Текст книги "Новенькая на факультете боевых магов (СИ)"

Автор книги: Александра Каспари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Девушка победным взглядом обвела его с головы до ног, мазнула глазками по Брайсу и остановилась на мне. В свете далёкого фонаря её черты просматривались не очень хорошо, но и этого хватило, чтобы понять: девчонка далеко не уродина. Я бы сказала, наоборот.

Не успела я подумать, как она собралась спускаться, как из окна вывалилась верёвочная лестница. Хм, интересненько.

Девушка высунула из окна ножку, развернулась… Боги, а я-то думала, что чересчур вызывающе смотрюсь в обтягивающих форменных брюках! На девчонке были короткие пижамные шортики и маечка, открывающая загорелую поясницу и живот. Я понимаю, что она в этом наряде не по учебным корпусам разгуливает, но всё же.

Спускалась она не меньше минуты, это точно. И Брайс с Фицроем глаз с неё не сводили. Чудненько просто. А я-то думала, что командир у нас страдает прогрессирующей стадией гинофобии. (Прим. автора: гинофобия – сильный иррациональный страх перед женщинами.)

– Всё, спустилась, – отряхивая руки, произнесла блондинка таким тоном, будто подвиг совершила. – Я так понимаю, дело очень срочное и тайное, да? Меня Эффи зовут. А вас?

– Брайс, – представился мой друг, – очень приятно. А это Элла.

Он не сказал: «Моя лучшая подруга». И даже не просто «подруга». Ладно, ради счастья лучшего друга можно и потерпеть. Вблизи Эффи выглядела настоящей красоткой, как раз во вкусе Брайса. Платиновая блондинка с волосами до пояса, глаза огромные, нос курносый, губы пухлые, фигура идеальная. Не удивлюсь, если окажется, что титул «Мисс Балленхейд» который год подряд присваивали именно ей.

– Так-так-так, – приговаривала она, оглядывая Брайса, – попал под защитное заклинание, да? Думаю, случай не самый тяжёлый. Сильно беспокоит?

– Нет, совсем не беспокоит, – быстро отозвался Брайс, не сводя с девчонки очарованного взгляда.

– Заклинание – моих рук дело, – заявила я. – Могу я чем-то помочь?

– Нет, сама справлюсь. – Красотка даже не повернулась в мою сторону. – Но мне понадобится кое-что из зелий. И реферат по новейшей истории войн Третьего Континента. Иначе не возьмусь.

– О, это без проблем, – пообещал Брайс. – Я историю Третьего Континента неплохо знаю.

А Фицрой рядом со мной облегченно выдохнул, как будто вместе с этим рефератом у него гора с плеч свалилась, и произнёс:

– Замётано.

– Отлично, – расплылась в улыбке красотка. – Подождите минутку. Я туда и обратно.

Её «туда и обратно» растянулось на неспешный подъём, долгие поиски обещанных зелий (я уж было подумала, что она уснула в процессе) и такой же замедленный, исполненный кокетства и грации спуск. Я чуть зубы от нетерпения не стёрла, а парням нормально. Судя по тому, что на Первом Континенте, в отличие от Второго и Третьего, где девушки-боевики не вызывали удивления и осуждения, до сих пор царил патриархальный уклад, я надеялась – совсем чуть-чуть, – что Эффи накинет какой-нибудь халат или спортивные штаны, но она не стала этого делать. Наоборот, приторно-сладкими духами от неё стало благоухать ещё сильнее.

И я не удержалась от вопроса:

– Комаров не боишься?

– Нисколько, – с ехидной улыбочкой ответила она, – у меня на этот случай имеется отличное средство. Сама готовила. Слышишь, как приятно пахнет? Это оно. Отдаю всем желающим за полтора реала. Деньги с собой?

– Нет, спасибо, магия земли в вопросах комариных укусов меня ещё ни разу не подводила.

Это было ложью чистой воды, но я добилась, чего хотела – Эффи переключила своё внимание на Брайса.

– Думаю, там нам будет удобно, – она кивнула в сторону цветущих зарослей, над которыми кружили ночные насекомые, – а ты, Джед, позаботься о том, чтобы никто не заметил лестницы.

