Текст книги "Игры викингов (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава шестнадцатая
Игровая зона «Мидгард». Александр Первенцев. Ловушка

К вечеру ветер усилился настолько, что пришлось искать укрытие на берегу. Нашли. Маленький заливчик с деревенькой из пяти хаток. Жители, увидав корабли, смылись. Времени им хватило: подходить к берегу на такой волне было очень непросто. Особенно трудно пришлось тем, кто шел на трофейном кораблике. Несмотря на мастерство Кетильфаста, они все же приложились разок-другой днищем о мели. Не разбились, но доски местами разошлись, и воды корабль хватанул изрядно. Не утонул, конечно, – Кетильфаст успел выбросить его на черный песок береговой отмели, но без ремонта на нем уже не поплывешь. Совместными усилиями выволокли его на берег, закрепили. Затем ярл разделил бойцов на три команды. Первая занялась кораблями, вторая – обустройством, а третья, самая многочисленная, была отправлена по следам местных жителей. Найти и обезвредить. Санька назначили в тройку Дахи, который оказался отменным следопытом. (Зарубка на память: узнать, есть ли соответствующий курс в учебке, и непременно пройти.) Третьим был паренек с популярными именем Бьёрн и прозвищем Маленький.

Почему Маленький, Санёк не знал. Юный дренг был куда крупнее Санька и обладал внешностью этакого Алеши Поповича: здоровенный, добродушный, с пушком на щеках, прозрачно-голубыми глазами и пухлыми губами подростка. Санёк уже знал, что с веслом паренек управляется намного лучше, чем с оружием. Знал это и Дахи, потому поставил Бьёрна в середку, а Санька – замыкающим.

И – бегом марш! Впрочем, после многочасового полирования задницей корабельной скамьи побегать было очень даже приятно. Не говоря уже о том, что Санёк вообще любил бегать, даже разряд в свое время сделал.

След Дахи держал уверенно. Впрочем, его бы и Санёк держал, потому что отпечатки копыт были отлично видны даже на твердой земле. А тут недавно дождик прошел. Его никто и не прятал, след этот. Местные были озабочены скоростью, а не скрытностью. Но опередили преследователей ненамного. Может, часа на полтора. Да и то потому лишь, что почти час викинги провозились, вытягивая на берег поврежденный корабль.

Санёк прикинул: удирали местные весьма целеустремленно. Подумал: надо бы предупредить Дахи. Не нарваться бы… Но не стал. У Дахи опыта побольше, чем у него. Наверняка сам знает.

Открытое место. Ручей с каменистым дном и скользкими глинистыми берегами. Вот здесь изрядно наследило не только стадо. Во влажной земле множество и человеческих следов.

– Одиннадцать, – сообщил Дахи. – совсем недавно здесь были.

Одиннадцать пастухов – это фигня. Дахи в одиночку разберется и даже не вспотеет.

Но попотеть пришлось. Даже – кровью.

Щелканье спущенной тетивы натренированное ухо ни за что не пропустит. А уж если таких щелчков много…

Санёк упал на землю раньше, чем осознал это. Вбитый в учебке рефлекс.

Результат обучения – положительный. Жив.

Вокруг зачавкало. Санёк вжался в грязь. Метко стреляют, суки. Очень стараются достать лежачего, но безуспешно. Только глину дырявят.

Санёк подтянул поближе щит, но прикрываться не стал. Ни к чему. Упал правильно. В ложбину слева от тропы. Достать можно, если бить навесом, но для этого большое искусство требуется. У нападавших, по-видимому, квалификации маловато.

Судя по положению воткнувшихся стрел и частоте выстрелов, бьют они в три лука, но примерно из одного места. Значит, с тактикой у них – хиленько. Хотя можно допустить, что остальные не хотят раньше времени себя выдать.

Санёк восстановил пойманную до падения картинку и прикинул, что бьют с той стороны ручья. Метров с двадцати. Там – хорошие такие заросли. Высокие. Можно в полный рост стоять. А лучнику надо именно стоять. Это из винтовки и арбалета можно хоть лежа бабахать, а лучнику – нет. В крайнем случае – с колена. Так что высокие кусты – в самый раз. Но стрелять сквозь кусты – дело сомнительное. Если, конечно, предварительно не наделать в зарослях этаких тоннельчиков. Но при этом сектор обстрела будет довольно ограниченным. Держать под контролем переправу стрелки могут. Вопрос – позаботились ли вороги о других направлениях? Если нет, то лучникам придется вылезать из своего естественного укрытия и у Санька появится пара-тройка секунд на рывок.

