Текст книги "Мои неотразимые гадюки. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

– Мало, – с сожалением выдохнул Фуф, ласково огладив рукоять ножа с упомянутой базы. – Где будем искать?

– Везде, – хмыкнул Гнер.

И двинул прямо по коридору, что уходил в правое крыло здания. Видать, у армов врождённый нюх на коптёрки да столовки. Их первая прогулка по зданию финишировала как раз, где нужно: коридор закончился лестницей, ведущей в подвал. А что у нас в подвалах? Правильно: картошка, соленья, клады и склады. Спустившись вниз по лестнице, Гнер с Фуфом обследовали могучую сейфовую дверь и сделали открытие. В смысле самой двери.

– Открыта, – не поверил глазам Фуф.

Дон тем временем обследовал нишу справа от двери, прикрытую крышкой.  Под крышкой покоился с миром кнопочный пульт и экран – возможно, вдогонку и пульт сенсорный.

– Конечно, открыта, – авторитетно подтвердил манипулятор. – Нет энергии, нет защиты. Чего встали? Глянем, какие мы богатые?

Тёмный коридор подвального помещения, казалось, шёл прямиком до самого Черногорья. Оценив масштабы залегания собственности, Дон толкнул первую же отменно подогнанную дверь слева и обнаружил кромешный мрак. Фуф хмыкнул и понёсся наверх на осветительными приборами: масляные лампы прикупил рачительный Тарьяс вместе с остальным добром, когда им впервые объяснили, какая это задница – Черногорье. Гнер, было, сунулся на разведку впотьмах. Обо что-то там постукался, что-то попинал, чем-то пошуршал и вернулся к входной двери, где сверху хоть немного подсвечивало.

– Там полки, – отчитался командир разведслужбы и всех прочих служб системы. – На них какие-то ящики. На ощупь то, что вы называете пластиком. Ящики большие.

– Лишь бы не пустые, – признался Дон в сокровенном. – Знаешь, будь вы со мной на той базе, я бы там ни одной нитки не оставил. До сих пор жаба грызёт.

О происхождении этого зверя, его сути и роли в жизни человека армы уже знали. Девчонки так же не раз поминали невидимую, но вполне себе ощущаемую зверушку, когда речь шла о недополученных благах. Местные говорили «грызёт крыса», и потому ребята не сразу всосали, как тем же самым может заниматься столь флегматичное и никчёмное земноводное. Но приняли к сведению, как очередную причуду извымудривавшихся гадов.

Свято место пусто не было. Когда зажгли принесённые лампы и открыли первый контейнер, Фуф присвистнул. Дон не поддержал его восторгов: запаянные в ту же матовую ткань-плёнку предметы, как кот в мешке. А вот, когда вспороли уже мешок, присвистнул Дон. С расцветкой непонятно – да и плевать – но на ощупь вылупившийся из мешка плед был просто восторг. Толстый, но поразительно лёгкий и шелковистый – элитный товарчик. Во всяком случае, по сравнению с шерстяными одеялами аборигенов, что кололись и кусались почище насекомых. Выборочно вскрытые соседние контейнеры на ощупь содержали залежи пледов.

За противоположной дверью обнаружили контейнеры с подушками. Всевозможных размеров и толщины. Мягких и тугих.

– У меня такой даже в детстве не было, – задумчиво признал Гнер Эспе-Аэгл, семейство которого не бедствовало. – Она вообще ничего не весит.

– Ага, и кулаки в ней встречаются, – поддакнул Фуф, потыкавшись в подушку с двух сторон. – Надо бы наверх поднять немного. Наконец-то, поспим по человечески.

– Не советую так рисковать жизнью, – съязвил стабилизатор и пояснил: – Если отнимете у девчонок право выбора, они вас прикончат. Хотя, дело ваше. Лично я на сегодня отработал свой хлеб, – не без вызова заявил он, сунув подмышку вырванную из рук Фуфа подушку.

