Текст книги "Фея и лорд кошмаров (СИ)"
Автор книги: Александра Гринберг
Соавторы: Анна Змеевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Последняя фраза донеслась уже из коридора. И интуиция подсказывала Себастьяну, что противный кошак недалеко уйдет. Метлу он всё же отложил, быстро похватал в кладовке всё, что выглядело знакомо, захлопнул дверь и направился на кухню. Кайт-ши обнаружился там же – расселся на подоконнике с абсолютно хозяйским видом и помахивал хвостом.
– Я Себастьян, – зачем-то представился он и добавил: – И я не парень Мэйр.
«Пока что», – меланхолично добавил монстр, к счастью, не заставив произносить это вслух.
Кот никак не отреагировал на его слова, будучи занятым куда более важным делом– степенно вылизывался, старательно делая вид, что находится в кухне один. Себастьян на это пожал плечами и принялся раскладывать овощи. На какое-то время даже отвлекся, пока нарезал мясо и чистил картофель. Но взгляд на спине чувствовал, что приятных ощущений ничуть не добавляло.
– Ладно, – отложив нож в сторону, он повернулся к пушистому гостю, – просто ради интереса – что за кайт-ши? Про плотоядную лошадь и долбанутое дерево я слышал, а вот о высокомерном кошаке Мэйр не рассказывала.
– Странное дитя задает мне странные вопросы, – протянул Лир и, потоптавшись на месте, плюхнулся на бок. На широком подоконнике он помещался, но с трудом. – К кому, по-твоему, обращаются «ши»? Я фейри, а не какой-то жалкий кот. И я бессмертен. Прожив многие века, невыразимо утомляешься быть двуногим, ну да где тебе понять? Последние лет семьдесят мне по душе облик кота. Захочу, стану птичкой… или рыбкой… или долбаным мотыльком, что, впрочем, лишено всяческой практичности. Ну, что-то ещё тебя интересует, человек? Говори, я сегодня в хорошем расположении духа.
Себастьян задумчиво покусал губу. Действительно, что можно спросить у бессмертного существа с негодяйской кошачьей мордой?
– Что любит Мэйр? Кроме сладкого, это я уже понял.
– Ты серьезно? – кайт-ши удивленно приподнял мохнатую голову, не скрывая удивления в тягучем голосе. – Из всех тайн мироздания, которые я мог бы открыть, ты интересуешься вкусами этой мелкой негодницы?
– Ну и зачем мне эти твои тайны мироздания? – развеселился Себастьян. – О том, как быстро и безболезненно починить мою голову, ты вряд ли знаешь. Об остальном я могу прочитать. Мэйр интереснее.
Лир потянулся во весь свой немалый рост и почти по-человечьи фыркнул.
– Как и ожидалось, у людишек в этом возрасте одна похабщина на уме.
– Неправда, я…
– Врешь ты всё, Себастьян Лейернхарт. О, я знаю, люди без ума от наших полукровок – они же такие красивые, такие волшебные. Но Мэйр ничуть не волшебная. Она подменыш, ублюдок фейри и демона, просто забавный уродец и для тех, и для других. Занудное, инфантильное, капризное дитя, у которого на уме одни лишь книги да конфеты, а ещё диковинные вещи и зверушки. Люди ей неинтересны… разве что те, у которых проблемы. Знаешь, почему так?
Себастьян рассеянно мотнул головой. Он понимал, что противный кот говорит гадости про его фею, однако отчего-то продолжал жадно слушать.
– Мать бросила её в лесу, умирать от голода и холода. Если ты не нужен матери, то кому вообще нужен? Не обольщайся, будто Мэйр носится с тобой оттого, что она вся такая добренькая и бескорыстная. О нет! Она просто любит быть нужной и полезной, всё равно кому. Ну, ещё она любит высоких блондинов с наглыми рожами, однако это немного другая история…
– Зачем ты говоришь так о ней? – хмуро и требовательно перебил Себастьян. – Мне это не особо нравится!
– Ну конечно, тебе не нравится! Правда редко бывает приятной да приглядной, глупый ты человечек, – Лир снова фыркнул и грациозно спрыгнул на пол. – Какая разница, что любит Мэйр? У нас, фейри, про таких говорят – «сердце в железе». Так что забудь о ней. Подменыш тебе свое холодное сердечко не отдаст.
