Текст книги "Развод в 47. Я тебя никогда не любил (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 51

Влад

– Как он посмел! Что он себе позволяет! Он знает кто твой отец? Кто моя мать? Кто мой отец? – машет кулаками и топает ногами Азалия.

Влад же стоит и смотрит на ресторан. Боксер просто вытащил его на улицу. Зыркнул предупреждающе, как зверюга бешеный и вернулся назад.

Ему бы злиться на такое отношение. Негодовать. А Влад смотрит в окно, пытается разглядеть Ольгу. Хоть ничего и не видно. Жгучий стыд его разъедает.

И не из-за боксера. Ничего бы этого не случилось, если бы не Азалия. Как же ему стыдно и паршиво, что Оля таким образом узнала о беременности этой девки.

Влад этого жутко не хотел. Это неправильно. Хочется объяснить все Оле. Только как? Все его объяснения будут выглядеть жалко. Точно так же, как и он себя сейчас чувствует.

А еще он не понимает, что Оля делает с боксером? Что их связывает?

Ничего!

Она же не могла так быстро его забыть! Нет, она любит Влада. Просто обижена.

Но все равно, какого она поперлась с ним в ресторан!

– Он еще за это ответит! – не унимается Азалия.

– Ничего ему не будет, – говорит охранник, который стоял за колонной, так что его не было видно. – Это Жарова ресторан.

– Тогда я сделаю ему такую репутацию, что сюда даже бомжи заходить откажутся! Я могу! Меня беременную на улицу! Он хоть представляет кто я?

– Пошли, – Влад берет Азалию за руку и ведет прочь.

Она что-то еще орет, угрожает, он не слышит, все думает, что Оля делала с боксером? Как они вообще пересеклись?

Видеть свою жену с другим мужиком паршиво.

Почему? Ведь он же никогда ее не любил?

Задает себе мысленно вопрос и даже резко останавливается на дороге. Так что Азалия спотыкается на своих огромных каблуках.

Привычка. Как там говорят, она вторая натура. Вот и Влад столько лет прожил с женщиной, делил быт, кровать, проблемы и радости. Привык. И сейчас отвыкать сложно. Даже больно. Особенно когда в жизни столько проблем, и подсознательно, хочется ее утешения, чтобы разделила с ним печаль. Снова привычка.

Надо отвлечься. Подумать, что скоро он воплотит свой план в жизнь и Злата сама к нему придет. И тогда мысли о жене… уже бывшей, навсегда уйдут из его головы.

Это успокаивает. Злата – вот его цель, его сила и желания. Его женщина. И скоро они будут вместе.

– Владик, ты же это так не оставишь? – Азалия сжимает его плечо в машине. – Он мог навредить нашему ребеночку. Я так испугалась. Он такой страшный громила.

– Надо было рот на замке держать, никто бы нас тогда не выгнал! – все же срывается на ней. – Я же сказал молчать! Ты или будешь меня слушать, или…

– Или? – скалится. – Продолжай… Ну?

– Лучше тебе не знать, – сбрасывает ее руку со своего плеча. – Ты меня разочаровала.

– Смотри, как бы ты маму не разочаровал. Она тебя предупреждала раз! Или думаешь, я все терпеть буду! Цени, что с тобой такая роскошная девушка как я! Готовая подарить тебе ребенка! А если ты не будешь, так найдутся другие.

Кто твою тупость долго выдержит! Хочется ему крикнуть.

Стискивает зубы. Молчит.

Нельзя сейчас скандалить. Скоро свадьба. Надо наоборот задобрить ее. Усыпить бдительность, а потом подсунуть ей на подпись нужные документы.

Злата не одобрит… Но ничего, потом она поймет, что это был единственный шанс к их счастью.

Ребенок? Что с ним делать?

На этот вопрос у Влада нет ответа. Это только все усложняет. И может стать проблемой для их со Златой союза. Она же мать этой девки.

Настроение еще больше падает. Что ж напасть такая! У Влада ощущение, что он в чем-то все глубже увязает. И чем больше барахтается, тем сильнее вязкая жидкость его опутывает.