Плед был при себе. Дон развернулся и потопал на выход. Гори оно всё огнём, а стабилизатор идёт спать. Заслужил. Как бы там ни было, довёл до обещанного райского сада, а тут уж каждый сам за себя. Во всяком случае, сегодня – ворчал он под нос, забурившись в первую же комнату второго этажа. Глянул на обстановку и заржал, сбросив добычу на запакованное кресло. Достал нож, вспорол чмокнувшую вакуумную упаковку на двуспальной кровати и высвободил местечко для одного. Бросил подушку, разлёгся на настоящем обалденном шёлковом матрасе, завернулся в офигительный плед и дал приказ «барбосу» на стопроцентное отключение. Всё, он дома.

Дома – подсказал «эрудит», когда, продрав глаза, Дон тупо уставился на потолок. Там была фотка голубого неба в белых кучерявых облачках. От стенки до стенки. Или фреска. Или вообще пофиг, чем намалёвано – пришёл к согласию с самим собой Дон и зевнул до треска в челюсти. Хотя приятно разнообразит – подумалось, когда взгляд соскользнул с потолка на белую стенку. Печальный приют шизофрении – вяло съязвил спросонья доморощенный помещик, потянулся и поднялся. Сапоги вчера снять поленился, но теперь они стояли у кровати – не забыли своего стабилизатора благодарные объекты. Интересно, долго вчера фестивалили? Или девчонки по закону горячей ванны скопытились, едва дотащившись до постели. Которую, кстати, кое-кто шибко умный посоветовал для них не стелить. Интересно, будет ему семейный скандал или отделается первым на новом месте предупреждением?

 Надеясь на лучшее, Дон спустился в холл, где торчала мебель, с которой так и не ободрали чехлы. В дом только заселились, а грязи натаскали целую кучу – недовольно отметил манипулятор состояние полов. «Ищейка» услужливо накляузничала, что в доме ни единой живой души. И где их носит – удивился стабилизатор дестабилизирующему факту отсутствия объектов стабилизации. Приплыли. Шли-шли, дошли и бросили шефа на произвол судьбы. Что-то уж больно мудрёный да хлопотный способ его свергнуть. «Системник» терпеливо дослушал брюзжание манипулятора и задал направление движения.

Вся честная компания выбралась на задворки дома к наспех устроенному очагу. Что так – зевая, осведомился Дон у внутричерепных стукачей на подходе к месту дислокации кухни. Готовить в доме невозможно по причине отсутствия энергии для работы печей – доложил «эрудит». В связи с чем уровень внутренней агрессии объекта Паксая значительно выше среднего. Состояние щупов удовлетворительное. Состояние армов удовлетворительное. Состояние грагов на момент покидания системы было удовлетворительное, не считая мелких брызг: восторженность и нетерпение. Помчались жрать оленей – понял Дон. И влился в полномасштабно и полноценно удовлетворённый коллектив, если не считать одной стервозной домохозяйки.

А коллектив блаженствовал, репетируя роли пофигистив-помещиков, которым любое мнение со стороны лишь повод скрутить кукиш. Армы разлеглись прямиком на траве, живописно раскинув мускулистые конечности. Они кайфовали, поскидав многопудовую снарягу и окончательно допачкивая рубахи, которые уже ничем не испортить. Никаких стратегически-наступательных дискуссий великие воины не вели – вообще не желали ворочать языками. Мужики заслуженно отдыхали, ловя тепло северного, скупого на подаяния солнышка.

А параллельно ловя запах и змеиное шипение, несущиеся от наспех сложенного очага. Паксая шипела, как горсть змей, все хвосты которых оказались под одним сапогом. А вот Дайна млела, руками машинально чего-то поджаривая, а глазами так и ощупывая дворец, где они с любимым совьют гнёздышко. Золото, а не девка! Ей всё шикарно, что не сарай толстой Можки, у которого они впервые встретились. С таким характером, как у неё, они с Доном точно проживут бок о бок всю жизнь. Если, конечно, девки не научат её, где место настоящей женщины.

Да уж – закручинился он, предчувствуя весёленькие домашние хлопоты новосёлов – с кухонной бытовой техникой нужно что-то решать. Местной, естественно, не воспользоваться. Но построить рядом с ней свою средневековую, как-то вытащив наружу трубу, придётся. Девчонки больше походной готовки не потерпят. Интересно, а Тарьяс умеет делать водопровод? Тутошний без насосов просто мёртвый хлам. Хотя трубы можно выкопать и пристроить к делу. Если над землёй и под водой у древних всё из пластика.

