Текст книги "Абсолютное зло"

Автор книги: Александр Мазин

Глава вторая

Оперуполномоченный Валентин Филькин не без интереса изучил материал. Дела, которые «розыскники» спихивали «убойщикам», можно было разделить на две основные группы: те, в которых действительно мог предполагаться криминального происхождения труп, и дела о лицах, скорее всего живых, но бесперспективных с точки зрения поиска. Первая группа действительно относилась к компетенции отдела по расследованию убийств; вторая представляла обширный набор «глухарей», который ОРО удалось перевесить на «убойщиков». Дело Суржина и Куролестова с большой вероятностью относилось к первой категории. При этом Филькин догадывался: значительную часть наработок Онищенко оставил за кадром. Некоторые «умолчания» были очевидны. Например, в отношении ОП «Броня». И почему не прослежены связи Суржина? Да, у него ни семьи, ни родственников, но друзья, помимо пропавшего Куролестова, должны были быть! Абсолютно непонятно, чем этот Суржин занимался в своей комиссии. Опрос его начальника на редкость малоинформативен. Конечно, он депутат и все такое, но на вопрос, в чем состоял круг профессиональных интересов пропавшего, получен ответ совершенно невразумительный. Мол, его обязанности «связаны с вопросами соблюдения конституционных прав граждан». И опытный опер, как ни в чем не бывало, переходит к следующему пункту. Делает вид, что верит заявлению Кренова, будто председатель комиссии понятия не имеет о том, чем эта комиссия занимается. Классно! Полное ощущение, что Онищенко просто отбывает номер и всерьез искать Суржина не намерен. Однако по другим линиям опер роет в полную силу и весьма успешно. Буквально в считанные часы выходит на «Броню», затем на дачу Мучникова. Тут же находит вполне однозначные свидетельства того, что Суржин рядом с этой дачей был! И неожиданно формальный – мягко говоря – допрос ее хозяина. И все. Больше Мучниковым вообще никто не занимается. Зато Онищенко усердно ищет какого-то пацана, уклоняющегося от армии. И еще пару таких же сопляков, которых сдали ему «частники». Ищет и не находит, хотя ежику понятно, что Суржин – слишком крупная рыба для кучки малолетних пэтэушников. А вот Мучников-то уже к ответственности привлекался. Филькин знал это совершенно точно, поскольку сам четыре года назад присутствовал на суде. Стоял в новенькой сержантской форме рядом с обвиняемым. Правда, суд Мучникова оправдал, но не за отсутствием состава, а за недоказанностью. А речь шла ни много ни мало о даче должностному лицу взятки в размере тридцати тысяч долларов! И было доказано, что деньги действительно принадлежали Мучникову. Просто, вместо того чтобы обратиться к профессионалам, должностное лицо, «культурный» чиновник городского ранга решил обойтись собственной службой безопасности и двумя сотрудниками вневедомственной охраны.

Деньги и запись разговора, в котором Мучников без стеснения говорит, за что он платит,– и хитрожопое должностное лицо может из клиента веревки вить. Но клиент оказался не лыком шит и в дипломате у него лежало устройство, препятстующее как записи, так и приему-передаче. А плотный конверт с тремя упаковками стодолларовых купюр он успел схватить со стола и сунуть за пазуху, едва бравые охранники, потрясая дубинками, ворвались в кабинет. Конверт они, конечно, отняли, но на свою собственную голову, поскольку Мучников, препровожденный к отделение милиции, тут же накатал заявление: «…напали, ограбили!» И два «уважаемых свидетеля» у входа в кабинет, которым Мучников показывал деньги, якобы демонстрируя свою крутизну. И деньги при этом совершенно легальные: переданы шведскими продюсерами в качестве оплаты за турне русской балетной труппы по Скандинавии. В общем, не передай группа захвата указанный конверт сразу же, вместе с «задержанным» – и сидеть бы всей компании на суде по другую сторону барьера. Но «культурному» чиновнику все равно эта разборка накануне выборов стоила и кресла, и будущего депутатства.

