Текст книги "Где-то у Проциона"

Автор книги: Александр Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

4

Витька оказался прав.

Вадим убедился в этом почти сразу же, как только руки неведомого ему техника где-то там, в реальном мире остановили работу процессора.

Все просто исчезло.

Не осталось ни окружающего, ни самого Лунина.

Ни рук ни ног ни туловища. Даже пошевелить было абсолютно нечем.

Последнее почему-то особенно произвело на Вадима впечатление.

Причем не по причине отсутствия ощущения тела. Просто, собравшись было как обычно изречь самому себе что-нибудь по этому поводу, Вадим неожиданно обнаружил, что не может сделать даже этого. А в следующий момент сообразил, что и удивиться по такому случаю тоже не получается.

То есть удивиться-то, как раз получилось. А вот выразить это удивление – даже мыслью – нет. Отчего Вадим испытал весьма неприятный дискомфорт. Сродни впечатлению человека, увидевшего во сне, что он заживо похоронен, от этого пробудившегося и обнаружившего, что – и на самом деле…

Кошмар, одним словом.

И кошмар этот продолжался целую вечность.

Ни много, ни мало.

А потом вечность схлопнулась. Превратилась в точку, в ничто, в ноль, стала еще меньше и начала расширяться обратно до бесконечного размера. Вокруг разлетались во все стороны элементарные частицы. От скорости превращаясь в звезды и галактики и собственной тяжестью разверзая бездну, куда рушилось все, в том числе и продолжавший оставаться лишенным подвижности Лунин. И это тянулось еще одну бесконечность времени. А затем снова вывернулось наизнанку. И понеслось по новой – неизвестно куда, неизвестно зачем, неизвестно как.

Лунина волокло, вертело и швыряло как щепку в водовороте. И при этом умудрялось как-то сохранять абсолютный каменный покой. Сколько раз его схлопывало до состояния точки и размазывало по вселенной – он не мог бы сказать даже под пыткой. Да и кто он сам такой – тоже. Он не помнил ни имени, ни фамилии, ни планеты Земля. Он – просто был. Или не был – когда схлопывался. А потом был снова. И снова – не был. И это было непереносимо…

Все кончилось совершенно внезапно.

По глазам ударил свет, что-то пронзило тело – раз, другой… И Лунин вдруг понял, что лежит на столе томографа – как в день своего прибытия в этот мир – а над ним стоит Башкирцев с пустым инъектором в руке и бьет его по щекам (Лунина, не инъектор).

Лунин рывком сел.

– М-мать! – сказал он. – Что это было?

– Ничего, – ответил Башкирцев, отбрасывая шприц. – Чистая психика. Наши эскулапы называют это "дыханием вечности". Или "циклами Брамы". Сознание так реагирует на полное отсутствие впечатлений. Ты как себя сейчас чувствуешь?

Лунин покрутил головой, пошевелился, ощупал себя.

– Да вроде все нормально, – сообщил он. – Я здесь, а не на том конце Вселенной.

– Тогда вставай! У нас не так много времени, чтобы его попусту тратить.

Вадим слез со стола и огляделся.

Они и в самом деле находились в точно таком же помещении, в каком Кремер встречал Вадима после записи. Только саркофагов здесь было два, а не один, как прошлый раз.

– Пошли! – скомандовал Башкирцев.

Они вышли в коридор и так же, как и тогда, добрались до мембраны. Башкирцев шагнул в нее. Лунин – следом.

И окунулся в теплую черноту южной ночи.

Легкий ветерок нес запахи моря, сухой травы, земли… Над головой через разрывы облаков светила очень большая и яркая луна – уже усвоенный Луниным признак искусственной реальности: луна была больше в несколько раз, как и здешнее искусственное солнце и не имела на своей поверхности никаких признаков рельефа. Просто гладкий белый плафон. Где-то в темноте отчетливо и оглушительно стрекотали цикады.

Лунин с Башкирцевым стояли на вершине холма, рядом с какой-то каменной глыбой, на которой чернело пятно телепорта. Вдали перед ними ровной, загибающейся к горизонту, составленному линией облаков, плоскостью расстилалось море. Морскую гладь обрамляла изогнутая дуга залива с одной стороны ограниченная обрывистым мысом, а с другой горой очень похожей на Аю-Даг. Ландшафтные дизайнеры явно вдохновлялись при разработке данной местности крымскими рельефами. Белые корпуса зданий по берегам бухты только дополняли эту картину.

