Текст книги "Естественный отбор (СИ)"

Автор книги: Александр Забусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Ближе к вечеру Беловод схоронился в кустах у поляны с избой-переростком, Егор зашел внутрь. Темень, но постепенно глаза пообыклись к ней. Осмотрелся. Лавку переставил, примерившись забрался под нее. Дубину, заблаговременно выломанную и опробованную, пристроил под руку. Затихнув в своей засаде, стал ожидать развития событий. Время шло медленно, в «хижине» явно стемнело. Снаружи послышались голоса и приближение шагов. Чуть скрипнув открылась дверь.

– …ди ж ты, убег! А ведь думал в холодной воде околеет!

Две тени подошли к столу. Сиплый, очень громкий голос с примесью зловещих и устрашающих звуков, поддержал товарища.

– А и не говори, сват! Хитры нонича людишки. То ли греки были. Их напои вином, прильни к уху, нашепчи, глядишь и он твой. Бери душу, пользуйся.

Каким бы Лиходеев ни был отчаянным человеком, почувствовал, что по всему телу пошли мурашки.

– Да-а! Славяне! Двести годов минуло, а они до сих пор понять не могут к какому богу прислониться, византийскому молиться или родных славить. Оттого и такая неразбериха. Не знаешь чего от них ждать.

Напряг глаза, присмотелся. А у мужиков-то на головах рога, уши острые как у ослов, из задницы длинные хвосты, метелками на конце по земляному полу метут. Бляха-муха! Черти, собственной персоной.

А на столе уже «поляна» накрыта. Продуктов мало, зато бочонок алкоголя стоит. Оно и понятно, закуска враг выпивки! Полилась влага в кружки. Похватали черти емкости в руки, еще и подобие тоста выдавили:

– Ну!…

Ах вы ж гады! Лиходеева такая злость взяла, как заорет:

– Мне оставьте, паразиты! У нас на троих квасить принято!

Черти в осадок выпали.Лихой ухватил за хвост ближайшего к нему, выкатился из-под лавки, хрясь дубьем между рогов. Напарник рогатого в один миг сориентировался, рванул из дому, срывая дверь с косяка, а там уже дед поджидает. Под верещание нечистого снаружи, Егор оприходовал своего подопечного. Откуда силы такие взялись, руками обломал рога на голове беса, и как в книжке читал, со всей дури воткнул остриями обломков в его же череп.

Визг и клекот прорезали пространство большого, пустого помещения. Запахло серой, почему-то резиной, и жженой шерстью, черт пеплом ссыпался на земляной пол.

– Песец котенку, больше срать не будет, – отдышавшись после физического противостояния с нечистым, удовлетворенно высказался Лихой. Окликнул. – Ты как там, дед?!…

К вечеру узкая дорога соединилась с дорогой раза в три шире прежней. По ней обычно проходили торговые караваны, воинские дружины, по ней перегонялись табуны лошадей и гурты домашнего скота. Дорога, на которую вышли, была проложена между Черниговом и Курском. На широком тракте встретили купцов, везущих товар в Чернигов, от них узнали последние новости.

Опять неспокойно в княжествах. Опять сильным мира сего не дает житья желание повелевать всем, до чего дотянется их дружина. Но и без добрых вестей не обошлось. Молодой Курский князь Изяслав отдает сестру замуж за князя Ростовского. Уже и сватовство было, и невестой дары благосклонно приняты, теперь вот саму засватанную славницу вскорости повезут в чужую сторонушку к жениху. Беда в том, что свадьба без братца родного пройдет. Не может ноне Изяслав стол свой и на короткое время оставить. Тут как посмотреть, торговля торговлей, а Чернигов Курску враг.

С купецким караваном прошли добрый отрезок пути по извилистой, широкой дороге, с песчаным грунтом, утоптанным сотнями повозок. Справа и слева тянулся пейзаж густого леса, в котором пространство между деревьями заполнил колючий, высокий кустарник и лещина. Шорох песка под копытами глушил лошадиный шаг. Возницы телег, издали замечая всадников, видно, что оружных, часто принимали правее, выезжая на обочину, нашаривали, подвигая поближе к себе топоры и мечи, с опаской наблюдали, как те верхами проходят мимо, спешат по своим делам.