Сейчас, вспоминая ту историю, Филькин был почти уверен, что чиновника просто подставили. А если это действительно так, то неплохо бы выяснить, кто были главные соперники «культурника» в депутатской гонке. Не эти ли персоны оказались в конфликте с непосредственным начальником пропавшего Суржина? Так или иначе, но Мучников – фигура вполне сравнимая с Суржиным. Работать с ним надо плотно. Депутата хорошо бы тоже потрясти. И с Онищенко не все ясно: с чего это вдруг старший оперуполномоченный «убойного» отдела Центрального района вдруг меняет профиль и перебирается в Красногвардейский оперативно-розыскной?

Филькин глянул на часы и решил «пробить» Онищенко прямо сейчас. Сказано – сделано. Филькин провел ревизию бумажника и насчитал шестьдесят шесть рублей шестьдесят копеек. Символическое число. Но на бутылку хватит. Опер полистал записную книжку, отыскал нужный номер… Через три часа Филькин был пьян в хлам. Но цели добился. История перевода Онищенко хранилась у него в памяти, в месте вполне надежном, поскольку не было у Филькина привычки забывать наутро то, что было вечером. Независимо от количества принятого.

Глава третья

На этот раз Юра и Николай были вдвоем. Славика лидер сатанистов отправил по каким-то делам. Юре же сказал так:

– Есть тайны, которые предназначены только для одной пары ушей. Точно так же есть предел мудрости для каждого человека. И предел силы! – Он сделал многозначительную паузу.– Конечно, многое зависит от уровня посвящения. Например, ритуальная трапеза. Пока ты еще только кандидат. Талантливый, безусловно, но не принявший Сатану по обряду и традиции. Древнейшему обряду и традиции, ведь преданные поклоняются Господину тысячи лет. Многие из тех, кого христиане в презрении и страхе окрестили язычниками, поклонялись Князю Мира. Тогда миром правили сильные и достойные, а они знали, кто дает Силу. Уж конечно не овечий пастырь в рваном рубище! – Николай расхохотался.

Юра вежливо улыбнулся. Он ждал, когда лидер сатанистов перейдет от философии к практическим вещам. И назовет цену обучения, поскольку в бескорыстие Николая Матвеев не верил. Достаточно заглянуть в эти масляные бегающие глазки, чтобы понять: бескорыстием тут не пахнет. Но лидер сатанистов владеет тайным знанием, получив которое, Юра распорядится им так, как сочтет нужным.

– Естественно, я не могу посвящать тебя в сокровенные тайны нашего Круга. Для этого нужно особое доверие, и доверие это зависит от твоей работы… – еще одна многозначительная пауза,– …и твоей преданности. Но могу сказать сразу: все, что ты отдаешь Кругу, возвращается к тебе сторицей. А сейчас хочу сделать тебе подарок!

Николай достал из шкафа черного цвета книгу. Обложку украшала вписанная в два круга перевернутая пятиконечная звезда, в которую, в свою очередь, была вписана рогатая козлиная голова с растопыренными ушами.

– Это,– торжественно произнес Николай,– Сатанинская Библия! Великий Антон Шандор Ла Вей написал ее.

– А кто это? – поинтересовался Юра.

– В шестьдесят шестом он основал американскую Церковь Сатаны. Каждый, кто желает служить Сатане, должен начать с этой книги. Я тоже начинал с нее и скажу откровенно: она многому научила меня. И сделала таким, каков я сейчас! – Николай гордо выпрямился.– А ведь это только начало, Юрий! А каков я буду через год? Через десять лет? Через сто?

– Сто лет?

– Ах! – Николай засмеялся.– Я сказал лишнее, но раз уж сказал… Владеющий тайнами черной магии, Юрий, живет долго… Так долго, что ты даже представить себе не можешь… Другое дело, что об этом не следует болтать. Ты, я верю, сумеешь сохранить тайну. Ты ведь уже почти один из нас. А представь, если людишки об этом узнают? Каково это: влачить жалкое существование шесть-семь десятков лет, половина которых приходится на детство и старость, и знать, что есть маги, которые меряют время веками. Ты представляешь, как они огорчатся? – Николай подмигнул.– Не будем же их расстраивать! Им и так несладко. Они бы и рады присоединиться к нам, да только Сатана – не христианский плакса. Лишь немногие удостаиваются его расположения. Гордись!