– Все проехали. Погорячился, – старается сказать примирительно.

– Э нет… Владииик! Так просто не отделаешься, я жду извинений, – строит ему глазки. – И самых жарких.

Ему снова хочется сказать гадость. Молчит. Надо держаться. Собрать волю в кулак и задобрить эту похотливую девку.

Выручает звонок мобильного.

Ненадолго.

До момента, пока он на экране не видит имя.

Стискивает руль одной рукой. Набирает в легкие как можно больше воздуха и принимает вызов.

– Привет, мам.

– Здравствуй, сын, – на том конце звучит ледяной голос. – Я приехала с лечения. И что же меня ждало, как думаешь?

– Что? – переспрашивает, шумно выдыхая.

– Ты что творишь? Что у вас с отцом! Я уже не говорю, почему меня раньше в известность не поставили!

– Мам, мы берегли твое здоровье.

– Заметно. Так, – ее голос звенит ледяными осколками, – Сейчас ты немедленно едешь ко мне.

– Я на днях заеду. Сейчас занят.

Совсем ему не хочется ехать к матери. Не после сегодняшнего дня. На нее просто не хватит сил.

И чего она так рано приехала? Не могла еще в своем санатории на островах пару месяцев побыть?

– Ты меня слышал. Немедленно, – от ее голоса у него кожа инеем покрывается. – Пока еще не поздно я попробую все уладить.

Глава 52

Влад переступает порог родительского дома. Озноб по телу проходит. Холодно. Тут всегда так.

Азалию он завез в отель. Она все порывалась с ним поехать. Хотела с будущей свекровью познакомиться. Дурында не понимает, что мать Влада бы ее по стенке размазала.

– Явление! – она спускается по лестнице, спина ровная, подбородок вверх, взгляд надменный, голубой халат до пола, величественная походка.

Именно такой Влад всегда помнит мать, холодная, неприступная, жаждущая чтобы все было так, как она сказала.

«– Я не буду с тобой сюсюкать. Воспитаю настоящего мужика. Посмотри на своего отца, бери с него пример».

Эти слова с самого детства врезались в сознание. Он не знал, что такое материнская нежность, только холодное одобрение его поступков, или страх, если накосячил. Влад вначале старался не разочаровать мать, учился хорошо, следовал ее правилам. А когда бывал дома у друзей, с завистью смотрел как матери их обнимают и целуют. Влад же редко, но удостаивался холодно поцелуя в щеку. И даже эти ее поцелуи наполняли его сердце детским трепетом.

Чем старше он становился, тем больше интереса к нему проявлял отец. Брал его с собой в командировки, на работу. Рассказывал, как утроен бизнес. Почему поступил так или иначе.

«– Впитывай, эта вся империя когда-то тебе достанется. И ты должен быть готов ею руководить».

Не раз повторял. И Владу это нравилось, он чувствовал свою важность и значимость. Хотя уже тогда в нем зрел протест, не хотелось слепо идти по установкам родителей. Он постоянно старался сделать все наоборот. Чем старше становился, тем протестовал сильнее.

Отец брал его с собой и на соревнования по фигурному катанию. Там он впервые познакомился со Златой. Познал безответную любовь и подружился с Олей.

От Оли исходило тепло, такое несвойственное для Влада. Ему было с ней хорошо общаться. Он делился проблемами, рассказывал о своей любви к Злате, а Оля слушала и утешала. Так тепло, мягко, нежно. Он ждал этих встреч. Только с Олей он мог перестать быть сильным, выносливым победителем, которым хотели видеть его родители, и побыть собой. Показать слабость.

Да именно Ольге он смог ее показать. И ему не было стыдно. Именно с ней это казалось правильным.

Она стала ему близка. Она была его подругой. И когда с ней случилось несчастье, Влад не мог остаться в стороне. Не только финансово помогал, он реально ночи не спал, переживая выкарабкается ли она.

