Текст книги "Технокосм"
Автор книги: Александр ЛАЗАРЕВИЧ
Жанр:
Научная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
2.7. Экскурсия на орбиту
Первое, что почувствовал Левшов, был яркий свет, ударивший в глаза. На мгновение он зажмурился, а когда открыл глаза, увидел Солнце, но такое Солнце, какое никто никогда не видел с Земли. Невообразимо яркий шар, окутанный гигантским светящимся облаком – короной, гораздо большей, чем та, которую можно увидеть во время полных солнечных затмений с Земли. Корона плавно переходила в абсолютно чёрное небо. Левшов оглянулся назад и увидел картину невероятной красоты: в абсолютно чёрном пространстве висел небесно-голубой шар Земли в ослепительных разводах белоснежных облаков.
Левшов стоял на огромном и абсолютно гладком полу почти чёрного цвета. Пол разбегался от него в разные стороны и уходил куда-то за горизонт. Лишь с одной стороны перед ним стояло нечто. Или некто.
Поначалу Левшов не понял, что именно он увидел. Перед ним стоял человекоподобный робот-андроид. Гладкий и блестящий пластик его корпуса повторял форму человеческого тела. На лице у него было два объектива-глаза – и больше ничего, на руках – пять пальцев, сгибающихся во всех тех суставах, в которых положено сгибаться человеческой руке. Ноги были представлены чуть более схематично – они могли сгибаться в коленях подобно человеческим ногам, но, например, пальцев на ступнях не было – как будто на них были надеты ботинки. Левшов поднял руку вверх – и робот тоже поднял руку вверх. Левшов шагнул вперёд – и робот тоже шагнул ему навстречу. Только тут Левшов догадался взглянуть на собственную руку и увидел, что его собственная рука сделана из того же гладкого и блестящего пластика. Оправившись от лёгкого шока, Левшов наконец понял, что робот, которого он видит перед собой – это его собственное отражение в зеркальной стенке станции. Робот был им самим. Он сам был роботом.
Оглянувшись, он увидел неподалёку ещё одного робота – но на этот раз не человекоподобного, а скорее «осьминогоподобного».
– Алексей Петрович, – услышал вдруг Левшов доносящийся непонятно откуда знакомый голос Инспектора, – как Вам нравится Ваше новое тело?
Левшову показалось, что голос Инспектора приходил не снаружи, а раздавался прямо где-то внутри его головы. Это было не очень приятно, но, с другой стороны, ушей у робота не было, да и зачем они нужны в безвоздушном пространстве? Левшов понял, что звук поступает к нему из Технокосма прямо по его слуховому нерву.
– Похоже, что оно не совсем точно воспроизводит все особенности человеческой анатомии, – сказал Левшов, обращаясь к «осьминогообразному». Он уже догадался, что осьминогообразный робот управлялся Инспектором.
– Не привередничайте, Алексей Петрович! Функциональности этого робота вполне хватает для целей нашей сегодняшней экскурсии. А кроме того, он способен делать вещи, на которые Ваше биологическое тело неспособно – например, попробовали бы Вы в своём теле погулять в открытом космосе без скафандра, как Вы это делаете сейчас.
– Скажите, а насколько точно Ваш робот воспроизводит Ваше биологическое тело?
– Вообще-то биологического тела у меня давно уже нет, но, когда было, оно в общих чертах напоминало то, что Вы видите сейчас, хотя, конечно, и в моём роботе всё так же сильно упрощено, как и в Вашем. Главное при создании манипулятора, обеспечивающего сознанию выход в физический мир – это совместимость интерфейсов управления и данных. Я вряд ли смог бы управлять руками Вашего андроида – импульсы, исходящие из моего мозга, рассчитаны на управление щупальцами. То же самое и с органами чувств – Ваши глаза видят мир в другом диапазоне электромагнитных волн, и мне трудно было бы интерпретировать сигналы от «глаз» андроида, построенного специально для Вас.
– А где же Примечание Переводчика?