– Ночь здесь, – сказал Башкирцев. Хотя это и так было понятно. – Жалко. Днем было бы лучше. Но ладно… Нам – туда…

Он кивком указал Лунину примерно на середину бухты.

– Поторопимся!

Вадим хотел, было поинтересоваться, как это у них получится за десять-то минут, но не успел.

Башкирцев ухватил его за плече выше локтя, шагнул вперед… И Вадим, раскрыв рот, увидел, как земля ушла из-под ног, в ушах загудел ветер, а берег бухты с пятнами зданий стремительно понесся навстречу.

– Некогда нам пешком ходить! – сквозь свист набегающего потока прокричал Башкирцев, каким-то непонятным образом направляя полет на площадку перед одним из корпусов, по виду напоминавших санаторий.

– А… да… Ага… – только и смог выдавить из себя Вадим.

В следующую секунду ноги их коснулись земли.

5

– Черт! Блин! Как вы это?!… – удивился Лунин, ежась от пробравшего его холода: поток встречного воздуха на такой скорости был совсем даже не теплым.

Башкирцев покосился на него.

– А ты все еще думаешь, что дышишь воздухом здесь? – усмехнулся он.

И в этом, похоже, не было никакой шутки.

Но додумать эту мысль до конца у Вадима времени не оказалось.

– Идем! – кивком позвал его за собой Башкирцев, почти бегом устремляясь к входу в здание.

Лунин побежал следом.

Они почти ворвались в вестибюль, где возле похожей на гостиничную стойки перед мониторами сидела средних лет женщина в белом халате. При их появлении она удивленно вскинула голову.

– Андрей Ильич? Что случилось?

– Ровным счетом ничего, Валюша! – поторопился успокоить ее Башкирцев. – Просто я обещал прошлый раз Петьке подарок – да забыл. А сейчас придется к астероидам лететь на черт знает сколько времени. Вот я и решил на потом не откладывать…

– Но почему ночью?…

Брови дежурной сошлись на переносице.

Она строго посмотрела на Башкирцева, потом на Вадима.

– Валентина, – быстро сказал Башкирцев. – У нас совсем почти нет времени. Можно я к Петьке пройду?

– Да ведь спят они все… – неуверенно ответила Валентина.

– Да я тихонько! Будить никого не буду! Только подарок положу, посмотрю на него – и уйдем тотчас же.

Женщина еще раз перевела взгляд на Вадима.

– Товарищ со мной, – проинформировал Башкирцев. – Он тоже тихо. Честное слово. Утром вы Петьке скажете, что я был. Все будет отлично!

– Так он же меня вопросами замучает! – попробовала все же возразить дежурная.

– Ну вы ему объясните что я в экспедицию улетаю, потому так вот и появился!

– Да ведь он же подробности будет выспрашивать! А что я ему скажу?

– Все подробности у вас уже должны быть в новостях. В крайнем случае – к утру уже точно будут! – разговаривая с Валентиной, Андрей Ильич постепенно продвигался в сторону лестницы ведущей на верхний этаж, таща за собой Лунина. Лунин, до которого что-то стало доходить, не сопротивляясь, подчинялся – он просто не знал, что тут можно сказать или сделать.

– Да скажите, по крайней мере, когда вернетесь-то? Чтоб я хоть это знала!

– Года через три, – улыбнулся Башкирцев.

– В реальном времени?

– Да.

На Валентину это произвело впечатление. Она задумалась.

– Ну, так мы идем? – сказал Башкирцев, стоя с Луниным уже у самой лестницы.

– Ладно, идите, – махнула рукой дежурная. – Только включите невидимость. А то проснется кто вдруг, да увидит вас, разгуливающими ночью по корпусу… Чтоб лишних разговоров не было.

– Обязательно! – пообещал Башкирцев.

Развернувшись, он опять потащил Лунина за собой. Лунин, уже догадываясь, куда попал, не удивился, что стены лестничного пролета расписаны смешными картинками детского содержания: солнце, пальмы, какие-то мультяшные зверушки…

На межэтажной площадке Башкирцев внезапно остановился.

– Невидимость! – сказал он. – Валентина правильно сказала. Незачем рождать ненужные слухи.