– Я горжусь,– сказал Юра.– А что означают эти символы между кругами? – он указал на обложку.

– Их тайный смысл я открыть тебе не могу! – напыщенно изрек Николай.– Может быть, позже.

– А звезда?

– О! Звезда – это круто! Всякий знак обладает силой. И притягивает силу. Но пятиконечная звезда – это нечто потрясающее. Чистая сила. Белая звезда – белая сила. Черная звезда – черная сила.

– А красная? – спросил Юра.

– Красная? – Николай оживился.– Красная – это улет! Гнев, кровь, ярость! Красная звезда сильнее белой и черной. Конечно, в нужном месте.

– Это как?

– Нарисуй ее на спине или на пятке – никакого толку не будет. А на груди, а еще лучше – на лбу, вот тогда она себя покажет!

– А в чем тут тонкость?

– Ха! Тонкость есть. Вот вспомни, как крестятся христиане. Куда они в первую очередь своей щепоткой тянутся? К лбу. Вот! Христиане, они тоже магию пользуют, будь здоров! Только их магия – тьфу! – Николай брезгливо сплюнул.– Потому они и катят бочку на нас, оккультистов. У нас-то магия настоящей силы! Деталей я тебе сообщить, опять-таки, не могу: до посвящения не положено. Но скажу так: если ты бойцу красную звезду на лоб налепил и в бой его погнал, драться он будет, как дьявол! По-нашему, по-настоящему! Пентаграмма, к примеру, силу держит, а пятиконечная звезда, наоборот, испускает. А сила, Юрок, может все! Сила – это все! Жизнь отбирает сильных. Это, Юра, естественный отбор.

– Это я понимаю,– сказал Матвеев.– А куда денутся слабые?

– В говно! – решительно махнул рукой лидер сатанистов.– Слабых вообще быть не должно. Мы, последователи Господина, об этом позаботимся. Мы проверим, кто есть кто!

– Это как? – заинтересовался Юра.

– Падающего – толкни! – с удовольствием заявил Николай.– Толкай! Всех. Сильный – устоит. Слабый упадет. Все христианские заповеди – для слабых. Для рабов. Не возжелай, не укради, не убей… Если ты сильный, хрен у тебя кто-то что-то украдет. А если ты чего-то желаешь, почему бы это не взять? Если ты можешь. Для слабых в этом мире места нет!

– А в каком есть?

– В загробном! – Лидер сатанистов засмеялся.

Он себе очень нравился. Очень!

– Ну, допустим, всех слабых перебили,– рассудительно произнес Матвеев.– Что тогда?

– Среди сильных тоже есть те, кто послабее. Я же говорю – естественный отбор. Ты погляди вокруг: одни дохляки. И рожают дохляков. Заморышей.

– Допустим,– согласился Юра.– Но по-твоему выходит: у кого кулак больше – тот и выживет. А как насчет мозгов?

– Кулак – это примитивно! – Николай скривился.– Даже предки наши первобытные не кулаками, а дубинами дрались. Речь идет не о физической силе. Речь идет о силе духа. Духа, изгнавшего рабскую зависимость от ветхого морализма. Кулак против пистолета – ничто. Пистолет – ничто против мощного, свободного от оков духа. Но еще сильнее – дух мудрый, владеющий тайной силой. Согласен?

– Пожалуй,– кивнул Матвеев.– Но неужели для этого надо мучить лягушек?

– Надо! – строго произнес лидер сатанистов.– Настоящая сила черпается только в смерти.– Он помедлил, а затем добавил: – Путь воина – это путь к смерти.

