355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александра Давид-Ниэль » Магия Любви и Черная Магия » Текст книги (страница 7)
Магия Любви и Черная Магия
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 01:39

Текст книги "Магия Любви и Черная Магия"


Автор книги: Александра Давид-Ниэль


Жанр:

   

Эзотерика


сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Озадаченный Гараб слушал эти речи, ничего в них не понимая и бесконечно восхищаясь индусом, к которому он сразу же почувствовал симпатию. Все жители Тибета преклоняются перед знаниями и мудрецами, и этот чужеземец, пространно рассуждавший о тайнах бытия, казался необразованному слушателю одним из тех сведущих в тайных науках Учителей, которых так почитают в Тибете.

Время шло, и Гараб потерял счет монотонным дням, не отмеченным сколько-нибудь яркими событиями. Рама Прасад читал медицинские книги и расспрашивал целителей. Гараб же добился разрешения постичь азы врачебного искусства, дабы оправдать свое затянувшееся пребывание в монастыре. Желание поскорее расстаться с этим подозрительным местом крепло в нем день ото дня, и только дружба с Рамой удерживала Гараба от этого шага.

Однако бывший предводитель разбойников, наделенный проницательностью и рассудительностью, не позволял себе слепо восхищаться индусом. Признавая бесконечное превосходство Рамы в интеллекте и знаниях, он в то же время сомневался в его благоразумии. Гараб чуял опасность, которая незаметно подступала к его другу и с каждым днем угрожала ему все сильнее. Когда он поделился с Рамой своими опасениями, тот ответил, что не теряет бдительности и сумеет себя защитить. Гараб замолчал, чтобы не обидеть индуса, но про себя решил следить за неосторожным мудрецом, полагая, что в некоторых ситуациях пара крепких рук может пригодиться даже могущественному магу.

По этой причине Гараб согласился остаться в монастыре в качестве помощника врача, и Мигмар передал ему, что настоятель одобрил его решение.

Прошел год и еще полгода. Однажды Гараба неожиданно вызвали к настоятелю. Он снова оказался наедине с бесстрастным человеком в полутемной каморке, насыщенной странными запахами.

– Ваше поведение достойно всяческих похвал, – произнес настоятель своим безжизненным голосом, которым он некогда подтвердил смерть Дэчемы. – Отдавая себя служению людям, вы подготавливаете свое окончательное очищение и не допускаете того, чтобы пагубные последствия ваших былых преступлений омрачили вашу грядущую жизнь. Я решил совершить для вашего духовного блага обряд, который окончательно избавит вас от пятен былого порока.

Настоятель хлопнул в ладоши, и тут же вошел монах, держащий в руках петуха со связанными лапами и медное блюдо.

Бон-по поднялся со своего высокого дивана и приказал Гарабу встать в центре комнаты; взяв петуха в одну руку и блюдо – в другую, он принялся «чистить» Гараба, медленно водя над ним сверху вниз птицей, словно метелкой или щеткой, и держа под ней блюдо, в которое он как бы собирал невидимую пыль.

Во время этой долгой церемонии настоятель и его помощник поочередно читали что-то заунывными голосами на непонятном Гарабу языке.

В заключение настоятель уронил петуха на пол. Птица издала крик и принялась биться, хлопая крыльями.

– Развяжите ему лапы, – приказал верховный бон-по.

Развязанный петух встал и попытался убежать. Монах встревоженно посмотрел на настоятеля, который сверлил Гараба своим леденящим взором. Воцарилась долгая тишина.

– Я решил проделать этот опыт, – наконец сказал настоятель, – хотя и предвидел подобный итог. Знайте же, сын мой, что в результате данного обряда все грехи человека переходят в тело петуха, и тот падает замертво. Если же птица не умирает, значит, она не взяла грехи на себя. Если она не смогла их принять, следовательно, их унесла с собой жизнь данного человека, покинув его тело, которое может просуществовать еще какое-то время, по только в качестве пустой оболочки.[45]45
  Жители Тибета верят, что сознание человека – намше – иногда отделяется от физического тела до видимого наступления смерти. Как только намше покидает тело, человек реально умирает, хотя его тело способно еще некоторое время осуществлять обычные физические и мыслительные процессы. Когда наступает видимая смерть, некоторые признаки указывают на то, что покойный был лишен намше. Иногда на похоронах в Тибете можно услышать, как деревенские ламы говорят о покойном, что «он умер еще два-три года тому назад». Случается также, что врачи отказывают больному в помощи, считая ее бесполезной, поскольку обратившийся к ним человек уже мертв несколько месяцев или несколько лет. Учение тибетских оккультистов отражается в народных поверьях в карикатурном виде.