Это не была любовь. Его сердце всегда принадлежало только Злате. Но это была доверительная дружба, взаимопонимание. Они были поддержкой друг для друга.

Именно тогда Влад понял, что больше не хочет материнского холода и как мог отдалился. Старался меньше приезжать в отчий дом. Жить своей жизнью, где была Оля, потом появились дети, всегда было тепло и спокойно, даже не взирая на проблемы со здоровьем девочек. Они справлялись вместе. Как друзья. Потому что ни дня не проходило, чтобы Влад не тосковал по той… недоступной.

– Мам, к чему такая спешка? – спросил так же холодно.

Сказать, что он рад ее видеть, язык не поворачивается.

– К тому, что ты прокакал все. Ты хоть понимаешь, что отец собирается лишить тебя наследства? – она величественно проходит к дивану и садится на него, закинув ногу на ногу.

– И кому он оставит? Чужим людям? На благотворительность спустит? – Влад не уточняет, что ему плевать на наследство.

Его отец еще лет двадцать с таким здоровьем прожить может. Он заберет все гораздо раньше. Очень скоро. Так что слова матери его не трогают.

– Своему сыну. Первенцу, – будто выплевывает ему эти слова в лицо.

– Кому? – смотрит на нее ошарашенно.

– Этот ребенок был зачат до нашего знакомства со Степаном. Мы тебе не говорили. Я старалась уберечь тебя от знакомства с сыном той безродной бабы. И отец бы никогда такого не сделал, если бы ты не вел себя как клинический идиот!

– Я разберусь сам. Если это все, то я пойду.

– Стоять, – цедит ледяным голосом. – Ты думаешь, твои старые кости кому-то кроме Ольги нужны? Такую женщину отпустить! Она же с тебя полоумного пылинки сдувала! Дочерей своих испоганил. Кисель им в голову влил. Я не верю, что ты мой сын… – поправляет идеально уложенные волосы. – Как я могла родить такого недотепу.

– Ой, вспомнила про Олю! А не поздно ли? И когда это ты ее ценить начала? Если с ней не общалась! – скалится.

Чем больше он рядом с матерью, тем сильнее поднимается протест.

– Я никогда не была против нее, – выдает спокойно.

– Серьезно? А это твое она не твоего поля ягода? Что ты делаешь? – имитирует голос, которым это все ему выговаривала мать перед его свадьбой.

– Идиот, – разводит руками. – Ты же давно все делал наперекор мне. И с отцом бунтовал. Если бы кого-то хвалили – это бы тебя оттолкнуло. А так мы были против, и ты быстрее женился. Тебе дали все, чтобы ты жил. Все дороги были открыты. Никто к вам не лез. А ты что? Продолжал слюни пускать по потаскушке? По бабе, доступ к которой открыт всем, на кого укажет твой отец? Вот он предел твоих мечтаний? Мда… Влад, видимо порядочная женщина для тебя слишком высокая планка. Не дотянулся. Не оценил. Все прое… – отворачивается. Ноздри трепещут. Сминает край халата. – У тебя есть последний шанс поступить правильно. Мне было нелегко добиться этого для тебя. Хоть ты и не оценишь моих стараний. Никогда ничего не ценил, – разочаровано машет рукой.

– Это какой же? – спрашивает с холодной усмешкой.

– Отец тебе озвучит. Дождись его, – поднимается с дивана.

– У меня нет времени. Я спешу, – он и лишней секунды не хочет находиться в этом доме.

– Жди. Сказала. Я пойду, не могу тебя видеть. Хотела вырастить настоящего мужчину, а выросло полное разочарование вместо сына.

Глава 53

В гостиной родительского дома неуютно и холодно. В воздухе еще звенят слова матери. Хоть Влад давно откинул идею что-то ей доказывать. Все равно он никогда не дотянется до стандартов идеального сына.

Пофиг.

Он спокойно жил без этого и проживет.

А вот новости про брата его удивили. Пятьдесят лет от него это скрывали. И ведь он реально ни сном ни духом. Был уверен, что единственный ребенок.