Юра удивленно поглядел на лидера сатанистов. Тот буквально высказал собственную Юрину мысль. Вернее, постулат буси-до, который пришел ему на ум.

– Смерть повелевает жизнью,– продолжал Николай.– Чтобы стать неподвластным смерти, ты тоже должен повелевать жизнью. Отнимать ее. Сначала – у лягушек.

– А потом?

– Наши ритуалы – это настоящие кровь и плоть. Настоящие, а не фальшивые жертвы. Поэтому мы сильнее христиан. Мы сильнее, поэтому мы правы. И слабые должны отдавать нам свои жизни, чтобы мы становились еще сильнее.

– А если они не захотят? – спросил Юра.

– То есть?

– Если христиане не захотят отдавать свои жизни?

– А кто их спросит? – высокомерно произнес лидер сатанистов.– Возьмем, и точка!

– А если они будут сопротивляться? – настаивал Юра.

Он знал христиан, которые были покрепче мышей и лягушек…

– Мы служим Сатане! – гордо заявил Николай.– Христиане могут сопротивляться, но мы все равно сильнее! Поэтому правы мы, а не они!

– Это проверочный тест? – заинтересовался Юра.– Кто сильнее, тот и прав?

– Ну конечно! – воскликнул лидер сатанистов. – Нас мало – их миллионы. И ничего они нам не могут сделать! Если мы, гордые одиночки, пожираем овец из их стада, значит, кто, по-твоему, прав? Кто сильнее? Ты же сам – из породы сильных, Юрий! Почему стадо должно помыкать тобой? Навязывать свои овечьи правила…

– Я понял,– прервал его Матвеев.– Не надо меня агитировать. Ты будешь меня учить?

– Только после посвящения! – твердо ответил Николай.

– Хорошо. Что от меня требуется?

– Прочтешь эту книгу. Это первое. Второе… У тебя есть девушка?

– Есть… – ответил Юра после небольшой паузы.

– Я должен с ней познакомиться.

– Зачем?

– Затем, что женщина – это необходимая часть ритуала. Прочти книгу – и сам поймешь. Не поймешь – я объясню. Без женщины ничего не будет.

– Я не уверен, что моя девушка согласится,– с сомнением произнес Юра.

– Если она подходит, мы ее уговорим,– сказал Николай.– А если не подходит, тогда найдем тебе другую!

– А если я не хочу другую?

– Юрий! – строго произнес лидер сатанистов.– Ты же не презервативы выбираешь! Есть ритуал посвящения. Древний ритуал. Даже если бы я захотел его изменить персонально для тебя – не смог бы. Это же магический ритуал, парень! Изменишь хоть мелочь – и он не сработает. Хорошо проверенный ритуал – как кулинарный рецепт. Сделай правильно – получишь результат. Предсказуемый результат. Добавишь не то – и получишь вместо деликатеса несъедобную дрянь. Или вообще отравишься.

– Но тогда, на кладбище, ты предлагал мне присоединиться! – неожиданно вспомнил Матвеев.– И никаких девушек не требовалось!

– То был малый ритуал! – ответил Николай.– Ты отказался и был прав. Это не для тебя. Это слишком мелко. Данной мне властью я освобождаю тебя от малого посвящения! – Лидер сатанистов высокомерно задрал подбородок.– Ты сразу шагнешь через две ступеньки. Доволен?

Юра подумал немного, потом спросил:

– Когда вас познакомить?

Николай взял со стола астрологический календарь, полистал, пошевелил губами, словно что-то рассчитывая…

– Завтра в четырнадцать тридцать. На Марсовом. У Вечного огня.

– В четырнадцать тридцать она на работе.

– Пусть возьмет отгул. Это благоприятное время. Уговори ее. Считай это первым заданием. Сделаешь?

– Да,– кивнул Юра.– Мы придем.

Глава четвертая

Первое, что услышал Филькин, когда нажал кнопку звонка,– злобный собачий лай. Затем настороженное:

– Кто?

– Милиция,– ответил опер и развернул перед глазком удостоверение.

– Минуту. Я уберу собаку.