[Закрыть]
Ваша жизнь подошла к концу. Ваша нынешняя деятельность – лишь продолжение некогда полученного импульса. Она похожа на гончарное колесо, которое продолжает вращаться еще несколько мгновений после того, как нога гончара перестала придавать ей движение. К чему вам теперь цепляться за свою жизнь призрака, лишенного души? Проявите благородство и принесите себя в жертву, обратив оставшуюся в вас жизнь на пользу людям, – и вы обретете драгоценные заслуги и разделите их с теми, кого вы любили. Идите сюда!

Он сделал знак, и монах открыл дверцу, скрытую под драпировкой; настоятель вошел туда, и Гараб последовал за ним.

Дверь вела в небольшой, залитый солнцем двор.

– Поднимите правую руку, чтобы линия вашего запястья, когда вы вытянете руку, находилась на уровне ваших бровей, – приказал верховный бон-по. – Посмотрите внимательно на соединение вашей кисти с рукой, и вы увидите, что эта линия утончается, становится похожей на нить и затем прерывается. Это несомненный признак того, что жизнь человека окончена и душа покинула его тело, которое может прожить еще какое-то время, но недолго. Посмотрите на свое запястье!

Гараб повиновался. Он с ужасом увидел, что линия его запястья становится все более тонкой, приобретает нитевидный характер, теряет свою плотность и превращается в нечто прозрачное и туманное; однако, какой бы тонкой ни была эта линия, она не ломалась, а оставалась непрерывной.

– Моя кисть по-прежнему соединяется с рукой, – пробормотал Гараб.

– Посмотрите повнимательнее.

Острые лучи, исходящие из неподвижных глаз настоятеля, впились в Гараба, и он почувствовал их болезненные уколы.

– Посмотрите внимательнее!

– Моя кисть не отделяется! Она держится… Она по-прежнему держится! – завопил Гараб. – Я жив!.. Еще как жив!

– Это заблуждение. Призрак, которого вы принимаете за самого себя, привязан к пустой оболочке. Возвращайтесь в свою келью и не выходите из нее; проделайте этот опыт снова и снова. Когда вы увидите, что я вас не обманывал, и благоразумно предпочтете пожертвовать несколькими днями жизни, на которые только и может рассчитывать это тело, переставшее вам принадлежать, дайте мне знать, и мы снова встретимся. Ступайте! Закройтесь в своей келье, – приказал верховный бон-по Гарабу, но тот, отвергая всем своим могучим телом мысль о смерти, которую ему хотели внушить, помчался в келью своего друга. Она оказалась пустой.

И тут его осенило: они с Рамой стали жертвами бесовских козней. Ему не давали сообщить индусу о том, что произошло. Монахи хотели, чтобы он заперся в своей келье, а его друга куда-то увели. С какой целью? Следовало предупредить Раму. Если он вернется, быть может, они еще успеют спастись.

Углем, взятым из очага, Гараб поспешно нарисовал в углу комнаты то, о чем они некогда договорились с Рамой, – едва заметный квадрат с кругом внутри. В то же время он повторял магическое заклинание, которому научил его друг. Квадрат и круг были магическими знаками, тайный смысл которых гласил: «Приходите немедленно, опасность».

Затем Гараб вышел из кельи с напускным спокойствием. Увидев во дворе монаха, который как будто случайно там оказался, он сказал:

– Я хотел предупредить Раму Прасада о том, что проведу несколько дней в своей келье, предаваясь медитации, но я его не застал. Вы не знаете, где он?

– Мне кажется, он уехал с одним из врачей… Но я в этом не уверен, – уклончиво ответил монах.

Смутная догадка Гараба переросла в уверенность. Опасность, которую он предвидел, оказалась реальной.

Но какую форму она примет?

Бон-по могли разгадать замысел индуса, но, вероятно, они не должны были немедленно лишать его жизни. Что касается самого Гараба, настоятель пытался убедить его в том, что дни его сочтены, и призывал пожертвовать своей оставшейся жизнью. Пожертвовать, но как? Он не упомянул об этом и не приказал убить Гараба, что было нетрудно.