Последняя стрела расшиблась о камень, и наступило временное затишье.

– Сандар, жив?

Дахи.

– Жив, – отозвался Санёк. – Бьёрн, ты как?

Вместо дренга ответил Дахи:

– Бьёрн – всё. Видел, как его нашпиговали.

Жаль. А Дахи – молодец, однако. Отследил Бьёрна. А Санёк просто свалился, и всё.

– Трое их, – негромко проговорил Дахи. – Засели в малиннике, что в тридцати шагах на полдень от нас. Надо бить, пока подмога к ним не подошла.

– Думаешь, подойдет?

– Непременно. Сначала вчетвером стреляли, а потом – трое. Четвертый за подмогой побежал.

– Может, он просто позицию сменил, – предположил Санёк.

– Чего?

– На другое место переместился.

– Нет. Я слышал, как он убегал.

«Учиться мне еще и учиться, – подумал Санёк. – Но ничего. Будет и у меня когда-нибудь такой сканер в голове, чтоб не просто шкурку спасать, а еще и полную тактическую картину отслеживать».

– Что делаем, Дахи?

– Обходим. Ты слева, я справа. Пошел!

Санёк не видел, что сделал Дахи. Не до того! Он вскочил и помчался вперед, пригибаясь и прикрывая щитом голову и туловище. Три стрелы словил на первых же шагах. И еще одна за штаны рванула. А потом, видать, выскочил из сектора обстрела… Секунды две – и он уже в зарослях. Теперь и глянуть можно. Очень вовремя глянул. Увидел, как выбежавший на открытое место лучник, вскидывает лук… И летит мордой вниз, поймав в спину копье Дахи.

Не тормозить! Санёк ломанулся через кусты и наскочил прямо на двоих оставшихся ворогов. Один тут же влупил стрелу в Саньков щит. Насквозь пробил, но древко, к счастью, увязло. Санёк хлестнул стрелка мечом по шее. Вскрыл так, что кровь струей плеснула. Аккурат на рожу второго, который при виде Санька впал в ступор, а когда кровью обдало, еще и зажмурился. Санёк срубил его краем щита и салютовал клинком выскочившему с другой стороны Дахи.

– Молодец! – похвалил викинг. – Живой – это хорошо. – Мигом освободил оглушенного паренька от лишних предметов и связал ему руки-ноги. Тот, кому Санёк рассек шею, коренастый мужик лет тридцати, еще умирал, но Дахи это не смутило. Прижал тело коленом, чтоб не дергалось, обыскал.

– Пойду гляну, что с Бьёрном? – сказал Санёк.

– Я ж сказал: с Бьёрном – всё, – мотнул головой Дахи. – Он уже в ихней Валхалле.

– Почему – в ихней? – тупо спросил Санёк.

Дахи, который в этот момент изучал содержимое кожаного кошелька умирающего, поднял голову:

– Так мы ж с тобой – другого рода. Они – в Валхаллу, мы – в Ирий.

– Да? А я думал: если нас в хирд взяли, так мы теперь – тоже. По-твоему, не так? – И добавил, чтобы подчеркнуть псевдо-родственную связь с викингом-словенином: – Думаешь, не так, Даньша?

Тот задумался на пару секунд, потом мотнул головой:

– Умрем – узнаем. Лови! – и бросил Саньку кошелек. – Твой приз. А это – мой, – он щелкнул тетивой трофейного лука. – Бери второй… Да не этот! Он слабый совсем. Возьми у того, что у ручья. И копье мое принеси заодно.

Дахи, к сожалению, не ошибся. Бьёрн был мёртв. Две стрелы поймал. Одну – прямо в переносицу. Жутковато смотрелось – лицо-то у парня почти детское.

«Привыкай, – велел себе Санёк. – Здесь смерть возраста не разбирает. Наоборот, берет в первую очередь молодых. Старшие – это те, кто выжил. Естественный отбор».

Санёк закрыл покойнику глаза и подошел к вражескому трупу. Извлечь копье оказалось не так просто – застряло в ребрах. Пришлось взять Бьёрнов топор.

– Что так долго? – спросил Дахи.

– Бросок у тебя слишком хороший. Еле вытащил.