Он ничего не ответил, но, судя по выражению его лица, такое времяпрепровождение не входило в его планы от слова «совсем». Меня терзал вопрос, не замешан ли тут любовный интерес, но не станешь же о таком спрашивать своего нового командира!..

Брайс с Эффи уединились в кустах, а мы с Фицроем остались сторожить верёвочную лестницу. Я переступила с ноги на ногу, собираясь с мыслями, чтобы завести ни к чему не обязывающий диалог, как командир протянул правую руку ладонью вверх и произнёс:

– Воларэ эт оккультаре. Эго те рого!

Откуда-то взялся резкий поток ветра, подхвативший сплетённую из льняных жгутов и деревянных брусков лестницу, и забросил её на подоконник так ловко, что, если присмотреться, виднелся лишь маленький кончик деревянной перекладины. Мне не часто доводилось лицезреть воочию магию воздуха и тем более практиковать, и это меня впечатлило. Но вслух я сказала совершенно другое:

– Тебе всё равно придётся тут торчать, чтобы помочь Эффи взобраться обратно.

Он медленно повернулся ко мне, причём в его тёмных глазах так и читалось заветное желание: «Дуй отсюда, Фостер. Достала».

– И не подумаю, – опередила его я, – я подожду своего друга.

– Да пожалуйста, – ответил Фицрой, – только молча.

– Как скажешь, – охотно отозвалась я и прислушалась к тому, что происходит по ту сторону зарослей. Эффи читала мудрёные медицинские заклинания и, судя по едкому запаху, обрабатывала язвы каким-то ядрёным снадобьем. И, вдохнув аромат ползущей по стене цветущей лианы, проговорила: – Чудная ночь. В Альверии сейчас тоже ночь, только холодная и снежная. А если взобраться на Скалистую гору за городом, можно увидеть северное сияние.

– Мне плевать, – бросил командир. – Я просил тебя помолчать.

– Нет проблем. Ты видел когда-нибудь северное сияние? Выбирался хоть раз за пределы своей райской Ла Риоры или всю жизнь проторчал в самом безопасном месте на Земле?

– Фостер, – прорычал он, надвигаясь на меня скалой, – ты нарываешься.

– И что ты мне сделаешь, а? – бесстрашно ответила я. – Я и так на ночном дежурстве. По собственной инициативе, между прочим. Так что? Впаяешь мне пару нарядов вне очереди? Меня это не пугает. Валяй.

Он остановился в считанных дюймах от меня и, несмотря на густой полумрак, мне отлично были видны его выглядывающая из распахнутого воротника мощная шея, твёрдый подбородок, плотно сомкнутые губы, идеально прямой нос и горящие глаза, в которых отражалось столько разнообразных эмоций, что мне стало ощутимо не по себе. Пришлось постараться, чтобы выдержать этот взгляд и не отступить. Наверное, впервые в жизни я так явно ощутила магическую энергетику другого человека. Сильную, жёсткую, доминирующую. Словно воздух, она проникла в мои лёгкие и оттуда в результате химической реакции – прямо в кровь. Среди жаркой ночи по коже вдруг прошёлся холодок, а запястье в том месте, где его скрывал браслет, заныло. Окружающая реальность отодвинулась на второй план, стала ещё более причудливой, фантасмагорической. И, казалось, вот-вот должно произойти что-то особенное, но…

– Три лягушки сидят на кувшинке, одна решила прыгнуть в воду, – послышалось из-за угла, – сколько осталось на кувшинке?

– Это же задачка для первоклассников, – был ответ. – Фу, это магнолии так отвратно пахнут?

– Так сколько?

– Ну две.

– Подумай ещё, Алфи.

Я узнала в говорившем Долана Моргана, дежурного из «Центавры». Второй голос тоже был смутно знаком. Точно. Это один из тех парней, что травили у учебного корпуса дурацкие анекдоты.

И тут только я поняла, что в воздухе больше не ощущается едкого аромата лечебной мази. Неужели Фицрой постарался?

– Две, – настаивал Алфи. – Три минус один равняется двум, математик ты хренов.

– Сам ты математик. Три! Потому что решить и прыгнуть – это две большие разницы. – И тут тон его изменился из снисходительного на удивлённый: – О, привет, Фицрой. Мисс Фостер, вы тоже сегодня дежурите? В первую же ночь в Балленхейде?

– Да, как видите, проштрафилась и командир назначил меня дежурной.

Сама не знаю, зачем обманываю. Я не против лишний раз позлить командира, но ведь дело не только в этом. А в чём ещё – самой непонятно.

– Доложите обстановку, – приказал Фицрой.

– В восточной части спокойно, – в голосе Моргана сквозило осуждение, но напрямую высказать его Фицрою он не решился, – мы проверим, как там Дотти – и в корпус. Спать.

– На дежурство заступят Уордсворт и Росс, – добавил второй парень – Алфи. Рост средний, внешность самая обыкновенная.

– Приступайте, – бросил Фицрой.

– Есть, – нестройным дуэтом ответили парни и, окинув меня сочувствующим взглядом, двинулись в сторону нижнего двора. Кажется, я перестаралась. Не люблю, когда мне так откровенно сочувствуют. Было бы за что – другое дело, но не из-за одного же вредного ла риорца! Кто хочет прослыть терпилой, над которым издевается собственный командир?

– Поторопитесь, – громким шёпотом проговорил Фицрой, раздвинув ветки кустарника.

В просвете я увидела брошенную на траву рубашку с фосфоресцирующей повязкой на рукаве и Брайса со спущенными штанами. Конечно, я сразу отвернулась. Бедняга!.. Выходит, магии во мне ещё ого-го и язвы распространились на всё тело. Если бы Эффи двигалась шустрее, лечить пришлось бы только руки и торс.

– Минутку! Я почти закончила, – раздался тонкий голосок Эффи.

– Учитывая её медлительность, смею предположить, что всё это затянется ещё на полчаса, – не удержалась от замечания я.

Фицрой повернул ко мне пылающее яростью лицо.

– Почему ты, Фостер? Какого чёрта на мой континент прислали тебя?

– Да потому что я одна из лучших на курсе. Разве это не очевидно? Мог бы напрячь извилины и догадаться сам.

– А я думаю, дело в другом.

Меня резко бросило в пот и сразу – в холод, да так, что зубы клацнули друг о дружку. Неужели он что-то заподозрил? Быть такого не может!

– Ты много болтаешь, что говорит о несдержанности и отсутствии силы воли, – продолжал Фицрой. – Это раз. Часто зеваешь, что свидетельствует о низкой степени выносливости. Это два…

– Просто в твоей компании ужасно скучно.

– Я тебе не клоун и развлекать не обязан, – прорычал он, резко надвигаясь в мою сторону.

Испугавшись, что он вот-вот протаранит своей грудью мою, я отступила. Но споткнулась о бордюр и, взмахнув руками, точно мельница, стала заваливаться назад.

– А-ах, – и упала на что-то упругое и… невидимое. Воздушная подушка?

– Прости, случайно получилось, – сквозь зубы проговорил Фицрой. – Больше ты от меня такой щедрости не дождёшься.

– И на том спасибо.

– Если ты ради диплома и дальнейшей карьеры собираешься спать с преподавателями и в Балленхейде…

Он не успел договорить, потому что я, оскорблённая до глубины души, подскочила и бросилась на него с кулаками.

– Ты совсем больной? У тебя последняя стадия слабоумия? Или ты всех по себе судишь?

– Ты что сказала, стерва?! Совсем жить надоело? – прошипел он и обхватил мою шею руками. Ладони были такими огромными, что полностью обхватили мою шею. Подушечки пальцев сдавили сонные артерии. Не слишком сильно, но воздуха стало ощутимо не хватать. Колени ослабли, а пальцы сгребли тонкую ткань рубашки, оттянули пуговицу… Всё это я ощущала фоном. Главное происходило в глазах напротив – таких близких, тёмных и бездонно глубоких, в которых где-то на глубине двенадцатого круга ада плескалось огненное море, способное затянуть меня в свои омуты и погубить навсегда.

Но я так просто не сдамся!

– Это тебе не жить, Фицрой! – вытолкнула я последнюю порцию воздуха.

– Кхе-кхе, если бы мы знали, что вы тут вытворяете, так бы не торопились, – пропела Эффи и Фицрой тут же меня отпихнул, словно я была заразной.

– Всё в порядке? – прорычал он. – Отлично. Беккет будет должен.

– А то, – широко улыбнулась красотка и обернулась ко мне. – На будущее добавляй в заклятия имена тех, кого язвы затронуть ни в коем случае не должны. Это проще, чем ты думаешь. Доброй ночи. То есть уже с добрым утром.

– Значит, скоро увидимся. И спасибо ещё раз! – воскликнул Брайс, провожая её тем особенным взглядом, по которому я сразу понимала – он увлечён не на шутку.

А я с сожалением констатировала, что Эффи права – небо на востоке светлело. И это значило, что чары рассеялись и Фицроя минует проклятие, хотя я была бы очень даже не против, если бы он с головы до пят покрылся кровоточащими язвами.

И разжала ладонь – на ней блестела пуговица с выгравированной многоголовой гидрой. Пуговица полетела в кусты, а я потёрла шею. С ней-то всё нормально, а вот с моей репутацией – так себе. Неужели Брайс и Эффи всерьёз подумали, будто мы целуемся? Что за сумасшедшие фантазии! А несносный командир возомнил, будто я попала сюда через ректорскую постель? С Брайсом-то всё понятно – без мисс Хавьер не обошлось, и я не стану его за это судить, потому что он мой лучший друг. Но я-то в Балленхейде по иной причине! Да, мои личные заслуги тут ни при чём и это жуть как бьёт по самооценке, но я докажу, что достойна находиться здесь как никто другой. Зимние юбилейные игры за кубок четырёх стихий, говорите? Конкурс красоты? Стихийный баскетбол, учёба, боевая практика? Я в любом соревновании готова участвовать и побеждать, лишь бы увидеть, как проклятый Фицрой захлебнётся собственной желчью.

ГЛАВА 7. Урок начертательной магии

– Уважаемые кадеты, я безмерно счастлив приветствовать вас в Академии стихийной магии и обороны Ла Риоры и торжественно объявляю начало второго семестра обучения, – вдохновенно вещал в микрофон ректор Косгроув – на вид полная противоположность вампиру. Статный, седовласый, представительный, в мундире, покрытом медалями и орденами. – Вы, верно, уже успели познакомиться со своими новыми однокурсниками. В этом семестре с вами бок о бок будут получать знания кадеты из четырёх военно-учебных заведений Тройственного Союза: Академии Аделейны, Калаорры, Блессингтона и Хендфорда. Перенимайте у них самое лучшее и в свою очередь делитесь полученными знаниями и опытом.

На плацу яблоку негде было упасть. Кадеты выстроились ровными рядами строго по факультетам, курсам и группам и отличались цветом повязок на рукавах. Среди боевых магов я оказалась единственной девушкой и взгляды многих были устремлены вовсе не на ректора, а на мой затылок. То, что находилось ниже, из-за тесноты могли лицезреть только стоявшие в непосредственной близости Карсон, Реншоу и Брайс, но последний, я уверена, о моей заднице думал в последнюю очередь. Кстати, от вчерашних язв на его коже и следа не осталось. Эффи заслужила свой реферат.

– Планы на этот семестр поистине грандиозные, – продолжал стоявший на трибуне ректор, – во-первых, нашей академии пятый год подряд выпадает честь принимать у себя участников ежегодных зимних игр за кубок четырёх стихий среди высших военно-учебных заведений. Мы с вами обязаны приложить максимум усилий, чтобы выиграть этот кубок в очередной раз. Во-вторых, конкурс красоты «Мисс Балленхейд» по многим причинам переносится с весны на зиму и пройдёт уже в январе и, наконец, в-третьих, гордость нашей академии – наших выпускников – ждёт боевая практика, экзамены и распределение в действующие части легиона на территории всего Тройственного Союза.

Жаркое южное солнце полностью показалось из-за зубчатой стены и ослепило глаза. Я прикрыла веки, но от этого меня только сильнее потянуло в сон. После ночного дежурства я даже не пыталась прилечь и многое успела. Первым делом познакомилась с комендантом – сержантом Ортегой, он подобрал для меня обувь и форму, скроенную по женскому типу, и снабдил всем необходимым. Во-вторых, я попросила прощения у миссис Кёртис и была одарена чем-то наподобие улыбки и двойной порцией жареного картофеля с тефтелями. Половиной, правда, я поделилась с Эркиным, но важно то, что контакт был более-менее восстановлен. А в-третьих, я подала заявку на участие в конкурсе красоты и секретарь Пламфли заявил, будто у меня большие шансы занять одно из призовых мест. Думается мне, из-за прирождённой галантности он всем говорит одно и то же, однако всё равно на душе стало чуть менее гадко.