Быть может, он подал такую же мысль и Раме Прасаду; скорее всего, его друг не убит: вряд ли бон-по решились бы совершить преступление. Рама тоже вернется в келью, увидит знак на стене и откликнется на его призыв, после чего они оба убегут из логова колдунов.

Значит, следовало ждать возвращения Рамы и в то же время делать вид, что он выполняет указание настоятеля. Гараб уединился в своей келье, куда, как и в начале его пребывания за второй стеной, стали приносить еду.

Думая о предстоящем побеге, бывший главарь разбойников втайне делал запасы еды.

Прошло несколько дней. Тревога Гараба возрастала, но он не решался покидать келью, опасаясь возбудить подозрения.

Если бы Рама вернулся, он увидел бы знак и прибежал бы к Гарабу. Спрашивать о нем тоже было бесполезно: как видно, монахам наказали не говорить правды.

Что же делать?

Нервное возбуждение, вызванное неуверенностью и страхом, не давало Гарабу заснуть, и в то же время он должен был изображать состояние глубокой сосредоточенности. Как учил его настоятель, он то и дело принимался рассматривать линию своей руки, которая сокращалась, становилась все более тонкой и прозрачной, но нигде не прерывалась. Успокоенный Гараб мысленно осыпал древнего колдуна бесчисленными страшными проклятиями, которые имелись в лексиконе разбойника.

Рама Прасад все не возвращался, и Гараб не находил себе места. Он чувствовал, что по монастырю бродит смерть, и понимал, что необходимо немедленно отыскать Прасада, иначе будет поздно.

Рама не возвращался, потому что он никуда не уезжал, – к такому неожиданному выводу пришел Гараб. Его друга спрятали, заточили где-то в монастыре. Очевидно, его держали не в больнице, открытой для всех, и не в постройках на территории второго крепостного вала, где могли бывать все послушники. Оставалось только жилище настоятеля, где находился Гараб, когда исчез Рама. Индуса могли привести туда позже, но Гараб отбрасывал это предположение. Оккультные способности Рамы превосходили силы настоятеля, думал он; старый бон-по не смог бы удержать индуса взаперти против его воли. Был ли в монастыре более могущественный колдун, чем настоятель? Рама говорил о тайне – тайне, в которую он хотел проникнуть…

Гараб ничего не понимал в этих тонкостях. Речи его друга и цель, которую тот преследовал, были настолько выше его разумения, что он даже не пытался уловить их смысл. Куда же могли упрятать Раму?

Внезапно Гараб припомнил рассказ Анага о молодом крестьянине, решившем отомстить настоятелю за частые побои с помощью богов, которым бон-по молились в своем храме. Кажется, он пробрался за алтарь, в потайную комнату, где настоятель совершал богослужение.

Существовала ли эта комната на самом деле? Возможно. Ламы помещают в такие укромные места или запертые на замок шкафы приношения своим божествам.

Колдуны бон-по приносят кровавые жертвы. Может быть, монахи Сосалинга задумали преподнести Раму в дар своему божеству? Ужас, охвативший Гараба при этой мысли, подтолкнул его к действию. Он решил отправиться на поиски друга, как только монахи разойдутся вечером по кельям.

Гараб довольно долго выжидал, пока обитатели монастыря погрузятся в сон. Затем, тщательно, завернув в тряпицу припасенную еду, он спрятал узелок под платьем, затянул пояс потуже и ползком, чтобы его тень не привлекла внимания, добрался до храма.

Гараб знал, что на ночь двери закрываются, поэтому направился к правому крылу здания, примыкавшему к крепостной стене, образуя узкий проход. Дневной свет пробивался в храм через окна, расположенные невысоко над землей. Как всегда они были закрыты дранкой, оклеенной бумагой, которая заменяла стекло. Столь непрочную преграду преодолеть было нетрудно, и вскоре Гараб оказался внутри храма.

Припомнив некоторые подробности рассказа Анага, он зашагал к левой стороне алтаря. Стоявшая там негасимая лампада освещала танки, среди которых когда-то спрятался молодой крестьянин. Раздвинув их, Гараб нащупал тяжелую дверь, зажатую между каменными столбами; она была закрыта на несколько железных засовов и вдобавок увешана замками. Нечего было и пытаться ее взломать.