Мечта о рае всё активней приобретала облик мечты о покупке дома с нулевым циклом отделки. Дон всю жизнь мечтал о капитальном ремонте! Почему о капитальном? Потому что жить в белых стенах он не станет. Чем попало их выгваздает, но добьётся себе дизайна. Чтобы им в раю зачесалось – древним устроителям его рая!

– У тебя такая зверская рожа, будто мы опять на промежуточной станции, – посочувствовала другу Лэйра. – И завтра снова попрёмся куда-то чего-то искать.

Они с Лэти и дедом расположились на одном из знакомых белых прямоугольных диванов. Мужики вытащили его на задний двор вместе с журнальным столом, организовав зону отдыха. А сверху натянули на сохранившийся каркас чудной тент. Дон пригляделся к знакомой расцветочке – роль тента выполнял упаковочный материал, навязанный на каркас разномастными кусками. Стиль несколько дачный – не сказать помоечный – но пока сойдёт. А вот диваны нужно экономить – квакнула жаба, напомнив, что купить такие больше негде. В остальных зданиях наверняка имеется мебель, раз её не эвакуировали из занятого системой дома – резонно заметил «эрудит».

– Вот ещё, добром разбрасываться, – пробубнил под нос Дон, посоветовав умнику не лезть, куда не просят.

– И что там советует твой консультант? – ехидненько разулыбалась Лэти.

– Пожрать и ещё поспать, – проворчал манипулятор. – А почему стол ещё не накрыт?

Даслана крошила на тонкой дощечке какой-то очищенный корнеплод. Рядом на брёвнышке восседали Тарьяс с Руфом и ловко чистили такие же, споласкивая их в незнакомой ёмкости. И ёмкость, и дощечка были из пластика.

– Ты можешь развернуться и сходить на кухню, – мягко предложила Даслана стальным голоском и почесала кончик носа ножом: – Там уже всё приготовлено. Осталось взять и принести сюда.

– И с какой радости я должен работать? – обалдел стабилизатор системы, который и без того на посту круглые сутки.

– Руф нашёл замечательные кислые сочные ягоды, – с опасной нежностью в голосе оповестила тунеядца родная сестрица. – А ещё накопал молодых луковиц. Свежий шашлык уже маринуется…

– Не-не-не! – всосал Дон намёк с полуслова. – Шашлык я хочу!

Он кинулся на заднюю дверь дома, как смертник на тарахтящий дзот.

– Кухня направо! – помогла вслед добрая сестрица.

Посуда и вправду была приготовлена к выносу.

– Юмористки! – проскрежетал зубами Дон, обозревая здоровенное корыто, в которое девчонки сложили всякую ботву.

Между прочим, далеко не пластиковую. И корыто, между прочим, какое-то керамическое, что намекает на присутствие немалой массы. Он в жизни не возьмёт такой вес. А если и возьмёт, так тут же уронит на радость мигом вылупившейся грыже. Дон не успел пригорюниться – а манипулятор не успел надавать горемыке кучу идиотских советов – как за спиной оказался верный друг. Гоб с лёгкостью поднял битком набитую лохань и участливо предложил:

– Хватай свой инфаркт и пошли, – развернулся и потопал на выход, предупредив: – Твой инфаркт тебе ещё пригодится.

– Ты заговорил, как дед, – поморщился Дон, семеня следом и в тысячно тысячный раз благословляя минуту, когда подобрал армов. – В чём подвох?

– Никакого подвоха, – не сдержавшись, ухмыльнулся Гоб. – Просто мы честно расписали дела на весь день.

– Где оно честно, если я не участвовал? – возмутился манипулятор.

– А это ничего не меняет. Мы с утра напланировали. Нужно меньше дрыхнуть.

– Я что, участвую? – холодея, выпалил Дон.

– Конечно. Куда мы без тебя, – как бы выражал почтение, а не издевался арм. – После завтрака тебя ждёт спуск в ад, как это назвал Вуг. Девчонкам хочется обустроить своё долгожданное гнёздышко и…

– Сволочи, – сухо простонал Дон, догадавшись, что речь о разграблении подвалов.

– Да, с женщинами всегда непросто, – перевёл стрелки Гоб и сочувственно вздохнул: – Но девчонки заслужили.