У деревянного, широкого и длинного моста через Десну, купец повернул на север, заставив пехом переправиться на другой берег.

– Вот и ладно, – прокашлявшись, оповестил Беловод. – Версты через три будет деревенька моего боевого товарища. Переночуем, а там и до Курска рукой подать.

Услыхав о скором привале и ночевке, молодой, ускорил шаг, а вскоре чуть в стороне от тракта, действительно нарисовалась деревня, избенок на пятнадцать, не более.

Боярин Дергач уже года три надолго не покидал свой кров, чаще его можно было заметить на охоте, в поле или в лесу. Изредка напрягал в занятии воинской учебы свою дружину, которой у него было аж трое воев. Как всякий феодал разбирал непонятки между смердами, да и то, выступал в таком качестве больше как свадебный генерал. Хозяйство было возложено на плечи боярыни Белавы, вот уж действительно в ком была жесткая воля, холодный разум и хозяйская хватка. Повезло мужику!

На первый взгляд, Дергач показался Лихому несколько грузноватым, вальяжным немолодым мужчиной лет пятидесяти. С отпущенной, на взгляд Лихого, больше меры, бородой. Широколицый, с доброй, но покровительственной улыбкой старшего по возрасту человека. Он производил впечатление сибарита и сладкоежки одновременно. Одежда на нем шита добротно, вся из хорошей ткани. На ногах мягкие черевы из крашеной кожи, без каблуков. Походка медвежья. Скрытая физическая сила, словно по запаху чувствовалась в этом человеке. Легко познакомились, легко общались за столом во время ужина, к концу которого, Лихой понял, что пора оставить боевых побратимов одних. Пусть вспомнят былые походы, выпьют за тех, кого среди живых уже нет.

Прошелся по боярскому подворью. Нда! Не богато живут бояре. Потревоженная их приходом челядь, под неусыпным оком хозяйки, бегала как вспугнутые куры в курятнике. Заметил, что частокол ограды в двух местах подгнил. Бревна-то сосновые, ремонт последний был не понять и когда, может со времен постройки и вовсе не был. Полукругом к периметру подходил лес. Тоже, по мнению военного, слишком близко подпустили разросшуюся лесную поросль. Надо бы спилить карандаши, по меньшей мере, метров на семьдесят. Очень удивился, когда увидел снаружи, почти у самой тыльной стены ограды береговую черту озерка. Про берега и говорить не нужно – заросли высокой травой. Во, бесхозяйственность! А все потому, что не на глазах Белавы. Небось в жару от комарья не отбиться?! Прошел за калитку, еле продрался через непролазные колючие кущи, потом неподвижно стоял отдыхая, переваривал увиденное. Где-то в ветвях дерева крикнула птица. С противоположной стороны в ответку раздался подобный крик. Вечереет, солнце садится, а блеклая луна показала свой контур.

Тихий смешок послышался из камышей. Ветер колыхнул сухую листву водного растения и Лиходееву, обалдевшему от неожиданности, светлый вечер, показал девичий лик. Довольно миловидная девчонка, одетая в домотканую рубаху, не ломая стрелы камыша, выбралась на берег.

– Ха-ха! Как же ты юн, добрый молодец!, – не сказала, скорей пропела она. – Выполни просьбу бедной девы, в ответ и я выполню твое сокровенное желание.

Лихой давно взял себя в руки, ведь под оболочкой юнца, скрывался ум пятидесятилетнего мужчины. Хмыкнул.

– И какое же у меня желание?

– Скажу. Только видишь, мои волосы растрепались и переплелись? Дай гребень, причесаться нужно. Свой-то я в воду уронила, найти не могу.

Странная просьба. Пошла бы домой да взяла другой гребень. Пойми этих женщин. Как там народная мудрость трактует: «Волос длинный – ум короткий!». Однако отказывать не стал.

– Коли нужно, жди, принесу. Я такой вещи сроду с собой не ношу.

