Текст книги "Черный Стрелок"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава шестнадцатая

Хлебалов приехал в Ширгород после обеда. Остановился в своем особняке, двухэтажном доме на берегу Юри. С трех сторон особняк был огорожен белой каменной стеной. Со стороны реки стены не было, а был пирс, по которому расхаживали охранники в красивой черной форме «речной инспекции». Кроме формы, впрочем, охранники были укомплектованы модернизированными «калашами». Такие же бойцы контролировали «приусадебный участок» и подходы к ширгородской резиденции Хлебалова, то есть расположенный слева детский санаторий и расположенный справа пансионат Краснянского нефтеперегонного завода. Охранников, по случаю приезда хозяина, было много. Больше сотни. Постоянно же в особняке обитало четверо. И по двое – в санатории и пансионате. Санаторское начальство не возражало: охранники вели себя скромно, к детям не приставали, зато посторонних отваживали на счет раз. Что же касается пансионата, то там согласия администрации не требовалось. Да и сам особняк был возведен на земле, еще с совковых времен числящейся за пансионатом.

Сразу по приезде Хлебалов связался с Сурьиным и договорился о встрече. Местом ее был выбран дорогой загородный клуб, принадлежавший ширгородскому вору Турику. Турик был самостоятельным, подвизавшимся в игорном бизнесе паханком. У Турика, как доложили Хлебалову, недавно были терки с ООО «Красный тигр». С «тиграми» Турик тягаться не мог, уступил, но зуб на них поимел, следовательно, опасаться того, что Медведев узнает о встрече своего «союзника» с «врагом номер один», не стоило. Впрочем, «высокие стороны» приняли все возможные меры предосторожности.

Один из «герцогов» Ширгорода, Лев Никитич Сурьин был невысокого роста, полный, кудрявый, лысеющий мужчина с розовыми губами и налитыми щечками. Вид у него был донельзя добродушный, но Хлебалов внешностью Сурьина не обманывался. Этот толстячок сумел переиграть Медведя в кремлевских коридорах, а это потруднее, чем завоевать авторитет в ширгородском криминальном мире. Впрочем, на отсутствие авторитета в криминальных кругах Лев Никитич тоже не жаловался.

По знаку хозяина охранник положил на стол дипломат и открыл его.

– Половина, – сказал Сурьин. – Как договаривались. Против наличных нет возражений?

– Ни малейших.

– Пересчитывать будешь?

– Лев Никитич!

Сурьин издал короткий смешок.

– Твой ход, – произнес он.

– Можете забирать девчонку, Лев Никитич. Она уже здесь… И, Лев Никитич, поймите меня верно. Девчонка стоит намного дороже двух лимонов…

– Я понимаю, – кивнул Сурьин.

– И я бы просто подарил ее вам, если бы не временные… обстоятельства.

– Я в курсе ваших взаимоотношений с Филином, – сказал Сурьин.

Осведомленность собеседника неприятно удивила Хлебалова, но следующие слова Сурьина сгладили неприятное ощущение.

– Твоя поддержка, Николай Григорьевич, стоит значительно дороже двух миллионов долларов. Особенно если до определенного времени мы не станем ее афишировать. А мы ведь не станем, а?

– Разумеется, – охотно согласился Хлебалов. – Можете на меня рассчитывать.

Сурьин кивнул.

– И еще один незначительный момент, – произнес он и вынул из кармана пиджака аккуратно сложенный листок бумаги.

– Прочти, Николай Григорьевич.

Хлебалов взял листок.

– Уважаемый господин Сурьин, хотите ли вы жить?

Если хотите, то позвольте дать вам совет: НЕ ЖЕНИТЕСЬ!

Никитский «князек» поднял глаза на ширгородского «лорда».

– Надеюсь, вы не придали значения этой глупой угрозе? – спросил он.

– Угрозе – нет, – спокойно ответил Сурьин. – Но утечке информации – да. Я приказал провести расследование. Надеюсь, ты поступишь так же.

– Конечно, – Хлебалов энергично кивнул головой. – У нас с вами общие враги!