С этими словами кайт-ши удалился в холл – быть может, на промозглую улицу, но скорее всего обратно в кладовку, к возлюбленной говяжьей вырезке. Себастьян, позабыв о стряпне, глядел ему вслед. Кто бы знал почему, но многомудрого кота-фейри хотелось схватить за шкирку, хорошенько тряхнуть разок-другой и выкинуть на мороз.
«Херню какую-то снёс и радуется, коврик прикроватный, – недовольно заявил притихший было монстр. – Вот ещё проблема – отдаст, не отдаст… мы не гордые, сами возьмем».
«И то верно», – согласился Себастьян. И, пообещав-таки при случае пройтись по бессмертной кошачьей хребтине метлой, вернулся к тому, с чего начал. Фазан, как известно, сам себя не приготовит.
Глава 22
Мэйр вернулась за полдень, принеся с собой сырость, запах мокрых листьев и дождя. И кучу пакетов, невесть каким образом уместившихся в её руках. Себастьян, как раз в этот момент избавлявшийся от парочки подгоревших оладьев (их удалось сделать относительно приличными только с пятой попытки), едва не уронил тарелку, завидев всё богатство.
– Ты кого-то ограбила? – поинтересовался он. – Не стоит делать это по утрам, ты в курсе?
– Очень смешно, – отозвалась Мэйр, ставя пакеты на пол.
И без всякой ментальной магии можно было понять, что его целительница устала и чуточку сердита. Себастьян не удержался и скользнул в её мысли – совсем недалеко, из чистого любопытства.
– Кто такая Элинор? – спросил он и подошел к Мэйр, чтобы помочь снять пальто.
– Моя мама, а что?.. – пробормотала Мэйр, судя по всему, растерявшись от внезапной помощи, но тут же сурово сдвинула брови и прибавила: – А что я тебе говорила по поводу ментального воздействия и личных границ?
– «За такие дела в приличном обществе по морде дают».
– Ну хоть запомнил, умница ты мой, – Мэйр обошла его и критически оглядела кухню, словно ожидая узреть на её месте пепелище. – Ух ты, да у тебя тут пир горой! И что, даже кухня уцелела?
– Ну знаешь ли, – оскорбился Себастьян, пусть и понимал, что ему просто мстят за «ментальное воздействие», – я всё это время не под кустом жил! Ну, почти, кусты там тоже были.
– Да кто ж тебя знает? – целительница пожала плечами, усмехаясь чуть злорадно, однако затем совсем другим тоном добавила: – Извини. Это очень мило с твоей стороны, правда. Уже и не помню, когда в последний раз мне что-то готовили… так что, ну… спасибо, наверное.
«Такая лапочка», – умильно протянул монстр. Себастьян едва смог удержать его от всяких глупостей вроде крепких объятий и прочих… вольностей. Хватало и того, что с чудищем они в последнее время подозрительно часто сходились во мнениях.
– Не за что, – отмахнулся Себастьян. – Хотя вышло съедобно. Я пробовал. Не высокая кухня, но…
– Но ты старался, – ему доброжелательно улыбнулись, отчего на душе стало так тепло, что вмиг позабылось о монстре и всех его дурных наклонностях.
Почти обо всех – сколько Себастьян ни пытался, смотреть на Мэйр и не думать о прикосновениях и всяком таком никак не выходило. Слишком хороша во всех отношениях, а к зеленым глазам и длинным ногам Себастьян и в юности питал некую слабость. Разумеется, он не раз думал о том, что подобное чересчур… внимательное отношение к своей целительнице – не более чем следствие болезни. И будь поблизости другие объекты для восхищения, влюбленности и прочих чувств, отличных от постоянной злости, неприязни и тревоги, им перепало бы не меньше заинтересованности.
Только вряд ли о них хотелось бы позаботиться так же сильно.
– Мне помогал твой кот, – проговорил он, стараясь (в очередной уже раз, Бездна, сколько можно!) отвлечься от девичьих прелестей. На подозрительный взгляд пояснил: – Черный, наглый и болтливый. Надо было пустить его на суп.
Мэйр выразительно фыркнула.
– Лира-то? Да ну, отравились бы нахрен… – она недовольно сдула с лица прядь непослушных волос и покачала головой. – Так и знал, что этот мудак шерстяной притащится. Он тебя не обижал?