Минута растянулась на пять. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: возней с собакой приготовления хозяина к впуску оперуполномоченного не ограничились. Хотя, по словам участкового, ни в чем подозрительном гражданин Мучников замечен не был. О том, что когда-то этот гражданин представал перед судом, участковый понятия не имел. Неудивительно. Чья-то заботливая рука изъяла из архивов все упоминания об этом неприятном эпизоде.

Дверь открылась, и Филькин отметил, что за четыре года Мучников не только не постарел, но даже вроде поздоровел. Правда, в зал суда его доставили из следственного изолятора, а камера не способствует бодрому виду.

Плечи хозяина облегал черный бархатный халат, надетый поверх белой, застегнутой на все пуговицы рубашки. А из-под халата виднелись черные брюки с тщательно отглаженными стрелками. К ним куда больше подошли бы галстук и пиджак, а не домашний халат.

Филькин представился.

Мучников на удостоверение даже не взглянул.

– Чем обязан? – сухо спросил он.

– Может, пригласите войти? – заметил опер.– Наш разговор может оказаться долгим.

– Тогда имеет смысл его отложить,– недовольно произнес хозяин.– Я тороплюсь.

– На ваше усмотрение.– Валентин с деланным безразличием пожал плечами.– Но, боюсь, у меня тоже не будет времени приехать к вам еще раз…

Мучников пожал плечами: мол, мне-то что за дело?

– …Поэтому я сейчас оставлю вам повестку, и завтра в девять ноль-ноль…

– Ладно уж,– надменно перебил хозяин.– Пройдемте в кабинет.

Кабинет господина Мучникова впечатлял. Старинная мебель, на стене – ковер, украшенный скрещенными саблями и парой дорогих охотничьих ружей. На столе, между подсвечниками из черного серебра – серебристая папочка ноутбука.

– Разрешения есть,– сказал хозяин, поймав взгляд опера, брошенный на оружие.– Показать?

– Не нужно.

– Присаживайтесь за стол. И задавайте ваши вопросы. Я уже сказал: у меня мало времени.

– У меня тоже.– Филькин опустился не на стул сбоку от стола, на который указал хозяин, а в стоящее поодаль широкое кожаное кресло.– Думаю, сначала мы побеседуем попросту, без протокола,– произнес он со значением.

– Мне нечего скрывать,– тут же отреагировал Мучников.– Особенно если вы по поводу хулиганства, учиненного на моем участке в Ландышево.

Опер покачал головой.

– Нет,– сказал он.– Я не по поводу хулиганства. Я работаю по делу об исчезновении гражданина Суржина.

– Не имею чести знать.

– Возможно,– согласился Филькин.– Кое-кого из его знакомых вы знаете наверняка…

Когда Филькин назвал имя, спокойная деловитость соскользнула с лица Мучникова, словно кто-то сдернул резиновую маску. Глаза сверкнули, губы сжались в тонкую полоску, вздулись и заходили желваки…

– Да,– процедил он с нескрываемой злобой.– Верно. Что вам надо?

– Правду,– сказал Филькин.– Только правду и ничего более…

Мучников не признался. Даже без протокола. Даже когда Филькин выложил один за другим все, ну, почти все свои козыри, оставив в загашнике только один: таинственное исчезновение материалов по делу о взяточничестве. У опера сложилось ощущение, что к исчезновению Суржина Мучников действительно не имеет прямого отношения. Но что-то знает наверняка. И точно знает, откуда взялись в канаве у ворот дачи ключи от квартиры и машины пропавшего.

Мучников не признался, но намекнул, что может кое-что узнать. И сообщить Филькину. Неофициально. Причем уже завтра. Опер был вполне удовлетворен результатом. И еще Филькин очень жалел о том, что не может послушать, с кем будет созваниваться Мучников сразу после ухода опера. В качестве утешения Филькин решил проследить, куда Мучников отправится за сведениями или помощью.

Это удалось выяснить без труда. Прямо к народному избраннику Кренову.