– Да, я такой, – самодовольно изрек Дахи. Пнул пленника под ребра, бросил по-словенски:

– Глазенки открой! Вижу, что очухался!

Паренёк команду выполнил. Но не потому, что понял. Догадался. Пообщаться с ним не удалось. Языковый барьер. Он не понимал ни по-русски, ни по-скандинавски. Таращил глаза в ужасе, бормотал что-то по-своему…

Дахи покрутил у него перед носом нож, но результат запугивания трудно было назвать продуктивным: пленник обмочился.

Дахи попробовал еще пару языков, неизвестных Саньку… Безрезультатно.

– Придется его к нашим гнать, – огорченно проговорил он… И вдруг полоснул пленника по горлу.

Изумиться Санёк не успел. Услышал то же, что и Дахи. Схватился за лук. Но Дахи и тут его опередил: звонкий щелчок тетивы и мелькнувший в листве силуэт исчез. Зато замелькали стрелы. Санёк укрылся за стволом какого-то дерева. Чёрт! Противник не только двигался быстро, но и умело использовал естественные укрытия. Бить навскидку, на миг выглянув из-за ствола, Санёк не успевал. А большего времени ему не давали. По шлему чиркнуло раза три, на плече попортило кольчугу, еще одна стрела порвала куртку на локте.

Дахи в этой стрелковой дуэли был эффективнее. И защиту он выбрал лучшую. Сросшиеся стволами березы, расходившиеся на высоте метра с небольшим.

Щепки брызнули в лицо, оцарапав щеку. Блин! Второсортное везение: вражеская стрела ударила в спинку лука, расщепив дерево, стоило Саньку в очередной раз высунуться из-за ствола.

И одновременно у Дахи кончились стрелы.

Метрах в сорока впереди кто-то повелительно заорал. Десятка два бойцов одновременно выскочили из зарослей и устремились к ним.

– Лови! – закричал Санёк, бросая колчан, но ремешок зацепился за ветку, и «боезапас» до Дахи не долетел.

Стрела чирканула Санька по ноге. Еще одна едва не сделала его евнухом. Третью Санёк принял на щит. Она была последней. К нему устремилось сразу с десяток воинов, тыча копьями и пытаясь обойти с флангов. Санёк прижался спиной к дереву… И сразу лишился места для маневра. Бам! Бам! Его обстреливали камнями! Да с изрядной силой! Блин! Пока шестеро удерживали его на месте, еще двое обстреливали из пращей. Оглушить хотят, гады. Живьем взять! Перспектива оказаться в роли пленника со всеми вытекающими нешуточно напугала Санька… И стимулировала. Он рванулся вперед, ударил щитом в чей-то щит, рубанул мечом, сокрушив чьи-то ребра. Вокруг мелькали бородатые озверелые лица. Слишком далеко. Не дотянуться. Санёк крутнулся на месте, пуская вскользь удар древком копья по голове, пнул кого-то в край щита, сунул клинок в грудь, защищенную лишь вареной бычьей кожей… а вытащить уже не сумел. Страшный удар вывернул рукоять из пальцев. Санёк тут же получил чем-то твердым по предплечью. От травмы защитили ножны спрятанного в рукаве ножа. Кто-то вцепился в край щита… Санёк отдал щит, резко сокращая дистанцию. Взмахнул руками, сбрасывая в ладони ножи. Ну, суки…

Что-то в тонну весом обрушилось на шлем, и Санёк рухнул мордой в землю. На него тут же навалились, вжимая в прелую листву… Удар в спину вышиб воздух из груди. Ему наступили на поясницу, выкрутили руки до суставного хруста. Санёк заорал, выпустил ножи…

Через пару минут он, зафиксированный в лучших традициях Средневековья – руки привязаны к ногам, – валялся на земле и слушал, как неподалеку по-скандинавски злобно ругается Дахи.

Глава семнадцатая
Игровая зона «Мидгард». Александр Первенцев. В плену

Сквозь стены сарая было слышно, как оплакивают убитых. Саньку их было не жаль. Его бы кто пожалел: выкрученные назад руки привязаны к балке. Боль в суставах – жесточайшая. Такая, что остальные повреждения практически не чувствуются. Напротив – Дахи. Привязанный к соседней балке. С ним обошлись еще суровее: вывернули руки из суставов. Но он в сознании. И даже сумел поведать Саньку их будущую недолгую биографию: погибнуть смертью храбрых на похоронном костре аборигенов. По мнению Дахи, их оставили в более-менее приличном состоянии, чтобы сохранить для ритуальных боевых игр.