Значит, потайная комната действительно существовала. Но как в нее проникнуть? Гараб присмотрелся к алтарю. Возле его вершины на потолок храма падал слабый свет, пробивавшийся сквозь деревянную ажурную обшивку стен. Следовательно, сакристия, в которую он стремился попасть, находилась непосредственно за алтарем либо была отгорожена от него стеной. Можно было также предположить, что страх и почтение, которые внушали верующим божества, чьи статуи возвышались на алтаре, казались бон-по достаточной защитой от посягательств на их бога-покровителя, и они не стали воздвигать дополнительных преград с этой стороны.

Терзаемый тревогой Гараб не боялся гнева богов. Он взобрался на алтарь по ступенькам, бесцеремонно наступая на престолы и колени изваяний, и влез на его вершину, украшенную скульптурными изображениями сказочной птицы Гаруды в окружении драконов. Надрезав кончик одного из ее крыльев острым ножом, висевшим у него за поясом, Гараб без труда сумел отделить птицу от других деталей орнамента. Положив скульптуру на алтарь, он просунул голову в дыру, зиявшую на том месте, где стояла массивная птица, и осмотрелся. Позади алтаря не было никакой стены. Расстояние, отделявшее его от скалы, не превышало длины вытянутых рук. Гараб разглядел небольшую масляную лампаду и несколько чаш на узком столе. Раму нигде не было видно.

Гараб не решался спуститься в крохотное святилище божества Сосалинга. Он избрал неверный путь. Утром бон-по обнаружат вторжение в храм и дерзкое надругательство над алтарем. Не лучше ли поскорее убежать, чтобы спасти свою жизнь?

Однако он не мог бросить Раму на произвол судьбы.

Обведя взглядом комнату, Гараб заметил на полу возле скалы темную бесформенную массу, которую невозможно было разглядеть в тусклом свете лампады. Она напоминала груду одежды. Внезапно страшная догадка пронзила Гараба. А вдруг там лежит связанный Рама с кляпом во рту? Рама… или его труп?

Не раздумывая, Гараб свесил ноги в отверстие и, цепляясь руками за скульптуры драконов, проскользнул за алтарь.

Под кучей, которая так напугала его, никого не было. Гараб облегченно вздохнул; к нему вернулась надежда увидеть живого Раму. Но где же его искать?

Озадаченный Гараб машинально пнул ногой сваленные па полу ковры, занавеси и хоругви и почувствовал боль: его пальцы наткнулись на что-то твердое. Разбросав вещи, он обнаружил крышку, прижатую к полу тяжелой железной перекладиной. Что это было – люк, тайник? Ужас снова охватил Гараба: не ожидает ли его там, внизу, страшная находка? Он отодвинул перекладину и обнаружил под ней глубокую яму, из которой веяло свежим воздухом. Потайной ход? Но куда? К другим жилищам? В секретную часть монастыря? Не тут ли кроется тайна, которую стремился открыть Рама?

О возвращении нечего было и думать. Так или иначе Гараб должен был покинуть Сосалинг до пробуждения бон-по. Если он не найдет Раму, то призовет на помощь окрестных крестьян. Анаг рассказал ему, что они подозревают бон-по в тайных сношениях с демонами. Вероятно, будет нетрудно поднять крестьян на поиски индуса, но он надеялся, что разыщет друга сам еще до рассвета. Наткнувшись на потайной ход, Гараб вновь обрел надежду. Возможно, этим путем насильно или по доброй воле увели Раму.

Гараб взял лампаду, стоявшую на столе для приношений, подошел к люку и убедился, что в скале вырублены ступеньки. Люк вел в узкий туннель, прорытый под высокой стеной позади храма.

Он решительно спустился вниз, прихватив с собой лампаду. Но расстояние, которое нужно было пройти под землей, оказалось незначительным. Вскоре отважный искатель приключений выбрался на небольшую площадку среди зарослей колючек, которые издали казались непроходимыми.

Плывущие по небу облака то и дело заслоняли свет звезд, но бывший разбойник, привыкший к ночным походам и засадам, видел в темноте не хуже рыси. Он без труда разглядел горную тропу, которая вилась в зарослях, порой упираясь в скалу. В слишком обрывистых местах были высечены ступеньки. Дорога круто вела наверх, пролегая среди зарослей, полностью скрывавших шагавшего по ней человека.

Гараб долго шел по тропе; наконец, обогнув большую скалу, он заметил вдали слабый красноватый свет, пробивавшийся словно из-под земли. Кажется, он был у цели.