И заржал, довольный, как граги, которым вчера подарили целое стадо мяса.

Нет, Дон не прочь потрафить своим неотразимым гадюкам: реально заслужили, как никто. Но полдня – а меньше не выйдет – таскать снизу наверх всё барахло, что непременно должно находиться под рукой! О, пытка, подобная этой, не сразу приходит на ум. Но самое паршивое не это. Самое паршивое заключается в том, что в этот раз он действительно не может им отказать.

 Есть просто барахло, а есть барахло из хрустальной мечты женского сердца. И горе тому мужику, который сдуру перепутает. Горя Дон не боялся – натренирован, как питбуль, выигравший три схватки с носорогом. А вот причинять горе девчонкам полное дерьмо. Что у него, если разобраться, есть в целом мире, кроме них? Да ни хрена! Их нужно было защищать, и он стал сильным. Их нужно было спрятать от мракобесия аборигенов, и он стал хитрым… Впрочем, хитрожопым он – хвала генам – родился. Значит, он стал умным. Ну, уж нет: умным он был всегда и этого не отнять. Тогда благодаря девчонкам он стал целеустремлённым – вот это в самую точку. Они сделали его стабилизатором, а не какой-то допотопный агрегат в черепушке.

Дон прислушался к себе: получилось ли натаскать себя на мужественное преодоление грядущих испытаний? Не очень – оценил «барбос» и предложил программу по ликвидации обнаруженной проблемы. В основе программы лежал заезженный до дыр принцип: включить дурака и самоустраниться. Не в этот раз – окончательно решил Дон и вышел на залитый солнцем задний двор дома. Дома, который он обещал своим неотразимым гадюкам и раздобыл. Мужик сказал – мужик сделал.

И почему он не завёл для них какого-нибудь холопа на побегушках? А лучше парочку. Лох он, а не стабилизатор.

Глава 11

Конструкторы могли бы предугадать, что манипуляторы окажутся

предметом гонений и всяких других издевательств

Объевшаяся Лэйра в коконе пледа свилась бубликом на диване. И выпячивала страдальческую физиономию со всех сторон обиженной феи. Если бы армы не расстарались для своих милых дам и не обустроили летнюю кухню. Если бы Руф не вылез из кожи, разыскав для них хоть какие-то корешки да зелень в суп. Если бы Тарьяс не встал засветло и не сложил печь. Если бы заботливая Гортензия не приволокла наисвежайшего почти блеющего мяса. Если бы дражайшая подруга Паксая не развела бурную деятельность в приготовлении праздничного завтрака. Короче, если бы бедняжку не окружали одни сволочи, эта дура не обожралась бы и не маялась сейчас пузом.

Паксая с Дасланой и Лэти, отхлопотав над завтраком и откушав, расстелили на травке плед и улеглись принимать солнечные ванны. В майках безрукавках и завёрнутых до колен штанах. Этот мир ещё не дозрел до женских пупков и ягодиц, выставленных на всеобщее обозрение. Ему хотя бы до паровозов дорасти. Армы разлеглись вокруг трёх граций в прежнем состоянии слияния с природой. Все элементы композиции лежали молча с закрытыми глазами – учились переваривать пищу без часовых и беспрестанного мониторинга окрестностей.

Дед с Тарьясом бродили вокруг млеющей молодёжи и обсуждали, с какого начиная места, станут жить-поживать в унаследованном… Пожалуй, не меньше, чем какой-нибудь нарат. А то и целое королевство, если сравнивать земли Утробы с прочими царствами-государствами. С «какого места начиная», два патриарха системы станут «наживать добра», Дон старался даже не представлять. Методы наживы этой парочки стратегов грядущего экономического процветания наверняка мирные, но их законность под вопросом.

Дайна с Руфом и Гранкой унеслись к официально закреплённому за грагами бассейну. Оттуда доносился приглушённый расстоянием визг Рамаза и Бестолочи. Взрослые граги знали, как с толком провести время после праздника живота. Это двуногие недотёпы выбрали бассейн, большая часть которого имела каменные бортики из обнажившейся породы. А бассейн умных людей со всех сторон окружён залежами целебной грязи, елозить и рыться в которой райское наслаждение.

