Текст книги "Абсолютное зло"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава двадцать пятая

Шел мелкий дождь. Теплый. Кисея капель, наброшенная на серый сумрак белой ночи. За ней терялась темная плоскость реки, мощный изгиб Троицкого моста и массивные бастионы Заячьего острова.

Даша шлепала босиком по лужам, помахивая модельными туфельками. Наплевать ей было на дождь. Юра шел следом, отстав шагов на десять. Честно говоря, он предпочел бы сидеть где-нибудь в сухом и уютном кафе, пить что-нибудь вкусное и говорить о будущем. Например, о том, как он сдаст экзамены, Даша возьмет отпуск, и они двинут, скажем, в Турцию. Аж на две недели.

Навстречу, хохоча, бежали две девушки. Одна – в купальнике. Что-то крикнули Даше. Та, что в купальнике, пробегая мимо Юры, хлестнула его мокрой одеждой. Юра машинально уклонился. Даша, оглянувшись, засмеялась.

– Юрка,– крикнула она,– не куксись! Дождь сейчас кончится.

– А я не кукшусь! Я думаю. А насчет дождя ты врешь!

– Не веришь? А вот смотри! – Даша раскинула руки, запрокинула голову.– Эй! – закричала она звонко.– Дождь! Прекратись! Немедленно!

Юра обнял ее, почувствовал ладонями, какая она теплая под мокрым платьем.

– Дурак! – сказала Даша беззлобно.– Не мешай. Видишь, я дождь останавливаю.

Удивительно, но капельный занавес поредел. Дождь иссякал прямо на глазах.

– Ты колдунья! – восхитился Юра, подхватил ее и посадил на гранитный парепет.

– Не-а! – Даша поставила рядом туфли и принялась отжимать косу.– Просто дождь меня любит. А я его.

– А меня?

– И тебя! – Даша взъерошила его мокрые волосы.

Юра взял ее стопу, целиком поместившуюся у него в ладонях.

– Дашка, у тебя ноги – как у ребенка. Такие маленькие. Слушай. А почему у тебя пятки чистые?

– А вот я такая!

– Ну ты же босиком шла!

– А ко мне, Юрчик, грязь не пристает, понял?

Юра провел пальцами по ее голени, наклонился, поцеловал коленку – и сразу закружилась голова.

– А вот этого не надо! – строго произнесла Даша, отталкивая его.– Отпусти!

– Упадешь,– пробормотал Юра.

– Нет. Юра! Поссоримся!

Матвеев отпустил ее.

– Но почему? – спросил он обиженно.

– Потому что я – старая опытная женщина! – сказала Даша, забрасывая косу за спину.– А ты – молодой, подающий надежды социолог.

– Еще нет,– машинально возразил Юра.

– Кстати, ты мне так и не объяснил, почему социолог? Ты же в программисты целился?

– Потому что… Слушай! Ты мне зубы заговариваешь! – воскликнул он возмущенно.

Даша засмеялась.

– Подумаешь,– пробормотал он.– Ты всего-то на год старше!

– На полтора! Юрка! – Она положила руки ему на плечи.– Ты не дуйся! У нас все будет! Как надо, и когда надо! Ты верь мне!

«Как кому надо?» – подумал Юра. Но вслух ничего не сказал. Он действительно очень ее любил, эту самоуверенную девушку!

– У тебя нога холодная, а колено теплое,– сказал он вместо этого.

– Ну и что?

– Дашка! – проговорил он страстно.– Я тебя очень люблю! Я буду с тобой нежен! Я тебя целыми днями на руках носить буду! Ты мне не веришь?

– Верю. Будешь.– Даша оперлась на его плечи и спрыгнула на асфальт.– Знаешь,– сказала она, беря его под руку,– а я видела жену Андрея.

– Андрея Александровича?

Даша кивнула.

– И как?

– Очень красивая.

– Само собой!

А какая еще может быть жена у Юриного кумира?

– Да нет, ты не понимаешь. Она не просто красивая. Она – совершенная. И чувствует все, понимает… Такая тонкая, нежная…

– Ты в нее влюбилась! – ревниво заявил Юра.