Сурьин поглядел на собеседника выпуклыми карими глазами… и ничего не сказал.

Хлебалов, Застенов и Юматов расположились на открытой веранде, затянутой виноградом. Виноградные листья защищали от летнего солнца и, заодно, от разных приборов, предназначенных для дистанционной звукозаписи.

В уголке, скромно, на табуреточке притулился Фома Галактионович Степкин. Веня Застенов время от времени поглядывал на хлебаловского секретаря. Неодобрительно. Вене присутствие Фомы на этом совещании явно не нравилось. Юматову – тоже. Но Ефим Асланович своего отношения к Степкину никак не выражал.

Тихо гудел вентилятор, прогоняя сквозь веранду чистый речной воздух. Вообще-то в Ширгороде везде был хороший воздух. Предприятий в губернской столице было много, но металлургических, химических и прочих, активно портящих окружающую среду, в городе не строили. Только – в области.

– Докладывай! – приказал Хлебалов Застенову. – Где нашли мальчишку? Где он спрятался?

– Да он и не прячется, – Застенов вздохнул. – Здесь он, в гостинице остановился.

– Тогда почему он там, а не тут? – Хлебалов прищурился. – Отправь пару ребят, пусть его притащат. Живо!

– Ну, Николай Григорьевич… – Веня замялся. – Есть небольшая проблема…

Хлебалов нахмурился.

– Я не понял? – проворчал он. – Тебе что, на меня работать надоело? Чтоб через час мальчишка был тут!

– Погоди, Коля! – вмешался Юматов. – Не так все просто.

– И ты туда же? – осведомился никитский «князек». – Я что, по-твоему, голову ему откушу? Еще раз замечу, что вы выгораживаете мальчишку…

– Да погоди ты! – досадливо скривился Юматов. – Выслушай сначала. Мы тут ни при чем.

– А кто при чем? – зло бросил Хлебалов.

– Гостиница, где он живет – медведевская, – сказал Юматов. – Подумай: стоит нам светиться?

– Светиться? Ты о чем? Все, что надо, это дать команду ребятам приехать в гостиницу, взять мальчишку и привезти сюда. Без шума.

– Без шума – не выйдет, – возразил Застенов.

– Это почему же?

– Потому что он – не один. При нем какие-то пацаны.

– Что еще за пацаны? Чьи? – Хлебалов помрачнел.

– Выясняем, – ответил Застенов. – Там на днях такая история была: в номер влез вор, и этого вора местный охранник повязал.

– Ну и что? – буркнул Хлебалов.

– А то, что номер был – Алешкин. А вор и охранник, как мне сказали, – давние кореша. А вместе с Алешей в номере был какой-то дуболом. Но не местный нанятый, а, что характерно, наш, курганский.

– Может, Лешка просто нанял охранника? – предположил Юматов. – Как у него с деньгами?

– Замечательно. Недавно снял крупную сумму в Промэкбанке. Так что мог и нанять. Он – мальчик неглупый. Если охранник – со стороны…

– А если нет? – перебил Хлебалов. – Если это, допустим, Клим?

Застенов покачал головой.

– Если Клим здесь завязан, то только краем. Хотя контакт у них с Алешей был. Мой Мишка его сразу пресек, так что договориться они ни о чем не могли. Да и не стал бы в то время Алеша против нас играть. Зачем?

– Вот именно – зачем? – никитский «князек» уставился на своего «военного министра».

– Больше он в Кургане ни с кем, кроме нас, не контактировал, – вставил Юматов.

– А девчонка?

– Случайность, – сказал Застенов.

– Что-то слишком много случайностей, – проворчал Хлебалов. – И сбежал он тоже случайно…

– Я его в эту комнату не сажал! – заявил Застенов. – Кто его туда переселил – ты знаешь. – И поглядел на Фому.

– А откуда он узнал про тайный ход? – тут же отреагировал хлебаловский секретарь.

– Да уж точно не от меня! – сердито бросил Застенов. – Я о нем понятия не имел. А ты – знал!

