Текст книги "Уроки географии (СИ)"

Автор книги: Александр Тюрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Компенсируя медленный рост частных капиталов. государство должно обеспечивать, как, собственно, было и раньше, транспортную связанность, строить железные дороги, выкупать в казну предприятия, производящие продукцию с долгим сроком окупаемости, например, Балтийский судостроительный завод, Обуховский сталелитейный, Невский литейно-​механический, Охтинские верфи. Вообще, большинство высокотехнологичных предприятии было сосредоточено в Петербурге (здесь в конце 19 века 70% тяжелого машиностроения страны), притом, в основном, являлись госкомпаниями, казенными; помимо упомянутых – Адмиралтейские верфи, Арсенал, Ижорский завод, Александровский. (Существуют они почти все и сегодня, с той же формой собственности.) Похоже, что Россия имеет успех тогда, когда придерживается традиционного пути развития, где преобладают некапиталистические формы с участием государства.

Тот же Транссиб, созданный петербургскими бюрократами за счет казны, с учетом долгой его окупаемости, обеспечил единство страны и в ходе революционных потрясений, и гражданской войны; без него не было бы победы в Великой отечественной.

Тем не менее, жернова истории крутились, в 19 и начале 20 века Запад – центр мировой капиталистической системы – разрушил все огромные континентальные империи: китайскую, индийскую империю Моголов, османскую, австро-​венгерскую, российскую. У Валлерстайна сказано: «Капитализм только и возможен как надгосударственная система, в которой существует более плотное 'ядро' и обращающиеся вокруг него периферии и полупериферии».   Капиталистическая мир-​экономика (КМЭ) становится глобальной, разворачиваясь из западного ядра. И принцип ее работы всегда схож. Сперва Запад захватывает точки входа в ту или иную традиционный социум – военным путем или подкупом, подминает торговый обмен, вначале внешний, потом и внутренний, потом захватывает таможенную и фискальную систему, потом расщепляет этот социум, захватывая все его производительные силы и ресурсы. Такова модель для колоний и полуколоний. В отношениях с более сильными государствами, тем более, империями, модель более изощренная. Начинается с навязывания стране-​жертве экономической зависимости – дешевое сырье и продукция низкого передела в обмен на промышленные западные товары по монопольно высоким ценам. Это ведет у нее к накоплению большого внешнего долга. Далее ввоз капитала, Запад инвестирует в страну-​жертву, используя там дешевые ресурсы и дешевую рабочую силу и репатриируя прибыль. Попутно формируется ограниченная экономическая диверсификация страны-​жертвы – зависимость от узкого круга экспортных товаров, уязвимость перед колебаниями мировых цен на них.

РИ становится примером страны-​донора, полупериферии в капиталистической мир-​экономике. Быстро шло формирование зависимости от иностранного финансового капитала (Русско-​азиатский банк с французским капиталом, Петербургский международный коммерческий с немецким и т.д.). Особенно масштабно шло вторжение западного (французского, бельгийского, английского) капитала в производство сырья и продукции низкого и среднего передела, где формировались монополии (Продамет, Продуголь, Продвагон, Русская генеральная нефтяная корпорация «Ойль»), что мешало развитию отраслей. Золотой валютный стандарт, введенный Витте, способствовал быстрому оттоку прибыли на вложенный иностранцами капитал.

Вместе с экономическим подчинением, шла постоянная работа Запада по обольщению элит и вербовке контрэлит. Все это вело к ослаблению государства, которое единственное могло противостоять переходу страны на роль периферии в КМЭ.  А ослабление государства означает проникновение агентов иностранного влияния в госаппарат и к понижению защиты экономики (под лозунгами свободного движения капиталов, свободно конвертируемой валюты, фритредерства.)  У Валлерстайна читаем: «Сила государственной машины в государствах центра является функцией от слабости других государственных машин (периферии). Следовательно, вмешательство иностранцев посредством войн, подрывных действий и дипломатии становится участью периферийных государств».

Попутно с формированием экономической и политической зависимости идет формирование зависимости мышления через прессу и образование. Фронда становится антигосударственничеством, антигосударственничество идеологией, которая примеряет разные шкурки и маски – масонство, либерализм, народничество, эсеры, марксизм. Оттуда прямая дорожка к подрывным действиям против своей страны. И Запад начинает активно подталкивать страну-​жертву к разрушению, что включает финансирование и вооружение революционных, сепаратистских и террористических движений.  Цель – полное сокрушение государства и расчистка дороги – нет не социализму, а транснациональному капиталу. Далее внешний толчок и коллапс системы. (Восстановиться смогли только Китай и РИ – в значительной степени благодаря своей географии и традиции.)