Егор провел ладонью по ежику коротко стриженых волос. Улыбка на лице девицы выглядела скорей плотоядно, чем просительно. Он отметил про себя, бледность молодкиной кожи. Чего в воду полезла? Может местная сумасшедшая? Ладно. Он принесет, не жалко.

Продрался через колючки кустарника, прошел двором, а в тереме, больше похожем на широкую избу, обратился к хозяйке:

– Белава, у тебя расческу одолжить можно?

– Кого?

– А, ну да! Гребень найдется?

– Конечно. Сейчас дам. – Женщина уж и на ноги поднялась, да широким седалищем плюхнувшись обратно на лавку, в раздумье пригляделась к короткому ежику волос на голове Лиходеева. – А чего у тебя там расчесывать? Пригладил и хорошо.

– Я не для себя. Там на озере у частокола девка попросила. По виду, так не совсем в себе, стоит в одной рубахе по щиколотку в воде, кайф ловит.

Хозяйка не стала переспрашивать, что такое «кайф», во всю ширь легких воззвала:

– Дергач! Ты чуеш боярин, что отрок молвит?

– А?, – из-за стола, из соседней комнаты откликнулся супруг. – Чего там?

– Зыряна после зимы проснулась, вон у парубка гребень запросила!

– Шоб ее нелегкая унесла! Опять она за свое!

Егор непонятливо хлопал глазами, переводя взгляд с хозяйки на вышедших к нему друзей, и обратно. Дед покачал головой, прокашлялся, изрек:

– Да, ты знаешь, голова садовая, о том, что ты с мавкой общался?

– Гребень говоришь, просила?, – Дергач возмутился. – Да, я ей тот гребень сейчас в … засуну!

– Остынь, боярин!, – дед недобро посмотрел на Егора. – Видать дорога тебя мало утомила, что время находишь по берегу шастать? А ну, бери-ка ты меч в руку, на подворье пойдем, хмель из тебя выгонять будем.

Какой на фиг хмель? Лиходеев спиртного и в рот не брал.

– Дед…

– Идем!

Дергач с боярыней и со всей дворней, наблюдал, как старый воин по двору гоняет своего молодшего родича, не делая скидку на свой возраст, успевает поучать молодого:

– Смотри за моими движениями. Ты атакуешь. Нападай! Я ставлю блок. Вот так. Видишь он скользящий. Я превращаю слабую защиту от твоего сильного рубящего удара в скользящий блок. При твоей атаке, в само касание клинков, принимаю рубящую грань твоего меча, на голомень. Ты проваливаешь удар, твой меч соскальзывает с моего, а я завершаю свое деяние вот так.

Меч Беловода без должной силы в реальном бою, чиркает по байдане Лихого в районе левого бока и живота. Когда-то, рваные телодвижения Егора превратились в плавные, и то, что он чувствовал, как вытянулся телом, как это тело стало способно противостоять взрослому крепкому мужчине, все едино не помешало деду взять верх. Сейчас учитель просто шлифовал ему его технику клинкового боя, учил тому арсеналу каждого воина, который передается в роду из поколения в поколение и самостоятельно нарабатывается в боях.

– Смотрю, подутомил тебя Беловод?, – Дергач широкой ладонью хлопнул молодого по плечу. – Я сам помню его руку, а уж сколь лет минуло! Доброго воя он из тебя взрастил. Взопрел?

– Да, все нормально.

– А то я не вижу! Семь потов с тебя сошло. Эй, там?! Явтух! Баню стопил?, – окликнул кого-то из дворовых.

– Давно готова, боярин.

Было неимоверно приятно сидеть в парной, истекая скатывающимся с тела потом. Ноги и руки привычно гудели от воинской работы. Славную трепку устроил ему наставник.

Вышли из парной слегка охладиться. Все втроем уселись под стеной. Сам Беловод, давая ученику слегка переварить назревшие мысли, откинулся к стене, оперся спиной о шершавую поверхность бревен, расслабившись, посидел с закрытыми глазами, помолчал.