– Обижал он вырезку, – передернул плечами Себастьян. – Меня так, обозвал идиотом пару раз.
– А-а, ну ничего нового… Будь к нему снисходителен: дедуле восьмой век пошел. Со временем даже привыкаешь к его брюзжанию.
– Склероз и старческое слабоумие. Да мы с ним отличная компания! – он засмеялся, представив себя за дружеской болтовней с кошаком. Могло бы быть интересно, не болтай Лир всякие глупости о его фее.
Он подтолкнул Мэйр к столу, на миг коснулся запястья и подивился тому, насколько оно холодное. Вроде бы через портал путешествовала, когда успела так замерзнуть? Выглядывающие из-под волос кончики ушей тоже не внушали оптимизма – точно не помешала бы шапка, которой Мэйр пренебрегла. И да, Себастьян понимал, что эти мысли не столько его, сколько Элинор, которая заботилась о непослушной дочке. Но с неведомой дамой он был полностью согласен.
– Замерзла совсем, – проворчал он, протянув руку и потерев острый кончик.
Мэйр отпрянула так, будто ей как минимум въехали в челюсть кулаком. Полыхнула румянцем, потешно прикрыла ухо ладонью, уставилась исподлобья.
«Да ты издеваешься!» – донеслась до Себастьяна возмущенная, даже немного истеричная мысль.
– Ты чего? – только и смог спросить он, озадаченно хмурясь.
– Сам ты чего! – огрызнулась Мэйр – не столько сердито, сколько как-то… беспомощно? – П-пожалуйста… н-не… не делай так больше никогда!
– Почему? – искренне изумился Себастьян. По его мнению, реакция даже для его феи-недотроги вышла чересчур неадекватная. Не то чтобы ему рассуждать об адекватности, но всё-таки.
– Это неприлично, – ответили ему уже куда спокойнее – хотя воздух, как и щеки целительницы, всё еще полыхал от мешанины трудноопределимых эмоций. – И неприятно… то есть не то чтобы… ну… Вот я бы ни с того ни с сего взяла да полезла к тебе в штаны – тебе бы разве понравилось?
Себастьян искренне понадеялся, что его выражение лица достаточно красноречиво. Каким ещё оно может быть, когда в голове мигом возникла картинки с узкой ладонью, расстегивающей пуговицы на его штанах?
– Вообще-то… да, Мэйр, мне бы понравилось, – протянул он, глядя на недоуменное лицо напротив.
– Я определенно не хотела вот это слышать, – проворчала она и спешно отошла к раковине, видимо, собираясь вымыть руки. – Боги, я точно собралась спать с ним в одной постели?..
– Что-что?
– Ничего. Всеми богами заклинаю – садись и жри рябчика.
– Мэйр, это же фазан.
– Ой, да хрен разница!
Себастьян на это только пожал плечами и послушно поплелся обратно к жаровне, чтобы разложить еду по тарелкам. Еда – лучший способ закончить любой неудобный разговор. И помолчать, переваривая ситуацию вместе с фазаном.
– И правда вкусно, – заключила Мэйр, когда с несчастной птицей, ещё более несчастными оладьями и мятным чаем было покончено (от предложенного вина Себастьян уже по обыкновению отказался). – Свалить, что ли, на тебя готовку?
– Это верх моих талантов. Охотник из меня лучше, чем повар.
– Кстати об этом… – Мэйр небрежным взмахом руки отправила посуду в раковину и направилась в гостиную. Заинтригованный Себастьян направился за ней – он хоть и давил в себе любопытство, но было очень интересно узнать, что вытащило целительницу из кровати в такую погоду с самого утра.
– Тут кое-какая одежда, – сообщила Мэйр, деловито разыскивая что-то в куче пакетов, – ну и ещё всякое там барахло. А то у тебя из вещей зубная щетка да пара страшненьких казенных рубашек, оскорбляющих мой взор…
Себастьян ещё раз, уже оторопело, оглядел всё это пакетное нагорье. Мысль о том, что его фея, издерганная чужими кошмарами, встала ни свет ни заря и пошла покупать для него целую уйму «всякого там барахла», никак не желала укладываться в голове.
– …и чтоб я не слышала нытья про «не могу принять», ясно? – Мэйр, не дождавшись никакой реакции, грозно зыркнула на него, прежде чем вернуться к возне с пакетами. – Про «слишком дорого» тоже не интересует; я отнюдь не нищенка, и деньги свои на что хочу, на то и трачу.