– Ага! – Даша засмеялась.– Мы всю ночь просидели втроем: она, я и Альбинин отец. Разговаривали. Ее Наташей зовут. Она балерина. А я всегда думала, что балерины – глупые. Юрка, она такие стихи пишет! Просто улет!

– А то ж! – самодовольно произнес Матвеев.– Кто у нее муж, ты вспомни!

– Вот это мне и странно,– задумчиво проговорила Даша.– Как она с ним живет?

– В смысле? – удивился Юра.

– Андрей, он твердый, как этот камень.– Она похлопала по парапету.– Нет, ты не подумай! Я его очень уважаю. Он нас с Иркой из такой дряни вытащил…

– Из какой?

– Не хочу говорить сейчас. Противно. Потом, ладно?

Юра кивнул.

– Я Андрея очень ценю,– продолжала Даша.– Он сильный, надежный… Но он как огонь. Вспыхнет – сожжет. Вот с моей Альбиной я его могу с легкостью представить. А с Наташей… В общем, трудно ей с ним,– заключила она.

– Тогда почему она с ним живет? – бросил Юра.

– Да любит потому что! – сердито ответила Даша.– Слушай, давай как-нибудь к ней в гости зайдем?

– К Андрею Александровичу? – Юра даже слегка испугался.

– К Наташе, дурак! В отъезде твой Андрей Александрович, или ты не знаешь?

– Знаю,– сказал Матвеев.– А удобно?

– Ну конечно! Смотри, вон кафе круглосуточное. А я есть хочу. У тебя деньги есть? А то я, дура, сумочку дома оставила. На тебя понадеялась!

– И не зря! – самодовольно отозвался Юра.– Пошли, буду тебя кормить. Только туфли надень, ладно? А то мне надоело их тащить.

– Вот! – Даша засмеялась.– Целыми днями меня на руках носить обещал! А десять минут туфли понести не можешь!

– То ты, а то туфли,– резонно возразил Юра и добавил, подумав: – Не хочешь, не надевай! Я из них буду шампанское пить! По-гусарски!

– По-гусарски – это когда бокалы о стену разбивают! – сказала Даша.– Ну-ка отдай! Мне их Альбина из Тулузы привезла! Пей лучше из своих сандалий!

– Неромантичная ты, Дашка! – вздохнул Юра.– Ладно, пошли. Я тоже жрать хочу.

Под утро они пришли к Даше. То есть не к Даше, конечно, а к Альбине, у которой Даша жила уже второй год. Прокрались тихо, как мыши, но все равно через пять минут на кухне появилась заспанная Ирка в полурасстегнутом халате.

– Явились, влюбленные? – проворчала она.– Жрать хотите?

– Хотим,– согласился Юра.

– Он всегда хочет,– сообщила Даша.– В смысле – есть.

– Мясо на плите, салат в холодильнике.– Ирка плюхнулась на стул, зажгла сигарету.– Давай, Дашка, займись. А я пока с симпатичным пацаном пофлиртую. Может, плюнет он на тебя, деловую женщину, и нырнет в мою теплую постельку? Как, Юрок, сладимся?

Это была, конечно, шутка. Но… не совсем.

– Ты с ума сошла! – Матвеев сделал круглые глаза.– Нас же Дарья из пистолета застрелит.

– Не бойся, он газовый.– Ирка потянулась, выпустила дым в потолок.

Юра знал, что Ирина с Дарьей – ровесницы, но Дашка смотрелась лет на шестнадцать, а Ирка, на взгляд Матвеева, тянула на зрелую женщину лет двадцати пяти. Вполне привлекательную, впрочем.

Даша поставила на стол тарелки, села между подругой и Юрой.

– Застрелю обязательно,– пообещала она.– И не надейтесь.

Тарелки они опустошили с невероятной быстротой.

– Везет тебе, Дарья,– вздохнула Ирка.– Ешь, как бегемот, и ни хрена на тебе не откладывается. Ну так чего, Юрок, ко мне пойдешь или как?

– Ирка, утомляешь! – недовольно проговорила Даша.– Спокойной ночи!

Даша постелила Юре в своей спальне, но на ковре. И предупредила:

– Даже и не вздумай! Поссоримся навсегда!

– Ладно,– буркнул Юра.– Что я тебе, Федька?

– Ты – это ты. Спокойной ночи.