– Пойми, – встрепенувшись, продолжил он свои нравоучения, – защиты мечом или любым заточенным рубящим клинком выполняются не гранью клинка, а плоскостью – голоменью. Если у меча острое сильно закаленное лезвие, или тупое и более мягкое, удар лезвие-в-лезвие быстро приведет его в негодность. Такое деяние ускоряет поломку меча. Лезвия рубящих клинков должны оставаться острыми и не иметь зарубок или щербин. Как можно прорубить воинский доспех мятым, зазубренным и жеваным лезвием, ты не знаешь?

– Нет.

– Вот и я не знаю! Хотя иной раз, защита может быть выполнена рубящим лезвием, когда нет другого выхода. У иных мастеров клинка, еще можно услышать сегодня такие бредовые измышления, как: блок гранью меча «сильнее», потому как меч «рубит» поперек клинка! Но это по незнанию. Да я и сомневаюсь в мастерстве таких мечников. Запомни одно, когда твоя жизнь, Егор, окажется под угрозой, чтобы избежать смерти, забудь про все, чему я тебя научил, отбивайся любым возможным способом. Но помни, что, прием клинком сильного удара может всегда закончиться его поломкой. Никогда не узнаешь наперед, выдержит ли меч блокируемый удар. Кроме того, прием клинком шлепков и ударов при защите от твоего меча, может позволить противнику применить любое количество приемов, направленных на соединение и подготовку ловушек для клинка, а также отбить твой клинок в сторону и подойти вплотную. Но все же, бить мечами грань в грань – неправильно, … лучше отклонить меч противника, попытаться уйти от удара, а самый легкий переход от защиты к сильному удару достигается только заслоном от удара плоскостью меча. Используя голомень, на самом деле, лучше выровнять запястье и лезвие меча для более быстрого и спокойного ответного удара без потери времени и момента на поворот руки. Только таким образом блокирующее движение может быть превращено в более лепый контрудар. Однако, в других деяниях, таких как отклонение, соединение или удар по клинку противника, можно бить в плоскость, как плоскостью, так и гранью. Проведя значительное количество времени, рубя острыми рубяще-колющими мечами, несомненно, можно понять, что заточенный клинок должен оставаться настолько долго острым, насколько это возможно, чтобы быть удатным в любой рубке. Так я кажу, Дергач?

– Истину глаголешь, боярин! Ведь, почитай три десятка лет тому, на одном из привалов, ты и мне все это вдалбливал в буйну головушку. Видишь Егорка, я по жизни своей следовал советам твово деда, и жив по сей день.

– Ладноть, хозяин. День был хлопотным, ночь на дворе, скоро банник в свои права вступит. Паримся и на боковую.

В вотчине Дергача они вторую седмицу. После бани занемог дед, видать не в прок пошла разминка. Занемочь-то он занемог, да только обучения не прервал, подключив к сему действу хозяина сельца. А, тот и рад развлекухе!

Утро начинается, на-чина-ется! Снова выездка лошади, работа с мечом сидя в седле.

– Что ты сидишь на ней как пес на заборе?! Дитятко! Сколько можно тебе говорить, короче повод?!, – кажется, что выкрики Дергача слышны на всю округу, долетают даже до тракта. Во всяком случае, птичьи семейства, обосновавшиеся неподалеку от озерка, притихли, невольно участвуя в учебном процессе, а дворня без надобности на двор носа не кажет. Белава и та, поджав губы, смотрит на мужа осуждающе, но при всем, при том, молчит.

– Хлесткий удар с плеча! Та-ак! Еще круг!

Лошадь Лихого, такая же молодая, коняшка гнедой масти, как и ее наездник, готова от таких громких команд сама шарахнуться в сторону, а уж сбросить седока, это пожалуйста, с нашим большим удовольствием! Егору бы, какого мерина поспокойней, да неповоротливого, а еще лучше старого и подслеповатого. Так нет, наставник выбирал четвероногую бестию, небось по себе. Теперь езда на ней сплошная пытка для Лиходеева, видевшего лошадей ранее только со стороны. Ему бы БМДешку, ух, он бы показал Дергачу, кто есть «ху»! Дед разомлев на жарком солнышке, наблюдает весь процесс.