– Тризну готовят, – сообщил соратник.

– И что будет?

– Да как у нас, я надеюсь. Встанут против нас ихние бойцы и убьют.

– А если – мы?

– Это вряд ли, – порадовал Санька Дахи. – Они лучших выставят, а мы вишь какие. Я к завтрему, считай, вовсе без рук буду. – И добавил не без самодовольства: – Боятся!

Санька, надо полагать, боялись меньше. Калечить не стали. Но Дахи прав: проведя ночь в таком замечательном положении, Санёк вряд ли будет способен на ратные подвиги. Надеяться можно только на то, что подоспеют братья-хирдманы. Но надежда – слабая. И не факт, что, отыскав пленников, братья по оружию сумеют их отбить. У местных тут целая крепость. Частокол в два ряда, ворота из четверть-метровых бревен. Каждая створка минимум в тонну весом, а то и в две. И бойцов не менее сотни. Превосходных лучников, как они успели убедиться.

– Больно? – с сочувствием спросил Санёк.

– Уже нет, – ответил Дахи. – Не чувствую ничего.

Это радовало. Глядишь, и у Санька конечности онемеют.

Боль была объективна. Но в смерть как-то не верилось. Да, Санёк видел, как умирают другие игроки. И не только игроки – вон и Серёга Кожин тоже. Но своя смерть – это другое. Тем более – смерть глупая и бессмысленная.

Снаружи голосили. И смеркалось. Если Дахи прав, им предстоит провести ночь в этом сарае. А потом – умереть.

– Хорошо если в бою… – пробормотал Дахи. – А то могут горло перехватить и в костер. А то и живьем. Но не должны. Мы многих убили… Должны честь оказать… – Голос его слабел, превращаясь в невнятное бормотание.

Двери приоткрылись. Кто-то заглянул, произнес по-русски, с акцентом:

– Кровавые псы…

– Эй, ты, покажись! – потребовал Санёк.

Но говоривший его пожелания не выполнил. То есть внутрь вошел, пробормотал:

– Получи, пёс, – и огрел Санька чем-то твердым по заднице. Санёк лягнулся в ответ и даже попал. Слабенько. И тут же зашипел от боли в плечах. Ему было явно больнее, чем ударившему его поганцу. Унизительная поза, в которой Санька зафиксировали, делала его практически беззащитным.

То ли пинок сыграл свою роль, то ли поганец опасался, что его застукают, но бить он больше не стал. Дверь хлопнула, бухнул засов.

Санёк извернулся, пытаясь в полутьме разглядеть балку, к которой его привязали. Не слишком высоко. Подпрыгнуть, зацепиться, подтянуться…

Но не из положения «руки кверху». Вот же придумали, суки. Даже спину не распрямить… А кистей рук он вообще не чувствовал. Как давно их вот так привязали? Час? Два? Кажется, целую вечность, а на самом деле не так уж много времени прошло. Когда их втолкнули в сарай, солнце уже садилось. Час или около того.

За стеной снова вразнобой завыли женские голоса.

Впору самому к ним присоединиться. Чтобы окончательно не упасть духом, Санёк попытался прикинуть, как он мог бы взобраться на балку, если бы его просто к ней привязали. Да вообще не вопрос. Подъем переворотом. Проще, чем на кольцах кувыркнуться… Кувыркнуться…

«Ну я дебил!» – сказал себе Санёк.

Нет бы сразу сообразить, когда руки еще действовали как-то… Кувырок. Это идея. Вопрос: удастся ли протиснуть задницу между задранных кверху рук? Задница у Санька неширокая. Если хотя бы немного развести локти, могло бы получиться. Жаль, запаса почти нет. Когда подвешивали, Санёк напрягался изо всех сил, но и тянули вражины на совесть… Толкнуться как следует. Значит, надо согнуть колени, встать на носки… От мысли, что какое-то время придется провисеть на вывернутых руках, становилось нехорошо. Этак можно и плечи вывихнуть. Вон как у Дахи. Хотя Дахи плечи не сам вывернул. Ему палачи помогли. Вдвоем на нем тогда повисли…

«Главное, – сказал себе Санёк, – не потерять сознания. – Телом ты владеешь, а повисеть немного на руках, пусть даже и вывернутых, это еще не боль. Вот если бы тобой, парень, занялся какой-нибудь местный Грейпюр Крикун…»

Так. Сосредоточились. Любую боль можно терпеть… некоторое время. Бицепсы вроде работают, напрягаются нормально. Ну… Пошел!