А когда Юра уже почти заснул, вдруг добавила:

– Я не хочу, чтобы ты стал – как Андрей Александрович.

Юра хотел спросить: почему? Но не успел. Потому что уснул.

Глава двадцать шестая

«… В результате поэтапного анализа установлено, что сатанистские секты по уровням вовлеченности и степени социальной опасности деятельности могут быть классифицированы следующим образом:

Первый уровень – „любитель“ – состоит из индивидов, привлеченных через сатанистскую литературу и через другие доступные источники информации. „Любитель“ обычно не связан с группой или культом, хотя могут существовать и небольшие местные „группы любителей“.

Второй уровень – „психопатические сатанисты“. Это молодые люди, которых сатанизм привлек потому, что он выглядит как „четко выражающий и облагораживающий побуждения“, которые уже у них существуют. Другими словами, индивид получает сатанизм как уже существующую патологию. Этот уровень и категория любителей нередко совпадают.

Третий уровень – „религиозный сатанизм“, состоит из сложившихся жестко структурированных групп, таких, как „Российская церковь сатаны“, „Южный крест“, „Московская церковь сатаны“, „Черный ангел“ и др.

Четвертый уровень – „черные сатанисты“, представляет собой малочисленные группы, действующие конспиративно и являющиеся ответственными за некоторые из случаев ритуального насилия, серьезно занимающиеся самыми отталкивающими формами оккультизма и поклонения сатане. Имеется крайне мало информации о существовании таких групп. Как правило, „черные сатанисты“ весьма скептически относятся к адептам сект нижних уровней, считая их деятельность „детскими играми и баловством“. Анализ сущности сатанизма и деятельности сатанистских групп в России позволяет дать следующий прогноз тенденций дальнейшего развития сатанизма в будущем:

– объединение разрозненных сатанистских групп (уровень 3) России в единую разветвленную организацию или несколько таковых под контролем небольшой группы „черных сатанистов“ (уровень 4);

– усложнение структуры и увеличение численности сатанистских групп, обладающих значительными финансовыми возможностями и влиянием во властных структурах. По некоторым данным, факты получения финансирования от определенных политических кругов России уже имеют место…»

Из докладной записки первого заместителя председателя Специальной комиссии С. В. Суржина.

С «убойщиком», который осуществлял оперативное сопровождение возбужденного прокуратурой дела по Суржину, Логутенков раньше не работал. Опер был молодой, ушастый, резкий в движениях и, похоже, не без шариков в голове. Звали Валентином.

Валентин полистал дело, выяснил, кто из отдела розыска занимался «потеряшкой», и деловито откланялся. Решил, что о деталях лучше толковать с Онищенко. Это, по сути, было правильно, но Логутенков ощутил легкий укол разочарования. Ладно, пусть работает как хочет. Первую пару недель, по горячим следам, опера всегда работали добросовестно…

Пора было подводить первые итоги. Итоги сомнительные. Слабая ниточка – хозяин дачи. Чуть более крепкая нить – Плятковский. И его старший приятель по имени Николай. Плятковского «отдали» частники из «Брони». Можно предположить, что он был на сборище в Ландышеве. Предположить можно, а вот предъявить нечего. Отопрется, хоть и сопляк.

Если бы отловить еще хотя бы одного из дьяволопоклонников… Хотя бы того, который полез на Диму с ножиком. Вот этого можно бы припереть. Все-таки отпечаток имеется. Хотя что такое – огарок свечки? Да, скажет, я делал. Не запрещено. Сделал и подарил. Неизвестному в черных очках. А в Ландышеве в тот четверг не был. И точка. Но на пару с Плятковским можно было бы покрутить. Половить на неточностях.