Скоро он оказался у глубокой впадины с отвесными краями; внизу виднелось несколько низких хижин. Свет, который исходил словно из-под земли, шел от большого фонаря в одной из хижин в центре.

Значит, помимо монастырских жилищ у бон-по были и другие дома: по-видимому, цхамканги.[46]46
  Хижины, в которых уединяются монахи для медитаций.


[Закрыть]

Большинство ламаистских монастырей строят хижины в более или менее пустынных местах, куда удаляются те, кто хочет стать отшельником, но эти скиты не пытаются скрыть от посторонних глаз. Созерцательная жизнь затворников исполнена благородства и святости, ее незачем прятать от мирян. Напротив, она является для них образцом подвижничества и побуждает людей устремлять свои помыслы ввысь, над обывательскими повседневными заботами. Но Гараб сомневался в том, что подобная святость присуща бон-по Сосалинга. Должно быть, в столь тщательно замаскированных хижинах обитали злодеи, занимавшиеся черной магией. Очевидно, Рама стал их пленником.

Гараб не знал, сколько бон-по живут в этом месте. Стоило ли вступать в неравную борьбу? Не лучше ли было прибегнуть к хитрости, чтобы освободить Раму, если тот окажется в одной из лачуг?

Прежде чем рисковать, следовало разведать местность и найти дорогу, по которой можно было бы выбраться отсюда, не возвращаясь в монастырь.

Гараб сошел с тропы, спускавшейся на плоскогорье, забрался на скалу, которая возвышалась над плато, и осмотрелся, насколько это было возможно в темноте.

Склон представлял собой огромную природную стену; установить ее точную высоту было нельзя, но казалось, что она достаточно велика. Гребень, на который забрался Гараб, внезапно обрывался, впереди зияла трещина. Он оказался в небольшом ущелье, через которое проходила тропа, начинавшаяся па плоскогорье.

Гараб осторожно продвигался вперед, пытаясь разглядеть дорогу, которая спускалась к хижинам. Но вскоре путь ему преградила дверь, зажатая между скалами. Если Раму держали в плену на плато, им не удалось бы убежать по этой дороге. Следовало искать другой путь.

Стояла поздняя осень, и ночи были темными. Гараб нервничал, думая о том, сколько времени прошло с тех пор, как он покинул свою келью. Пока он ничем не смог помочь Раме.

Гараб был готов сразиться с бон-по, обитавшими на плоскогорье, но прежде необходимо было найти путь к отступлению. Мысль о том, что он угодил в западню, откуда ему не удастся выбраться и тем более спасти Раму, все больше угнетала Гараба.

Он повернул назад. Дорога петляла вдоль извилистого гребня, по краю пропасти, то вверх, то вниз и обрывалась у небольшого выступа. Внезапно Гараб увидел прямо перед собой низкую стену, закрывавшую вход в пещеру,[47]47
  В Тибете пещеры часто используются в качестве скитов. Автор книги жила в подобной пещере, на высоте 3900 метров, в течение нескольких лет.


[Закрыть]
и чуть было не налетел на нее.

«Что это? Еще один скит? Живет ли тут кто-нибудь?» – спрашивал себя Гараб. Его положение становилось все более критическим: он оказался между бон-по с плоскогорья и монахами, которые, видимо, обитали в этой пещере. Но где же Рама?..

Неужели он его не найдет?

Гараб застыл в отчаянии, как вдруг из пещеры послышался стон. Он тут же подумал о Раме. Неужели его друг здесь? Один ли он или его стерегут?

Приблизившись к стене, Гараб услышал новый стон, вслед за которым до него донеслись тихие слова:

– Я больше не могу!.. На помощь!.. Выпустите меня отсюда!.. Сжальтесь надо мной!..

Он узнал голос Рамы. К кому же тот обращался?

Гараб толкнул тяжелую дверь, но она была укреплена снаружи железными засовами и висячими замками. Повсюду – как здесь, так и в случае с люком в храме – он встречал одни и те же меры предосторожности не против тех, кто приходит со стороны монастыря, а против узников, томящихся в потайных чертогах. Дверь пещеры была закрыта снаружи; следовательно, пещера являлась тюрьмой, и Рама находился здесь один либо с другими жертвами бон-по.

Гараб приник щекой к стене и позвал тихим голосом:

– Рама! Рама! Это я, Гараб; я пришел освободить тебя.

Ему пришлось дважды повторить свой призыв, прежде чем донесся слабый голос, в котором слышались волнение и надежда.