– Не забывайте, что мы сейчас в реальном мире, а Примечание Переводчика всегда было сущностью виртуальной, всего лишь компьютерной программой, и никакого тела у него никогда не было. Конечно, мы могли бы придумать и ему какого-нибудь робота и снабдить его программой управления – но зачем? При надобности Примечание Переводчика всегда сможет вклиниться в перевод моих речей и нашептать Вам на ушко свои комментарии, оставаясь невидимым и бестелесным.
Левшов сделал несколько шагов по внешней поверхности станции и остановился в задумчивости:
– Я не совсем понимаю, как у меня получается ходить по поверхности – мы ведь, кажется, находимся в невесомости. Почему мои ступни не отрываются от поверхности и я, т. е. мой робот не улетает в открытый космос?
– И робот, и станция сделаны из одного и того же материала – миллиардов микророботов, взявшихся «за руки», т. е. за манипуляторы друг друга для того, чтобы образовать конкретную конструкцию – в данном случае конструкцию робота или станции. Внутри конструкции все микроманипуляторы соединены друг с другом, но на поверхностях остаются свободные манипуляторы. Поэтому свободные манипуляторы на поверхности ступни робота могут сцепиться со свободными манипуляторами на поверхности станции, пока робот неподвижно стоит, и расцепиться, когда роботу необходимо сделать шаг. Можете считать эту систему крепления подошв робота на поверхности станции разновидностью ворсово-крючковой застёжки-«липучки», однако учтите, что это «интеллектуальная» застёжка.
Левшов и Инспектор потратили на осмотр станции, как снаружи, так и внутри, более часа. Большая часть того, что он там увидел, показалась Левшову понятной – в конце концов, радиотехника везде вынуждена подчиняться одним и тем же законам физики, и ответы Инспектора на его вопросы лишь подтверждали его догадки. Пройдя километры извилистых путей между антеннами, фидерами и усилителями, Левшов и Инспектор подошли наконец к небольшому ящичку, не больше телевизора средних размеров.
– А вот это устройство как раз и обеспечивает передачу и приём более «трёх девяток» всего трафика этой станции.
Левшов был ошарашен.
– Вы хотите сказать, что все остальные многокилометровые нагромождения оборудования и антенн вы содержите для обеспечения менее одной десятой процента трафика!?
– Мы содержим всё это оборудование для обеспечения совместимости со старыми версиями программного обеспечения нанороботов. Вы, как инженер, должны понимать, что совместимость может стоить очень дорого, но сколько бы она ни стоила, она того стоит. Совместимость – превыше всего!
Возвращение с реальной космической станции в виртуальный мир было столь же внезапным, как и прибытие на неё. Изображение исчезло на долю секунды, потребовавшуюся для перекоммутации, и Левшов снова оказался в коридорах Технокосма.
– Алексей Петрович, добро пожаловать обратно в Зону Пересечения и Взаимного Отображения Псевдомиров! – приветствовал его Инспектор, снова принявший человеческий облик. – А теперь пойдём смотреть диспетчерскую нашего узла.
2.8. Диспетчерская
Диспетчерская явно была срисована Переводчиком с центра управления полётами космических кораблей: те же ряды пультов управления, те же огромные экраны на стенах.
Неожиданно завыла сирена, и сразу на нескольких пультах загорелись красные лампочки. Операторы забегали между консолями, быстро переключая тумблеры.
– Что-то серьёзное? – спросил Левшов.
– Сейчас к нам прибудут гости. В одной звёздной системе в 80 световых годах от нас объявлена срочная аварийная эвакуация. Похоже, что в течение ближайших десяти минут их звезда может превратиться в новую. Вся цивилизация эвакуируется полностью.
– Как?! Сюда?! Целиком?!