Плохо, что как следует привязать к даче пропавшего Суржина тоже не получается. Ключи – зацепка косвенная. Эх, Степа, Степа! Не верится мне в эту историю с пэтэушниками. Не того ты ранга охотник. Не верю я в случайности. Только в организованные случайности. Допустим, кто-то серьезный, кому ты серьезно насолил, решил от тебя избавиться. И чтобы отвести подозрение, подставил сопляков – дьяволопоклонников. Реально? Очень даже! Остался пустячок. Выяснить, кому ты наступил на хобот. А как это выяснить, если ты – волк-одиночка? Сослуживцы? Ноль. Господин Кренов в твои дела не лез. Вроде бы… Жены у тебя нет. Друзья? Я твой друг. Близкий, смею надеяться. И ничего не знаю. То есть знаю, что ты работал один. Один же собирал материалы и аккуратно их обнародовал. Но где ты их собирал – загадка. То, что приходило от меня,– капля в море. Последняя твоя отработка, если мне не изменяет память,– о неоязычниках фашистского толка. Статья в «Аргументах» плюс передача по второму каналу. Был визг в политических кругах. Открытое письмо бывшего депутата Какунина: «Надругание над свободой совести». Еще – слабенький наезд по поводу «порнографии и пропаганды насилия» – это при том, что наиболее острые эпизоды (Логутенков видел оперативную копию) телевизионщики вырезали. Возможна месть со стороны обиженных? Вполне. Если бы не один маленький факт – уголовное дело, по которому всех неоязчников повязали еще до «обнародования» их деятельности, поскольку органам вся информация была передана чуточку раньше. При этом информация столь полная и грамотная, что лидерам секты уже никак было не отмазаться.

Степе в одиночку такое дело не провернуть. Значит, кто-то поработал вместе с ним. И не одиночка, а организация. Скорее всего, госорганизация. ФСБ? Может быть. Даже после всех «чисток», когда сторожевых псов державы гасили из главного калибра по спецзаказу главного противника. Или некая частная структура, состоящая из бывших профи, обученных розыскному искусству? Организация, которой не нужна ни слава, ни палочки за раскрываемость. Установили лидеров, собрали доказательства и слили материал в Степину Комиссию. А уж Комиссия (как громко звучит!) преподнесла материал органам и народу как собственную наработку. И повязали будущих «фюреров», вернее, не «фюреров», а взятых с поличным насильников. Если и остался кто-то, «не охваченный», то не до мести ему. Да и вряд ли остался. Кололись «фюреры», как арахисовые орешки.

Вывод: собственных расследований Степа, скорее всего, не вел, а пользовался чужими данными. Второй вывод: за ним стоял кто-то серьезный. А мог этот «кто-то» сам вывести Степу из игры? Чтобы оборвать цепочку? Теоретически – да. Практически же – сомнительно…

Сопоставив все, что знал, Логутенков решил остановиться на версии, связанной с дочкой Куролестова. Разрабатывать остальные было бессмысленно. Интересно, что предпримет молодой и энергичный Валентин… Как его?.. Филькин. И что из своих личных наработок «сольет» ему Онищенко?

Онищенко ничего не слил убойщику. Онищенко отбыл в Минск.

Часть вторая
ВОЛКИ И ОВЦЫ

Глава первая

Отца Юра видел редко. Бизнес, бизнес-встречи, бизнес-командировки… Отец крутился, как мог, потолстел, облысел, зато благосостояние семьи не падало, как у других, а повышалось. В данном случае это повышение выглядело как полтинник, сунутый под клавиатуру. Конкретная отцовская поддержка. Приятно. Приятно также, что, если у Юры не хватит мозгов поступить самостоятельно, учиться он все равно будет. Но уже за деньги. И в армию никогда не пойдет, поскольку у него обнаружилась редчайшая болезнь печени, повторная диагностика которой может неблагоприятно отозваться на Юрином здоровье. Иными словами, диагноз пересмотру не подлежит. Все это – лишнее. Экзамены Юра сдаст. И в армию не пойдет, поскольку есть еще в некоторых вузах военные кафедры. И хоть бытует в военных умах мнение, что два солдата из стройбата заменяют экскаватор, тем не менее поголовно забрить всех будущих разработчиков экскаваторов и вернуть их потом в качестве «груза 200» воякам пока еще не удается. Пока не удается.

Юра отработал утренний комплекс. Как учили, до слабого пота. «С утра физические нагрузки должны быть умеренными,– наставлял сэнсэй.– Утро – время медитации».