Санёк толкнулся двумя ногами и нырнул головой вниз. Некоторое время он болтался, как говорят в народе, «каком кверху», шипя, как десяток разъяренных змей, и извиваясь, как оное пресмыкающееся, потому что – не пролезало. К счастью, оказалось, что это не так больно, как ожидал Санёк. Хорошо, когда руки длинные. И еще хорошо, что он нечто похожее не раз проделывал на перекладине. Там, конечно, и захват был пошире, и руки – в порядке, но тело помнило. И не подвело. Полминуты спустя Санёк уже стоял на ногах, прислушиваясь к боли в плечах… Нет, не вывихнул. Нормально все вроде… Больно, но терпимо. Зато как приятно стоять прямо, а не буквой зю! Теперь – мелочи. Перегрызть ремни, которыми связаны запястья. Благо теперь дотянуться до них не составляет труда – они оказались как раз на уровне лица, даже чуть ниже. И желательно побыстрее, потому что от его гимнастических упражнений путы еще сильнее затянулись, а кисти рук и без того в отключке. Надо срочно восстанавливать кровообращение.

Когда-то зубы Санька, как и у большинства коренных жителей Петербурга, крепостью не отличались. Но теперь – другое дело. Санёк в очередной раз поблагодарил Мертвого Деда за совет и вгрызся в свои путы.

Справиться с ними оказалось легче, чем восстановить кровообращение в кистях. Но получилось и это. Даже удалось самостоятельно развязать шнурок на штанах, чтобы отлить.

Снаружи тем временем перестали вопить и завывать. И вообще наступила тишина, только собаки время от времени потявкивали.

Санёк был свободен, и теперь ему предстояло решить: смываться в одиночку или попробовать освободить Дахи.

Соратник и «земляк» мог превратиться в изрядную обузу. Даже если не считать вывихнутых рук (а считаться с этим придется), досталось хирдману куда больше, чем Саньку. Бросить его?

С точки зрения выживания, это было бы очень правильно. Санёк мог дождаться утра, затаиться где-нибудь и с появлением солнца использовать эвакуатор. Его не отобрали. Идея с потайным кармашком на исподних штанах себя оправдала полностью. Местные, не знавшие даже обычных карманов, их и не искали.

Эвакуироваться – и возвратиться через пару суток, ночью, восстановив здоровье и с полным комплектом вооружения. А можно было бы даже «группу поддержки» нанять. Кстати, это мысль! Человек двадцать игроков, возникших внезапно из ниоткуда, покрутили бы местных без проблем.

Но Дахи…

Пары суток у него точно нет. У него и одного дня нет, если завтра местные решат устроить сакральные гладиаторские бои.

«Так неправильно, – сказал себе Санёк. – Я – химера. Три к одному, что дружбан Даньша угодил в историю из-за моей способности собирать приключения на ягодицы». И Санёк был готов модифицированный зуб дать, что Дахи бы его не бросил…

Освобождение товарища от пут прошло в два приема. Саньку пришлось сначала отвязать его от балки и только потом – освободить. Всё это время Дахи пребывал в полу-беспамятстве, что не мешало ему громко стонать и даже вскрикивать. Очнулся он только тогда, когда Санёк вправил ему плечо. Ух он и заорал! Санёк даже к двери подскочил, ожидая, что сейчас к ним ворвется кто-то из аборигенов…

Обошлось. И когда Санёк ставил на место второй сустав, Дахи только зубами скрипел. Держался. Пользоваться руками он не мог, и Саньку пришлось оттащить его в угол и помочь с портками. В том, что им не давали воды, был и свой плюс: не пришлось оправляться в штаны.

– Глянь, что снаружи, – пробормотал Дахи, когда Санёк устроил его на охапке старой соломы..

Легко сказать «глянь». Дверь-то на засове. Команду Санёк проигнорировал. Тем более что Дахи снова вырубился. Первым делом надо сарай обыскать – вдруг найдется что-то годное…

Обыскал. Результат: кнут со сломанной ручкой и деревянные вилы с единственным уцелевшим зубом. В целом неплохой результат, потому что искать приходилось практически на ощупь. Еще одна находка – ржавый гвоздь. Если учесть здешнее отношение к железу – немалая ценность. А для Санька – особенно. Этим гвоздем, просунутым в дырку от сучка, Санёк миллиметр за миллиметром сдвинул-таки деревянный засов.