Отец любил его мать. Всегда. В этом Влад не сомневался. Холод не распространялся на их отношения. Они всегда действовали единым фронтом. И смотрели на друг друга с обожанием. Даже сейчас, будучи в преклонном возрасте, отец смотрит на свою жену с таким восхищением, словно она самая красивая женщина во вселенной.

Он видит в ней красавицу. Это читается в его взгляде, строгом и безжалостном с другими, но только не с ней.

И Влад хотел также, через много лет смотреть на свою супругу. На Злату… ведь сколько лет прошло, а он видит в ней роскошную женщину. Самую красивую, ослепительную, любимую. Именно со Златой у него получится такая семья. Жаль, что столько времени упущено.

Отец приезжает аж через час. Почему Влад дождался, почему не плюнул на слова матери и не уехал. Заинтриговала? Ее слово все еще многое для него значит?

Нет. Он давно сам распоряжается своей жизнью.

– Блудный сын решил посетить отчий дом, – хмыкает вместо приветствия отец. – Я поздороваюсь с твое матерью. Не видел ее весь день, – в глазах тоска вспыхивает.

Почему он никогда не был с ним таким открытым? Таким человеческим? Почему только с ней?

Но эти вопросы Влад никогда не задаст отцу.

Он лишь безразлично пожимает плечами.

Домработница приносит чай. До этого никто и ничего ему не предложил в родительском доме.

Влад берет чашку и греет ледяные руки. Ему так холодно.

Через пятнадцать минут возвращается отец. Переоделся в домашний махровый костюм. Взгляд колючий, испытывающий.

– Мать сказала, у тебя есть для меня какое-то предложение? – начинает с главного.

– Она слишком за тебя переживает. Ты не достоин потери ее нервных клеток, – отец садится напротив него в кресло.

Смотрит изучающе, пытливо и с разочарованием в глазах. Влад отмечает, что такое выражение глаз он видит у него впервые. Еще холоднее становится.

– Интересно, а твой нагулянный ребенок ее нервные клетки не задевает? Все мирно живете, встречаетесь по праздникам и дарите подарки? А она как с твоей бывшей? Подружилась? – ему хочется задеть отца.

Неприязнь поднимается протестом. За этот взгляд, за то, что у отца ребенок на стороне. За наследство, которым он смеет шантажировать. Хотя все по праву давно принадлежит Владу. А он как нормальный отец должен был на пенсию свалить. Но приходиться действовать иными методами. И когда все сработает, вот тогда отец поймет, как недооценивал Влада!

– Твоя мать всегда знала про этого ребенка. Сейчас ее расстраивают вынужденные меры. Я не могу оставить наследство сыну, у которого все мозги вытекли в трусы. Не для того я строил свою империю.

– Кто этот ребенок? Я его знаю? – внимательно вглядывается в лицо отца. Пытается уловить малейшие изменения.

– Ты узнаешь все, когда придет время.

– Зная тебя, сын явно где-то под твоим присмотром. Не бедствует. Скорее всего, работает на тебя, – Влад говорит уверенно, и по глазам отца понимает, что не ошибся.

– Я всегда и за всем наблюдаю, – констатирует факт.

– Так если ты решил отдать наследство ему, что ты собираешься мне предложить? – Влад задает вопрос и не хочет получить на него ответ.

Понимает, что ничего хорошего не услышит.

– Я предлагаю тебе выбор, – делает паузу, глаза загораются будто у демона. – Ты можешь сохранить наследство, тебе перейдет большая часть империи, многое из моих активов, даже те, о которых ты понятия не имеешь. Ты можешь стать безумно богатым и влиятельным человеком. Или… ты отказываешься от наследства, но я дарю тебе Злату. Я больше не буду ее кукловодом, она перейдет к тебе со всеми рычагами давления на нее. Ты получишь все ключики. И сможешь распоряжаться данной властью, как посчитаешь нужным.