– Я не… – что именно «не» Себастьян так и не смог сообразить, а потому осекся, беспомощно разглядывая всё богатство. Нет, он был безмерно благодарен Мэйр (которая вообще не обязана делать для него всё это), просто… – Хорошо, ныть не буду. И спасибо тебе, но Мэйр, зачем мне столько?
Он подцепил кусок плотной черной ткани на деле оказавшейся сюртуком, воротник был едва заметно расшит серебряной нитью. Красиво. И как нельзя лучше подходит лорду, но никак не лесному чудищу.
– Эм-м… – Она оторвалась от перерывания пакетов и сурово уставилась на него. Наверняка собралась разразиться очередной тирадой. – Куда я, по-твоему, должен в этом пойти?
– Куда-нибудь да пойдешь. Не думаешь же ты, что тебе дадут всю жизнь отсиживаться в лесу?
– Почему бы и нет?
– Даже не знаю, – Мэйр сделала вид, что задумалась, – может, потому что ты теперь долбаный лорд Лейернхарт? Но проблема даже не в этом, а в том, что наш драгоценный лорд Фалько хочет на пенсию. Так что извини, – она горестно вздохнула и развела руками, – никто тебе в лесу сидеть не даст.
– Но я хочу! Мне нравится отсутствие людей.
– Поверь, твои желания мало кого волнуют. Как и мои. О, нашла!
В Себастьяна (не иначе как специально) полетела тряпка, опознанная как рубашка, а целительница спустя мгновение извлекла из пакета какие-то деревяшки. И только когда она соединила их двумя шустрыми движениями, до Себастьяна дошло: «деревяшки» – это плечи и рукоять. Он заворожено наблюдал, как тонкие и цепкие пальцы придирчиво ощупывают полированное дерево, натягивают тетиву с неожиданной легкостью – а лук тугой даже с виду.
– Забавная игрушка, – пробормотала Мэйр, – я думала, придется за ней порталом в Иленгард идти, но сообразила у отца спросить – он у нас оружейник. Оказывается, извращенцев хватает, и в Нижних Холмах этого добра целая лавка! И держат её наши родичи, ну кто бы сомневался… Ну же, бери! – она улыбнулась так счастливо, словно это ей перепал такой прекрасный подарок, и протянула лук. – Будет тебе здесь хоть какая-то радость.
Себастьян, кое-как согнав оторопь, зачем-то кивнул и взялся за рукоять. Его простенький лук, сгоревший вместе со всем прочим имуществом, не шёл ни в какое сравнение с этим; про тяжелое, грубо сделанное охотничье оружие, что по счастью нашлось в лесной хижине, и говорить нечего. Он поискал крепления, соединяющие изогнутые плечи и затейливую резную рукоять, но так и не нашел – словно бы лук вырезали из цельного куска древесины.
– Он изготовлен мастером-магом, – будто прочтя на его лице замешательство, пояснила Мэйр. – Чтобы собрать и разобрать, достаточно намерения. Терновый, будет хорошо стрелять даже в мороз. Натяжение – шестьдесят фунтов, можно ослабить вплоть до пятидесяти… Мастер Эрин предлагала взять послабее, но я подумала, что этот вполне подойдет. Раз уж ты и раньше охотился, то пятьдесят всяко натянешь, с твоими-то плечищами… Хм, так, что ещё? А, ну да, тут и остальное есть, – она махнула в сторону большого пакета. – Колчан, стрелы там, тетива запасная, воск, ну и, конечно, всякие штуки для защиты. Вздумаешь стрелять голыми руками – прибью! Ты маг, тебе руки для другого нужны!
– Ага, – только и смог вымолвить Себастьян, разглядывая столь неожиданный (и щедрый – цену таким игрушкам он не мог и представить) подарок.
Он любовно огладил гладкое дерево, дернул упругую тетиву и жадно глянул в сторону пакета. Стрельба десять лет была его единственным развлечением, а до того – неплохой причиной, чтобы сбежать в лес за деревней и почувствовать себя свободным. Рядом с Родериком Себастьян ощущал себя запертым в невидимой клетке.