– Гараб! Спаси меня! Спаси меня!

Охваченный смятением Гараб задавался вопросом, каким образом взломать дверь или проделать отверстие в толстой стене.

Он снова услышал голос друга, который, казалось, звучал более уверенно:

– Гараб, ты не сможешь войти. Спрячься! Сейчас придет Великий Учитель бон-по; он приходит каждую ночь и остается здесь до утра. Он откроет дверь… Он приходит один… Прячься, прячься скорее!

– Ты спасен, Рама, мужайся! – ответил Гараб. – Я сейчас спрячусь.

Никогда еще, даже в ту пору, когда он сидел в засаде у пустынной дороги, по которой должен был пройти караван, ожидание не казалось Гарабу столь тягостным. Он спрашивал себя, не теряет ли драгоценное время, не следует ли ему попытаться сдвинуть камень в стене[48]48
  Подобные стены складывались из сухих камней.


[Закрыть]
или расшатать ее, вырыв под ней яму с помощью ножа. Придет ли в эту ночь Великий Учитель бон-по? Может быть, он существует лишь в больном воображении бедного индуса?

Гараб решил действовать, как вдруг вдали, на тропе, по которой он пришел, забрезжил слабый свет. Свет приближался, то исчезая, то вновь появляясь, и вскоре уже можно было различить, что он исходит от фонаря, который кто-то держит в руке. Вероятно, это был бон-по.

Гараб гадал, как ему поступить. Надо было дать бон-по открыть дверь, а потом помешать ее закрыть… Затем… Дальнейшее будет зависеть от Рамы.

Гараб не сомневался, что ему не составит труда повалить пришедшего на землю и связать его. У бывшего разбойника хватало опыта по этой части. Затем он сможет закрыть его в пещере, унести ключ с собой и убежать с Рамой. Убежать, но какой дорогой? Может быть, индусу это известно?

Бон-по приближался. Странная фигура возникла из темноты, и благодаря свету фонаря Гараб смог хорошо разглядеть ее.

Великий Учитель был человеком высокого роста и страшной худобы – сущий скелет в длинной темной мантии. Его лицо несколько напоминало лицо настоятеля монастыря, однако оно было еще более необыкновенным. У настоятеля были гладкая кожа и пронизывающий взгляд; те же черты превращали лицо Великого Учителя в маску, на которой вместо глаз пылали два жгучих луча.

Гараб был не робкого десятка, и все же это жуткое видение заставило его вздрогнуть.

Человек поставил фонарь на землю, достал из-под мантии ключ, отпер замок, отодвинул и снял железную перекладину, которая служила засовом, и открыл дверь. Из пещеры вырвался удушающий запах тлена, и Гараб чуть было не закричал от ужаса.

Бон-по взял фонарь и вошел в пещеру. Все его жесты были точны, размеренны и царственно спокойны; он едва слышно бормотал какую-то молитву.

Стараясь не шуметь, Гараб приблизился к открытой двери и заглянул в пещеру. Прежде чем что-то предпринять, он хотел убедиться, связан Рама или нет, способен ли друг оказать ему поддержку или же его пытали и он ослаб.

Гараб обвел взглядом пещеру, но кроме колдуна никого не увидел.

Некое каменное сооружение, напоминавшее большой прямоугольный стол, занимало почти все пространство под скалистыми сводами, оставляя вокруг себя лишь узкий проход. В верхней части этого стола, сделанной из железа, было просверлено множество больших отверстий. Это мог быть примитивный алтарь в честь какого-нибудь горного духа или демона.

Бон-по снял с себя одежду, и Гараб увидел его голое тело – скелет, обтянутый кожей. Колдун взял чайную ложку с длинной ручкой, которая лежала на выступе скалы, и опустил ее в одно из отверстий стола, собираясь что-то зачерпнуть. Он проделал это несколько раз, всякий раз выливая содержимое ложки на различные части своего тела и затем растирая рукой. Во время этой процедуры он продолжал тихо читать молитву.

«Где же Рама?» – спрашивал себя охваченный тревогой Гараб, задыхаясь от вони, которая стояла в пещере.

Бон-по снова зачерпнул что-то ложкой и, бережно держа ее в руке, обогнул стол, остановился у одного из его краев и наклонился вперед.