– Да нет, что Вы! Мы сможем разместить у себя лишь небольшую часть беженцев. У нас маленький узел, к тому же подлежащий перебазированию в ближайшее время. Но каждый узел в обязательном порядке выделяет какую-то квоту, некоторый зарезервированный запас вычислительных мощностей и объёмов памяти для подобных непредвиденных ситуаций, так что беженцев сейчас быстро раскидают по всем узлам в радиусе 130 световых лет. Половину из них уже разместили на более близких звёздах – не забывайте, что реально эта катастрофа произошла восемьдесят лет назад, но мы узнали о ней только сейчас из-за того, что скорость света конечна. На наш узел перенаправили тех, для кого не нашлось места на узлах, расположенных ближе к месту катастрофы. Мы тоже примем столько беженцев, сколько сможем, остальных перешлём дальше, на другие узлы.
Инспектор подошёл к свободной консоли и жестом предложил Левшову взглянуть на сообщения, выводимые на экран:
– Вот что происходит сейчас на нашем узле. Последняя версия псевдомира этой цивилизации, полученная с первым из беженцев, уже запущена на нашем компьютере и готова к приёму гостей. Первый беженец уже распакован и будет запущен, как только пройдёт проверку контрольных сумм. Через пару секунд он появится вот из этой двери.
Инспектор показал на дверь, похожую на дверь лифта. И действительно, дверь распахнулась, и из неё вышел невзрачный гражданин с небольшим чемоданчиком в руке. Незнакомец с несколько растерянным видом оглядел зал управления:
– Где я? Что это за узел?
– Узел новый. Звезда – жёлтый карлик в 80 годах от Вашего дома, – ответил Инспектор. – Планета океанического типа, правда, уже занятая, так что скоро будем перебазироваться. А что у Вас там стряслось?
Незнакомец нервно достал из кармана папиросу. Левшов удивлённо посмотрел на Примечание Переводчика.
– Метафора привычки, помогающей снять нервный стресс, – невозмутимо пояснил тот.
Незнакомец нервно закурил и некоторое время молчал, только руки у него слегка дрожали. Наконец он произнёс:
– Какие же придурки!
– Простите?
– Да изобретатели эти наши, чтоб их… Решили слегка подрегулировать скорость ядерной реакции в нашей звезде, немного увеличить выделяемую мощность. Энергии им не хватало. Жадности у них слишком много, а не энергии мало. Совсем чуть-чуть, говорят, подкрутим, и всё будет вообще. Дорегулировались до десятиминутной эвакуации – всем брать с собой только самое необходимое!
Незнакомец раздражённо кивнул на маленький чемоданчик в своей руке и посмотрел на большой экран зала управления. Там уже несколько минут шла прямая трансляция изображения с невероятно мощного и большого телескопа, направленного на эвакуируемую звезду. По видимому, телескоп располагался на каком-то из узлов, лежащем вблизи от этой звезды, поскольку звезда была видна во всех деталях – были видны диск, корона и даже солнечные пятна. Внезапно экран залила яркая вспышка. Во все стороны от звезды, мгновенно съёжившейся до размеров ослепительно яркого карлика, стала расползаться сферическая ударная волна, полная раскалённой плазмы. Телескоп слегка сместил центр поля зрения, и в нём теперь оказалась маленькая светящаяся точка неподалёку от звезды. Наплыв объектива на эту точку – и она превратилась в прекрасную голубую планету с белыми узорами облаков. Волна раскалённой плазмы накрыла эту планету внезапно. На несколько секунд планета как бы скрылась в облаке сияющего тумана. Следующий фронт ударной волны сдул этот туман, обнажив огненный океан расплавленной магмы, который теперь покрывал всю эту планету, только что бывшую столь прекрасной и гостеприимной.
Незнакомец в сердцах сплюнул, бросил сигарету на пол и раздавил её своим ботинком.
Учитывая, что он только что стал свидетелем полного уничтожения своей планеты, можно сказать, что незнакомец держался стоически.
– Где наш псевдомир?
– Третья дверь налево вон по тому коридору.
Незнакомец подобрал свой чемоданчик, подошёл к указанной двери и скрылся за ней.