– Я не знаю, что сказать. То есть… знаю, но не уверен, что этого будет достаточно, – Себастьян всё же смог найти в себе достаточно сил, чтобы отложить оружие на ближайший столик и приблизиться к Мэйр. Пусть потом ругается – сейчас ему было необходимо дотронуться до холодных рук и оказаться как можно ближе. – Ты потрясающая, Мэйр Макинтайр, ты знаешь?
– Ничего я не знаю, – смущенно пробурчала Мэйр, однако, не пытаясь освободиться. – Прекращай ты, ну в самом деле; ещё б замуж позвал!
– Я бы и позвал, но ты же не пойдешь, – Себастьян усмехнулся, погладил ухоженные ладони большими пальцами и неохотно отпустил свою ворчливую фею. – Но зато я знаю, куда точно пойдешь… Спать, Мэйр! Прямо сейчас и без всяких возражений!
– Слушаю и повинуюсь, мой господин, – ответили ему предсказуемо ехидным тоном.
Видать, и впрямь устала, раз даже не пытается спорить.
Глава 23
Сон упорно не шел. Под спиной был мягкий матрас и свежие простыни, за окном чирикали неспокойные ночные птички, доносился запах каких-то трав.
Идиллия, не иначе.
Если бы перед глазами не стоял огонь. Себастьян знал, что пламя, пожирающее стены, дверь и ситцевые занавески – нереальное. Тошнотворного запаха горелой плоти на самом деле нет. Не в этом доме.
И Себастьян не знал, с чем связано подобное состояние, будто на грани сна и яви. Прежде кошмары его не мучали, а видениями он не страдал с самого переезда в этот дом. Монстр подозрительно молчал, только магия шевелилась внутри, ища выхода, стараясь выплеснуться, но словно боясь этого. Потому что боялся сам Себастьян – за тонкой стеной спал человек, которым он дорожил и которому больше всего на свете не хотел причинять боль.
Тот дом рассыпался пеплом и остался в прошлом. Настолько далеком, что нормальный человек уже давно похоронил бы мысли о нем за куда более приятными воспоминаниями. Если бы Себастьян мог, он бы сам охотно стер из своей памяти все, что было связано с Серым Долом. Не считая Сэры – она заслуживала того, чтобы помнить о ней как можно дольше. Его милая маленькая Сэра, обратившаяся в груду обгоревших костей среди куч серого пепла.
Себастьян перевернулся на спину и уставился в потолок – чистый, без единой опалины.
– Ну давайте, уходите уже…
Он зажмурился, принявшись считать и думать о том хорошем, что случилось с ним последние дни.
Например, о том, что его не потащили на виселицу, хотя могли бы. Или о том, что его волшебная Мэйр, любящая жизнь в одиночестве, так охотно приняла его в своем доме. За немалую плату, разумеется, на что Себастьян никоим образом не обижался – цивилизованный мир таков, что всё в нём решают деньги, и глупо в таких условиях быть альтруистом. Он бы и сам охотно заплатил своей целительнице – хоть золотом, хоть дичью, хоть всей своей магией до последней капли, потребуйся она ей.
Выругавшись вполголоса, чтобы ненароком не разбудить спящую за стеной Мэйр, Себастьян рывком поднялся с постели. Пол под ногами не издал ни звука, в отличие от петель, скрипнувших, стоило толкнуть дверь комнаты.
«Надо бы смазать», – отстраненно отметил он.
Пробежка по лесу и охота на зайцев неплохо прочистила бы мозги. (Ну, насколько это вообще возможно, учитывая его затяжную ссору с собственным разумом.) Жаль, что на дворе ночь, а Мэйр вряд ли оценит его побег.
Огонь, исчезнувший было, вернулся, стоило только шагнуть к лестнице. Себастьян почти почувствовал жар, когда коснулся перил, и поспешно отдернул руку.
– Да твою ж мать.
Удар по гладкой деревяшке отрезвил ненадолго. Пламя перед глазами рассеялось, но чувство такое, будто он только что неплохо поколдовал. Как тогда, во время драки с наемными убийцами.
Себастьян уселся прямо на ступеньки, уперся локтями в колени и запустил руки в волосы.
– Прекращай уже, – проговорил он сам себе. – Не зря же Мэйр тратит столько времени…
Внезапная мысль кольнула в мозг словно иглой.
Мэйр!