Снаружи, как и предполагалось, ночь. И приятная неожиданность: стражи нет. Вражья крепость спала, воняя навозом и брагой. Санёк перехватил поудобнее сломанные вилы и отправился на разведку.

Почти сразу же наткнулся на колодец. Немалое искушение: пить хотелось ужасно. Но, чтобы поднять воду, требовалось время, да и беззвучно этого не сделаешь.

«Позже, – решил Санёк. – Сначала надо понять, есть ли кто во дворе».

Врага выдал запах псины. Санёк едва успел развернуться на сто восемьдесят, выставив свое жалкое оружие, как на него, с утробным рычанием, обрушилось что-то огромное и вонючее. Санёк ощутил, что вилы воткнулись во что-то, но древко тут же хрустнуло, оставив в руке жалкий обломок, а звериная лапа ударила в грудь, разорвав рубаху и оцарапав кожу. Санёк вцепился левой рукой в густющую шерсть на горле зверя, успел подумать: «Если медведь – всё!» – вдохнул вонь из пасти… и воткнул обломок в пульсирующий синим огнем глаз…

Жуткий вой. Санёк уперся в упругое брюхо и, толчком отбросив зверюгу в сторону, вскочил… Все-таки не медведь – собака.

И тут же был сбит мощным ударом в спину.

Санёк грохнулся наземь, еле успев подставить руки. Неимоверная тяжесть обрушилась на него, распластав по земле, клыки сомкнулись на затылке…

Санёк сжался в ожидании боли и смерти…

Но зверь почему-то не спешил сжимать челюсти. Шею обдавало жарким дыханием, рядом выл и визжал раненый пес…

Топот множества ног. Свет факелов. Резкая команда. Челюсти разжались.

Затем его пнули в бок, послышалась еще одна команда, смысл которой было нетрудно угадать.

Санёк поднялся. Царапины на груди саднили. Болели ободранные ладони… Но вроде бы никаких серьезных травм.

Огромный лохматый зверь глядел на Санька, роняя слюну. Другой такой же с воем катался по земле. Рослый плечистый мужик в белой вышитой рубахе стоял напротив Санька. Очень мрачный мужик. Главный. Санёк его запомнил. Именно ему «представили» пленников, когда приволокли в поселок. Но тогда этот мужик был при полном параде, даже в плаще. Лидер, короче.

Главный рявкнул в третий раз. Один из сопровождавших его крепышей шагнул к раненому псу, обнажая меч. Один укол – и вой оборвался.

Главный буравил Санька недобрым взглядом. Санёк глаз не опускал. Бояться ему было нечего, а задружиться с местным лидером – никаких шансов.

Саньку вывернули руки и снова скрутили запястья. Да, недолго он побегал на свободе.

Главный вынул меч. Санька отпустили.

«Убьет».

Может, и нехудший вариант. Быстрая смерть.

Санёк задрал голову. В последний раз посмотреть на звезды…

Но смерть не торопилась.

Когда он снова посмотрел на местного главаря, тот уже убирал меч в ножны. Передумал убивать?

Санька ухватили под руки и, спиной вперед, отволокли к сараю, забросили внутрь. Дахи лежал на земляном полу. Снова без памяти. Один из местных подошел к нему, перевернул на живот и спутал руки ремнем.

Двери сарая закрылись, но пленников в одиночестве не оставили. На стене закрепили факел, и двое головорезов расположились у двери. Оставлять Санька и Дахи без присмотра больше не рискнули. Хорошо хоть опять к балке не привязали.

Мысль о том, что он мог бы утолить жажду, но не воспользовался случаем, огорчала Санька не меньше, чем неудача с побегом.

Утром пленников прибавилось. Четверо аборигенов втолкнули в сарай Медвежью Лапу. Даже связанный по рукам и ногам, огромный викинг ухитрялся сопротивляться.

Увидев товарищей, Лапа отбиваться перестал, позволил пропихнуть себя внутрь. Извиваясь как червяк, викинг добрался до стены, уселся и захохотал.

– Что веселого? – поинтересовался Дахи.

– А то! Таких славных воинов, как мы, полонили какие-то мелкие засранцы.