Декабристы, помнится, «разбудили» (цитата из Ленина) ротшильдовского любимца Герцена, который уже хотел переехать со своей пропагандистской типографией в «английский город Одессу» и был пропагандистским рупором интервентов и сепаратистов. И каждая новая волна борцов-​доктринеров боролась с тем, что содеяла предыдущая. К концу 1870-х, народническое движение, состоящее преимущественно из столичной интеллигенции, и работавшее на использование крестьянского недовольства вследствие либеральных реформ 1861 года, породила откровенно террористическую организацию «Народная воля». Она «закалила» (цитата из Ленина) агитацию Герцена вплоть до откровенного террора.  Интересным образом это совпало с появлением в США и Британии общественных организаций, финансируемых крупным капиталом и спонсировавших антиправительственную активность в России, с ужесточением англо-​русского соперничества в Азии и с проявлением интереса США к русскому Дальнему Востоку. Японцев финансировали американские банкиры, а террористов – английские спецслужбы, нередко снабжавшие своих людей и британскими паспортами. С нападения Японии, вооруженной до зубов англосаксами, по сути, началась, первая гибридная война в истории человечества. Столичная либеральная интеллигенция тогда прекрасно соединилась с антирусскими националистами – финскими, латышскими, польскими и усиленно выращиваемыми украинскими – у всех была западническая ненависть к «отсталой, полуазиатской» России. Достаточно вспомнить парижскую и женевскую конференции оппозиционных партий, принявших решения о сокрушении государства – за ними стояли японский полковник Акаси и финский швед Конни Целлиакус, прокладка между вражескими спецслужбами и нашими революционерами.

Интересным образом, народники, а затем происшедшая от них террористическая партия эсеров, на 90% были выходцы из буржуазных семей юго-​западного и западного края, в том числе из рядов крупной буржуазии, как братья Гоц, Степняк-​Кравчинский, Брешко-​Брешковская, Н. Чайковский, Гершуни, Швейцер и прочие. Другие представляли шляхту с ее русофобскими инстинктами – Засулич, Гриневицкий, А. Измайлович, в т.ч. варшавские уроженцы Каляев и Савинков. Также и дворянство  вполне себе родовитое: С. Перовская, В. Фигнер, М. Спиридонова. У социал-​демократов, что большевиков, что меньшевиков, всё было аналогично. «Борьба за социализм» не мешала им преспокойно проводить съезды и чёсы по сбору денег в самых капиталистических самых грабительски-​колониальных странах (с царской ссылки можно было убежать туда в два счета) – валюта на сокрушение России шла обильно, и от создателей ФРС США тоже. Притом от «героев-​революционеров» не слышалось ни слова критики в адрес тех самых западных стран, которые геноцидили и грабили континент за континентом. «Герои-​революционеры» боролись против «самодержавия», «русских помещиков и капиталистов» за деньги забугорных помещиков и капиталистов, Сити и Уолл-​Стрита, английской короны, японского, австрийского и германского императоров. И никого этот парадокс не смущал. (Между прочим, изначальное значение слова «самодержавие» – независимость от внешних сил.) Сами капиталисты от этой кровавой борьбы никоим образом не страдали и, более того, давали деньги на нее. Собственно, Россию надлежало разрушить не за слишком развитый капитализм, а за слишком неразвитый – ведь согласно марксистской теории, сперва капиталистическая формация должна победить отсталые формации, а уже потом, пролетарии переделят собственность в свою пользу и наденут буржуазные котелки и штиблеты. И правительства «просвещенных стран» передавали десятки тысяч стволов террористам и сепаратистам в РИ, никоим образом не смущаясь того, что это предназначено для разрушения вполне им дружественной страны.

У прогрессивной российской общественности было принято дико страдать о судьбе западных наций, оказавшихся под «пятой царизма» и «полуазиатской России», особенно поляков и финнов – это была любимая тема от Герцена и Бакунина до философа В. Соловьева и Ульянова – и обелять террор сепаратистов. В то время как число поляков увеличилось за столетие под «царским гнетом» в пять раз и скоро Польша и Финляндия, окрепнув и отрастив клыки, примутся откусывать российские территории. А вот число ирландцев сократилось за то же время в два раза в «культурной Британии».