Влад нервно сглатывает. А отец продолжает:

– И пока ты думаешь, вот тебе еще информация к размышлению. Ты знаешь почему Николай и Злата все еще женаты?

– Потому что ты устроил этот брак! – фыркает.

Хоть в голове сплывают слова самой Златы, что ее это устраивает. Он отмахивается от этой глупой мысли.

– Вначале. Потом я получил все, что мне было необходимо. И Николай мог развестись. Я не препятствовал. В бизнесе он был повязан со мной, а личная жизнь, – машет рукой, – Мне до нее дела не было. Но Злата решила иначе. У Николая на тот момент была девушка, он планировал развестись и жениться на ней. Но Злата все устраивала истерики, скандалы, и всячески оттягивала развод. Она обращалась ко мне за помощью, я отказал. А тем временем, у Николая родилась дочь. А вот его любовница исчезла.

– То есть исчезла? – Влад хмурит брови.

– А вот так. Пропала. Никаких следов. И ребенка оставила. Злата подсуетилась и девочку удочерили ее друзья. Она стала крестной малышки. Уж не знаю, о чем там они договаривались с Николаем, но он остался со Златой. Видится с дочерью, как друг семьи. И Злата тренирует девочку, делает из нее чемпионку. Девочка души не чает в своем тренере, считает ее своей крестной феей. Задумайся, сын, чем Злата держит возле себя Николая. Проанализируй, нужна ли тебе такая женщина, прежде чем сделаешь свой выбор.

Глава 54

Оля

Стою у окна и смотрю как кружат снежинки. Ночью резко похолодало, пошел снег. Пока вечером я была занята вопросами с помещением, как-то отвлекало. Сейчас же разговор с Максимом всплывает в голове.

Он снова окунул меня в ту безнадегу, в которой я была после травмы. И болит не от его действий, а от осознания, что мою жизнь переломали.

Максим… что я могла от него тогда требовать? Мы не встречались, не были близки, я его избегала. А на других весах стояла мать. Плохая, предавшая, но мать.

Я очень рано потеряла своих родителей. Для меня мама и папа – понятие святое. Смогла бы я их сдать?

Нет.

Так как я могу обвинять в этом Максима? Он прервал с ней общение. И это тоже было нелегко. У него не было личной жизни. И не скажешь по нему, что он счастлив.

А я была… пусть иллюзорно, пусть меня, как выяснилось, не любили, но я была. Я любила Влада, безумно, до потери пульса, я им дышала. И это на самом деле прекрасные ощущения, особенно если бы они были взаимными. И я ведь была много лет уверена, что так и есть. Влад убеждал меня своими поступками и отношением.

Но потом он все перечеркнул. Как перечеркнули и мое будущее в самом начале пути. Фигурное катание было для меня целью, я отдавалась ему. Но люди сверху решили меня подвинуть. Я вылетела из обоймы, оказалась на больничной койке. И не понимала, как жить дальше. У меня забрали то, чему я посвятила себя с пяти лет. Это было очень больно. Это была безнадега, из которой меня выдернул Влад. Потом мои дочери.

У меня появился новый смысл жизни. Мои крошки болели, а я так пыталась скрасить им время. Сделать их детство чуть ярче, чтобы больничные стены не казались им той самой безнадегой. И Влад меня в этом поддерживал, мы вместе выполняли их любые капризы. Ведь такое счастье видеть улыбки на бледных лицах своих кровиночек. Они радовались, и вместе с их улыбками расступались тучи.

А оказалось, что девочки решили – им в жизни можно все. Можно предать мать, и за это ничего не будет. Ведь папка обещает больше… Больно… от всего, во что превратилась моя жизнь.

У меня из раза в раз забирают то, во что я вкладываю душу.

Впервые с момента предательства Влада я позволяю себе полноценный экскурс в прошлое. Маленькая слабость, перед прыжком вперед.

Ведь я не готова сдаться. Не готова утонуть в боли. Да, в очередной раз у меня отобрали самое дорогое. Но я готова бороться за новую жизнь, выстроить ее по кирпичику сама.