«Хорошо, что я ничего не рассказал, – подумал Веня. – Если бы шеф услышал, что я той ночью встретил Лешку и что Лешка выехал из города на моей машине…»

Хлебалов в перепалку не вмешивался. Пока подчиненные враждуют – они не сговорятся. Вмешался Юматов.

– Коля, – сказал он. – Мы знаем, что кто-то играет против нас на нашей же земле. Мы знаем, что зовет он себя – Ванька-мститель, а играет он жестко и инициативно. Так что вполне мог поддержать Шелехова и помочь тому уйти от тебя.

– А как, по-твоему, они нашли друг друга? – Хлебалов усмехнулся. – По объявлению в газете?

– Может быть – случайность, но более вероятно, что их встречу кто-то организовал. Кто-то из твоего ближайшего окружения.

– Кто? – Хлебалов прищурился. – Мое ближайшее окружение – вы.

– Меня в городе не было, – спокойно ответил Юматов. – А Веня… Веню, если ты помнишь, именно в тот вечер… хм… заняли другим делом.

– Остаешься ты, Фома, – констатировал Хлебалов.

– Григорий Николаевич! – воскликнул секретарь. – Вы же знаете, что я всегда был за то, чтобы убрать мальчишку!

«Ах ты пидерасня вонючая!» – подумал Застенов.

– Уймись, Фома, – сказал Хлебалов. – Я знаю, что ты не при делах. Не потому, что ты там болтал, а потому что никто из серьезных людей с тобой дела иметь не будет.

Фома скромно потупился.

– Ладно, с Лешкой повременим пока, – решил Хлебалов. – Кому за ним присмотреть – есть?

– Коридорной в клюв кинули, – ответил Застенов. – И еще пару ребят из нашей наружки – в соседний номер.

– По факту попытки кражи местные менты дело завели? – спросил Юматов.

– Должны, – кивнул Застенов. – Преступник налицо.

– Ментов надо использовать, – сказал Юматов.

– Точно, – поддержал Хлебалов. – Пусть его вызовут повесткой, а мы его по дороге возьмем. Ефим, как с девчонкой?

– Все по программе, Григорий Николаевич. Обрабатываем.

– Хорошо. Веня, завтра едем к Медведеву. Обеспечь охрану. Что у нас в медведевской папочке?

– Мало, – вздохнул Юматов. – Разве что с племянником его… Дело о наезде, помните?

– Из этой косточки суп не сваришь, – сказал Хлебалов. – Это ведь не только племянник Медведева, но еще и зять губернатора.

Глава семнадцатая

Вечером вся команда Бессонова: Ленечка, Сивый, Монах, Череп, Уж, Салават и он сам, конечно, на двух джипах подкатила к одной из стоянок неподалеку от речного вокзала. Алеша сидел рядом с Бессоновым. Евгений попытался было его отговорить от участия в акции, но Алеша настоял, упирая на то, что Алена никого, кроме Шелехова, не знает.

Ленечка с Салаватом провели краткий инструктаж стояночной охраны. Суть инструктажа сводилась к тому, что, ежели что с машинами будет не так или там нездоровый интерес к чужой технике кто проявит, – спрашивать станут не с посторонних неизвестных, а конкретно с охранников. Охранники, тоже не домашние мальчики, попытались, было, выгнуть пальцы. Чтобы пресечь дискуссию, Ленечка обратился к наглядным пособиям и провел краткий сравнительный анализ пистолета «ИЖ», который состоял на вооружении охранников и пистолета-пулемета «Кедр-Б», снабженного глушителем и лазерным целеуказателем, пятнышко которого вызывает очень неприятные ощущения, когда кочует по разным частям тела. Охранники, несмотря на эти самые неприятные ощущения, заявили, что у них есть и более крупные наглядные пособия, чем «ИЖ». Тогда простой человек Салават отнял у охранников «ижики», сообщил, что у них, в Кургане, такого говна не делают, а таких тупых пацанов, как стояночные охранники, если и сделают случайно, то сразу «стИрЕлизуют», чтоб не плодились. И собрался немедленно проделать с собеседниками указанную операцию, но Ленечка вовремя напомнил «стерилизатору», что сейчас им некогда, так что Салават охранников отпустил и даже вернул им оружие.