Мнение «умных людей» разделяли Руф с Гранкой. Когда Дон в задумчивой созерцательности обошёл дом и полюбовался детками, на ум пришла мультяшная песенка. Ты свинья и я свинья, все мы братцы свиньи – так, кажется. Маленькая гадючка и её верный хранитель елозили и рылись в грязи наравне с парочкой грагёнышей. Дайна сидела на камушке по колено в грязи и месила её в какой-то ножной гимнастике. При этом о чём-то весело щебетала с малышнёй. Они счастливы – позавидовал Дон. Потому, что его час близился.

– Ага! – желчно обозначила поимку подлого манипулятора Лэйра.

Дон только-только опустил зад на широкое крыльцо фасада, как она явилась портить жизнь. Прямо так: в пледе и с намерением на лице, освободившемся от страдальческих гримас. Гадюка походила на жирную ядовитую сколопендру, изготовившуюся сожрать нерасторопного кузнечика-поэта.

– Я могу от тебя избавиться хотя бы на часок? – немузыкально проскрежетал кузнечик. – Могу посидеть в тишине и полюбоваться природой?

– Засранцами, что возятся в грязи? – скептически уточнила сколопендра, заползая на крыльцо и наваливаясь на жертву всем телом. – Ты что, поклонник фигурного валяния свиней в грязи?

– Не твоё собачье дело! – вяло огрызнулся Дон и припомнил, чего ему недоставало: – А где ваш подозрительный Дружок?

– Ещё вчера смылся, – отмахнулась Лэйра и капризно оповестила стабилизатора системы: – Я спала, как бомж. В грязной рубахе и завернувшись в плед. Хочу постель, чистые трусы и будуар. Ты собираешься стабилизировать мою жизнь? Или мне тебе твою испоганить?

– Ты же брюхом маялась.

– Перемаялась, – немедля призналась гадюка в удовлетворительном состоянии здоровья. – И дурью тоже. Пошла копаться в наших закромах. Открытие склада пледов и подушек меня не устраивает. Хочу глобальных открытий и приобретений.

– Там темно, как в заднице, – пригрозил Дон, что полноценного счастья истинная барахольщица не поимеет.

– Накося выкуси, – скрутили ему изящный кукиш. – Ребята утром нашли подвальные окна. Они-то настоящие мужики. Нечета некоторым заморышам.

Стало понятным происхождение звуков, сопроводивших нападение гадины на манипулятора: это постукивание с обеих сторон дома. Не успел об этом подумать, как из-за угла вынырнул Фуф. Гаденько ухмыльнулся, подмигнув Дону, наклонился к подножию дома и что-то сделал. Понизу стенки обнажилась сплошная застеклённая полоса: освещение подвала было обеспечено.

– Нормально? – уточнил арм у довольно лыбящегося щупа.

– Ты мой герой, – промурлыкала Лэйра, поучительно пихнув локтем скуксившегося манипулятора.

– Чего расселись? – осведомилась появившаяся в дверном проёме Паксая. – У нас шопинг? Или сейчас начнём справлять поминки?

– Я-то вам зачем? – взмолился о пощаде Дон. – Там сухо и тепло. Теперь ещё и светло. Все двери нараспашку. Копайся, не хочу.

– Традиции нужно блюсти, – нарисовавшись в дверях, ехидно напомнила Лэти, что в прошлый раз они знатно подтоварились всем коллективом. – Нам без тебя скучно. К тому же ты у нас такой умный. Самый крутой эксперт, – подольстилась малявка, наклонившись к жертве бабского произвола, и обняла его за шею.

– Эксперт по подушкам? – желчно скривился Дон.

– По всему этому миру, – шепнула на ухо Лэти и пихнула его коленом в согбенную спину: – Поднимайся и не зли девчонок.

– Особенно меня, – ласково уточнила Паксая и рявкнула: – Ну-ка, подъём!

Фуф слева и Гнер справа подняли по последнему люку и сквозанули каждый за свой угол дома. Армы умели держать слово: это крест манипулятора, и тот понесёт его в одиночку.

Дон мысленно поставил на себе пресловутый крест и поднялся. Приговорённый уныло поплёлся на Голгофу, где вполне могли обойтись и без него. Девки его туда затаскивали чисто из вредности – не тот случай, дабы натягивать командный настрой на обстоятельства.