Поздним вечером старший лейтенант Филькин, вполне довольный прожитым днем, вошел в свой подъезд. Там его уже ждали.

Глава пятая

«… У становлено, что объект Пастор, предположительно знакомый с лидерами второго уровня разрабатываемой организации, является членом С.-Петербургской коллегии адвокатов И. И. Звенькинским (дополнительные материалы см. Приложение 1).

Новый контакт Шамана нами также установлен: Матвеев Юрий Юрьевич, 1981 года рождения. (См. Приложение 2.) Ему присвоен оперативный псевдоним „Ключ“. Предварительный анализ показал: по своим социальным и личным качествам К. представляет для разрабатываемой организации перспективную единицу. Вероятность его продвижения на следующий уровень, по оценкам психологов, близка к восьмидесяти процентам. В связи с этим намеченный контакт с К. с целью превентивной беседы-предупреждения считаю нецелесообразным. К. может быть использован втемную для внедрения в первичную организацию, которую возглавляет Шаман. При этом следует подготовить ряд оперативных мероприятий, которые не позволят Ш. провести полную психологическую обработку новичка. В случае положительного результата и закрепления К. в секте мы можем установить с К. прямой оперативный контакт и посредством имеющихся у нас документальных материалов и видеозаписей открыть К. деструктивный характер секты с целью дальнейшего использования К. в наших интересах. По предварительным оценкам, вероятность того, что К. пойдет на сотрудничество и уже в этом качестве сможет внедриться на второй уровень разрабатываемой организации, составляет около сорока процентов.

Для обеспечения внедрения предлагаю провести следующие мероприятия…»

Из рапорта майора Д.

Анфилада комнат. Гостиная, библиотека, столовая. Антикварная мебель, тщательно и со вкусом подобранная обстановка. Потемневшие от времени картины. Над длинным дубовым столом в гостиной – тяжеленная хрустальная люстра.

– Ничего себе хоромы! – восхитился Юра шепотом.– Побольше, чем у твоей Альбины.

– Ага,– тоже шепотом проговорила Даша.– Восемь комнат! Ты прикинь, сколько уборки!

– Ничего, Дашенька, я справляюсь,– раздался из кухни голос хозяйки.

Слух у Наташи оказался острее, чем они думали.

– Идите сюда, будем кофе пить. С вашими пирожными.

Кухонька, в отличие от остальных интерьеров, выглядела совершенно обычно. И уютно.

– Наталья Тимуровна, а правда эта квартира – ваше дореволюционное наследство? – спросила Даша.

– Почему ты так решила? – Хозяйка улыбнулась.

Темные короткие волосы, небольшая, гордо посаженная голова, подчеркнуто прямая осанка. Крохотная чашечка кофе, микроскопический кусочек пирожного. Юре эта женщина казалась какой-то… ненастоящей. Словно отделенной от них некой пленкой. Как по ту сторону экрана.

– Альбина говорила.

– Не совсем наследство,– Наташа поднесла чашечку к губам. Китайский фарфор светился в ее тонких смуглых пальцах.

– До революции – да. Но не наследство. Два года назад здесь была маленькая однокомнатная квартира. Разве вы не помните, Юра? Мне казалось, вы бывали тут раньше…

– Не я,– сказал Матвеев.– Мой друг Федя Кузякин. Вы, наверное, его знаете?

– Конечно, знаю. Он бывает здесь достаточно часто. Они же работают в одной фирме с Андреем.

«Ага,– ревниво подумал Юра.– Один – курьером-охранником, второй – заместителем генерального директора».

– Андрей выкупил остальное,– произнесла Наташа.– И захотел, чтобы часть квартиры была обставлена, как до революции. По фотографиям.

– А почему только часть? – спросил Юра.

– Потому что не было, например, тренажерного зала! – ответила Наташа и засмеялась.– В общем, Андрюша сделал мне подарок. А может, не мне, а моей прабабушке.

– Это как? – удивился Юра.

– Вы видели портрет в гостиной?

– Я думал, это вы.

– Нет, не я. Мы просто похожи.