Несмотря на высокую эмоциональную насыщенность разговора, занял он всего минуту. Остальные только-только успели вытащить из машин ящики с «прогулочным оборудованием».

Федя ждал их у четырехметрового памятника «Железному бандиту». «Железным бандитом» именовался памятник «Первопроходцу Шишигину». Воздвигнутый еще при советской власти, «бандитом» он был крещен сравнительно недавно. Не без причины. Плечистый и бритоголовый «первопроходец» в одной руке держал нечто неопределенное, но очертаниями весьма напоминавшее сотовый телефон, а другую – выбросил вперед в традиционном жесте – «пальцы веером». Воистину гениален был скульптор, прозревший сквозь время образ «наследников» Шишигина. Провозглашенный сподвижником Ермака и Разина одновремененно «первопроходец» был «злодейски» повешен губернатором края за «борьбу с царизмом и капитализмом», выразившуюся, как говорили знающие люди, в насильственном присвоении чужого имущества. Владельцы экспроприированного имущества умерщвлялись «борцом», независимо от пола и возраста. Вероятно, Шишигину просто не повезло. Родись он лет на двести позже, из него получился бы отличный «красный комиссар», а повремени он еще лет семьдесят, – и «демократический» губернатор ходил бы у разбойника в корешах. А то и сам – в губернаторы… Не то что при царизме, одним словом.

– Держи, – Бессонов сунул старпому «Веселого» здоровенный ящик.

Федя только крякнул:

– Чего у вас тут – штанги? – буркнул он.

– Танки! – заявил оказавшийся поблизости Салават и заржал.

Монах поставил свой ящик на ступеньку постамента.

– Слышь, Салаватик, а ведь «Железный»-то – вылитый ты! – заметил он.

Татарин задрал голову.

– Не, – серьезно сказал он, подумав. – Я такие штаны не ношу.

– Где ваш «Титаник»? – спросил Бессонов Федора?

– Да вона! – старпом мотнул головой, поскольку руки у него были заняты. – Токо про «Титаник» не надо. Накаркаете еще!

«Веселый» представлял из себя небольшой, метров пятнадцать в длину, теплоход с темно-синими бортами и яркой красной трубой. На фоне реки и заката кораблик смотрелся очень живописно.

– Ну, двинулись! – скомандовал Бессонов.

Компания спустилась вниз и затопала по пирсу.

Особого внимания они не привлекли. Встреченные по пути: сонный милиционер, собака доберман и старуха-нищенка повели себя совершенно одинаково, а именно: сначала сунулись навстречу, а потом с рассеянным видом убрались подальше. Инстинкты у всех троих были одинаковые. Правильные инстинкты.

Собственно, сказать, что жизнь Ширгородского речного вокзала в это время суток замирала, было бы неверно. Жизнь здесь била ключом, но ключи эти кипели не у причалов с ржавеющими суденышками, а в самом здании вокзала, в распивочной, и в открытом кафе, откуда доносился мат-перемат местной «крутизны» и вкусно тянуло шашлыком.

Капитан поприветствовал пассажиров с палубы «Веселого».

– А чего без баб? – несколько настороженно поинтересовался он.

– Не боись! – гаркнул Салават. – Тебя не трахнем.

– Заткнись, – велел ему Бессонов. – Все путем, шкипер. Бабы – завтра. А сегодня просто покатаемся. Места у вас красивые. Погода как, тихая ожидается?

– Прогноз хороший, – ответил Колбасников. – А это у тебя что, не акваланги?

– Они! – весело подтвердил Ленечка. – Раков ловить будем. Места покажешь?

Глава восемнадцатая

Уезжая с Песчаного, Фома оставил Карика старшим. Это была ошибка. Карик, – метр девяносто шесть без головного убора, хорошие навыки огневой и рукопашной, – на роль старшего не годился абсолютно, поскольку уровнем интеллекта лишь ненамного превосходил взрослого шимпанзе. Фома выделил Карика среди прочих исключительно по внешним признакам.