Мучения не прекратились. Последовала скачка, уже вдвоем по лесным звериным тропам. Только попробуй отстать от наставника! Потом на гамно изойдет. Ветви кустарников и деревьев хлестали по телу. Лихой припав к гриве, держась за хвостом впереди идущего коня, только и ощущал, как по морде стегают с шелестом и оттягом ветки. Хрясь! Хрясь! И так по всему лесному коридору.

Наконец-то поляна. Только успел выпрыгнуть из стремян, как новый приказ старшего:

– «Плуг!»

Выхватил из ножен меч. Сделав один небольшой шаг ногой, Лихой встал в указанную стойку, выставив перед собой жало клинка.

– Удар!

Резкий рубящий мах мечом.

– Левосторонний «Бык»!

И лезвие меча, направленное на Дергача параллельно земле, оказывается у левой щеки ученика. Правая нога в высоком полуприсяде выставлена вперед.

– Удар!

Меч несется вперед на укол и мах поперек на добивание и в теории на выпускание кишок гипотетическому противнику.

– Добро! «Глупец!»

Руки опускают клинок вниз, руки удерживают его перед собой. Острие меча в землю. Дергач отступил. Переход. Шаг вперед. Наставник шагнул вперед. Отход. Два шага назад.

– «Крыша!».

Руки с оружием подняты вверх под углом примерно сорок пять градусов, не горизонтально. Шаг ногой при переходе в стойку. Лихой до автоматизма отработал базовые приемы и стойки, делал все настолько четко, что его можно было бы выставлять на конкурсы мечников, если бы таковые были, но наставник каждый день учебы, после разминки с мешком, в который больше не досыпался песок, заставлял проделывать сии тупые телодвижения. Последовала очередная команда: «Хвост!». И ученик, засунув свое недовольство и усталость «в задницу», добросовестно выполнил приказ.

– Это тебе не за столом пировать! Настанет время, когда придется клинком с утра до ночи махать, тут-то и потребуется весь навык и выносливость. Понял ли меня отрок? Беловод постарался, но кое в чем и я руку приложу. Я тут пригляделся со стороны, и понял, есть малый пробел в твоем воспитании. Оно конечно не плохо, свой стиль проявился. Только грешно левую руку использовать меньше чем в полсилы. Непорядок это! С сего дня, буду наставлять тебя на работу со щитом в левой руке.

– Понял.

– А, защищаться теперь ты будешь против секиры или нурманского боевого топора. Секиры у нас нет, вот топор в хозяйстве у запасливого смерда Мефодия, я возьму. Он почитай, что и боевой. Осознал?

– Понял, не тупее некоторых, – огрызнулся ученик.

– Тогда возвращаемся.

Топор быстро отыскался в сараюшке. Причем, был он массивен и «бородат». Рукоять деревянная, по бокам обита железными пластинами. Дергач с умилением показал деду новую игрушку, а Лихому заявил:

– То, что нужно! Будем считать, что в руке у меня секира. Именно это оружие я бы выбрал для пешего боя. Это страшное оружие в умелых руках, и поверь, даны им пользоваться умеют. Главная ее сила – устрашение. Не смотри так беспечно на топор! Я же сказал, представь, что это секира. Воина с двуручной секирой для некоторых не так просто атаковать. Боязнь иногда охватывает от одного вида секиры даже лучших бойцов. Основная техника работы двуручной секирой состоит в том, чтобы зацепить щит противника и ударить в образовавшуюся брешь. Однако, рукоять секиры короче, чем древко копья, поэтому такая атака может привести в зону атаки врага. Поворот лезвия после того как оно прошло край щита противника также работает неплохо. Кроме того, уперев верх топора под умбон вражеского щита и резко толкнуть, все это тоже может привести к забавным результатам. Становись, закройся щитом. Держись! Показываю пока медленно, после чего скорость нарастим!

Лиходеев наблюдал за медленными действиями своего нового наставника, пытался запомнить каждую мелочь работы с топором. Толчки и зацепы за щит сверху, снизу, с обеих сторон, следовали один за другим. Темп учебы стал нарастать. Ко всему прочему, Дергач использовал толчки и удары ногами. Опять после занятий прибавятся синяки на шкуре! От сильных ударов щит трещал по «всем швам».