С рассветом моя боль снова оказывается заперта под замок. Нечего сожалеть, что было, того уж не вернуть.

Потому я умываюсь, пью кофе, Таисии дома уже нет. И одеваюсь на встречу с Леонидом. Передача не за горами, и я должна выстоять, обелить себя и сделать еще один шаг, чтобы закрыть страницы прошлого.

– И это вы нарыли за один день? – смотрю удивленно на листы в своих руках.

Мне их вручил Леонид в своем кабинете.

– У меня много помощников, – беспечно пожимает плечами. – Мы знали где искать, вы дали хорошие наводки. Особенно один источник, – многозначительно подмигивает.

– Вы ходили к тому, кому я думаю? – выгибаю бровь.

– Полагаю, вы правильно думаете. Я получил ниточки, за которые могу раскрутить клубок. Честно говоря, тут по Злате и цикл передач можно сделать, но я понимаю, нам надо бить прицельно и сразу. Потому приходится выбирать, рекомендую, акцентировать внимание на этих пунктах, – проводит пальцем по листам.

Наклоняется ко мне, запах его будоражащего парфюма щекочет ноздри. Поворачивает голову, и я вижу его глаза со странным неоновым отливом вблизи. Чертики в них пляшут. Он полон азарта. Он варится в своей среде.

– Согласна. Не знала, что подопечная Златы, дочь Николая… Думаю, с ним могут быть проблемы, он напуган и не хочет огласки.

В этих листах очень много, кое-что я уже знала, есть и новая для меня информация. И это как сказал Леонид еще не все. До передачи три дня и они продолжают собирать информацию.

– А вот мы сегодня с ним встретимся и поговорим.

– Как бы он Злате не сдал ваши планы. Все же дочь на кону. И я тоже не хочу, чтобы девочка пострадала. Мою карьеру оборвали, я не хочу, чтобы с ней произошло тоже.

– В передаче Злата участвует с другой конкурсанткой. И поверьте, я сделаю все, чтобы ученицы школы Златы не проиграли, а наоборот, выиграли. Их карьере ничего не будет угрожать. А с Николаем можно обсудить формат. Если он и дальше предпочтет позицию страуса – мы это учтем. Это больше в его интересах. У нас материала и без него предостаточно. С Максимом я поговорил насчет вас.

– Он не против, – догадываюсь.

– Верно, – Леонид стоит рядом, склоняет голову и рассматривает меня, физически ощущаю его взгляд.

– Что вы на меня так смотрите? – спрашиваю с усмешкой.

– Изучаю, – прищуривается. – Если тут, – кивает головой на бумаги в моих руках, – Все предельно ясно, то с вами, для меня очень много любопытнейших загадок.

– Это каких же?

– Мы это с вами обсудим в другой раз. В более располагающей атмосфере, – хрипотца в голосе немного по нервным окончаниям проходится.

Его можно сравнить с энергетиком, заряжает, настраивает на правильную волну, азарт пробуждает.

– Максим тоже на передаче будет? – спрашиваю, возвращая разговор к рабочим моментам.

– Я пока не решил. Он не против. Макс вообще мировой человек. Большую половину заработка отдал на благотворительность. Сколько детей с его помощью встали на ноги, скольким жизнь изменил. Не хочу его очернять публично, – он говорит откровенно, не юлит не пытается врать. – Передача по его репутации ударит. Не хотел бы хейта в его сторону. А сам Максим только за, лишь бы вам помочь. Дороги вы ему, Ольга.

– Он о вас тоже хорошо отзывался.

– Макс слишком добрый человек, при моей работе ангельские крылышки мне не светят. Но насчет вас, Ольга, обещаю, я сделаю все возможное, чтобы передача очистила ваше имя, а никак не наоборот, – он говорит уверенно и без пафоса. Нутром ощущаю искренность, хоть с таким человеком нужно быть осторожной. – Так что прямо сейчас я собираюсь навести Николая. Попробую его переубедить. Вы со мной?

– С вами, – с готовностью поднимаюсь с кресла.