Филей Дасланы торчал из ящика с пледами. Воспитанная барышня, искушённая в вопросах убранства покоев, выбирала расцветку. Судя по шипению, вкусы пращуров её разочаровали. Лично Дона устраивала та двухцветная клетка, которая попалась им с мужиками вчера. Да и Лэйре она шла: клетчатая гусеница с мохнатой чёрной набитой ядом головкой.

– Ну, как? – озаботилась Паксая результатами.

– Все такие, – презрительно отчиталась Даслана. – Обидно признавать, но мы ведём свой род от убогого народа.

– Здесь жили учёные и вояки, – напомнила Лэйра, даже не переступив порог склада пледов. – Бросай это дело. Они все одинаковые.

– Я ещё поищу, – завредничала Даслана и хлопнула крышкой контейнера.

– Вскроешь их все, так вскоре это богатство просто сгниёт, – от души испоганил гадюкам настроение Дон. – Они потому и сохранились, что правильно упакованы.

– А я по одному из каждого ящика, – упрямо стояла на своём Даслана.

– Бог в помощь, – процедил манипулятор и предложил: – Давайте сразу в обход подушечной.

– А так же постельной и полотенечной, – обрадовала его Паксая. – Там мы вчера уже немного поковырялись. У нас целые горы банно-постельного богатства. И ты прав: пусть эти полезные ископаемые залегают, как залегали. Будем экономными.

Следующее пока непознанное помещение оказалось складом мужской одежды. Дон ощутил горячий прилив интереса, когда из первого же контейнера Паксая выудила небольшой мешок, а из него комплект: брифы-боксеры и футболку без рукавов. Тёмно-серые и обалденно шелковистые на ощупь – Дон зацапал истинный подарок судьбы и машинально огляделся в поисках ширмы.

– Разбежался! – нагавкала на него сестрица, отобрав обновку. – Ты вчера даже не сполоснулся. И сегодня бродишь тут, воняешь потным мужиком.

– Отдай ему, – вздохнула Лэйра, вскрыв второй пакет и внимательно осмотрев бельё. – Пусть примерит прямо сейчас. Тогда мы сможем хоть примерно понять местную нумерацию размеров, – указала она на пару цифр и букву, вытатуированные на трусах и майке.

– А вам оно надо? – удивилась Лэти, соскучившись от бесцельного времяпровождения в неправильном складе. – Бросьте его тут, и пусть сам выбирает. И ребята пусть сами лезут одеваться. У нас что, других забот нет?

Девчонка вскинула подбородок, вырулила из помещения и распахнула дверь напротив. Лэйра двинула за ней, а вот сестрица осталась. И с самым загадочно-зловредным выражением лица залезла в соседний контейнер. Достала комплект белья, вскрыла: боксеры и тот же фасон майки.

– Что встал? – прицепилась она к недотёпе братцу. – Помогай. Смотрим в каждом ящике. Думаю, по одному будет достаточно. Ты же хочешь испоганить девкам настроение?

– Испоганить? – провернул Дон в башке шестерёнки и допёр: – Думаешь, тут только мужское бельё?

– А ты думаешь, что немногие обретавшиеся здесь учёные одевались на военном складе? – хмыкнув, осведомилась трудившаяся, не покладая рук, Паксая. – Наверняка у них было своё барахло. И вряд ли среди них было много женщин. Как думаешь, из этого можно сделать нормальные трусики? – сунула она под нос расплывшегося в ехидной улыбке манипулятора боксеры небольшого размера.

– А что тебя не устраивает в таком практичном фасоне?

– Хочу сразить любимого супруга видом бикини, – призналась Паксая, приложив трусы к себе. – А этим даже Мамонта с Троцким не сразить.

– По-моему, ваши бикини можно сделать даже из носового платка, – съязвил Дон. – А что касается сразить, так вы вечно заблуждаетесь на наш счёт. Лучше всего женщина выглядит голой.

– Дегенерат, – нарочито горько вздохнула сестрица и разрешила: – Вали отсюда. Свободен.

– Ну, уж нет, – встал в позу Дон. – Теперь и мне интересно. Я же не знал, что тут…

В соседнем помещении раздался матерный стон Лэйры.