– Их было по десятеро на каждого, – буркнул Дахи. – И не такие уж они засранцы. А вот как они взяли такого тролля, как ты?

– А как тролля и взяли! – ответил Лапа. – Ночью. В ловчей яме.

– Ночью – в яме? – изумился Санёк.

– Мы по следам их баб шли. Я, Лисичка и Улли Безухий. Засветло не догнали. Решили, что ночью точно достанем. Это ж бабы… – Медвежья Лапа облизнулся. – А эти… Нет бы – в честном бою! Подло, как зверей. Улли ногу сломал, его сразу добили, а меня сетью вытащили.

– А что Лисичка? – спросил Дахи.

– Сбежал вроде. С нами в яму он не упал. Да я не знаю точно. Может, его тоже убили. Я так думаю: неправ был Хрогнир, когда нас в погоню по трое отправил. Будь нас хоть десяток, мы бы им вдов наделали!

– Из ямы? – скептически поинтересовался Дахи. – Да и откуда Хитрец мог знать, что тут – целое войско?

– Должен был знать, – буркнул Лапа. – Он же Хитрец.

Санёк думал о Лисичке: невысоком для викинга шустром хирдмане, внешне и впрямь походившем на лису. Если Лисичка сбежал, есть надежда, что у стен городища появится Хрогнир с нашими.

– Ярл придет, – сказал Дахи. – Ярл нас не бросит.

– Это да, – согласился Лапа. – Эй, Сандар, ты что примолк? Боишься?

– Он не боится, – ответил Дахи за Санька. – Он от них уже сбежал один раз. Ночью. Нас к балке подвесили, а сторожей не оставили. Сандар отвязался и меня отвязал. Дверь изнутри открыл и пошел глянуть, что во дворе… Ну и поймали его.

– Я видел здоровенную лужу кровищи, – сказал Медвежья Лапа. – Твоя работа?

– Моя, – Санёк не стал уточнять, что это собачья кровь. – Но их было больше, а у меня – только деревянные вилы. Да и те – сломанные.

– Да ты не печалься, – пробасил Лапа. – Если уж они меня взяли, так дренгу, ни разу в вик не ходившему, в плен попасть ущерба для гордости нет. И горевать прежде времени не надо. Ты жив, руки-ноги на месте, а что удача пока не с нами… так это пока.

– Дахи думает: они нас приберегли, чтоб убить, когда мертвых сжигать будут. Может, даже позволят в бою умереть.

– Точно? – Лапа враз повеселел. – Дахи, эй, Дахи! Сомлел, однако. Сильно ранили его?

– Руки из суставов вывернули, – сказал Санёк. – Я поставил на место…

– Руки ни при чем, – заявил Лапа, приглядевшись к Дахи. – У него бок в крови.

– Да? Может, кровь не его.

– Его-его. Влажная еще, сочится.

«Блин, мой косяк, – огорчился Санёк. – Не заметил. Надо было перевязать. Этак он запросто кровью изойдет».

Стражники болтали о чем-то своем, особо не обращая на пленников внимания.

– Если захотят поединком родичей побаловать, это очень хорошо, – мечтал Медвежья Лапа. – Я б многих с собой забрал. Эх, получить бы оружие в руки!

«А мне – лишь бы просто руки развязали да на солнышко вывели», – подумал Санёк.

В Валхаллу он не торопился.

На солнышко их вывели. Но развязывать не стали – поставили перед местным вождем, торжественно восседавшим на стуле. И на сей раз мужик обзавелся переводчиком.

– Вы те, кто грабил город Сервидаса? – на скверном скандинавском спросил переводчик.

– Сервидас – это кто? – в свою очередь поинтересовался Медвежья Лапа.

Лидер нахмурился, потом рявкнул коротко, в своей обычной манере.

– Сервидас – великий воин, – донес мысль переводчик.

– Ха! – воскликнул Медвежья Лапа. – Я! Я – великий воин! Развяжи меня, дай мне секиру – и ты увидишь!

– Господин спрашивает – ты отвечаешь! – сердито закричал переводчик. – Или бить больно, огнем жечь!

– Напугал! – хохотнул Медвежья Лапа. – Давай жги!

Лидер и переводчик обменялись несколькими репликами, и толмач внес новое предложение, указывая пальцем на Дахи:

– Ты – говорить или тебя убить!