– Я не понял его замечание насчёт жадности, – сказал Левшов. – Как я понимаю, эта цивилизация – член Технокосма, а значит, это неагрессивная цивилизация. Но разве жадность не есть порождение агрессивности, желание подчинить себе больше ресурсов, чем у окружающих?
– Необязательно, – ответил Инспектор. – Необязательно больше, чем у окружающих. Может быть, просто больше, чем было раньше, безотносительно к окружающим. Жадность в таком смысле является неотъемлемым свойством любой разумной жизни. Неразумная жизнь не может вообразить себе, что всё, что она видит в данный момент перед собой, не является вечным и неизменным, а разумная – может. Только разум знает, что всё может быть иначе, что всего может быть больше, и это знание неизбежно порождает желание большего.
Между тем беженцы стали вываливать из дверей лифта большими партиями. Все они несли в руках маленькие чемоданчики, шли торопливо, стараясь не смотреть на ужасную картину, продолжавшую транслироваться на большом экране, и быстро исчезали за той же дверью.
Левшов повернулся к Примечанию Переводчика:
– Скажите, а эти чемоданчики…
– Метафора дополнительной информации, которую сознания могут взять с собой в путешествие – оцифрованное описание их дома, их одежды, фотографии их друзей, да абсолютно всё, что угодно, любая информация, какую они накопили за свою жизнь, в некотором смысле их пожитки. Чемоданчики маленькие, чтобы подчеркнуть тот факт, что им не было дозволено взять всё – только самое необходимое. Была объявлена десятиминутная тревога. За десять минут невозможно эвакуировать целый мир со всем скарбом – только сознания с минимумом вещей, иначе не хватило бы пропускной способности каналов связи.
При первом взгляде на следующую группу, вышедшую из лифта, Левшов непроизвольно вздрогнул. Пришельцы были полупрозрачными, словно привидения, и их размытые контуры едва угадывались в воздухе.
– Что это?! – изумлённо прошептал он. Примечание Переводчика слегка замялся:
– Мы не знали, как это для Вас изобразить так, чтобы было наглядно. Это лучшее, что мы смогли придумать. То, что Вы видите – метафора ядер сознания.
– Ядер сознания?
– Дело в том, – сказал Инспектор, – что в ходе срочной эвакуации часто выясняется, что все эвакуироваться всё равно не успеют – не хватит пропускной способности каналов. И тогда обычно принимают решение эвакуировать не целые сознания, а только их ядра – т. е. почти пустую запись, фактически содержащую одно только имя этого сознания.
– Какой прок от одного имени? Будут создавать мемориал погибшим в катастрофе?
– Вы забываете, что копии большинства этих сознаний путешествуют сейчас по всей Галактике. Ядро сознания – это как пустой почтовый ящик, в который будет сбрасываться вся проходящая через наш узел информация для ресинхронизации этого сознания. Через очень небольшое время сознание снова будет собрано практически полностью, в нём будет отсутствовать только информация о последнем периоде жизни на погибшей звезде.
– А зачем это тогда вообще нужно делать, если всё равно уже существуют копии этого сознания на других узлах?
– Общее количество копий не должно уменьшаться ни при каких обстоятельствах – в этом залог выживания любой цивилизации.
Постепенно поток беженцев иссяк. Их снова сменили обычные прибывающие. Они выходили из лифта и шли в другие коридоры, к другим дверям, каждый к своей, толкая перед собой тележки, нагруженные большими чемоданами. А иногда, наоборот, из какой-нибудь из этих дверей кто-то выходил и скрывался в лифте. Впрочем, в таких случаях через пару секунд они снова выходили из лифта и уходили в ту дверь в коридоре, из которой они ранее вышли. Инспектор поймал взгляд Левшова:
– Новая копия снята и отправилась в путешествие – местная копия может вернуться в свой псевдомир на нашем узле. Как видите, очередей на отправку у нас сейчас нет – узел очень маленький.