И количество каторжников и полицейских в цивилизованной Франции превосходило таковое в России, хотя население было 4 раза меньше, зато общественно-​политических журналов у нас было больше. Смертность на французской каторге в тропической Гвиане достигала 20% в год и в 7 раз превышала смертность на сибирской каторге, которой пугали всю Европу.

Все общественные силы, которые могли противостоять террору и защитить государство были ошельмованы прогрессивной общественностью, как черносотенные и реакционные (хотя даже Ильич увидел в них «темный демократизм»). «Реакционеры» убили в тысячу раз меньше людей, чем люди со светлыми лицами, которых прославляют до сих пор.

Волна антигосударственного террора (поддержанная прессой, не только западной, но и российской) бьет по служилым людям, последним защитникам государства. От простых полицейских до государственных деятелей. Боголепов, вел. кн. Сергей Александрович, Владимир фон дер Лауниц, Бобриков, Плеве, Сипягин, Столыпин и т.д и т. Удары идут и по идейным государственникам, которых враги именуют «реакционерами». И наше образованное общество на стороне террористов и сепаратистов, их оправдывают, отмазывают, помогают бежать, глорифицируют, расчеловечивают их жертв, – в чем можно убедиться и сегодня в онлайн-​энциклопедиях.

Волна террора схлынула ровно тогда, когда Россия стала младшим «партнером» Антанты со всеми вытекающими последствиями, включая февральскую революцию и слом империи. Те из народников, которые дожили до первой мировой, выступали за строгую поддержку Антанты ценой любых жертв, а после октября оказались против большевиков, и более того, такие как Николай Чайковский пошли на службу к интервентам.

В 20 веке Россия два раза теряет большую часть промышленности и флота.  К 1913 году речной флот России по числу судов (5556) занимает первое место в мире. На первом месте в мире мы тогда и по грузоподъемности речного флота – 14 млн. тонн. (На фото первый в мире теплоход «Вандал», РИ, 1903.) А к 1935 г. по рекам СССР ходило вдвое меньше судов, чем раньше: 2415.

Почти весь морской торговый флот таких крупных компаний как Санкт-​Петербургское пароходное общество, Северное пароходное общество, Общество Восточного Русско-​Азиатского пароходства, РОПИТ и уникальный общественно-​государственный Добровольный флот – был утрачен в годы постреволюционной смуты. Что не потоплено, то уволокли англичане и прочие «союзники» – 326 грузовых судов. Подобное, кстати, повторится и в годы смуты 90-х, в одном только Питере исчезли Балтийское пароходство, «Красная Заря» (электротехника), завод им. Свердлова (станкостроение), Петрозавод, «Скороход» и т.д.

В 1917 году число основных боевых кораблей Империи достигло рекордных значений – 293.  А к 1941 году воевать выйдут всего боевых 126 кораблей. Из них все три линкора ВМФ СССР – царские корабли типа «Севастополь». Эти линкоры с паротурбинными СУ мощностью 42 тыс. л.с., орудиями 305 мм казенного Обуховского завода и скоростью 23-25 узлов узла, начали строиться в 1909 на казенных Адмиралтейской верфи и Балтийском заводе и в 1914 введены в состав флота. А у СССР с линкором «Советский Союз» не получилось совсем, несмотря на быстрый количественный рост промышленности в 1930-х; провал в компетенциях времен революции и разрухи в некоторых областях удалось заделать только уже после Второй мировой войны, когда СССР стал отчетливо напоминать РИ.

Население Петербурга (крупнейшего промышленного центра страны) составляло в 1916 г. – 2,4 млн чел., а в 1920 лишь 700 тыс, сократившись более чем в 3 раза. Уровень 1916 года по численности восстановлен только 17 лет спустя. Прекратилась работа городской электросети, канализации, вывоза отходов, водоснабжения, встало большинство предприятий. Расцвела уличная преступность, мародерство.  В то же время в городе образовалась новая бюрократическая прослойка из понаехавших отовсюду революционеров-​интернационалистов, вселявшихся в квартиры сбежавших зажиточных петербуржцев. Этот поток представлял мелкобуржуазные слои в основном западных и юго-​западных окраин разрушенной Российской империи, овладевшие марксистской фразеологией.

Количество промышленных рабочих к началу 1920-х сократилось с 2,5 млн. чел до 0,5 млн. чел (уровень середины 19 в.), бывший рабочий класс кинулся для прокорма в деревню, увеличив там аграрное перенаселение. Сельское хозяйство скатилось на уровень натурального и нетоварного. Золотой запас империи исчез в разных направлениях. Промышленное производство сократилось в 7 раз. Ничего особенного? А каких усилий и жертв стоило потом вернуться на уровень относительно развитого индустриально-​аграрного общества?

Все революционные силы поддерживали финский национализм до 1917 и, конечно, ленинцы предоставили финским нацикам независимость, включая Выборг. Благодарные белофинны сразу пригласили к себе немецкие дивизии, расстреляли русское население Выборга, уничтожили сторонников дружбы с Россией (красных финнов). Потом полезли в российскую Карелию. Немалые гарнизоны русской армии в Финляндии были разложены полностью и ничего не предпринимали. Помощи красным финнам от ленинцев не было оказано практически никакой. После создания ленинцами независимой Финляндии положение Ленинграда стало стратегически опасным и уязвимым. Возникла критическая близость к немирным границам. Осталась оторванность от сырьевых и топливных баз, а также сельскохозяйственных районов СССР, притом громадное сосредоточение промышленности.

Ленин – радикальный западник, проведший полжизни за чтением газеток и брошюрок в западных библиотеках и во всех войнах строго занимавший сторону врагов России – наглядно показывает, что нельзя разрушать русское государство без разрушения русского народа. Раздает направо и налево российские земли, в голод и разруху сплавляет огромные средства за кордон (выплаты Германии, Польше, Турции, паровозное дело), разрезает русскую нацию на три этноса (интересно, что этнизацией занимались и европейские колонизаторы в Африке). Упорно делит Россию на национально-​территориальные образования, где государствообразующий русский народ становится подчиненным (ничего подобного не происходит ни в одном развитом государстве). Проводит дерусификацию Новороссии и Малороссии (Ильич расхваливал галицийскую украинизацию еще во время проживания в Австро-​Венгрии), сев. Кавказа, Туркестана, поощряя национализмы «малых наций». Впрямую оскорбляет государствообразующий русский народ («держиморды» и т.п.). Украинскую мову, придуманную предателем Грушевским, преподают в СССР экс-​петлюровцы по австрийским учебникам с портретом найяснійшого пана цісаря Франца Иосифа; за отказ обучаться – в ЧК.  Представление о том, что русский является в союзе как бы социалистических наций существом низшей категории – это результат деятельности Ленина. Его бурная русофобская активность, кстати, вызывает осуждение Розы Люксембург (интеллектуально куда более развитой, чем Ильич) и удивление многих товарищей по партии. Ну и под конец своего правления Ленин возвращает западные фирмы в Россию для эксплуатации ее природных богатств на колониальной концессионной основе, включая Lena Goldfields (та самая английская фирма, что спровоцировала «ленский расстрел», занимавший центральное место в пропаганде эсдеков и эсеров), и прикармливает капиталистических акул вроде Арманда Хаммера. («Когда на одной из голливудский вечеринок Хаммера спросили, как стать миллионером, он ответил: «Это не так трудно, надо просто дождаться революции в России».) Большей дискредитации дела социализма трудно представить. Ильич делает всё необходимое для придания уязвимости своей стране, закладывая под ее будущее максимум взрывчатого вещества. Или она не была ему своей? Заметим, что ни Мао Цзедуну, ни Хо-​Ши-Мину, ни Ким-​Ир-Сену, ни Фиделю Кастро, ни одному левому лидеру, пришедшему к власти на волне национально-​освободительной борьбы против западного колониализма, ничего подобного в голову не пришло в отношении своих наций. Марксизм вроде был у тех, и у других – а мировоззрение разное.

4. Никогда больше. Уроки межцивилизационного взаимодействия

И послереволюционная разруха, и разруха 90-х – последствия разрушения государства, вначале царского, потом советского. Это горькие уроки вестернизации и вхождения в «общечеловеческую цивилизацию» в роли туши для разделки. Через двадцать лет после предоставления независимости Финляндии, мы получили от нее блокаду Ленинграда, когда в городе погибло столько же русских людей, сколько вообще проживало населения в Финляндии на момент присоединения к РИ. Это еще не считая потерь наших войск, обороняющих Ленинград.

Чтобы не было сомнений в геноцидальном отношении финнов к русскому населению, процитирую  из приказа финского командующего Маннергейма от 8 июля 1941: «№132/Koм.2/41. Касается: обращение с военнопленными и поведение на захваченных территориях. П. 4 Русское население брать в плен и направлять в концентрационные лагеря.» Заметим, что даже память о финских преступлениях, совершенных в блокаду и в оккупированной российской Карелии, уже во времена Хрущева была выкорчевана для благополучного существования советско-​финского торгового коридора на Запад.

Современные российские левые не понимают того, что произошло в 1930-е. А была борьба советских государственников против носителей русофобской антигосударственной идеологии. События 30-х – чистка антигосударственничества и антигосударственников, Результатом которой и было построение «социализма в одной отдельно взятой стране» – получилась сверхдержава, а не пучок ресурсов, брошенных ленинской гвардией в топку глобализма. Тут было и построение индустрии, максимально учитывающей географическое распределение ресурсов по стране, и одоление европейского зверя, пришедшего к нам в 1941, и создание ракетно-​ядерного щита, чтобы отвадить зверя заокеанского, и возрождение русской традиции и распространение высокой русской культуры, созданной в предыдущие века, и следование национальным интересам.

Но после 1953 «ленинские нормы» стали возвращаться, и сердцевинкой у них опять были неуважение к русскому народу, непонимание цивилизационных особенностей России, вера в ведущую роль Запада, именуемого «общечеловеческой цивилизацией». Антигосударственная идеология снова процветает в государстве, и приведет затем к гибели и его. Опять происходит раздача русских земель, разрушение эффективных хозяйственных форм, остановка крупных инфраструктурных проектов в РСФСР, дискриминация русского населения в распределении материальных благ. Под крылышком республиканских компартий цветут русофобия и сепаратизм, тоже замаскированные под разоблачения «царизма» (притом у РСФСР нет своей компартии).  Декабристика вообще становится фигой в кармане, эйдельманы пишут как бы про ужасного царя «душителя свободы», а имеют в виду ЦК. Генсеки после Сталина радостно снабжают Запад дешевыми энергоресурсами, Арбатовы и Гвишиани планируют конвергенцию. Собственный технологический рост пресекается, вспомнить только судьбу ОГАС и компьютерных технологий.  После 1985 «ленинские нормы» приносят вторую русскую катастрофу за один 20 век. Стоило только врагу устроить падение цен на нефть, которую им радостно поставлял СССР, и из-за внутренней хрупкости пошел процесс распада государства, который оседлали откровенно безмозглые западники. Сокращение вдвое индустрии и площади обрабатываемых полей, уехавшее за кордон целое поколение научных работников, крест в демографии, когда рождаемость упала вдвое, а смертность скакнула, в том числе в разы от самоубийств, несчастных  случаев и алкоголя, бегство русских из многих регионов собственной страны, в том числе  ресурсодобывающих, 22 миллиона русских, вообще оставшихся за границей и подвергнувшихся там этноциду, деморализация общественной психологии и стирание русской национальной памяти, элитное социал-​дарвинистское презрение к русскости и русскому миру, перекачивание средств от продажи энергоресурсов в западные банки, бегство российских войск из Восточной Европы. А Запад преодолевает кризис неолиберальной экономической политики за счет российских ресурсов и российского рынка, и превращает этнократические экс-​советские республики в антироссийские плацдармы, удобно усевшиеся на российские экспортные пути. Разваливающийся СССР радостно объединяет Германию, и на дешевых российских нефти и газе та снова становится антироссийским монстром, желающим взять реванш за 1945 год. Россия делается сырьевым придатком Запада, и в глазах правящих в 90е годы либералов никакой другой роли у нее нет, да и вообще скоро она будет не Россией, а набором новых банановых/картофельных республик, от Ингрии до Уралии…

Чтобы подобные трагедии не повторялись вновь, надо осознавать основы нашей цивилизации. Обмен с другими цивилизациями возможен, а подчинение, несамостоятельность – нет. Помнить, что код западной цивилизации – экспансия и грабеж, присвоение чужих ресурсов и чужого труда, перенос издержек своего развития на других – ничего не изменилось и сейчас. Их цель – расчленение и уничтожение российского государства и имперского русского народа. Наша цель – осваивать обширные и наделенные различными ресурсами пространства Евразии. Наши инструменты – государство, создающее всеобщие условия развития, в том числе за счет обеспечения транспортной связанности. Меритократия. Идеология служения государству. Низовая самоорганизация. Контроль за тем, чтобы важнейшие средства производства не уходили в частные руки, тем более в иностранные щупальца. Сочетание государственного, общественного и домашнего секторов в хозяйстве (последний будет, среди прочего, опираться на аддитивные технологии). Создание долговечных вещей. Географический и ценностный детерминизм.   На то, что мы сейчас движемся в верном направлении, указывает то огромное количество санкций, которые на нас наложил Запад, ничего подобного не было в истории.