Вслед за этим он произвел какие-то круговые пассы руками в воздухе перед Луниным и собой и Вадим с изумлением обнаружил, что оба они перестали отбрасывать тени. И сделались каким-то полупрозрачными, словно отлитыми из стекла.

– Как вы это делаете? – спросил он, ощупывая себя.

– Ш-ш! – остановил его Башкирцев. – Пока помалкивай! А то Валентина нас и выгнать может – она дама строгая. Идем! Времени совсем нет.

Лунину опять ничего не оставалось, как подчиниться. Но на будущее он пообещал себе задать Андрею Ильичу или хотя бы Витьке кое-какие вопросы. Слишком уж странно выглядели некоторые их действия, которым он стал свидетелем в последние часы. Странно даже с учетом того, что они все нынче из себя представляли…

Миновав последний пролет и, пройдя широкую рекреацию, представлявшую собой нечто вроде зимнего сада с бассейном имитирующим родник, Лунин с Башкирцевым попали в длинный коридор, размеченный по стенам расположенными в шахматном порядке дверными проемами. Башкирцев, явно хорошо знавший, куда идет, направился к одному из них и почти на цыпочках скользнул внутрь. Лунин повторил маневр, обратив внимание, что в проеме начисто отсутствует дверь. Вместо нее изнутри комнаты была выстроена полупрозрачная перегородка, образовывавшая нечто вроде прихожей или коридора с двумя проходами у правой и левой стены комнаты. Башкирцев свернул в правый.

Они оказались в большой комнате с окном во всю стену, заливавшим помещение лунным светом. И в этом свете, как уже догадывался, Лунин рассмотрел десять расставленных вдоль стен кроватей.

6

Башкирцев все так же на цыпочках прокрался к одной из них. На ходу он совершенно почему-то не удивившим Лунина жестом достал из воздуха какой-то предмет похожий на книгу и положил на прикроватную тумбочку. Потом нагнулся и поправил сползшее с кровати одеяло. Медленно пятясь, отошел обратно к Лунину. Здесь он, повернувшись к Вадиму, сделал еще какой-то жест рукой между ним и собой, после чего сказал:

– Вот теперь спрашивайте. Я включил звукоизоляцию.

От неожиданности Лунин вздрогнул. Настолько неуместно прозвучал громкий голос в тишине спальни. И едва непроизвольно не поинтересовался, отчего нельзя было включить звукоизоляцию вместе с невидимостью. Но вовремя себя одернул.

– Честно говоря, даже не знаю, что спрашивать, – признался он, откашлявшись. – Вы скопировали и детей сюда тоже?

Задавая вопрос, Вадим уже понимал, что может услышать. Но все равно, мысль эта была до такой степени неожиданна, что он не позволил себе ее озвучить. Но это легко сделал Башкирцев.

– Нет. Они родились здесь.

– Но им же лет по десять… – возразил Лунин, прекрасно понимая, что это его заявление ЗДЕСЬ не имеет никакого смысла.

– А мы сначала сделали большую ошибку, – ответил Башкирцев. – Хотели их побыстрей вырастить. Слава богу, в конце концов сообразили… Вот и решили устроить хроночердак и оборудовать здесь детскую. Теперь, Вадим – вы понимаете, я думаю, что это никакая не игра. И что наши проблемы связаны вовсе не с тем, что происходит на Земле; в той – наружной реальности.

– Но… Черт побери – как же так?!

– Да объяснение-то простое, – как-то невесело усмехнулся Башкирцев. – Динамическая запись воспроизводит ВСЕ функции скопированного объекта. Вот, собственно и все. Сложность – в разделении носителей, когда… новый объект должен отделиться от материнского. Вот там – ой-ё-ёй! Мы поначалу даже не знали, что вообще делать. Пришлось копировать сюда целый институт…

– Да, мне Витька говорил…

– Теперь методику освоили, – продолжил Андрей Ильич. – И оказались перед жуткой перспективой.

– В смысле?

Башкирцев глянул на Лунина искоса.

– Да ведь каждому такому новорожденному нужен свой носитель. А у нас их до сих пор чуть не на коленке производят. На экспериментальном заводе. Мы выпуск, конечно, увеличили, перешли на поток. Свои нужды удовлетворяем. Но это ведь не выход.

– А Брэнсон?

Башкирцев кивнул.

– Да, с Брэнсоном мы обеспечим носители в нужном количестве в масштабах всей планеты. Но проблема-то не в этом. За какой срок, по-твоему, мы можем сравняться по численности с остальным человечеством?