Ни Хлебалов, ни Застенов такой ошибки не допустили бы. Правда, Хлебалов и Застенов придерживались традиционной сексуальной ориентации.

В подчинении у красавца Карика оказались одиннадцать бойцов, не считая вертолетчика и шести человек обслуги. Обычно на острове обитало втрое больше народа. Стратегическое положение острова было очень выгодно. Находясь в относительной близости от Ширгорода, остров Песчаный тем не менее являлся областной территорией, а областная администрация в отличие от городской кушала у Хлебалова из рук. Официально Песчаный считался базой «рыбной инспекции», задачей которой была охрана юрьских осетров и прочей речной живности от браконьеров. Чтобы сделать из незначительного «подотдела по охране рыбных ресурсов» мощное силовое подразделение, Хлебалову потребовалось маскимальное напряжение связей и много-много зеленых купюр. Кстати, с задачей охраны рыбных ресурсов «накачанная» Хлебаловым «рыбинспекция» справлялась безукоризненно, была не единожды хвалима прессой, включая центральную, и не раз удостаивалась поощрения руководства за успешную деятельность, поскольку все мелкие икродобытчики на трехсоткилометровом отрезке Юри, протекавшем в границах Ширгородской области, были истреблены как класс. Физически. А добытчики крупные, хозяева двух рыбзаводов, браконьерами не считались, а считались промышленниками-производителями. Контрольный пакет акций рыбзаводов с недавнего времени принадлежал Хлебалову, и прибыль от них даже перекрывала расходы на «рыбинспекцию». Так что никитский «князек» одним махом убил двух зайцев: увеличил собственные доходы и обзавелся собственной крепостью, с гарнизоном, военной техникой и официальным прикрытием всего этого хозяйства, якобы подчиненного областной администрации. То есть получил возможность появляться в Ширгороде не с дюжиной телохранителей, а с приличной «боевой дружиной», укомплектованной «ксивами» и лицензиями. Разумеется, с сотней стрелков было бы смешно претендовать на главенствующую роль в столице области, но в шахматных играх местных «ферзей» Хлебалов переставал быть пешкой, а становился независимой «ладьей», с которой следует считаться не только на финансовых, но и на силовых полях. Правда, в отличие от шахматной ладьи Хлебалов мог запросто сменить «цвет», что и проделывал не единожды. Но переходы эти выполнялись так ловко, что потерявшей фигуру стороне было очень трудно предъявить «фигуре» претензии.

Нынешней задачей Хлебалова было столкнуть два главных ширгородских клана: сурьинский и медведевский. Затем довести дело до силового конфликта, заранее безошибочно определить победителя и встать на его сторону. И урвать кусок владений побежденного. Но нужен был именно вооруженный конфликт и желательно – затяжной, потому что в этом случае значимость хозяина Курганского металлического завода для обеих конфликтующих сторон существенно возрастала. А уж для самого хозяина такой конфликт был бы золотой жилой. Поставлять оружие в «горячие точки», везти его через «рискованные» территории, договариваться с местными лидерами, платить взятки на таможнях… Выгодно, конечно, но хлопотно. Иное дело, если заказчиком станет родной Ширгород. Единственное, чего следовало опасаться в таком случае, это вмешательства Москвы. Но такое вмешательство во времена прежнего президента было вовсе невозможно, а во времена нынешнего, учитывая глубинные связи ширгородских «лордов» в столице, – маловероятно. Тем более что ширгородские «ферзи», несмотря на внутренние терки, были единодушны в своем желании, чтобы московские щупальца не присосались к ширгородским богатствам. Поэтому даже представитель президента в Ширгороде вел себя не как полномочный легат законно избранного хозяина России (что имело место в иных губерниях), а скромно занимался «культурой» и «связями». За весьма приличные вливания на соответствующие счета, естественно.