Юра и помедитировал тоже. Сполоснулся, позавтракал, сел заниматься. Пообедав, поставил новую русскую игрушку «Князь», чуток поразвлекся. Игрушка оказалась так себе, серячок. После общения с компьютером Матвеев полчаса попинал макивару, отрабатывая баланс тоби-уро-маваши, и сел за историю. Около четырех позвонила Даша, сообщила, что вечером пойти с Юрой в клуб не сможет, поскольку идет в другой клуб. У них с Альбиной встреча с зарубежными партнерами.

Матвеев взревновал, Даша засмеялась.

– Глупый ты,– сказала она.– Для этого профессионалки существуют. Это же бизнес!

– Вот именно,– буркнул Матвеев.

– Я тебя люблю! – сообщила Даша.– Чмок! – И повесила трубку.

Заниматься расхотелось. Подумав немного, Юра вспомнил, что так и не позвонил Николаю. Просто из головы вылетело. Тем более что Славка две последние тренировки пропустил. Неудивительно. Многие в отсутствие сэнсэя прогуливали. Увидел бы Славку – вспомнил. По ассоциации. Не откладывая, Юра набрал номер.

– Ты вовремя,– отметил Николай.– Как раз сегодня у нас – служба. Хочешь поучаствовать?

– Я бы просто посмотрел,– осторожно ответил Юра.– Если можно?

– Можно,– разрешил Николай.– Встречаемся в девять на «Василеостровской».

Встретились. Николай, Плятковский и незнакомый коротышка с черной сумкой.

– Я анкету принес,– сообщил Матвеев.

– Не здесь,– предупредил Николай.

Они перешли на другую сторону проспекта. Смотреть анкету лидер сатанистов не стал, просто сунул в карман. И зачем такие предосторожности?

Николай махнул рукой, поймал тачку. Сели.

– Куда? – спросил таксист.

– На Смоленское кладбище

– Понял.– Машина тронулась.– Там разве еще хоронят? – сострил таксист.

– Подхоранивают.

Крохотный надгробный холмик. Просто холмик. За полтора века от надгробия ничего не осталось. Славик вынул из пакета черные свечи, расставил по углам оградки, пятую водрузил на холмик. Зажег.

В неярком ее свете Юра прочел надпись у основания креста: «Хеврони Прасковья Константиновна.» Год рождения – 1856, год смерти – 1856.

Николай, вооружившись баллонами-распылителями с красной и черной красками, выводил на земле руны. Запах растворителя отравил мягкий ночной воздух.

Четвертый участник церемонии, коротышка с физиономией, похожей на морду лисички, подергал крест. Крест стоял крепко.

Коротышка полез в Николаеву сумку, порылся:

– А где топор? – спросил недовольно.

– Обойдемся! – отрезал Николай.

Он густо покрыл крест красным, а сверху, черным, нарисовал другой, перевернутый.

Коротышка что-то проворчал недовольно.

Николай бросил в пакет баллоны, разделся донага. Коротышка и Слава помогли ему облачиться в черный балахон с капюшоном. Помощь их была скорее ритуалом, чем необходимостью.

– Ну что? – спросил Николай Матвеева.– Решился?

– Я просто посмотрю,– ответил Юра.– Можно?

– Конечно, можно! – Николай широко улыбнулся.– Мы никого не принуждаем. Свобода – вот главное! Встань сюда. Начали, братья! Слава Сатане!

– Слава Сатане! – эхом отозвались его подопечные.

– О, Сатана! – тонко кричал Николай.– Отец, удостой нас быть служителями мира Твоего, чтобы несли мы сомнение туда, где верят, отчаяние туда, где надеются, страдание туда, где радуются, ненависть туда, где любят. Открой нам Истину там, где заблуждаются, яви Свет Утренней Звезды во тьме.

– Открой, отец! Открой! – нестройно поддержали Слава и Кошатник.

– О, Сатана! – нараспев возгласил лидер.– Отец, удостой быть уверенным, а не верить, действовать и достигать, а не надеяться, быть любимым, а не любить!

– Удостой нас! Удостой! – подпевали адепты.

– Удостой нас, отец наш, ибо кто действует – достигает, познавший ненависть – обретает, владеющий тайными знаниями – властвует, кто умирает, служа тебе,– возродится для вечного служения черному свету твоему.

– Да возродится! – поддержали, фальшивя, два младших сатаниста.

Славик полез в свою сумку, достал из нее бутыль с разбавителем для лака, стеклянную банку и две небольшие коробочки. В коробочках скреблось. В банке сидела лягушка.