– Я не поняла,– вмешалась Даша.– Как это – подарок прабабушке? Портрету?

– Это не просто портрет, Дашенька,– улыбнулась женщина.– Если вы присмотритесь внимательнее, то почувствуете… нечто.

– Да? – На лице Юры выразился неподдельный интерес.

Наташа рассмеялась:

– А вы мистик, Юра!

Матвеев польщенно хмыкнул.

– Вам надо быть осторожнее,– заметила хозяйка.

– Почему? – удивился Юра.

– Мистика всегда тянет к потустороннему, а это требует опыта.

– У меня есть опыт,– возразил Матвеев.

Наташа улыбнулась:

– Вячеслав Михайлович отзывался о ваших успехах с похвалой.

Юра расцвел. Еще бы! Сэнсэй говорил о нем с этой женщиной! И мало того – похвалил!

– Наталья Тимуровна! – сердито сказала Даша.– Это нечестно!

– Почему, Дашенька?

– Юра – не ребенок!

Матвеев поглядел на свою подругу недоуменно: о чем она?

– А ты, Дашенька? – улыбнулась жена Ласковина.

– И я! Начали, так договаривайте!

– А ты не думаешь, что это невежливо?

– А мне плевать!

– Дашка, ты что? – Юра не понимал, что произошло.

– Дарья, а ведь я тоже могу обидеться,– заметила хозяйка.

Даша молчала.

– Ладно,– согласилась Наташа.– Я договорю. Видите ли, Юра, Даше не понравилось, что я не стала вас переубеждать. Она подумала, что я считаю вас слишком юным для того, чтобы прислушиваться к мнению других, если эти другие полагают, что вы еще не так мудры, как вам кажется. Она решила… Нет уж, Дарья, теперь ты помолчи! Она решила, что я вас унизила и ее долг – вас защитить! Так?

– Так,– после паузы нехотя признала Даша.

– Есть вещи,– сказала Наташа,– которые не следует трогать, пока вы не в состоянии справиться с последствиями. Даша, ты веришь в Бога?

– Да.

– А вы, Юра?

– Ну… – Он замялся.– Ну да, наверное…

– Скажем, вы, Юра, еще не определились.

– Пожалуй.

– Вы – мистик, Юра. Вы склонны искать тайное… И как всякий мужчина (Юра с трудом сдержал самодовольную улыбку) стремитесь не только найти, но и управлять. То есть вас привлекает не только мистическое, но и магическое. А это уже опасно.

– Почему?

– У каждого человека есть собственный этический и нравственный кодекс.

– В смысле, что можно, а что нельзя?

– Именно. Если у человека есть вера, если у человека есть опыт и твердые убеждения… Если, более того, он уже передавал эти убеждения другим, то и узнав о тайных пружинах мира, он все равно останется тверд в своем понимании добра и зла. Это называется зрелость. И в зрелости, так же, как и во всем, есть свои плюсы и минусы. Юность открыта и расположена к переменам, зрелость – нет. Но когда человек перестает меняться, он коснеет в собственных привычках, он теряет жизненный импульс и начинает стареть. И если он еще способен нырнуть за пределы своего мирка, оказаться по ту сторону привычного, он может попробовать. Вы, наверное, слышали, Юра, о Каббале?

– Слышал.

В одной из брошюрок Николая говорилось как раз о Каббале. О масонах, которые безуспешно пытались раскрыть тайны древних евреев. Утверждалось также, что разгадать эти тайны может только посвященный в черную магию. Если ему поможет сам Сатана.

– Это древнееврейская магия,– сказал Юра,– да?

– Наверное.– Наташа потерла переносицу.– Точно сказать не могу, поскольку, по правилам, установленным теми, кто эту Каббалу создавал и исследовал, я к этой науке никогда не буду допущена.

– Почему?

– Потому что я – женщина. А женщинам изучать Каббалу запрещено.

– А вам не обидно, Наталья Тимуровна? – задал провокационный вопрос Матвеев.