Лунин подумал и посмотрел на создателя Новой Утопии с испугом.

– Но вы же что-то с этим делаете… – неуверенно сказал Вадим. – У вас же, как я понял, есть правительство, комитеты всякие… Да и хроночердак этот – чтоб прирост населения затормозить.

– Делаем, конечно. И молодняк весь сюда переселили, и рождаемость у нас управляемая введена. Но это ведь в лучшем случае полумеры. Вопрос нашего сосуществования с человечеством они не снимают. И даже на будущие поколения мы его спихнуть не можем, потому что, похоже, срок жизни у нас тут получается практически неограниченный. То есть – все равно, даже и с теми, кто придет потом нам этот вопрос придется решать.

– Ну и… к чему же вы пришли?

– К переселению, – ответил Башкирцев. – Безопасней и полезней для всех разделить нас и нормальных людей. Мы планируем создать гиперсеть на астероидах. Дальнейшее развитие глонета. Скайнет или Великое Кольцо… Там даже нам работы хватит лет на сто как минимум. Ну и Земле выгодно: сырье и промышленность на астероидах, возможность перейти полностью на солнечные электростанции, базы для исследования внешних планет и запланетного пространства, ближайшие звездные системы – это все нам вполне по зубам. И мы с вами, Вадим, вполне может статься, еще как-нибудь вспомним этот наш разговор где-нибудь в системе Проциона, например…

– Круто… – сказал Лунин.

– Да. Но это при условии, что нам удастся справиться сейчас с теперешними нашими проблемами.

– И для большего осознания вы и привели меня сюда на экскурсию.

– Да, – повторил Башкирцев. – Иначе бы до вас не дошла вся серьезность ситуации.

– Черт побери, – сказал Лунин.

В голове у него сложилась, наконец, картина того дела, в котором он неожиданно оказался участником. Даже в кратком изложении она оказалась настолько грандиозной, что Вадим испытал нечто вроде головокружения. Во всяком случае, ничего подобного в сознательной истории человечества никогда еще не происходило. Разве что в эпоху Великих Географических открытий.

Лунин раскрыл, было, рот, чтобы задать вопрос, но вдруг сообразил, что разговаривают они уже довольно долго. Он озадаченно посмотрел на часы. Потом на Башкирцева.

– Я ускорил наше с вами время, – ответил тот, опережая Вадима. – У нас сейчас примерно тот же темп, что и в реальном мире. Мы можем разговаривать без спешки.

7

– И для чего же в таком случае потребовался этот переход сюда через ноль? – поинтересовался Лунин после некоторой паузы.

– Не ищите подвоха там, где его нет, – ответил Башкирцев. – Все равно вы пока не представляете, как устроен наш мир. Поэтому слушайте, что вам говорят более опытные товарищи. И… – он неожиданно улыбнулся. – И задавайте вопросы. Чем больше, тем лучше. И не пугайтесь спросить глупость – вас поймут. Все мы через это прошли.

– Ну а все же?

– Через ноль мы сюда шли именно потому, почему и было сказано. Обычный способ занял бы слишком много времени. Сложность-то ведь не в том, чтобы разогнать или затормозить процессор вашего личного компа. Что я, кстати, сейчас и сделал. И это же мы проделывали в Диптауне. Главная трудность – синхронизировать те информационные потоки, с которыми ваш интерфейс взаимодействует в конкретном окружении. То есть – буквально штатно завершить работу всех приложений, что функционируют на окружающих носителях. А потом так же штатно запустить на новом месте с других. "Выключение компьютера было произведено без правильного завершения работы программы" – знаете ведь этот транспарант? Вот тут то же самое. Комп просто не может быстрее отработать по времени. А выключать каждый раз для быстроты… Вы сами испытали, что это такое. Прямо скажу – не всякий человек подобное выдерживает. Особенно если длительное. Но минуту – могут все нормальные люди. Это я специально вам говорю, чтобы вы не волновались. Потому что уходить отсюда мы будем таким же способом, как и пришли.

Вадим непроизвольно поежился.

– И никак иначе нельзя? – спросил он.

Башкирцев покачал головой.

– Нельзя. Это чисто аппаратное ограничение. По железу.

Лунин подумал.

– Но все-таки я не понял… – сказал он. – Сейчас-то что? И в Диптауне?