Он подскочил на месте, едва не навернувшись с лестницы. Если ему самому плохо, то каково ей сейчас? Скорее по наитию, чем по доброй воле, Себастьян быстрым шагом направился к комнате Мэйр, надеясь, что не успел навредить ей. Толкнул дверь и шагнул внутрь, и только там смог выдохнуть более-менее покойно, увидев, что хозяйка дома всё ещё жива. И спит, пусть неспокойно, вздрагивая так, что заметно даже в неверном свете луны, льющегося сквозь неплотно зашторенное окно.
Себастьян подошел к постели, опустился на колени и коснулся руки, выглядывающей из-под одеяла. Будто мог таким образом успокоить Мэйр, хотя на деле наверняка делал только хуже.
– Бездна, не подкрадывайся ко мне спящей, – проворчала та хриплым со сна голосом. – Я же спросонок и об стену долбануть могу…
Она нехотя села на постели и совершенно по-детски потерла глаза кулаками, прежде чем спросить:
– Тебе опять плохо?
Себастьян посмотрел на него снизу вверх и покачал головой.
– Нет. Нет, просто… кошмар. Наяву. Я подумал – вдруг сделал тебе что-то, и решил проверить. Извини…
Он попытался подняться, но изящная рука легла на его плечо, мягко удерживая на месте.
– Нетушки, несчастье мое, эдак я опять полночи пробегаю, – Мэйр медленно, будто с неохотой разжала пальцы, а затем плюхнулась обратно и, сдвинувшись ближе к окну, откинула уголок одеяла. – А мне ле-ень… Ради твоего же блага я надеюсь, что ты не храпишь.
«Она надеется… что?»
Пришлось всё же уточнить для полной ясности:
– Ты хочешь, чтобы я?..
– …заткнулся и лег со мной. Я тоже не в восторге, но в прошлый раз вроде помогло.
«Да шевелись же ты, идиот! – ожил монстр, до того старательно притворявшийся мертвым. – Пока она не передумала!»
– О. Ладно, – Себастьян сбросил неуместное оцепенение и юркнул под одеяло. Улегся на самый краешек и даже честно закрыл глаза, намереваясь уснуть. И не выдержал, повернулся к Мэйр: – Что было в прошлый раз?
– Ах, так ты не помнишь нашу первую ночь? Ну каков наглец! – целительница отвернулась к окну, но Себастьян откуда-то знал, что она усмехается. – Ничего особенного. Ты меня дергал с постели каждый час, а я в итоге не выдержала и отрубилась чуть не на тебе. А проснулась сама, да и то только потому, что на работу надо было зайти.
Так и не найдясь с ответом, Себастьян подвинулся к Мэйр чуть ближе – тепло её тела так и притягивало, как и струящийся от неё легкий ручеек магии.
– Да уж, я определенно не самый лучший партнер в постели, – хмыкнул он. – Спать не даю, а удовольствия ноль.
– Твоя правда, – безжалостно согласилась Мэйр и, кажется, зевнула. – Можешь прямо сейчас начинать исправляться.
Монстр не иначе как упал в обморок от таких слов – Себастьян ожидал ехидных комментариев, но в голове вдруг стало ясно как никогда. Почти… в здравом уме он бы ни за что не стал так своевольничать, касаясь выглядывающего из-под одеяла плеча и сдвигая ткань мягкой рубашки. Прежде чем Мэйр успела опомниться (и осыпать его проклятиями, вполне за дело), Себастьян придвинулся ещё ближе и дотронулся губами до обнаженной кожи. Отстранился почти сразу – мыслей в чужой голове он не слышал, а без дозволения… Кто знает этих эльфов, может, у них не только уши волшебные?
– Можно? – тихо поинтересовался он.
– Дай-ка подумать… – начала Мэйр сиплым полушепотом, а затем резко повернулась и зло сверкнула своими нелюдскими глазами. Откуда-то пришла догадка: наверняка эти глаза отлично видят в темноте. – Боги, Себастьян! Я… я же про «спать», а не… не про вот это вот! – сердито выдохнув, она дернула одеяло на себя и укрылась чуть не с головой. – Хватит уже, ну… Я понимаю, что ты десять лет девиц не видал, но прошу, не делай того, о чём непременно пожалеешь.
«Неубедительно врешь», – подумал Себастьян, неохотно отстраняясь.