– Это подлинный эликсир бессмертия, – наставительно произнес он. – В нем разлита жизненная сила молодых и здоровых людей. Для непосвященных этот напиток является смертельным; для посвященного же, готового к его употреблению, он становится источником неиссякаемой энергии. Почтите за счастье, сын мой, что вы смогли внести свою лепту, став пищей для этого источника, который позволит Верховным Учителям сравняться с богами.

«С кем он говорит, – гадал Гараб, – я никого не вижу. Где же Рама?.. Ведь я слышал его голос. Неужели я схожу с ума?»

Колдун поднес ложку ко рту и что-то выпил; затем он снова склонился к столу.

– Ваши глаза еще открыты, – сказал он, – но не чувствуете ли вы приближение большого сна? Не принялись ли черви за ваши ноги? Вы хотели открыть нашу тайну, теперь она вам известна. Пожелайте же возродиться среди нас. Возможно, когда-нибудь вы тоже станете Учителем. В ожидании этого я благословлю вас тайным окроплением.

Он поднес ложку к столу, и Гараб увидел, как с нее упало несколько капель некоей жидкости.

В тот же миг из-под железной крышки раздался пронзительный крик.

– Ко мне, Гараб, ко мне! – звал невидимый Рама.

Забыв обо всем на свете, Гараб схватил железную перекладину, которую бон-по оставил у стены возле двери, бросился к колдуну и ударил его по голове изо всех сил.

Старик рухнул на землю.

– О Гараб, вытащи меня отсюда!.. Гараб! – взывал голос Рамы, доносившийся из-под стола.

«Они упрятали его в могилу!» – догадался Гараб.

– Подойди сюда, подними крышку, – стонал индус.

Гараб взглянул на распростертого на земле бон-по, по лбу которого стекала струйка крови. «Видимо, я проломил ему череп», – подумал он.

К нему вернулось всегдашнее хладнокровие.

– Я иду, – ответил он другу.

Гараб поднял с земли замок и ключ, которые колдун оставил у двери, и сунул их под платье.[49]49
  Жители Тибета носят очень широкую одежду, туго перевязанную поясом, в результате чего на груди образуется большой карман, в который кладут самые необходимые вещи.


[Закрыть]
Взяв в руку фонарь и не расставаясь с железной перекладиной, он обогнул стол, откуда доносился голос Рамы.

В одном из отверстий показалось лицо индуса, который лежал на спине; неподалеку от него сквозь другую дыру виднелось мертвенно-бледное, с синеватым оттенком лицо покойника и дальше, в глубине такого же отверстия, Гараб разглядел череп и разлагавшийся труп.

В каком же аду оказался его друг!

– Это полый стол, мы находимся под его крышкой; приподними ее, Гараб, – молил мученик.

Гараб положил руки на железную крышку и осмотрел ее. Она была такой тяжелой, что все попытки приподнять ее оказались тщетными. Видимо, крышку можно было снять только с помощью нескольких человек, предварительно освободив крюки, которые скрепляли это сооружение. Гараб решил приподнять тот угол, под которым был погребен Рама. Он яростно принялся за работу, действуя перекладиной как рычагом. Мало-помалу один из крючков сломался, и крышка поддалась. Гараб взял своего друга за плечи и вытащил его сквозь образовавшееся отверстие.

Обнаженный индус, забрызганный отвратительной зловонной массой, с трудом поднялся и прислонился к стене пещеры, не в силах держаться на ногах.

– Я был там, внутри, более трех дней, и все это время ничего не ел, – сказал он.

– Что значит «там, внутри»?

– Между двумя железными балками, куда колдуны помещают людей, чтобы они там умирали от голода и разлагались. Трупы никогда не убирают. Время от времени рядом с ними кладут живых. Жидкость, которую выделяют разлагающиеся тела, и является их эликсиром бессмертия.[50]50
  Напиток бессмертия издавна искали китайские даосы, не прибегая, впрочем, к черной магии и ритуальным убийствам: во всех древних мистериях символически умирал адепт, чтобы затем воскреснуть. Тибетское название «эликсира жизни» – btchud kyilen (санскр. rasayana) означает «получение жизненного сока», жизненной энергии. В тибетской медицине этот сок связывают с лекарственными растениями, в религиозной лексике слово btchud соотносится с небесным миром. Индийские, китайские и тибетские учения о достижении бессмертия взаимосвязаны и восходят к глубокой древности.


[Закрыть]
Вот в чем заключается тайна Сосалинга. Теперь я ее знаю. Уведи меня отсюда, Гараб!