А вот и он – причина моих душевных терзаний. Если скосить глаза вправо, можно увидеть его вздымающуюся от чувства собственной сверхважности грудь и шею с острым кадыком, который я бы с превеликим удовольствием выгрызла собственными зубами, если бы мне не было так противно к нему прикасаться. На рубашке присутствуют все пуговицы до единой – то ли он надел новую, то ли собственноручно пришил запасную пуговицу. После ночной стычки намеренно меня не замечает, словно я – пустое место. Но я-то знаю, что это не так. И что каждую минуту своей жизни он думает обо мне. Почему я так в этом уверена? Да потому, что с подачи Эффи девчонки уже судачат о нас как о паре. Я сама слышала, когда ждала под кабинетом Пламфли.

«А правда, что на факультете боевых магов новенькая девочка?» – спрашивала одна.

«И она уже закадрила Фицроя!» – отвечала другая.

«Как? Серьёзно? Ничего себе! Значит, она красавица из красавиц, потому что после Эффи Фицрой, насколько я знаю, ни с кем не заводил отношений».

«Ну, это в академии не заводил, а что там вне замковых стен случалось, никто толком не знает».

«Ты права».

Так вот кто его обидел, несчастного. Красотка Эффи разбила мальчику сердечко и теперь он жутко страдает и на всякий случай ненавидит всех представительниц женского пола.

Нет, на самом деле мне его ни капли не жаль. Подумаешь, неудавшиеся отношения, их можно легко пережить. Гораздо хуже оказаться с адской гончей наедине, когда та не заперта в клетке, а твоя магия на неё совершенно не действует. Поэтому эльвы всегда выпускали гончих первыми.

Конечно, я не упустила возможности познакомиться с девушками и прояснить ситуацию. Пышечку с голубыми глазами и светлыми кудряшками звали Бонни Андерсен, а остроносую брюнетку – Ионой Райзли, и обе они учились на факультете военной медицины вместе с Эффи Хилтон.

Гимн Тройственного Союза отзвучал, когда неласковое ла риорское солнце уже вовсю припекало макушку, и только тогда ректор Косгроув велел отправляться на занятия всем, кроме командиров групп. У нас по расписанию в это время значилась начертательная магия.

– Пока ты заполняла свои заявки, к нам в группу поступил ещё один новенький, – сказал мне Брайс по пути в учебный корпус, – маг земли из академии Калаорры.

– И наш доблестный командир принял его с распростёртыми объятиями, – вслух подумала я.

– Объятий, конечно, не было, но ты права, в своей команде Фицрой предпочитает видеть парней.

– Кто бы сомневался!

– Зато теперь группа укомплектована и перевеса по численности ни у кого нет.

– Вот скажи честно, меня здесь никто не принимает всерьёз, не так ли?

– Не вешай нос, Одуванчик, ты ещё покажешь всем мастер-класс!

– Я не в настроении сегодня кому-то что-то доказывать, – честно призналась я, – а вот одну языкатую девицу прищучить не прочь.

– Стой, ты же не об Эффи сейчас? – нахмурился друг, удерживая меня за локоть.

– Неужели всё настолько серьёзно и мне стоит спрашивать у тебя разрешения, чтобы напудрить ей нос? – прищурилась я.

– С чего ты вообще взяла, что виновата именно она?

– Ты уже слышал?

– Ну, я же не глухой.

– А тебе не показалось, что мы с Фицроем просто ссорились?

– М-м-м… Если честно, не очень.

– И ты бы позволил ему меня целовать? Хорош друг!

– Слушай, ну за столько лет учёбы одна интрижка тебе точно не повредит.

– Интрижка в последнем семестре? Нет уж, уволь. И тебе не советую.

– Одно другому не мешает, а зачастую очень даже помогает.