– Что тут будут бушевать такие страсти, – даже облизнулся он в предвкушении череды гадских обломов. – Если она обнаружила залежи камуфляжа, дальше будет ещё интересней. Особенно поиски вечерних туалетов и пеньюаров с боа. Или каких-нибудь изысканных парфюмерных линий. Лучшее, что вам светит, лабораторные халаты ботаников, скрещивающих свиней с крокодилами. Ты сумеешь сварганить из такого сексуальную комбинашку?

– Свинья, – буркнула Паксая, явно обидевшись.

Не на зловредного болтуна, отыгрывающегося за их произвол. А на судьбу, не подкинувшую им военную базу с лабораториями по разведению женского барахла.

– Да ладно, – стушевался Дон, уразумев, что перегнул. – У тебя же руки золотые. А ниток с иголками тут просто не может не быть. А хочешь, закажем тебе с большой земли самые шикарные тряпки. Исключительно королевские. И вообще. Что-то я не замечал за тобой раньше тряпочно-ленточной жажды. К тому же мы и десятой части не осмотрели.

– Ты прав, – приободрилась Паксая, ещё раз осмотрев боксеры. – Кажется, мне подойдут. А девчонки, как хотят. Пусть хоть голяком бегают. Ты думаешь, местные гадюки ходят в таких же? – растянула она трусы.

– Вряд ли на обе местные базы имелась одна наша каптёрка, – показалось разумным Дону. – Только не факт, что аборигенки наденут такое бесстыдство, – хмыкнул он, припомнив местные панталоны. – Так что всё вам достанется. На три жизни хватит.

– Когда ты ими займёшься? – как о чём-то незначительном спросила сестрица.

– Когда надо, – отмахнулся Дон. – Не люблю на шопинге думать о работе. Хватит трясти трусами. Пошли, потрясём находками Лэйры.

В покинутое помещение напротив они лишь заглянули, хихикнув над комом барахла из камуфляжа. Лэйра и впрямь иногда ведёт себя, как ребёнок. Чего она ожидала здесь увидать? Пусть радуется, что вообще есть, чем срамоту прикрыть. Всё равно не станет тут щеголять в барских нарядах: перед кем здесь выделываться? А в быту сама первая преклоняется перед практичностью да носкостью.

Сестричек Лээт и Даслану обнаружили в соседнем помещении поширше. Тут девчонкам свезло чуть больше: отрыли для себя нечто, что вполне прокатит, как домашнее. Неизвестно, что подразумевали древние, запасаясь брючными костюмами марки «пижама». Явно не деловой прикид и не коктейльный. Неширокие мягкие штаны и длинные туники с рукавами. Никаких тебе вышивок с узорчиками, даже карманами не украсили – натурально пижама. Ткань – дивно мягкая и шелковистая – чертовски приятна и отлично сохранилась.

Лэйра вытащила фляжку с водой и вздумала поэкспериментировать. Выяснилось, что пижама не промокала. К тому же практически не цепляла грязь – сколько не возили по полу этой заразой – и не рвалась, хоть тресни. Но всё это семечки по сравнению с её главным достоинством: она была разных цветов, пусть и однотонная. Просто блеск во всех отношениях. У девчонок отлегло. Их можно понять: мало радости таскаться всю оставшуюся жизнь в казарменно-инкубаторском прикиде. А просто так сгноить всё это добро неупотреблённым – жаба сожрёт с потрохами. Даслане пофиг, а вот для переселенок явно повеяло чем-то родным: отменная ткань, демократичное унисекси. Местные наряды изрядно достали, словно ты круглый год таскаешь карнавальный костюм. А тут такой ультра продвинутый примитивизм.

В этом же отделе универсама отрыли залежи рубах – оказалось, что круто цивилизованные предки не сподобились изобрести воротник с острыми углами мысков. На этой планете в любые времена признавали только стоячие воротнички разных видов.

– Это для меня? – раздался голос Фуфа, когда Паксая, распаковав одну такую, мяла её в руках, одобряя немнущуюся гладкую ткань.

Армы явились в полном составе. Естественно не за обновами, но пройти мимо не отважились. Увидав Гнера, Даслана вскрыла упаковку с рубахой и развернула шикарное, вроде атласное творение цвета кофе с каплей молока. Реально клёвая рубашка. Аэгл вежливо шагнул ближе, и его пассия приложила находку к могучему торсу.