Нет, он помнил свое обещание, правила приличия; и что в постель его взяли, чтобы спать. Но… он мог поклясться, что Мэйр очень, до мурашек и дрожи нравится, когда к ней прикасаются, обнимают и целуют. Однако по каким-то причинам принять то, что может быть кому-то симпатична – ему симпатична, – она никак не может.
А Себастьян, между прочим, ничего такого и не хотел. Всего лишь приласкать немного, почувствовать жар его тела… и, может быть, поцеловать…
– Не знаю, о чём я должен пожалеть, – проговорил он, всё же наклоняясь и целуя Мэйр в уголок губ, прежде чем отодвинуться и повернуться к ней спиной. – Извини.
На какое-то время в комнате повисла тишина. Не уютная и приятная, как это обычно бывало между ними; очень даже наоборот.
– Это называется «эмоциональный шантаж», хитрожопый ты засранец, – тихо проворчала Мэйр. А затем придвинулась ближе и медленно, будто неохотно обняла Себастьяна, чуть не вплотную притиснувшись грудью к его спине. – Как что не по-твоему, так всю душу вытрясешь…
Рука на груди, горячая, изящная, но сильная, согревала лучше всякого огня. Себастьян чуть сполз вниз по подушке, чтобы лучше слышать успокаивающее сопение над ухом и чувствовать на шее теплое дыхание. Подумав, накрыл чужие длинные пальцы, сильно сжав. Мэйр, судя по всколыхнувшей воздух прохладной волне недовольства, не понравилось; Себастьян чуть ослабил хватку и погладил запястье.
– Извини, – снова прошептал он, закрывая глаза.
– Спи давай, несчастье мое.
Сон пришел на удивление быстро. Пламени больше не было.
Глава 24
Просыпаться в чужой постели, с чужой же рукой поперек живота… странно. Настолько, что Себастьян не придумал ничего лучше, кроме как выместись из этой самой постели побыстрее. И потише, чтобы не разбудить мирно сопящую Мэйр, закутавшуюся в одеяло как в кокон, стоило только выбраться из её объятий.
В самом деле, они же не влюбленная парочка, чтобы просыпаться вместе в лучах рассвета. Хотя какой там рассвет – лес за окном объят густым туманом. Не дождь, и то ладно; можно высунуть на улицу нос и проветрить сонные мозги.
Выйдя на улицу, Себастьян вздохнул – в такую погоду не поохотишься, да и к новому луку стоит привыкнуть, прежде чем соваться в лес. Зачарованный, на минуточку, населенный поехавшими деревьями, столь же поехавшими лошадьми и демон знает чем ещё. Мэйр о своих владениях фантазировала в красках (не иначе как в целях устрашения своего безалаберного пациента), и эти картинки в её голове мигом отбивали охоту рисковать.
«То ли дело дверь в защищенной камере», – напомнил он сам себе и усмехнулся. Еще и месяца не прошло, а будто уже пара лет. К хорошему быстро привыкаешь; интересно только, как долго это продлится.
Себастьян покосился на груду поленьев под навесом: надо бы наколоть, да побольше, чтобы теплолюбивая Мэйр в один прекрасный день не замерзла. Как вообще можно замерзнуть в погоду, подобную нынешней, он откровенно не понимал – в Сером Доле случались такие морозы, что всю скотину заводили в дома. Да и лесная хижина не отличалась крепостью, отчего к холоду и сквознякам пришлось быстро привыкнуть. И научиться латать протекающую крышу, заново сбивать подгнивающие доски, чтобы совсем не окоченеть в зиму.
Странное, кстати, дело – до своего побега в лес Себастьян не мог похвастаться умением работать руками, по хозяйству помогал мало.
«Магу руки для другого нужны», – любил говорить Родерик.
Удивительно, как ещё лук подарил (хотя позже Себастьян узнал, что это был подарок отца, а вовсе не Родерика). Видимо, чтобы потом всякий раз читать нотации, когда видел стертые до крови пальцы.
Совсем как Мэйр.
Себастьян отмахнулся – не хватало еще сравнивать ублюдка-отчима со своей феей, – скинул рубашку, поежился от сырого воздуха, коснувшегося спины, и взялся за топор. Чем не плата за ночь без кошмаров?