У Хлебалова по-настоящему серьезных завязок в столице не было. Это было обидно и неудобно. Ширгородские «лорды», с которыми он «сотрудничал» (тот же Медведев), время от времени обещали ему «поделиться контактами» и даже брали денежные авансы, но дальше авансов дело не шло. Хлебалов, отнюдь не дурак, всю эту механику понимал и ждал лишь благоприятного момента, когда кто-то из «лордов» будет настолько остро нуждаться в его поддержке, что вынужден будет «поделиться». Ну, разумеется, Николай Григорьевич не просто ждал. Он планировал. Но никитский «князек» никогда не планировал просто так. Он планировал – и действовал.

Однако сейчас его целью была не Москва, а Ширгород.

Появившись в Ширгороде лично, Хлебалов вызвал с острова большую часть своей «речной гвардии». Не доверяя средствам связи, Хлебалов отправил на Песчаный гонца – своего секретаря. Так красавец и атлет Карик в одночасье проскочил в коменданты.

«Повышением» Карик был очень горд. Полдня он строил «личный состав» и учил жизни. После обеда «личному составу» это обрыдло, Карика послали на три буквы, и каждый занялся, чем хотел. Начальства нет – чего упираться рогом? Карик – не начальство. Такой же «бычара», как и остальные.

Васю Колбасникова было нелегко удивить. И испугать тоже нелегко. Разве что посулить отобрать у него «Веселый». Вернее, «Веселого», потому что для капитана Колбасникова его кораблик был одушевленным существом. Как у британцев, которые живую собаку называют «it», а о корабле говорят «she» – «она».

Колбасников выкупил «Веселого» два года назад. Дешево, поскольку был в пароходстве своим человеком. Но приведение речного ветерана в пристойный вид обошлось ему в копеечку, хотя главное – корпус и ходовая у кораблика были почти в порядке. Пришлось занимать под приличные проценты. Проценты и треть кредита удалось отбить в первое же лето, но почти каждый раз, принимая на борт очередных «отдыхающих», Колбасников нервничал. А нынешние «арендаторы» выделялись в нехорошую сторону даже на фоне обычных пассажиров «Веселого», бандитов и «бизнесменов», которые, как правило, тоже были бандитами.

Такой разношерстой компании Колбасников еще не встречал. Парочка типичных «быков», парочка «спецназов», парочка натуральных киллеров, тоже, судя по всему, из «спецов». Если бы Колбасников поглядел на всю эту гопу до того, как взял аванс, хрен бы он его взял. Но те двое, что его наняли, выглядели нормально. Старший вполне тянул на какого-нибудь зам. генерального директора по безопасности, а младший – на лощеного сыночка того же генерального директора. Такие клиенты обычно брали с собой полдюжины девочек и пару мордоворотов для охраны. А если ни одной девочки, а вместо скромной охраны – целая бригада «профи» – хорошего не жди. Нет, и боевики тоже могут захотеть отдохнуть. И даже без девочек. Но тогда на борт погрузили бы не дюжину подозрительных ящиков, а дюжину коробок спиртного.

Во время ужина капитан окончательно убедился: что-то готовится. Дело не в том, о чем говорили клиенты. Говорили-то они как раз о вещах обычных. Дело в том, что во время этого ужина восемь отдыхающих (!) мужчин выпили меньше литра водки. Причем половину выпил один из них, по кличке Монах. Остальные едва пригубили.

После ужина Колбасников не выдержал и подошел к Бессонову.

– Приятный вечерок, капитан, – улыбнулся тот.

Вечер, вернее, ночь и вправду была хороша. Теплая, тихая, только вода вдоль бортов журчит да дизель негромко постукивает. И огоньки вдоль берега.

– Вы чего затеваете, господа хорошие? – напрямик спросил Колбасников.

– Не ссы, шкипер, все будет путем! – это сказал не Бессонов, а появившийся рядом Монах.

– Я должен знать!

– От многого знания многие скорби! – проявил знакомство с Библией Монах.

– Не понял?

– Меньше знаешь – дольше живешь, – перевел Бессонов. – Тебе заплачено. Какие еще вопросы, капитан?