– Я уже мертв, – отозвался тот. Выглядел он и впрямь – краше в гроб кладут.

Ответ энтузиазма не вызвал. Наступила очередь Санька:

– Ты! Грабил город Сервидаса?

– Не-е-е, – ухмыльнулся Санёк. – Сервидаса я вообще не знаю. Сервантеса знаю. Сервантеса не грабил. Только читал.

После минутного обсуждения его слов последовал неожиданный вопрос:

– Читать – это что?

– Бумага, – сказал Санёк, но тут же поправился: – Пергамент, береста… Начертаны руны. Я вижу, говорю, как звучат.

Краткий диалог между лидером и переводчиком закончился еще более неожиданным вопросом:

– Ты колдун?

– Я воин! – Санёк сделал вид, что оскорблен. Еще не хватало, чтоб с него живьем кожу сдирали, как с того неудачника-игрока.

– Скажи, что колдун, – прошипел Медвежья Лапа. – Пусть тебя боятся.

Но Санёк не рискнул:

– Я воин! – повторил он. – Дай мне меч – и увидишь!

– Меч – нет! – отрезал переводчик. – Мой господин хочет знать: вы грабили город Сервидаса? Тот, что на острове?

– Это – город? – фыркнул Медвежья Лапа. – Если у вас города такие, как тот или этот, – Лапа топнул ногой, – мы ограбим их все. Скоро сюда придет мой ярл, намотает твои кишки на столб, засунет твоей жене и сделает всё твое – своим. Можешь убить нас, лив, но пройдет день, может, два – и ты последуешь за нами! Будешь нам прислуживать в Валхалле! Ха!

Пара минут переговоров. Начало ответа очень понравилось Саньку, а вот финал – нет.

– Мой господин не станет вас убивать. Сервидас с братом скоро вернутся, и тогда мой господин продаст вас Сервидасу. Он дорого заплатит за тех, кто убивал родичей. А твоего ярла мы не боимся. Он никогда не найдет это место, потому что наши леса – не для чужаков.

Тут главный поднялся и махнул рукой. Санька, Дахи и Лапу поволокли обратно в сарай.

Зато чуть позже их напоили. Водой. Очень вкусной. А ближе к полудню даже накормили. Кашей с ложки, потому что развязывать, на всякий случай, не стали. После обеда пришел местный врачеватель, осмотрел пленников и обработал рану Дахи. Прочие повреждения он счел не стоящими внимания.

И связали их после осмотра более гуманно – руки не немели.

Так прошел день. Дахи спал. Медвежья Лапа рассказывал Саньку о своих подвигах. Главным образом, о том, как он ухитрялся попадать в плен и каждый раз чудным образом спасался. Санёк понимал, что Лапа врёт. И даже знал, почему. Чтобы поддержать Санька в трудное время. Вот ведь как. Саньку здоровенный викинг раньше казался туповатым убийцей, а выходит, он не так уж глуп и психолог к тому же.

Вечером в сарае сменилась стража. Вместо крепких мужиков среднего возраста на караул заступили двое парнишек чуть помладше Санька.

Но к своим обязанностям они относились посерьезней, чем старшие. Глаз с пленников не сводили. Один прям-таки волком глядел. Кажется: дай ему волю – на куски порежет.

Сопровождая Санька во двор – по естественным надобностям, – он не удержался, врезал по ребрам древком копья и процедил:

– Чтоб ты кровавой мочой изошел, гадина!

Что характерно: по-русски.

И голосок знакомый, и интонация.

– А ты храбрец! – насмешливо произнес Санёк тоже по-русски. – Связанных бить, да еще сзади – это ты не боишься!

– Да я б тебя… – начал парнишка. И сбился: – По-нашему говоришь, нурман?

– Это ты по-нашему говоришь! – отрезал Санёк. – Где научился?

– Это ты скажи: где научился? – с вызовом бросил паренёк. – Нурман!

– Не любишь нурманов? – осведомился Санёк. – Боишься?

– Никого я не боюсь! На вас кровь моих родичей! В силу войду – убивать вас буду, как собак сбесившихся!

– Помечтай! – ухмыльнулся Санёк, завязывая штаны. Спутанные по-новому руки позволяли сделать это самостоятельно. – Только нурман среди нас один – самый здоровый. А я вот – кривского рода. А у третьего нашего, раненого, его Даньшей зовут, рода больше нет. Ливы убили всех. Те, которым ты прислуживаешь.