Левшов задумчиво посмотрел на дверь, за которой скрылся последний из беженцев.
– А что будет, если я попытаюсь войти в эту дверь? – спросил Левшов.
– Попробуйте, – ответил Инспектор.
Левшов подошёл к двери, взялся за ручку. После секундного колебания решительно распахнул дверь и… уткнулся носом в стену!
Дверной проём был заложен кирпичами. На кирпичах висела табличка:
В ДОСТУПЕ ОТКАЗАНО
Ошибка согласования интерфейсов между модулями эмуляции взаимодействия с физическим миром
2.9. Библиотека
Перед тем как открыть дверь с табличкой «Библиотека», Инспектор произнёс краткое вступительное слово:
– Самую большую часть объёма памяти каждого узла Технокосма занимает библиотека, поскольку каждый узел должен хранить свою копию всей информации, содержащейся в Технокосме. Тому есть по крайней мере две серьёзные причины. Первая: учитывая, что время передачи информации от одного узла до другого составляет многие годы, мы не можем хранить информацию распределённой по сети, иначе время реакции на запрос информации может оказаться невероятно долгим. Вторая причина: космос – место весьма опасное. Звёзды время от времени гибнут, вместе с ними гибнут и узлы, базирующиеся в районе этих звёзд. Когда каждый узел хранит всю информацию, доступную в данный момент Технокосму, это означает, что мы имеем столько резервных копий, сколько в Технокосме узлов. Даже если погибнет вся Галактика и уцелеет только один узел, наследие сотен миллионов лет разумной жизни уцелеет и вскоре снова распространится по Вселенной.
Первое, что потрясло Левшова, как только он переступил порог – огромные размеры помещения, простиравшегося куда-то за горизонт.
– Чтобы дать Вам наглядное представление об объёме и содержании нашей библиотеки, мы воспользовались метафорой обычной земной библиотеки и образно представили все единицы хранения в виде книжных томов, – пояснил Примечание Переводчика, указывая рукой на полки с книгами, простиравшиеся от пола до высокого потолка, а в длину уходящие куда-то в бесконечность, – а для того, чтобы Вы смогли составить себе общее представление об объёмах информации, которые ежесекундно получает библиотека нашего узла изо всех уголков Нашей Галактики, мы воспользовались всё той же метафорой библиотечных полок. Взгляните, пожалуйста, вот сюда.
Левшов повернулся и увидел, что позади него располагаются пустые полки. Однако они были пустыми всего лишь долю секунды. Первая полка заполнилась неизвестно откуда взявшимися томами в мгновение ока, за ней следующая – и так все полки до самого потолка. В следующую секунду начал заполняться следующий ряд полок. Левшов заворожённо смотрел, как ряды пустых полок отступали от него всё дальше и дальше, пока через пару минут все полки до самого горизонта не оказались заполнены.
Левшов подошёл к одной из полок поближе. На полке висела табличка: «Краткие Отчёты по Цивилизациям», а на корешках томов золотым тиснением было написано: «Цивилизация № …» – и дальше шли длинные номера из множества цифр и номер тома, причём некоторые из кратких отчётов содержали по несколько сотен томов.
– Вы позволите? – Левшов протянул руку к наугад выбранному тому.
– Чувствуйте себя как дома, – ответил Инспектор. – Если там содержится какая-либо информация, которую Вам, как гостю из цивилизации, не принятой в Технокосм, знать не положено, Вам эту информацию просто не покажут.
Левшов раскрыл взятый том. Первые несколько страниц были испещрены статистическими таблицами, описывавшими объёмы энергопотребления этой цивилизации в различные периоды времени. Дальше пошла описательная часть, рассказывавшая о различных технологиях, применяемых этой цивилизацией для добычи энергии. Пока речь шла о гидроэлектростанциях, тепловых электростанциях и прочих хорошо известных на Земле вещах, всё было хорошо – в книге содержались подробнейшие описания и детальные чертежи устройств, не так уж сильно отличавшихся от земных. Но как только Левшов дошёл до раздела «Холодный ядерный синтез», первое, что он увидел, была почти пустая страница, внизу которой стояла подпись: «Блок-схема реактора», а посредине пустоты красовались большие буквы: «Заблокировано цензурой. У Вас нет права доступа к этой информации».