– Срал я на ваши деньги! – отрезал Колбасников. – Все обратно получишь! Это мое судно, ясно?

– Нет, – Бессонов качнул головой. – Не ясно, капитан. Мы тебя купили. Тебя и твое корыто. Обратного хода у тебя нет.

– Хер! – гаркнул Колбасников. – На мостике! Курс на Ширгород!

Монах фыркнул, щелкнул зажигалкой, прикуривая. Бессонов с загадочной улыбкой глядел на береговые огни. «Веселый» неторопливо, но уверенно шел вверх по реке.

– Федька, твою мать! – взревел капитан. – Оглох?! Курс на Ширгород, я сказал!

– Не ори, шкипер, – насмешливо произнес Монах. – Голос сорвешь.

Колбасников был человек вспыльчивый. Размахнувшись, он…

В общем, удара не вышло. Монах легко перехватил его руку. Капитана Колбасникова Бог силушкой не обидел. Но этот парень оказался здоровее. Кулак капитана разжался, в запястье что-то хрустнуло.

– К рыбкам хочешь, шкипер? – осведомился Монах, выдохнув в лицо Колбасникову сигаретный дым. – К ракообразным? Можно организовать. Легко.

– Ну вы ответите! – выдохнул Колбасников.

– Не дури, капитан, – спокойно посоветовал Бессонов. – Живы будем – не помрем. И корыто твое вернется в Ширгород в целости. Если повезет. А если не повезет, сделаешь нам на том свете предъяву. Возьми его, Монах, и сунь куда-нибудь, чтоб не мешался.

Спустя некоторое время Монах отправился сменить Ленечку на мостике, а сам Ленечка, Уж и Бессонов встретились на баке «Веселого».

– Расклад такой, – сказал Бессонов. – Пункт первый. Вы двое и Сивый берете сторожевик. Сигналы оговорены. Пункт второй. Мы гасим большой прожектор и отрубаем собственные огни. Затем подходим ближе и начинаем бить ворота. Вы отваливаете от причала. Пункт третий. Противник начинает контратаку – и тут вступаете вы. Только тогда, не раньше. Подавив противника, мы забираем у вас Сивого, высаживаемся на берег, отрабатываем тех, кто еще трепыхается. Вы контролируете берег. Пункт четвертый. Забираем Лешку, он опознает свою подружку, все эвакуируются на «Веселый», взрываем плавсредства противника – и ходу. Вопросы?

– Предложение, – Ленечка прихлопнул комара. – Мы с Ужом берем «погранца», отгоняем его, прячем. Домой добираемся по суше.

– А смысл?

– Пригодится.

– А как ты его спрячешь? Засекут же с воздуха, как два пальца!

Ленечка покачал головой.

– Я тут с нашим капитаном за раков толковал. Километров десять ниже по течению – мысок, а за мыском – протока. Камыш, береговая растительность, ну и раки, конечно. Глубина подходящая, я прикинул. Замаскируем – и пусть себе стоит.

– А если найдут его какие-нибудь любители раков?

– Ну и ладно. Что мы теряем? Хотя ты прикинь, Бессон, что сделает любитель раков, наткнувшись на боевой катер?

– Ноги в руки, – вместо Бессонова ответил Уж. – Мне идея нравится, командир. Я – за.

– Добро, – не стал спорить Бессонов. – Только давайте сначала мишку завалим, а потом будем шкуру делить. Все, совещание закончено. Пойду взгляну, чем там Леха занимается?

– Я тебе и так скажу, – заявил Ленечка. – За компьютером сидит. Как у него только от этих букв-цифр крыша не едет?

– Привычка, – заметил Уж. – А дело хорошее. Как время свободное будет – сам займусь.

– Брось! – махнул рукой Ленечка. – Тут наверняка образование специальное нужно. Это тебе не с парашютом прыгать!

– А я вообще-то по образованию – математик, – заметил Уж. – Не знал?

– Откуда? – Ленечка пожал плечами. – Ты ж не говорил.

– Ладно, мужики, – Бессонов поднялся. – Пошел я. А вы готовьтесь. Вам скоро под воду.