– Он грязный, как крот, – поморщилась Паксая, сунувшись к ящику со столь престижными шмотками. – Пусть сначала вымоются, а после померим.

Рубахи мужиков, претерпев на ниве долгих путешествий и физических трудов, и вправду давно просились на помойку.

– Мы помоемся, – покладисто пообещал Гнер, развернулся и вышел.

Ухмыляющийся Гоб за ним. Мужики не стали распространяться на тему женской правоты. Этим дурам хоть заорись, что ты мылся и вчера вечером, и утром – они всё рано лучше знают о состоянии твоего неправильно мытого тела. Фуф поцеловал жену, определившуюся с размерами мужа, дабы приодеть своё золотце. Затем она сунулась в распахнутый ящик, а он сдристнул вслед за братьями по оружию, силком вытащив с собой манипулятора. У армов есть какая-то цель – наябедничал «системник», когда Дона проволокли в самый конец коридора. Здесь так же была лестница наверх, за которой торчала дверь сейфа в рост человека.

– Вы уже что-то откопали, – выдал он догадку за осведомлённость.

– Да, вчера не удержались. Порылись, – не стал ломаться Гнер. – Но при масляных светильниках много не разглядишь. Сейчас и разберёмся.

– А я вам зачем? – не понял Дон. – Что я понимаю в ваших игрушках?

– Вуг сказал, что ты знаешь о древних гораздо больше, чем мы себе представляем.

– И что это меняет? – ещё больше не понял Дон.

– Да, Вуг объяснил, что твои познания ограничиваются политикой древних и прочей ерундой, – не постеснялся опустить манипулятора Гнер. – А в военном снаряжении или вооружении ты ничего не смыслишь.

– Подписываюсь под каждым словом, – одобрил Дон оценку деда.

– А почему мы не знаем того, что знаешь ты? – сухо осведомился Гоб.

– Потому что я изучал это с детства, – мигом нашёлся бывший студент и мастер отмазок. –  А делиться с вами этими знаниями на бегу было несвоевременно. И неконструктивно. Теперь у нас будет время обо всём обстоятельно поговорить.

– Разумно, – решил Гнер принять объяснения манипулятора.

Хотя «системник» не дал бы за его искренность и червивой шкурки сгнившего крысёнка. Но сейчас не до выяснения отношений – понял Дон, едва его затащили внутрь сейфа и дальше внутрь одного из его помещений. Туда, где хранилось то, что более всего сразило армов. И что не вызвало у Дона особых эмоций, кроме лёгкой ностальгии по Родине.

Вытащенный из контейнера комплект снаряжения – воинского или чего-то попроще – был неестественно легким для таких форм и комплектации. Комбез из чего-то с виду сверхпрочного был увешен накладками в виде наколенников, наголенников, наляшников и так далее вверх до самой шеи. Всё это было одновременно и съёмным, и цельным – в зависимости от твоего желания напяливать снаряжение. Либо одним махом, либо по частям, скрупулёзно обкладываясь защитными щитками с примочками. Всё это вполне сносно гнулось, но не резалось даже металлом предков. Не пропускало воду и – как подозревал Дон – ураганы со штормами. Наверняка не горело в огне и не загибалось во льдах.

С обувью та же фигня: в разукомплектованном виде напоминает обычные берцы, а в укомплектованном что-то столь же высокотехнологичное, как ракеты и роботы. В таком виде Дон бы не стал её носить даже при отсутствии иных альтернатив. Лучше бы сплёл себе лапти. Правда, и у этих монстров были свои плюсы: застежка. Буквально одно движение, и обувку не нужно было стаскивать с потных ног. Она сама распахивалась на три стороны. Да и ноги в ней, наверняка, не потеют.

А вот круглые шлемы с прозрачными, но проверено-непробиваемыми забралами различных фасонов показались роднее родных. Что не говори, разумные существа, где бы ни проживали, всегда придут к единому мнению о конструктивизме, удобстве, непробиваемости и непотопляемости. Дону не случилось примерить и оценить подобные шлемы дома на Земле. А эти реально поразили тем, как защелкивались под подбородком единым касанием. Голове же казалось, будто она вернулась в мягкий младенческий чепчик из нежнейшей фланели.