– И сейчас и в Диптауне мы производили ускорение своего собственного времени. Без обработки внешних потоков. При переходе же из хронопогреба в нормальное время, а затем на чердак в штатном режиме нужно обрабатывать огромный массив данных от "окружающей среды". Сейчас же вокруг нас, – Башкирцев повел рукой. – Просто картинка. Примерно как при нажатии кнопки "пауза". Это у нас называется боковым или личным временем. И может в принципе управляться каждым желающим индивидуально независимо от местонахождения… Но это, в общем, не самое главное на данный момент – из-за чего мы сюда пришли.

– Да пожалуй… – согласился Лунин.

– Ты сейчас вот что сообрази. Мы не компьютерные программы. И не искинты с эмуляцией наших личностей. Мы – живые существа. Только не на биологическом субстрате, а на самом что ни наесть фундаментальном, что имеется во Вселенной – на вакууме. Честно скажу – даже я толком не знаю, что сие в полном объеме означает. Мы над этим тут уже который год ломаем головы и пока еще очень мало выяснили. И хуже всего здесь то, что это открытие было получено во многом случайно и – главное – преждевременно.

– Почему? – не понял Лунин.

– Потому что мы попросту не можем ничего объяснить тем, кто остался снаружи. Даже прямым текстом.

– Как это?

Башкирцев невесело усмехнулся.

– А ты на себя посмотри. Вот ты уже здесь. Ты прожил у нас год. Кое-что повидал, кое в чем поучаствовал. Сильно ты веришь тому, что я тебе говорю? Или всего лишь принимаешь "к сведению"? Так и с теми. И особенно хреново, что в числе непонимающих – наше же собственное руководство. Не страной даже – я про тех и не говорю, с ними все понятно – а нашим же институтом.

– Но почему? – изумился Лунин.

Башкирцев усмехнулся еще раз.

– Банальная инерция мышления. Но так наглядно, поверь, я и сам не ожидал с ней столкнуться. Наверное, понадобится лет десять-двенадцать, а то и больше, чтоб до окружающих дошло, что происходит. Пока же нашему проекту всего только год. И ни у кого просто в голове не укладывается, что за год можно что-то такое создать. Там, снаружи, мы для всех – все еще обыкновенная лаборатория. Научившаяся делать что-то такое-эдакое, что сильно ускоряет проведение самых сложных расчетов. Так нас и воспринимают до сих пор. Несмотря на то, что фактически мы взяли под контроль и институт, и министерство и еще несколько других структур включая президентскую администрацию.

– Ни хрена себе… – только и смог выговорить Вадим. – А президента вы еще не зазомбировали?

– Нет. Да и зачем? Это было бы глупостью. Нам ведь нужно было взять управление, а не конкретного человека. А управляет страной вовсе не президент… Беда в том, что для полного захвата власти у нас просто не хватает мощности – иначе б мы это сделали.

– А надо? – спросил Лунин, чувствуя себя в этот момент заговорщиком из приключенческого фильма. То есть довольно дурацки.

– Деваться некуда, – ответил Башкирцев. – Мы слишком быстро развиваемся. То, что мы уже наразрабатывали – слишком много для одной страны. Даже для такой как Россия. У нас уже сейчас есть вещи, которые в реальности просто нечем осуществить. Если мы уйдем еще дальше – мы просто оторвемся от элементной и промышленной баз и начнем работать исключительно из собственного любопытства.

– Блин. Банда академиков… – сказал Лунин. Он просто не представлял, как вообще можно реагировать на все услышанное.

ЧАСТЬ III…ПОЛЕТ НОРМАЛЬНЫЙ

ГЛАВА 1. СТАРТ

1

Те несколько минут локально-замедленного времени, пока челнок шел до орбиты корабля, Лунин потратил на то, чтобы прийти в себя после второго переключения через ноль.

Башкирцев, конечно, был прав, говоря, что минуту в таком состоянии нормальный человек может вынести. Но от данного заявления процедура не стала приятней. А колоть Вадима стимулятором Андрей Ильич на этот раз не стал, мотивируя отказ тем, что привыкать не стоит.

В результате Вадим, вылезая из саркофага, чувствовал себя так, словно его пропустили через мясорубку. То есть весьма паршиво. Причем настолько, что даже не вспомнил о тех вопросах, которые у него на данный момент накопились. Просто лежал в кресле оформленного под стандартный пассажирский салон помещения и тупо смотрел в потолок: смотреть на соседей не имелось ни малейшего желания.