Левшов пролистал ещё несколько следующих страниц. Большая их часть была вымарана цензором. Судя по оставшимся заголовкам и подписям, все цензорские купюры касались технических подробностей работы устройства. Ещё через несколько страниц пошёл сплошной текст, описывающий ту роль, которую это устройство играло в инфраструктуре описываемой цивилизации – и здесь уже никаких купюр не было.
– Послушайте! – возмутился Левшов. – Но в этом же нет никакой логики! Вы приводите меня в Технокосм, показываете мне здесь практически всё и вдруг блокируете мне доступ к мелким техническим подробностям устройства, изобретённого какой-то цивилизацией с невообразимо длинным инвентарным номером!
– Позвольте с Вами не согласиться, – ответил Инспектор. – Логика здесь есть, и совершенно железная. Наша главная задача – предотвратить утечку информации из Технокосма в Вашу цивилизацию. Мы знаем, что можем спокойно рассказывать Вам о Технокосме, поскольку понимаем, что если Вы попытаетесь рассказать кому-либо из землян, что Вы общались с инопланетянами, Вас упекут в сумасшедший дом свои же собратья по разуму. Мы знаем, что Вы не сумасшедший и потому не станете предпринимать подобную попытку. Однако, если мы расскажем Вам подробности какой-либо технологии или сообщим какие-либо научные знания, неизвестные ещё земной цивилизации, ничто не помешает Вам воспользоваться ими без ссылки на источник. Научные и технические знания относятся к так называемым универсальным знаниям – они могут быть проверены и использованы в любой точке Вселенной безотносительно к тому, откуда они получены. Конкретные же знания описывают результат действия универсальных законов природы в конкретных условиях, представляющих собой случайное стечение обстоятельств в конкретном месте в конкретное время, и потому эти знания бесполезны вне этого места и времени.
Наш цензор действует по очень простому алгоритму – он допускает Вас к конкретным знаниям и блокирует знания универсальные, если они ещё не известны земной цивилизации.
Левшов стал хватать с полки один за другим тома с интригующими названиями, листал их и через минуту разочаровано ставил на полку обратно – самые интересные абзацы, а то и целые главы были безжалостно вымараны цензурой. Нетронутой в книгах оставалась лишь информация, которая и так была известна Левшову чуть ли не со школьной скамьи и потому не представляла никакого интереса.
– Мне очень жаль, – сказал Инспектор, – но ваша цивилизация не заслужила пока права это знать.
Мечта Левшова о приобщении к невероятной сокровищнице вселенской мудрости таяла глазах. На Левшова было жалко смотреть. Инспектор слегка улыбнулся:
– Чтобы Ваше посещение нашей библиотеки не закончилось полным разочарованием, рекомендую Вам взглянуть на это. – Инспектор снял с полки толстый том и протянул его Левшову. На обложке было написано: «Отчёт исследовательской группы по перспективным проектам».
Левшов раскрыл толстый том наугад. Страница была заполнена плотным текстом, цензурных купюр нигде не было видно. В верхней части страницы жирным шрифтом был напечатан заголовок параграфа: «Технико-экономическое обоснование возможности регулировки скорости расширения Вселенной с помощью роёв странствующих звёзд». Пробежав глазами несколько абзацев, Левшов недоуменно посмотрел на Инспектора:
– Принудительное искривление пространственно-временного континуума посредством концентрации роёв странствующих звёзд и строительства с их помощью супер-чёрных дыр… Я ничего не понял. Какие странствующие звёзды?
– Вот так всегда! – вздохнул Инспектор, забирая у Левшова книгу и ставя её обратно на полку. – Захочешь поделиться, а столкнёшься с полным непониманием!