Что-то Брайс совсем размяк. Если Нокса он был готов прикончить за один только грязный намёк в мою сторону, то к Фицрою, которого знает всего несколько часов, уже проникся уважением и доверием.

– Вот как мы поступим, – решила я. – Я поговорю с Эффи сама, но обещаю не задействовать кулаки.

– И магию.

– И магию, если она не станет применять свою.

Брайс согласился при условии, что будет находиться неподалёку.

Я нашла Эффи в женском туалете у зеркала в пол, где она пыталась затянуть потуже ремень на брюках. И немного грубовато (прости, Брайс, но я правда обошлась без кулаков) развернула её к себе.

– Неужели так сложно держать рот на замке? – процедила я.

– Ты о чём? – поморгала Эффи.

– Ладно бы ты только распространяла слухи обо мне и Фицрое, но подумать о том, что ты подставляешь и себя, не пробовала?

– Какие слухи? Какие подставы?

Ну что за святая простота!

– Ты рассказала Ионе и Бонни о том, что мы с Фицроем якобы целовались? Это неправда. Потому что мы друг друга на дух не переносим – это раз. А во-вторых, было темно и тебе могло показаться всё что угодно.

– У тебя самой какой коэффициент интеллекта? – рассердилась Эффи. – За прогулки по территории академии после отбоя полагается штраф и два наряда вне очереди. И я никогда не стану так подставляться, хоть вы там режьте друг друга!

Ой, знаю я таких «душечек». «Ни один парень нас никогда не рассорит, – обожают говорить они. – Я люблю людей, люди любят меня». И всё в таком духе. Была у нас в Хендфорде такая одна. А потом подло отбила у Рейны Пэрри Истлейка и женила его на себе.

Однако поразило меня вовсе не сходство характеров, и вся бурлившая в крови магия вдруг осела толстым слоем пепла.

– Погоди, но… Не Брайс же обо мне сплетничает! Я знаю его десять лет, мы вместе росли и поступали в Хендфорд.

– Знаешь, что?

– Ну?

– Сплетни распускают сами боевые маги. Некто – не буду называть имён – говорит, что вы обжимались вчера в столовке у всех на виду. Я ничего не имею против, у нас всё давно в прошлом, так что не советую впутывать в ваши разборки меня, усекла?

– Да не обжимались мы! – возмутилась я. – Я треснула его пару раз, но он сам меня довёл!

– Повторяю: делай с ним всё, что хочешь. Мне плевать, любовь там у вас или война. А сейчас извини, мне некогда.

И Эффи демонстративно отвернулась к зеркалу, вытирая ватным тампоном потёкшую тушь.

А я тряхнула головой и в совершенно расстроенных чувствах отправилась искать двести шестую аудиторию.

Брайс нагнал меня на лестнице.

– Ты выглядишь ещё более взбудораженной, чем до разговора с Эффи, – констатировал друг. – Что случилось?

– Эффи утверждает, что слухи распространяет кто-то из своих – из тех, кто был вчера в столовке.

– Там был весь четвёртый курс боевых магов. Человек тридцать, может, больше.

– Отлично. И что же мне делать?

– Да ничего. Погалдят и перестанут, когда увидят, что между вами ничего нет.

– Тебе легко говорить, потому что ты парень.

– Одуванчик, ну серьёзно, ничего страшного не произошло. В конце концов, тебя же не с ректором застукали!

Брайс рассмеялся собственной шутке, а мне было совсем не до смеха. Потому что я понимала: совсем скоро мне придётся расплатиться за билет до Ла Риоры и цена будет очень высокой.

В аудитории уже собрался почти весь выпускной курс боевиков, кроме четырёх командиров. Свободных мест оставалось совсем немного и пришлось сесть с Брайсом врозь. И хотя многие парни зазывали под своё крыло, я выбрала место рядом с Карсоном в среднем ряду, а Брайс полез на «галёрку».

– Откуда такая красавица? – обернулся сидевший впереди парень. Симпатичный. Судя по цвету повязки на рукаве, из «Хамелеона». Не припомню, чтобы видела его вчера в столовке.

– Из Хендфорда, – ответила я.

– И много вас там таких?

– Каких?

– Красивых.

– Тебе бы попрактиковаться в искусстве заводить знакомства с противоположным полом, но в роли учительницы я выступать не собираюсь.

Сидевший рядом Карсон хмыкнул, а парень покраснел от гнева, но, к счастью, не успел придумать колкий ответ, так как в аудиторию ввалился низенький и крепенький, как пень тысячелетнего дуба, мужчина. Придвинул к кафедре трёхступенчатую лестничку и, взобравшись на неё, обвёл аудиторию сканирующим взглядом. Последние шепотки на «галёрке» смолкли.

– Кто ещё меня не знает, профессор Прингл к вашим услугам, – представился он, – я веду у боевых магов начертательную магию, артефакторику и магическую психологию.

Исторически сложилось так, что на всех четырёх континентах сохранился язык, на котором в старину общались жители Родании. Когда мы с Брайсом только-только приехали на Фелилью, нас удивляли особенности местного диалекта и особенно акцент. Там все разговаривали манерно и свысока, словно делали нам одолжение. Поначалу мы обижались, но затем перестали его замечать, а когда спустя год я приехала на летние каникулы домой, тётя с братом дружно заявили, что я разговариваю «как чистокровная аристократка с холопами».

Так вот. Профессор Прингл говорил не то что с явным фелильским акцентом, а с преувеличенным фелильским акцентом. Так, будто бы он тут всех презирает до седьмого колена. У коренных же ла риорцев произношение мягкое и певучее, но, правда, далеко не у всех. Манера речи миссис Кёртис и того же Фицроя разнится как огонь и вода.

Пока Прингл зачитывал своим невозможным акцентом цели и задачи курса, ко мне на парту прилетел свёрнутый в шарик лист бумаги. Принёсшая его магия блеснула зеленоватыми искорками и погасла. Значит, это дело рук землевика.

Чёрт меня дёрнул развернуть послание!

«Ты очень красивая. Познакомимся? – писал аноним. – После занятия жду тебя в рекреации на втором этаже».

Едва я дочитала последнее слово, как из-за кафедры послышалось презрительное:

– Мисс Светлая Головушка, я к вам обращаюсь. Что вы там так пристально изучаете? Может быть, вы уже всё знаете и готовы провести занятие вместо меня?

– Простите, сэр, – повинилась я.

– В Балленхейде принято вставать, когда к вам обращается преподаватель, – взвизгнул он.

Я поднялась, приковывая к себе ненужные взгляды. Но раз штаны у меня сегодня не в облипку, то почему бы не извлечь из данной ситуации выгоду?

– Да, сэр, простите, сэр, больше такого не повторится.

Позади кто-то ахнул, а кто-то прошептал: «Смелая девчонка!» А я всего лишь произнесла фразу с подчёркнутым фелильским акцентом.

Профессор прочистил горло и произнёс:

– Нет нужды спрашивать, откуда вы к нам пожаловали. Что ж, прошу к доске. А всех остальных прошу записать тему сегодняшнего занятия: «Начертательная магия в условиях неврождённой стихии». Что это значит? Это значит, что мисс…

– Кадет Фостер, сэр, – подсказала я.

– Гм, кадет Фостер продемонстрирует навыки начертания рун, принадлежащих к тем стихиям, которые не являются для неё родными. Какова ваша родная стихия, кадет Фостер?

Я на секунду замешкалась. Что, если до того страшного ритуала я владела какой-то другой стихией и магия земли для меня чужая?

И всё же мой ответ был таким:

– Моя родная стихия – земля.

– И у меня! Будем дружить? – послышалось с задних рядов.

– Кто там шумит? Блейн? – отреагировал профессор Прингл. – Ещё одно слово – и я запишу вас на ночное дежурство.

– «Есть, сэр» считается? – весело отозвался парень.

– Договоритесь у меня, – проворчал Прингл и переключил внимание на меня. – Представьте, что перед вами ваш злейший враг и вам нужно его заморозить. Что вы сделаете?

– Адские гончие не подвластны человеческой магии, сэр.

– Тогда представьте эльва.

– Легко, сэр.

Правда, вместо эльва представился Фицрой со скрещенными на груди руками и злобной ухмылкой.

Рука сама потянулась кверху и изобразила в воздухе знак, обозначающий лёд.

– Фактис эн гласиес! – сорвалось с языка и в воздухе закружились довольно-таки крупные снежинки.