В руках Николая появилась длинная спица. Слава подал ему лягушку. Быстрое движение – спица проткнула лягушечью спинку и пригвоздила ее к земле. Лапки земноводного судорожно задергались. Следующей была мышь. Николай проткнул ее точно такой же спицей. Мышь тихонько запищала. Третьим оказался птенец скворца. Этот даже не пискнул – должно быть, спица пробила жизненно важный орган.

– Вода, земля, небо,– провозгласил Николай.– В огонь!

Низкорослый облил разбавителем трех зверьков.

Юра поморщился. Что за отвратительный запах!

– Слава Сатане! – воскликнул Николай.– Ave satanus!

– Ave satanus! – поддержали адепты.

– Ты! – пронзительно выкрикнул лидер.– Владыка! Услышь нас!

– Услышь! – подпели остальные.

– Слышу-слышу! – раздался за спиной Юры ехидный голос.

Матвеев быстро обернулся: голос принадлежал не Сатане, а самому обычному менту, поигрывающему дубинкой по ту сторону оградки.

– Вандализмом занимаетесь? – поинтересовался мент.– Так-так.

Из тьмы проявился его коллега. И еще один. Луч фонаря обежал всех четырех участников. Особо задержался на Николае.

– Мы осуществляем религиозный ритуал,– с достоинством изрек тот.

– Это мы видим,– подал голос второй мент.

Бум! – резиновая дубинка достала по спине коротышку.

– Ручонки из карманов! – скомандовал мент.

Он с легкостью перемахнул через оградку и высыпал на землю содержимое сумок, брезгливо пошевелил дубинкой, выудил маленький нож с черной рукоятью, примерил к ладони: нож был короче.

– Поднял руки! – гаркнул его коллега в ухо Матвееву и быстренько обшарил.

Естественно, ничего не обнаружил.

Юра чувствовал себя достаточно спокойно. Ничего незаконного он лично не совершал. Но было любопытно, как выпутается из ситуации Николай?

Обыскав Юру, мент принялся за лидера сатанистов.

– Слышь, командир, может, договоримся? – негромко предложил Николай.

– Может. Документы есть?

– С собой – нет.

– Придется пройти.

– Погоди, командир… – Николай полез в задний карман брюк, вынул мятую бумажку.

– Угу,– одобрительно сказал мент, поворачиваясь к остальным спиной.– А чего мятая такая? Не фальшивая?

Мент, как раз в этот момент обыскивавший Славу, остановился.

– Обижаешь! – шепотом ответил лидер сатанистов.– Просто помялась немного.

– Проверим! – Мент включил фонарь.– Ага, нового образца. Ладно. Договорились. Пять минут – и чтоб духу вашего не было! И барахло приберите, ясно?

Патруль исчез в темноте.

– Бля! – выдохнул Кошатник.– Я думал: крездец!

– Собирай вещи! – прикрикнул на него Николай.– Хорошо, что ножей с собой не взял.

Кошатник что-то буркнул.

– Ты опять, что ли, придурок, с заточкой ходишь?

Коротышка не ответил. Он быстро-быстро запихивал вещи в сумку.

– Мудак! – Николай влепил ему ногой под зад.

Кошатник ткнулся рожей в землю, но не пикнул. Встал, отряхнулся и продолжал собираться.

– Все! – скомандовал лидер сатанистов.– А теперь бегом!

Сборы заняли меньше минуты.

Еще через три минуты они перелезли через ограду кладбища и оказались на проспекте. Николай махнул рукой, останавливая такси.

– В центр. Быстро, пока мост не развели.

– Сколько ты ему дал? – уже в машине спросил Слава.

– Сто баксов.

– Неслабо.

Юра Матвеев издал неопределенный звук. Лидер сатанистов глянул на него через зеркальце над лобовиком, вопросительно поднял брови: ты видел?

Юра чуть заметно кивнул: да.

Николай улыбнулся.

Да, Юра понимал, почему они так быстро бежали с кладбища. Когда мент подсвечивал полученную купюру, Матвеев тоже смог ее рассмотреть. И совершенно отчетливо увидел ее денежное достоинство.

Десять. Рублей.