– Из моей постели ещё не сбегали, чтобы заняться… вот этим, – послышался за спиной голос Мэйр. Себастьян как раз пытался расколоть особо крупное бревно и не слышал её шагов. И едва не выронил топор от неожиданности. – Что ты делаешь, чудо лесное? Для этого скелеты есть в кладовке!
– А они умеют? – он повернулся и не смог сдержать улыбки – Мэйр вышла на улицу, кутаясь в шерстяное одеяло. – Согласись, они и вполовину не так хороши, как я.
– Сие бесспорно, мой полуголый друг, – пробурчала Мэйр, сонно щуря глаза и явно мечтая куда-нибудь если не рухнуть, то хотя бы присесть. По утрам его целительница, вся такая манерно-опрятная и деловитая, частенько бывала сама на себя не похожа: растрепанная, ворчливая и поразительно неуклюжая – только что мимо дверей не промахивается. – Но это отнюдь не повод похабить руки, они и без того… Прекрати закатывать глаза, ты, чудовище! И оденься, ради всех богов! Мне на тебя даже смотреть холодно!
Себастьян на эту отповедь улыбнулся и покачал головой – Мэйр неисправима. Но топор всё же всадил в бревно, справедливо рассудив, что на сегодня физического труда достаточно. Потянулся за рубашкой, но надевать не стал, перекинув через плечо.
– Сразу видно – ни разу ты не была севернее вашей столички. Это разве холод? И вообще, у меня же есть ты, – он приблизился и протянул целительнице ладони с несколькими свежими мозолями. – Вылечишь?
– Вылечу? Ни фига. Наглые засранцы должны страдать.
Но Мэйр предсказуемо вылечила. А потом так же предсказуемо принялась кутать его в одеяльце, пунцовея волшебными ушами и непрестанно ворча про бестолковых неслухов, у которых от роду ни мозгов, ни совести. Себастьян слушал всё это, глупо ухмыляясь и судорожно соображая, как угомонить свою сварливую фею. По всему выходило, что или накормить, или вырубить.
– Боги, Мэйр, прекрати, – кое-как освободившись от цепких пальцев, он накинул одеяло обратно на целительницу и уже привычно сжал её ладони в своих. – Или я тебя поцелую. Ты же не хочешь этого?
Мучительно хмурясь и явно всё еще силясь прогнать сон, Мэйр выдала:
– Я, может, и хочу, да только это плохая идея...
Себастьян, ожидавший очередной нотации в стиле «ты мой пациент, это неэтично, я в домике и вообще иди в Бездну», даже рот приоткрыл в недоверии.
– Так… это значит «да»?
– Так… это я вслух сказала? – Мэйр отняла свои руки и укуталась в многострадальное одеяло по самую макушку. А дождавшись решительного кивка, меланхолично прибавила: – Дерьмо. Надо пойти ещё поспать.
– Зачем вообще вставала? – вздохнул Себастьян, натягивая край одеяла до самого кончика носа.
Такую Мэйр, уютную, домашнюю и теплую, хотелось обнять, утащить подальше от чужих глаз (в лесу это особенно актуально), отпаивать горячим чаем и кормить пирожными. Потом можно заняться чем-нибудь поинтереснее – Мэйр не сильно против, судя по блуждающим в её голове мыслишкам. Но сначала пирожные…
…О которых (как и обо всём остальном) придется позабыть, потому как неведомый гость не нашел времени лучше, чтобы наведаться в их дом. Себастьян, едва только вспыхнул портал, от разочарования выпустил толику магии, надеясь отпугнуть визитера. Куда там – это явился дражайший дядюшка собственной персоной. Непробиваемый, неприлично бодрый и хитро ухмыляющийся. Оценил картину, не иначе.
– Какие котятки! – умилился Фалько, даже руками всплеснул. Дурацкая улыбочка с образом сурового лорда-менталиста никак не вязалась. Другое дело, что самому лорду до этого дела нет. – Дровник вместо сеновала? Суровая вы парочка.
От Мэйр пришлось отойти и как можно более сурово (ну, Себастьян надеялся, что вышло именно так) зыркнуть на Фалько. Пока он придумывал, как бы так съязвить, чтобы надёжно испортить настроение родственничку, Мэйр его опередила:
– Какими судьбами, Уилл? – откинув с глаз одеяло, поинтересовалась она. Тоже недовольна – Себастьян почувствовал волну досады и негодования, исходящую от неё.