– Неплохо, – сказал профессор, – и всё же ваш снежок эльва не напугает, разве что придаст летнему вечеру романтики. Попробуйте ещё раз.

– Фактис эн гласиес! – увереннее произнесла я, и в этот раз на пол посыпались мелкие кусочки льда.

По аудитории пронёсся восхищённый шепоток.

– Прекрасно. А теперь то же самое без вербальной составляющей.

– Молча? – переспросила я.

– Вам стоит пополнить словарный запас, кадет Фостер.

– Есть, сэр, – сквозь зубы проговорила я и отвернулась к двери.

Создавать воздушные или водяные руны, не приправленные привычными заклинаниями, было делом непростым. Требовалось активизировать все внутренние силы организма, абстрагироваться от всего ненужного, мысленно изобразить необходимую руну и, представляя, как стихия земли взаимодействует с водной стихией и в какой-то степени плавно трансформируется в неё, направить энергетический поток в строго очерченный контур…

– Она гасит воду! – раздался возглас.

– Ещё раз, кадет Фостер, – велел профессор. – Сосредоточьтесь.

Куда уж сильнее!.. Чувствую, как в глазах лопаются капилляры, а сердце беснуется так, что рёбрам больно.

Вдох-выдох. Максимальная концентрация. Взмах руки…

Пожалуйста-пожалуйста, пусть руна озарится белым сиянием! Ну или хотя бы голубым! Только не зелёным – иначе это будет настоящий провал.

Но в тот момент, когда воображаемая точка озаряется бледной лазурью, дверь распахивается и в проёме показывается Фицрой. Все мои накопившиеся эмоции вспыхивают вдруг, как облитый смолой стог сена, к которому поднесли горящий факел, и руна загорается. Ослепительно-ярким светом. Огненно-оранжевым внутри с предательски зелёной контурной подсветкой. И на условного «эльва» под всеобщие крики и свист вместо снега и льда сыплются обгоревшие комья земли вперемешку с угольной золой. Не моргая, не отстраняясь, он буквально распинает меня взглядом. Ответный посыл не уступает в силе, и я не без удовольствия и внутреннего злорадства вижу в его глазах недоумение и удивление. Из-за его спины выглядывают ошеломлённые лица командиров «Феникса» и «Хамелеона».

– Простите за опоздание, профессор Прингл, – отряхнув китель, невозмутимо произнёс Фицрой. – Разрешите войти?

– Входите, – милостиво разрешил тот и, проводив взглядом спины всех четырёх командиров, рассредоточивающихся по аудитории, вновь обратился ко мне: – Какой балл был у вас по начертательной магии в Хендфорде, кадет Фостер?

– Девяносто три по шкале «А».

– Если и дальше будете показывать такие результаты, вряд ли продвинетесь выше пятидесяти.

– Разрешите попробовать ещё раз, меня отвлекли.

– На поле боя вас будет отвлекать множество непредвиденных факторов и вместо низкого балла в лучшем случае вы получите ранение. Садитесь.

– Да, сэр.

Сгорая от противоречивых чувств, я развернулась и направилась туда, где остались моя тетрадка и ручка.

Но на моём месте рядом с Карсоном почему-то сидел Фицрой и изучал чёртову записку.

– Здесь занято, – процедила я.

Неспешно и завораживающе, как в замедленной съёмке, поднялись его чёрные ресницы и на меня уставились два наполненных чернильной мглой глаза.

И глубоко внутри расцвела огненная руна. Словно без единого слова кто-то выжег её у меня под кожей. Внешне я не выдала себя ни вздохом, ни жестом, оставаясь спокойной и даже какой-то отстранённой, зато внутри жарко пылал огонь. Священный. Очищающий. Неугасимый. И такой насыщенно-яркий, что, клянусь, я чётко увидела его отблески в глазах напротив. Ноздри его идеально прямого носа раздулись на вдохе и замерли, зубы прикусили нижнюю губу до крови, лоб покрылся испариной, и я лишь могла догадываться, что он почувствовал.

Не проронив ни слова, Фицрой смял записку в руке и поднялся, уступая мне место. Я упала на стул, периферическим зрением успев отметить, что он, перепрыгивая через две широкие ступени, поспешил на «галёрку».