– Нисколько. Многое другое мне тоже запрещено. Ну и ладно. Кстати, изучать Каббалу запрещено не только женщинам.

– А кому еще?

– Проще сказать, кому это разрешено.

– ?..

– Женатым мужчинам старше сорока лет, имеющим детей и в совершенстве изучившим иудейские законы и правила и живущим строго по Закону.

– Ну-у-у! А откуда вы это знаете?

– От Вячеслава Михайловича.

– Так он же буддист! – воскликнул Юра.– Откуда он может знать про иудеев?

– А что, буддисты глухи и неграмотны?

Даша засмеялась.

– Между прочим, я сам почти еврей! – обиделся Юра.– У меня бабушка – еврейка!

– Ну раз так,– Наталья Тимуровна улыбнулась,– лет через двадцать пять, при выполнении прочих условий, можешь приступать к изучению Каббалы.

– Я не собираюсь ждать двадцать пять лет! – отрезал Юра.

– Дело твое,– серьезно сказала женщина.– Но я тебя предупредила.

Юра впился взглядом в ее лицо, но Наталья Тимуровна уже повернулась к Даше:

– Как у вас с моими голландцами?

– Взяли пробную партию,– деловито ответила Даша.– Обещали за свой счет организовать рекламную поддержку. К вам еще не обращались?

– Пока нет. А должны были?

– Они вас хотят для клипа. Но снимать будут у себя.

– Вот и ладно,– кивнула Наташа.– Я в начале сентября поеду в Амстердам на постановку. Могу потом задержаться на недельку.

– А у Альбины для вас подарок есть! – похвасталась Даша.– Китайский… Ой!

– Ладно, ладно, я ничего не слышала! – Наташа засмеялась.– Пойдемте в гостиную.

 
– А на кухне тяжелый чад.
Бормотание двух кастрюль.
А часы на стене молчат,
И молчит за стеной июль.
Он молчит, потому что – ночь.
Ночью звуки обычно спят.
Ненароком взгляни в окно —
И увидишь внизу
Себя!
А по небу летит звезда.
Не за тем, чтобы всем помочь.
А для тех, кто не вьет гнезда,
Тех, кто путает день и ночь
В колыбели бетонных стен
Обитатель пяти углов
Неусыпно следит за тем,
Чтобы в нас не иссякло зло.
А дорога на пир – шабаш
Выбегает из тупика.
И пронзает восьмой этаж
Телефонная трель звонка.
И роняет скрипучий лифт,
Испещренный плевками слов,
На асфальтовый струп земли
Властелина пяти углов…
 

Это была совсем другая женщина. Совсем не та, что разговаривала с ними на кухне. Теперь Юра понимал, почему так тащится от нее Дашка, понимал, что нашел в ней Ласковин. И Вячеслав Михайлович… Она пела, и от ее голоса, от ее слов в груди Юры что-то переворачивалось и наполнялось жгучей сладкой болью. Юра крепко сжал Дашины пальцы, но та даже не заметила. В ее глазах дрожал отраженный огонь. В ее влажных глазах…

 
– А над миром слоится дым
И настырный вороний гам.
Ты ошибся: он был пустым!
Липнет музыка к сапогам
Властелина пяти углов,
И хрустит под ногой стекло.
Он идет по тропинке слов,
Оплетающей черный склон,
По дороге на пир-шабаш.
И набат – у него в висках.
И летит впереди мираж:
С обнаженным мечом рука.
Он восходит на край скалы…
Посмотри на него – он слеп!
Но глаза его так светлы,
Что не жить ему на земле!
 

Он ушел вскоре после полуночи. Ушел с ощущением чего-то, ну совсем близкого… Почти… Почти понятого. Даша осталась, а Юра ушел в пустую белую ночь и потерялся в ней… До шести утра. Было время подумать, да что толку? Ничего он не придумал. Пришел домой, поднялся к себе на восьмой этаж и лег спать. А проснувшись, позвонил Даше в офис и сказал, что хочет сегодня познакомить ее с одним человеком… Властелином пяти углов.