– Для этого я и пришел, – отвечал объятый ужасом Гараб. – Надень мантию колдуна. Нам пора уходить.

Гараб схватил одежду бон-по и помог Раме в нее облачиться. Затем он в последний раз взглянул на свою жертву.

– Он еще жив, – сказал Гараб, – надо его здесь закрыть.

Рама нетвердо стоял на ногах; шатаясь, он последовал за своим спасителем, который поставил перекладину на место и запер дверь на замок.

Друзья остановились на миг, с удовольствием вдыхая свежий ночной воздух после недавнего зловония.

– Знаешь ли ты дорогу, по которой можно отсюда выбраться? – спросил Гараб.

– Нет, меня привели сюда ночью.

– Это ужасно! – пробормотал Гараб.

– Но ведь ты знаешь дорогу?

– Я знаю лишь путь, которым пришел. Но мы не можем вернуться той же дорогой.

Гараб обошел косогор, нависший над окутанной тучами пропастью. Неясные очертания горных вершин виднелись во мраке. «Это конец, – подумал бывший главарь разбойников, – но мы должны сделать попытку убежать. Лучше сломать шею на этих скалах, чем медленно умирать в аду, созданном бон-по».

Он развязал свой широкий пояс и испытал его на прочность.

– Вот что заменит нам веревку,[51]51
  Пояса, которыми обматывают свое тело тибетцы, достигают нескольких метров в длину. Пояса высшего качества делаются из очень прочной узкой ткани, иногда из шелка.


[Закрыть]
– сказал Гараб другу. – Дай мне твой пояс.

Рама снял с себя пояс бон-по. Гараб отрезал от него две ленты, чтобы подпоясать себя и друга, и подвесил фонарь к оставшемуся куску. Затем он быстро осмотрел края косогора, водя над ними фонарем на веревке, чтобы отыскать наиболее подходящее место для спуска. В конце концов Гараб остановил свой выбор на каминге,[52]52
  Узкая расщелина в горе (тибет.)


[Закрыть]
где росли чахлые деревья. Куда вела расщелина? К более пологому склону или в пропасть? Темнота не позволяла это увидеть.

– Рама! – воскликнул взволнованный Гараб. – Тебе еще далеко до спасения. Скорее всего, нас ждет смерть. Достаточно ли крепки твои ноги, чтобы удержать тебя во время спуска?

– Не знаю, – вполголоса ответил индус. – Я очень ослаб.

«Рама оставался без пищи более трех дней!» – вспомнил Гараб.

Он быстро развернул свой узелок, достал кусочек сушеного мяса и положил Раме в рот – его друг мог подкрепиться, но медлить было опасно.

– Это заглушит твое чувство голода, – сказал Гараб, – а позже я накормлю тебя по-настоящему, Пошли, уже пора. Я помогу тебе.

Головокружительный спуск начался. Гараб подвесил фонарь к поясу. Время от времени он спускал его на веревке, освещая путь. Ему приходилось то и дело оборачиваться, чтобы помочь Раме.

Наконец беглецы оказались на небольшом выступе отвесной скалы. Здесь не было никакой растительности и не за что было уцепиться.

Забрезжил рассвет.«Бон-по забеспокоятся, что их Великий Учитель не возвращается, – подумал Гараб, – и отправятся на его поиски в пещеру. Не обнаружат ли они нас?»

Становилось все светлее. У подножия скалы виднелись пастбища, полого спускавшиеся в долину. Внизу их ждало спасение, но как же туда добраться?

– Рама! – крикнул Гараб. – Это наш последний шанс, давай рискнем. Я привяжу тебя к себе и спущусь по скале.

– Хорошо, – ответил индус.

Гараб привязал друга двумя поясами к своей груди и спрятал кисти рук под длинными рукавами одежды, чтобы пе содрать кожу во время спуска. Он надеялся замедлить свою скорость, упираясь в скалу руками, ногами и спиной. Если бы он был один, то почти наверняка сумел бы спуститься, но вдвоем с Рамой это было сомнительно.

Однако спуск оказался менее тяжелым, чем предполагал Гараб. Скала была не такой гладкой, как представлялось на первый взгляд. Ему удалось замедлить темп и даже немного управлять своими движениями. Через несколько мгновений беглецы упали па площадку, покрытую дерном. Они оба сильно ушиблись, но были живы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю