Текст книги "Особенности национальной рыбалки"

Автор книги: Александр Рогожкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

* * *

Генерал Иволгин посмотрел на спящего сотрудника, заботливо прикрыл его пледом. Оглядел гостиную.

Сел за пианино, стал наигрывать то ли мелодию Фредерика Шопена, то ли просто фантазировал – нот не было. Скоро он откинулся от инструмента, задумался…

– Что же так неуклюже всё?.. – задал риторический вопрос генерал.

С лестницы спустился Сергей Олегович. В длинной ночной сорочке и колпаке. Глаза закрыты.

– Простите, где здесь туалет? – спросил он, не открывая глаз.

– Не знаю, – признался Иволгин.

– Спасибо, – с закрытыми глазами пошёл на крыльцо. В дверях его чуть не сбил прокурор. – Где тут туалет?..

– Везде! Только далеко не отходи… крапивы много… – прокурор ворвался в помещение.

– Шампанское есть? – спросил он. – Срочно нужно шампанское.

– Водка есть. Кузьмич не держит шампанского, – ответил Иволгин. Прокурор метнулся на кухню, затем наверх по лестнице.

– Кто ж на рыбалке шампанское пьёт? – вопросил пустоту генерал.

* * *

Стояли невдалеке от АЗС. Рядом располагался красочный рекламный щит, на котором дива неземной красоты держала в руке бутылку воды, предлагая всему миру последовать её примеру. Лёва послушно пил воду. Останавливался, прислушиваясь к своему организму, – икота не отпускала.

– Не нравится мне здесь, – оглядел тихую улочку егерь. – Не то что-то… Чистенько слишком и тихо… Девчонки!

По улице вышагивали две длинноногие дивы, потенциальные фотомодели с утомлёнными жизнью лицами.

– На рыбалку не хотите? – встрял Лёва. – Сейчас на природе хорошо… Посидим, рыбку половим. Поболтаем…

Девицы внимательно осмотрели друзей, но, после того как Лёва в очередной раз не выдержал и икнул, всё поняли:

– Сейчас, только червяков накопаем и сапоги резиновые купим… – девицы пошли дальше.

– Ты молчал бы, Лёва! – попросил Кузьмич. – Своим рёвом икотным всех пугаешь…

Чердынцев заглянул в комнату, где спал Сергей Олегович, – шампанского не было. Вытер пот со лба. Заметил стакан с недопитой водой. Понюхал, потом выпил… качнулся и мягко повалился на кровать…

Машина мчалась по шоссе. Лёва опорожнял очередную бугылку.

Егерь огляделся:

– Ты не помнишь, откуда мы приехали?

– Ну ты даёшь! Это же твои родные места… – вновь икнул, – и ты меня спрашиваешь – где мы! Вон – менты стоят… Они всё знают.

Менты сами остановили их машину. Один из них с приветливым строгим лицом подошёл к окошку водителя.

– У вас не пристёгнуты ремни безопасности… – сказал на финском языке блюститель порядка.

– Форму новую ввели? – спросил Соловейчик, разглядывая необычный наряд милиционера. – Послушай, как к нему домой проехать? – показал он на Кузьмича.

Теперь громко икнул егерь – милиционер отшатнулся – даже не столько от звука, сколько от запаха.

– На тринадцатый кордон, – пояснил егерь. – Кузьмич.

Милиционер машинально пожал протянугую ему руку, затем и Лёва представился, ему тоже вежливо пожали руку.

– Так как нам до дома добраться? – настаивал Соловейчик. – За хлебом поехали и заплутали… Он же не привык к вам в посёлок ездить, всё больше по лесам и воде, на дикой природе… – объяснял Лёва, показывая на Кузьмича. – Давно вам форму ввели?

Милиционер внимательно слушал. Что-то быстро заговорил на непонятном языке. Соловейчик улавливал только слова «водка» и «авто».

– Карел? – перебил его Лёва. – Наверное, недавно служишь? Семёнова знаешь, сержанта? Свяжись с ним по рации…

Милиционер вновь стал что-то говорить, показывая в сторону своей машины. Для убедительности он изобразил жестами, какими зигзагами шёл джип. Видимо, блюститель порядка хотел дать понять, что Кузьмич ехал в состоянии крайнего опьянения и просил его пройти к своему автомобилю для сдачи теста на алкоголь и реакцию…

– Ага, направо, потом налево… – не поняв чужого языка, кивнул Лёва. – Кузьмич, запомнил? Спасибо, родной! Но русский язык учи – пригодится… Поехали, Кузьмич!

Джип лихо помчался вперёд.

Милиционер растерянно смотрел вслед.

– Виллэ, что случилось? – по-фински крикнул от машины напарник «милиционера».

– Эти русские совсем обнаглели! – после недолгого размышления ответил на таком же чистейшем финском Виллэ. – Разъезжают пьяные, как у себя дома…

Мчались на предельной скорости по узкой дороге. Соловейчик оглянулся – погони за ними не было. Впереди показался кемпинг. Обычный в общем-то… Только устроен по западным стандартам: современного дизайна здание, множество фирменных блестящих машин на аккуратно размеченной стоянке… Какие-то пёстрые флажки, рекламные щиты. Рыбаки переглянулись – они всё поняли…

– Я ещё на пирсе почувствовал – что-то не то, – сказал Лёва Кузьмичу. – Чисто слишком. Аккуратно, всё не по-нашему… И ностальгия… Всё такое же – вода, деревья, а на Родину тянет…

– Почувствовал он ещё на пирсе, – проворчал егерь. – А в магазине кто с девицами заигрывал?

– Это машинально, по инерции, – оправдывался Лёва, – Как думаешь, мы в Финляндии или Швеции? Наверное, в Финляндии – плыли не очень долго…

– Думаю, нам бежать надо. Тихо, пока не поймали, – сказал Кузьмич. – Одна только проблема – генерал…

– Да, с ним сложности могут возникнуть, – задумался Лёва, – Он вполне может на принцип пойти…

Остановили машину у дома, который при утреннем свете выглядел несколько иначе.

Лёва осмотрел строение, попытался прочитать табличку перед входом на непонятном языке:

– Вроде здесь останавливались?

– Хорошо!.. – донёсся с воды голос Иволгина. Генерал плавал вдали от пирса, оставляя за собой клубы сигарного дыма, как дредноут в море.

– Здесь! – Кузьмич рванулся в дом.

Промчались мимо спящего сотрудника наверх.

Сергей Олегович продолжал безмятежно спать в длинной ночной рубахе и колпаке. Рядом предавался сну прокурор Чердынцев. Лёва стал тормошить их:

– Серёга, вставай! Прокурор, подъём! Мы оказались за кордоном! Линять надо быстро и тихо!

Прокурор молчал, сладко причмокивая губами. Сергей Олегович начинал пробуждаться.

– Давай поднимай его. Хоть одного в чувство приведём… – Кузьмич подхватил тело под руки.

Лёва помог затащить его в ванную комнату. Включили холодную воду и поместили Сергея Олеговича, прямо в ночнушке и колпаке, под струи душа – на раздевание было жалко тратить время. Он, не открывая глаз, молча пытался выползти из-под воды, но Лёва строго следил за его движениями, не давая перебраться на сухое.

– Серёга, мы за кордоном! Нарушили границу! – говорил Лёва.

– Нас в тюрьму могут упрятать! – пояснил Кузьмич. – Тогда не скоро рыбку половишь…

– Когда уходим? Ночью? – очнувшись от сна, ветревоженно спросил Сергей Олегович, стоя под струями воды.

– Сейчас надо уходить, до ночи можем не продержаться, – посоветовал Лёва.

– Господи! Угораздило меня! – Сергей Олегович оглядел свой странный костюм. – Кто это меня так нарядил? Наверное, твой, Кузьмич, сотрудничек расстарался?

Он попытался шагнуть – его качнуло, Кузьмич и Лёва еле успели поддержать его.

– Сволочь сотрудник таблетку подсунул – до сих пор в сон бросает… – пожаловался Сергей.

Помогли выбраться из ванной, стали вытирать полотенцем.

– Это всё ты – на Алголь иди! Два пальца левее – не промахнётесь! Куда ты нас завёл?! – смотрел на Лёву Сергей Олегович. Потом перевёл взгляд на егеря: – Половили рыбку! Спасибо!

– За штурвалом стоял ты… – напомнил Лёва. – И кончай крайнего искать – надо ноги делать…

– А Михалыч? – посмотрел на них Сергей Олегович. – Вы же его знаете – он упёртый.

– Серёжа, что ты говорил насчёт таблеток сонных? – спросил Лёва.

Кузьмич, Лёва и Сергей Олегович сидели на пирсе и ждали генерала, который плавал с неизменной сигарой в зубах совсем рядом. На стуле посапывал прокурор Чердынцев, заботливо помещённый в тень солнцезащитного зонта.

– Михалыч, – не выдержал Лёва, – вредно так долго в воде находиться – можно заболеть…

– Все болезни – от бескультурья, – плескался генерал, не собираясь выходить из воды. – Вода – колыбель разумной жизни. Я просто возвращаюсь к истокам бытия… получая от этого несказанное удовольствие…

– Если он будет пребывать в своей колыбели ещё некоторое время, мы остаток жизни проведём на нарах… – Сергей Олегович нервно посмотрел на часы.

– У них тюрьмы – комфортабельные. Бананы дают на обед, – успокоил его Лёва. – Спортом можешь заниматься, читать книжки…

– Спасибо, я и дома могу бананы кушать и книжки читать… – проговорил Сергей Олегович. На его глаза навернулись слёзы. – Домой хочу, на Родину…

– Не трави душу и улыбайся – генерал подплывает, – зашипел Кузьмич.

Вся троица стала трогательно улыбаться, глядя на Иволгина, который наконец-то решил выбраться на сушу. Тот, отфыркиваясь словно морж, вылез на пирс. Плавки у него, как и всё остальное, оказались тоже защитного цвета с маскировочными разводами.

– Михалыч, – елейным голосом произнёс Лёва, – надоело здесь. Давай на старый кордон рванём? Там как-то привычнее…

– Здесь тоже неплохо, – возразил генерал, вытирая своё крепкое тело полотенцем. – Меня сначала тоже тоска грызла, теперь ничего – отпустило. Главное – без дела не сидеть. Сейчас рыбу ловить будем…

Троица переглянулась.

– Таблетки… – прошептал Лена.

Сергей Олегович разжал ладонь – показывая горсть приготовленных сонных таблеток.

Сидели на пирсе, смотрели на неподвижные поплавки. Солнце поднималось всё выше и выше. По воде расходились круги – рыба гуляла.

На пирсе стоял белоснежный пластиковый стол с чашками и бокалами. Электрический чайник приятно булькал. Рядом в тени посапывал прокурор.

– Нет здесь рыбы, ушла в тихие места. У старого кордона – тихо, очень тихо… – проговорил Кузьмич, поглядывая на генерала. – Михалыч, чайку ещё не выпьешь? А то только зря глаза мозолим на поплавках – нет тут рыбы…

Послышался шорох за спиной, они все разом оглянулись: из камышей выполз здоровенный кот, он нагло волок в зубах крупную рыбину. Злобным, затуманенным охотой взглядом, посмотрел на рыбаков, потащил добычу дальше.

– Есть рыба, просто ловить её надо уметь, – констатировал генерал.

Вздохнули и снова уставились на свои неподвижные поплавки.

– Ты сколько таблеток бросил? – тихо спросил Лёва у Сергея Олеговича.

– Две штуки.

– Мало… Он здоровый, – покосился Лёва на Иволгина. – Ещё добавь, чтобы наверняка свалился…

– Кузьмич, а где твоя беседка для наблюдения за луной? – спросил Иволгин. – Утром всё обошёл – не мог найти.

– Там… – неопределённо показал куда-то в сторону егерь, – Потом покажу…

Сергей Олегович достал три таблетки, подумал и добавил еше одну. Осторожно опустил их в кружку генерала.

«Сотрудник» вышел на крыльцо дома, посмотрел на четыре неподвижные фигурки на пирсе. Выбрал себе удочку с простой леской и незамысловатым крючком.

Поплавок легко дёрнулся и осторожно лёг на воду. Плавно пошёл в сторону…

– Подсекай! – зашипел Кузьмич.

– Рано ещё… – голос Сергея Олеговича.

– Давай! Уйдёт! – волновался Кузьмич.

Поплавок уверенно стал погружаться – рывок, леска натянулась, заходила в разные стороны. Блеснул на солнце широкий бок рыбины. Умелые руки приподняли ей голову, заставляя глотнуть воздуха, затем подтащили к пирсу.

Забился в сачке крупный лещ.

Это довольный «сотрудник» выташил свою добычу, улыбнулся рыбакам и пошёл к дому.

– Повезло… Случайно! – прокомментировал Кузьмич. – Рыбы здесь мало, практически нет.

Генерал промолчал.

– Михалыч, ну что мы сидим, как пришитые к этому пирсу! – не выдержал Сергей Олегович. – Ты хоть бы чайку попил! Времени-то уже сколько!

Иволгин молча выпил чай. Посмотрел на часы:

– Ну, пора внести разнообразие в отдых.

– Сейчас возьмёт… – зашептал Сергей Олегович. – Третий бокал выдул… семь таблеток.

– Чего же его не берёт? Ты таблетки не перепугал? – подозрительно покосился на него Лёва.

Иволгин стал выводить из сарая водный мотоцикл.

Сергей Олегович взял кружку генерала, понюхал, затем осторожно попробовал.

– Ну, чего? – посмотрел на него Лёва. – Те таблетки?..

Глаза Сергея Олеговича прикрылись, он мягко опрокинулся в сторону.

– Чего это с ним? Сморило? – посмотрел на спящего Иволгин.

– На солнышке перегрелся, в сон кинуло. – Лёва оттащил тело в тень зонта, поближе к прокурору.

Иволгин включил мотор мотоцикла, лихо развернулся и быстро начал удаляться от берега.

– Ничего его не берёт! – возмутился Лёва.

– Может, у него иммунитет. Кто знает, что им в армии делают, может, кодируют от отравления, – Кузьмич и Лёва сели на край пирса, наблюдая за сложными фигурами, которые проделывал Иволгин на водном мотоцикле.

Они терпеливо ждали, свесив ножки…

Солнце припекало. Его лучи слепили и нагоняли сон. Глаза Кузьмича и Лёвы непроизвольно закрылись, тела синхронно качнулись вперёд – чуть не упали вниз, но каким-то необъяснимым чувством вновь обрели неустойчивое равновесие.

Егерь очнулся от летнего полуденного дурмана – по воде носился мотоцикл с Иволгиным, выписывая немыслимые виражи.

– Лёва, а если он заснёт? – спросил егерь.

– Хорошо, этого и ждём, – сонно ответил Соловейчик.

– Если он сейчас заснёт, на ходу? – уточнил Кузьмич.

– В баркас давай! – моментально очнулся Лёва. Посмотрел на генерала и странные метания мотоцикла по глади воды. – Он спит уже!

Баркас неторопливо отошёл от пирса, скорость у него была, не в пример водному мотоциклу, маленькой.

– Он по кругу ходит! Подействовали таблетки! – проорал Лёва. – Ближе подходи!

Мотоцикл странно вильнул и пошёл на баркас, Кузьмич в последний момент вырулил в сторону, избежав столкновения. Схватил канат:

– Сейчас мы его соструним!

Генерал промчался у самого борта.

Егерь ловко набросил петлю – его выдернуло из баркаса и поволокло за водным мотоциклом.

Тяжесть тела егеря замедлила ход машины – мотоцикл почти застыл на месте, стал медленно погружаться в воду.

– Лёва! Меня спасай! – заорал егерь, видя, что Соловейчик бросился на помощь генералу. – Михалыч плавать умеет! Меня спасай!

Соловейчик бросил мотоцикл с Иволгиным, подплыл к егерю. Затолкнул его в баркас. Затем общими усилиями втянули туда же и генерала.

– Тяжёлый… – еле отдышался Лёва, глядя на спящего Иволгина.

«Сотрудник» наблюдал с веранды за странными действиями на воде.

Увидел, как подтаскивают к сараю водные мотоциклы. Вздохнул, заполнил в амбарной книге ещё одну строчку, сосчитал столбик цифр, затем достал из портмоне с вензелем SOS кредитную карту…

Лёва и Кузьмич поспешно грузили в баркас вещи. Подхватили Сергея Олеговича, занесли и его. Положили рядом с Иволгиным и прокурором Чердынцевым.

От дома бежал «сотрудник», что-то крича и размахивая руками.

– Быстрее! – Лёва стал отвязывать швартовый канат, руки не слушались.

«Сотрудник» добежал, радостно улыбаясь, протянул Лёве портмоне с вензелем SOS.

– Спасибо. До свидания, – на довольно сносном русском произнёс он.

– Прощай и извини, если что не так… – отозвался Кузьмич, отталкиваясь от пирса. Заработал движок – баркас неспешно отошёл от берега.

«Сотрудник» посмотрел им вслед и направился закрывать сарай с моторами и водными мотоциклами.

Берег уже стал скрываться за горизонтом. Баркас качало на мелкой волне. Соловейчик ежесекундно оглядывался.

– Как думаешь, мы уже в нейтральных водах? – спросил он егеря.

– Откуда я знаю, – отозвался Кузьмич. – Тут всё рядом. Вон Ленин по льду за считанные минуты добежал до Финляндии. А мой баркас идёт пошибче…

– Ты хотя бы знаешь, куда правишь? Думаю, что Ленин знал, когда бегал к финнам, – сказал Лёва.

– По солнцу, конечно, сложнее ориентироваться, чем по звёздам, – осмотрел егерь водную гладь вокруг баркаса.

– Мы уже один раз шли по твоим звёздам, – зашипел Соловейчик. – Как бы теперь в Африку не попасть!

Баркас качнуло на очередной волне. Сергей Олегович открыл глаза и огляделся: всё на месте, генерал спит, рядом посапывает прокурор.

– Вырвались? Долго ещё ехать? – спросил он. – А где водка?! Где водка?!! Шестнадцать коробок! Водки! Нашей! Родной! Чухонцу оставили!!!

Рёв его перекрывал мерное постукивание движка и далеко разносился по водной глади.

«Сотрудник» сидел на стульчике в проёме дверей сарая и смотрел на коробки с водкой. В руке он держал бутылку. Шевеля губами, прочитал надпись – «УРОЖАЙ». Довольно захихикал. Взял одну бутылку и побежал к жене, которая сидела на лавочке у дома и что-то неторопливо вязала.

– Смотри, что нам осталось от русских гостей! – радостно сообщил он, показывая на бутылку. – Целых пятнадцать коробок!

– Юсси, эти русские – контрабандисты, ты тоже стал контрабандистом? – спросила она.

– Нет, Сарра, я остался владельцем маленького отеля. У нас мало водки, а скоро начнётся сезон и будет много туристов… – весело возразил Юсси. – Они не контрабандисты. Просто они щедрые люди и оставили нам эту водку.

– Ты не знаешь русских. Я их помню, хотя и была маленькая… – вздохнула Сарра. – Водку они никогда не забудут…

* * *

– Вы, как последние ослы, оставили водку! Шестнадцать коробок водки! – надрывался Сергей Олегович. – Вы ничего не забыли! Даже снасти! А водку оставили!!!

– Серёжа, мы что, за сотню вёрст водку сюда приехали пить? – спокойно спросил Соловейчик.

– Конечно, нет, – подумав, согласился с ним Сергей Олегович.

– Зачем мы приехали? – не отставал Лёва.

– Ловить рыбу… – вспомнил Сергей.

– Вот и лови рыбу! А о водке – ни слова!!! – заорал Лёва. – У меня у самого душа болит и ноет, как вспомню, что и сколько мы там бросили!!!

– Лёва, не волнуйся. Чёрт с ней, с водкой, ещё купим… – стал успокаивать его Сергей Олегович. – Приехали на рыбалку, вот и будем рыбку ловить…

Он достал спиннинг, забросил блесну, собираясь ловить «на дорожку». Благо, незначительная скорость баркаса позволяла делать это, да и снасти у Сергея Олеговича были солидные, для морской ловли.

Напряжённо молчали, старались не смотреть друг на друга.

Сергей Олегович снял свои модные кроссовки – пошевелил пальцами ног, испытывая неземное блаженство.

– На такой скорости на блесну не возьмёт. Да и леска у тебя для наших мест толстовата, – заметил Кузьмич, нарушая молчание.

Он посмотрел в сторону Сергея Олеговича – на корме пусто, только сиротливо стоят кроссовки, неожиданно разлучённые с хозяином…

– Серёжа? – тихо позвал Кузьмич, глядя на одинокую обувь.

Сергей Олегович мужественно боролся со стихией. Он судорожно вращал ручку спиннинговой катушки, пока не оказался у бревна, за комель которого и зацепилась блесна. Брёвна такие ещё называют «топляк»; плавают они почти вертикально – набухший тяжёлый низ ствола притапливается, и на поверхности остаётся только верхний срез.

На него и забрался Сергей Олегович, как на насест. Место не очень удобное, но сидеть было можно. Огляделся вокруг – сплошная водная стихия. Только для разнообразия вверху облака плывут и чайки летают.

– Помогите! – на всякий случай прокричал он в пустоту.

* * *

Неожиданно в обступившей со всех сторон тишине раздалось пиликанье. Сергей Олегович сначала не понял, откуда доносится звук, но потом его озарило: он достал из внутреннего кармана жилетки сотовый телефон. Удивительно – аппарат работал. Он осторожно приложил трубку к уху…

– Зайка?.. Ты! – обрадованно сказал Сергей Олегович в трубку. – Здравствуй, милая… У меня всё нормально, то есть не совсем всё. Понимаешь, я оказался в воде, на бревне… Какие шутки! Вокруг вода – а я сижу на бревне!.. Нет, я не сам забрался… Подожди, долго рассказывать. Ты телефон службы спасения не знаешь?.. Тогда узнай и сообщи им, что я сижу на бревне в нейтральных водах. Вероятно, рядом с Финляндией… Почему не можешь?.. Где? А что ты делаешь на Кипре?.. Отдыхаешь?! Я тут среди воды на бревне сижу, а ты изволишь отдыхать!.. А!.. – связь прервали. – Алло!.. Как деньги кончились?! Не отключайте меня, я на бревне сижу! Робот чёртов!.. Сволочи!

Сергею Олеговичу до слёз стало обидно за людей, которые в торопливой своей жизни не пытаются выслушать других. Чтобы успокоиться, стал бросать блесну…

* * *

Кузьмич стоял на носу баркаса и зорко всматривался в даль.

– Вон! Кто-то на воде сидит! – закричал он. – Туда правь!

Подплыли к Сергею Олеговичу, тот, сидя на срезе бревна, спокойно смотрел на них. В руках он держал спиннинг, на конце которого висел судак, не очень крупный, но такой, которого и показать не стыдно.

– Серёжа, всё нормально? – осторожно спросил Соловейчик.

Они аккуратно сняли беднягу с бревна. Лёва стянул с его носа солнечные очки – вокруг белого пятна, оставшегося от них, краснела сгоревшая на солнцепёке кожа. Неожиданно Сергей Олегович наморщил свой обгоревший лоб и заплакал.

– Нервный стресс, – пояснил Кузьмич, – Это пройдёт… Серёжа, ты спасён. Всё самое плохое – позади. И о водке не горюй, её теперь – хоть залейся!

– Зайка, жена моя… – выдавил сквозь слёзы Сергей Олегович, – на Кипре… уехала… отдыхать…

Лёва многозначительно посмотрел на Кузьмича, показал пальцем у виска – «поехала крыша».

– Не принимай близко к сердцу, – успокоил его Кузьмич, – моя вот тоже, восемь лет назад отправилась в театр на «Парсифаля», потом открытку из Катманду прислала: не ищи, мол, меня, я нашла своё счастье и истинное призвание». Кипр – не Колыма, вернётся.

Сергей Олегович посмотрел на Кузьмича и успокоился.

– Судака ты классного взял, – похвалил его Соловейчик.

Сергей согласился с ним. Стал надевать поджидавшие его возвращения кроссовки.

Они потихоньку плыли вперёд. Вдруг призрачный холодный свет поглотил всё пространство вокруг баркаса.

Это пограничный катер, ревя сиреной и сверкая прожекторами, шёл, буравя воду, к ним. Лёва и Кузьмич что-то кричали, размахивали руками, но в жутком рёве тонули все звуки.

– Заглушить двигатель! Команде оставаться на своих местах! Вы нарушили водную границу России! – донёсся до них голос через мощные усилители. – Не двигаться! При попытке сопротивления – открываем огонь!

– Мы свои! – орал Кузьмич, руки его были подняты. – Свои! Кузьмич я!

Катер подошёл ближе.

– Лёва, посвети на моё лицо, меня тут все знают, – попросил егерь, не решаясь опустить руки.

– Как я тебе посвечу – у меня руки заняты, – Соловейчик кивнул на поднятые свои.

Только Сергей Олегович безучастно сидел на корме, да Иволгин с прокурором посапывали, заботливо укрытые спальником.

– С нами генерал и прокурор! Мы потерялись! – кричал егерь.

– Расставить ноги на ширину плеч! – раздался приказ с катера.

Рыбаки послушно подчинились.

– Приступаем к утренней зарядке!..

На баркасе удивлённо переглянулись.

– Кузьмич, не поверю, чтобы ты потерялся! – на борту пограничного катера появилась фигура сержанта Семёнова. – Да ещё в трёх шагах от кордона, Я вас уже пять часов разыскиваю! Приехал отдохнуть – вас нет! Уж волноваться стал – не случилось ли чего? Да вы руки-то опустите, я ж пошутил!.. Пришлось к погранцам обратиться за помощью…

– Всё нормально! – успокоил их егерь. – Ходили по шхерам. Места показывал наши… живописные… Генерал с прокурором так устали от впечатлений, что заснули…

– Места красивые, впечатлений – море, – подтвердил Лёва.

– Точно – или сети ставили, или динамитом рыбу глушили… – прошептал Семёнов мичману, стоявшему рядом с ним у борта. – Кузьмич всегда, когда врать начинает, про красоты говорит…

Мичман кивнул, соглашаясь с сержантом: подозрительно вели себя рыбаки.

Пограничный катер проревел на прощание и пошёл дальше, оставив их на берегу. Пирс немного покосился и был довольно шатким. Дорожка к строению вела кривая и поросшая крупными лопухами. Около сарая горела одинокая лампочка. Но всё равно было уютно и тихо. Дом он и есть родной дом.

Семёнов помог Сергею Олеговичу поддержать генерала, тот, хотя и самостоятельно передвигав ногами, глаз не открывал.

– Хорошо сморило, – прокряхтел Семёнов. – Отдохнули, видно, славно? У нас места – уникальные… Я вот других не понимаю, едут на Кипр, например, ещё куда, а у нас… Ты чего?

Сергей Олегович застыл, глядя куда-то вдаль. На глаза навернулись слёзы.

Семёнов проследил его взгляд: взору открывались места очень живописные. Он посмотрел на Сергея:

– Понимаю, меня тоже за душу берёт…

Так и стояли втроём, пока Лёва разгружал баркас, любуясь природой. Только у Иволгина были глаза закрыты – генерал спал.

Чтобы не разбивать компанию, за стол пришлось посадить спящего Иволгина. Рядом, на плетёный диванчик, положили прокурора. Стол накрыли на веранде, выстроенной в стиле китайской пагоды. Она находилась над самым обрывом – внизу тихо плескалась вода. Вокруг разноцветных бумажных китайских фонариков, развешенных под крутой, крытой черепицей крышей, летали мошки и мотыльки. Небо было светлое, безоблачное.

Веранду Кузьмич построил славно, с любовью… С домом она соединялась пешеходным мостиком, который витиевато вился над обрывом. Лёгкий ветерок нежно дул с воды… Было так хорошо, как только и может быть на рыбалке.

На столе – закуска в китайских чашках без ручек: лапша с овощами. Рядом – палочки для еды.

– Замечательно, – окинул взором сервировку Лёва.

– Надо генерала будить, – предложил Семёнов. – Тост нужен…

– Не надо будить, – произнёс Лёва.

– Почему? – удивился сержант. – Зачем же он тут сидит?

– Водка пропала… – вздохнул Соловейчик. – Утонула, – посмотрел на Кузьмича.

– Вся?! – ахнул Семёнов.

– Вся, – мрачно подтвердил Лёва. – Тостов сегодня не будет.

– Где? – после паузы, которой хватило милиционеру для осознания трагедии, прошептал Семёнов.

– Там, – неопределённо махнул рукой Кузьмич. – Далеко…

– Надо водолазов подключить, они достанут, – подсказал Семёнов. – Весной ящик коньяка со сходен уронили, когда день рождения начальника тыла праздновали, так они даже в этой мути, что у военного пирса, отыскали и подняли… Там глубоко?

– Глубоко, – задумчиво ответил егерь. – Очень.

– Всё равно достанут, – был уверен Семёнов. – Если узнают, что и сколько утопили – достанут!

Кузьмич и Лёва молча переглянулись.

– Что, так и будем вздыхать? – нарушил уже начавшее затягиваться молчание егерь.

Все обернулись к Семёнову. Милиционер вздохнул, придвинул к себе портфель – достал из его глубин бутылку. Кузьмич пристально посмотрел на него, Семёнов опять вздохнул – и извлёк из портфеля ещё одну бутылку. Теперь можно было жить…

– Я, конечно, не умею, как генерал, говорить тосты, поэтому… – Лёва замер со стаканом в руке. – …поэтому скажу… – Он помолчал несколько секунд. – Ну… вы поняли.

Все поняли – сдвинули бокалы…

– Да! – неожиданно проговорил Иволгин с закрытыми глазами. – Ну, за единение…

– Да, за единение с природой, – согласился Семёнов со спящим генералом. – За наше единство…

Все согласились и выпили.

Это послужило сигналом к общей беседе. Кажется, и говорить не о чем, но только душа, искушённая особенностями рыбалки, заражённая её скромным таинством, способна понять всю прелесть незамысловатой речи, которая, как наркотик, будоражит душу, заставляя пульсировать кровь в жилах, и подогревает истинных поклонников этого отдыха мчаться чёрт знает куда, мёрзнуть и мокнуть, ради странного состояния – рыбалки.

– Вот такой лох, на шесть с половиной, икры в нём было – две литровые банки…

– На червя, обычного червя взяла… Еле вытащил – удилище в дугу, думал – лопнет…

– Свечу фонарём – стоит этакое бревно, именно бревно, больше лодки, я беру весло, вот так беру – и как!..

– Три часа ничего, ни одной поклёвки, а потом, минут за десять, половина лодки отборнейшей краснопёрки…

– Вот такой ходит и ходит, а у меня даже сачка нет! Я его голыми руками за хвост, за плеск, если по-нашему, хвать! Как он забился…

– Она не любит рыбу ловить… Дома осталась. Звоню, – оказывается, на Кипр уехала… Без меня…

Можно долго описывать общий разговор, но, наверно, многим он будет неясен, это беседа профессионалов, которые понимают друг друга по одной реплике.

Хорошо было у егеря – уютно.

Вечер незаметно сменился блёклым замершим рассветом.

Иволгин проснулся в кресле. Тут же, ещё толком не раскрыв глаз, прикурил остаток сигары, зажатый в уголке рта.

Пустил струю дыма, с удивлением оглядел веранду и следы пиршества на столе. Рядом на маленьком диванчике спали Семёнов и прокурор Чердынцев. Спали валетом.

Иволгин даже склонился над ними, чтобы удостовериться, что это именно они. Заглянул в комнаты – в полумраке часы пробили четыре раза.

Генерал спустился по лестнице, осмотрел дом снаружи – чуть в стороне располагалась обещанная беседка для наблюдения за луной. Это был изяшный навес в восточном стиле, перед которым тянулся тёмный лакированный настил из досок. Там сидел Кузьмич. В небе висела огромная полная луна.

Иволгин осторожно подошёл и устроился рядом. Егерь даже не шелохнулся – смотрел вверх, на луну, которая ярко светила с небес. Блестели лаковые доски настила. Рядом были валуны, украшенные тщательно подобранными сортами мха. Чуть дальше – маленькие пруды…

Генерал посмотрел на егеря, тихонько кашлянул.

– Кузьмич, мы, кажется, в другом месте были? – почти шёпотом спросил он, чтобы не мешать наслаждению егеря.

– Были… – ответил Кузьмич. – Теперь здесь…

– Ничего не помню… – признался генерал.

Егерь запрокинул голову и, не мигая, смотрел на спутник Земли.

– Если долго смотреть на луну можно стать идиотом, – сказал Иволгин. – Это у нас в Средней Азии так говорили. Примета такая, – пояснил он.

Кузьмич продолжал любоваться небесным спутником. Иволгин вздохнул и отправился дальше. На пирсе он заметил одинокую фигуру Сергея Олеговича.

Сергей Олегович сидел и смотрел вдаль. Тело его ритмично раскачивалось, губы бормотали:

– Зайка… Кипр… Что ты нашла в этом Кипре… Зайка?.. Кипр. Жёлтые скалы жадно лижут волны Эгейского моря, помнит которое роскошное тело Зойки, что, как ожившая статуя Геры, мастером ловким из цельного древа сработана была, древа, что выросло на щедрых склонах Ливана, родины многих славных героев… – он запутался в гекзаметре своей песни-поэмы…

Внизу что-то плеснуло.

Сергей Олегович склонил голову, всматриваясь в странное волнение воды, будто под ней кто-то есть. Затем лёг на доски и свесился вниз…

– Кто здесь? – прошептал он.

Лёгкая рябь прошла по тёмной поверхности воды. Послышался чей-то тихий смех – словно колокольчик прозвенел…

Сергей Олегович ещё ниже склонился, чтобы лучше рассмотреть, что происходит под водой.

Плеск – светлое тело взмыло. Холодные руки обвили его шею, а на устах чьи-то губы звонко запечатлели ледяной поцелуй.

Сергей Олегович еле урпел схватиться руками за края пирса, чтобы не упасть. Он смог заметить только белое девичье тело да крупный хвост, который ударил по поверхности воды, и незнакомка скрылась в тёмной глубине…

Сергей Олегович растерянно сел, огляделся – всё в окружающем его мире оставалось на своих местах. Он потрогал свои губы – снял рыбью чешуйку. Стал рассматривать её. Вновь склонился над темнотой воды под пирсом:

– Эй, простите, пожалуйста… – тут он задумался, не зная, как назвать русалку, если это была русалка.

Растерянно выпрямился. Ещё раз коснулся губ и улыбнулся…

Первый луч солнца вырвался из-за деревьев – мир проснулся, и сегодня это раньше птиц почувствовал Сергей Олегович.