Потом откуда-то появился Витька и спас друга от всепобеждающей прострации.

Сделал Кремер это простым народным средством: коньяком. Лунин влил в себя полфляжки и понял, что скорее жив, чем мертв.

– Черт, – сказал он, отдавая фляжку обратно Кремеру. – Чтоб я еще когда согласился на этот "ноль"! Да ни в жизнь!

– А придется! – сообщил Витька, мгновенно обретая все свое ехидство.

– Чего?!

– А ты что, думаешь, мы каждый раз по неделе теряем на переходы туда-сюда?!

Вадим понял, что моргает, не зная, что сказать. Потом вспомнил совет Башкирцева задавать побольше вопросов, пусть даже и глупых и спросил:

– Дык… А чего тогда?…

– Так это мы тебя специально гнобили – как новичка! – ухмыльнулся Кремер. – Чтоб адаптировался быстрее!

Но рожа у него при этом была настолько хитрая, что Лунин ему не поверил.

– Иди ты в Бабруйск с твоей адаптацией! – решительно сказал он. – Что, нельзя просто объяснить по-человечески, в чем дело? Чего вы дурака-то все время валяете?

– Ну уж и все время, – хмыкнул Витька. – А про адаптацию – ты зря. Юлька у тебя на поводу пошла, допустила, чтоб ты все время работой занимался – вот теперь и приходится тебя прессовать. Чтоб хоть что-нибудь узнал. И не теоретически, а на практике. Здесь тебе не твой хронопогреб. Самый настоящий реальный мир. Особенный, не похожий на тот, что снаружи. Это надо почувствовать шкурой, как космос. Чтобы не ошибиться в случае чего. Или ты все еще думаешь, что здесь та же самая Земля, только электронная?

– Да нет. Не думаю, – хмуро ответил Лунин.

– Ну и то уже хорошо… Осталось выяснить, насколько ты хочешь узнать подробности. После этого начальная адаптация будет считаться законченной.

– Начальная?

– Начальная, начальная, – кивнул Витька. – После нее должна быть инструментальная, но она требует некоторого времени и привлечения специалистов – потому быстро выполнена быть не может.

– Ничего себе… – сказал Вадим, выслушав объяснение. – Как-то уж больно зловеще звучит. А что будет, если я не захочу что-либо узнавать?

– Да ничего. У нас тут таких почти половина. Будешь, "как все, ездить на автобусе", – Витька улыбнулся. – То есть пользоваться общедоступным интерфейсом – как до сих пор делал.

– По-онятно… – протянул Вадим. – И никакого тогда "бокового" времени, полетов "а ля Ночной Орел" и переключений "через ноль"?

– И еще многих других сверхчеловеческих способностей, – подтвердил Кремер. – Которые дает наша новая форма существования. Ты ведь уже сообразил, что группа технического обеспечения во время операции в Диптауне работала исключительно на тебя?

– Нет… – честно признался Вадим, который об этом как раз не задумывался.

Кремер хохотнул.

– Ты еще скажи, что интерфейсом кардана пользовался, когда офис Йоко-сан бомбили.

– А зачем тогда…

– Карданы-то? Да ведь нам нужно было продемонстрировать, что мы через обычные компы в сеть ходим!

Лунин задумался, переваривая услышанное. Подумать было над чем. Хотя вопросов у него пока не убавилось. Скорей наоборот…

– Ладно, – признался Вадим в результате раздумий. – Сознаюсь, что ничегошеньки не понимаю. Но понимаю, что без поллитры тут не разберешься. У тебя там что-нибудь осталось?

Витька молча сунул руку в карман и вытащил початую фляжку. Потряс возле уха и протянул Лунину.

– Держи, брат по копированию.

Вадим молча выпил.

Кремер забрал у него сосуд и тоже сделал глоток.

– Меня, знаешь, – сообщил он. – Тоже колбасило после первого "ноля". Да, собственно, всех колбасит – кого меньше, кого больше. Кому вовсе крышу сносит… Но я именно тогда и решил пройти вторую адаптацию. Заапгрейдиться, так сказать. Чего и тебе советую. Иначе ты тут по настоящему жить не будешь. Так – существовать на всем готовом. А тебе, смею предположить, это совсем не понравится…