Чарка хмельного меда после занятий, привели боярина в приподнятое состояние духа. Скоро обед. Беловод меж тем приняв ученика на свои старческие плечи, накачивал Лихого теорией:

– Так или иначе, древковое оружие работает гораздо лучше при поддержке других вооружений, так что, если будут использовать копье или двуручную секиру, противники не будут удаляться от своего строя. Основной недостаток оружия – незащищенность, в особенности от метательного вооружения. Если в бою участвуют лучники, а это, несомненно, будет так, то наибольшие потери будут среди тех, кто вооружен копьями или двуручными секирами. Они спрячутся либо за щитников, либо окружат себя телами погибших и будут работать под их прикрытием. Тяжко тебе придется лишь на поединке с таким бойцом. А, между тем у тебя хромает «работа» со щитом.

– Ну, кое-что я все же могу.

– Ты должен усвоить, что взяв в руку щит, ты получил не деталь защитного снаряжения, нет! Ты получил второе оружие во вторую руку. И обращаться со щитом тоже надо как с оружием. Знать его достоинства и недостатки, использовать их. – Сунул свои три копейки в полемику Дергач. – А, ты просто подставляешь его под удары противника. Это в настоящем бою смерти подобно, ибо ворог, в конце концов, сообразит, что за щитом находишься ты. Разобравшись с этим, он найдет сто приемов против, и убьет тебя.

– Но я же, тоже не бревно! Меч то у меня есть? Дед, ты хорошо научил ним пользоваться.

– Со щитом у тебя получится биться гораздо мощней.

– Ну, да.

– Запоминай прописные истины, которые завтра же и закрепим в учебном бою. Любой щит имеет плоскость. Это как раз та часть щита, которую обычно видит ворог. Конечно, если он не видит твою спину. Так вот, плоскостью щита можно делать много полезных вещей. Во-первых, ею можно толкать противника. Но главное правило использования щита гласит – работа щитом в руку, а не в оружие! Как ты думаешь, при столкновении руки, даже одетой в латную перчатку, и щита – кому хуже? Особенно если сложить ту силу, с которой тебя рубит противник, с твоим встречным движением… Но и это не главное! Дело в том, что когда ты ждешь удара врага, а потом подставляешь меч под его клинок, у него куча способов тебя обмануть. А вот когда ты сам нападаешь на атакующую руку в момент замаха или в самом начале удара… Так и меч выбить можно, между прочим. Потом, еще кромкой щита можно бить. Для того, чтобы подобный удар был удачным, треба наносить его секущим движением в голову, лицо, шею, колено или локтевой сустав. Запомнил?

– Наставник, имея щит в руках и противников перед собой, я бы и сам дошел до всего сказанного тобой. Ты лишь подтолкнул меня к знаниям.

– Ну и то хорошо уже. Что ж, тогда твое обучение можно считать завершенным.

Старик загадочно улыбнулся, глядя в глаза Лихому.

В трудах и учебе прошел май, а июнь перевалил за средину. Лиходеев учился, как губка впитывал науку обоих воев, телом становился сродни силе молодого бычка. Сноровка и обучаемость давала ожидаемые плоды. Работа окончательно проявила на свет уже не хлипкого отрока, а крепенького подростка, способного уверенно носить на себе два пуда железа и без устали крутить над головой меч, одновременно работая щитом. Как-то поутру, оставшись с хозяевами наедине, наставник изрек Дергачу:

– Нашему пристанищу у тихой речки подходит конец. Спасибо, старый товарищ за приют, за ласку. И тебе, хозяюшка счастья в дом!, – пожелал Белаве. – Собираемся!

– И куда вы теперь?

– Мир велик, дороги есть везде. Сон плохой мне приснился, Дергач. Мое время почти все ушло, кличут родовичи к себе в Ирий. Пора нам в Курск, напоследок отрока к делу пристрою, а там…

– Можэ я с вами?

– Не! Тут недалече.

– Тогда ясно. Легкой дороги вам!