Текст книги "Загадки дядиной квартиры (СИ)"

Автор книги: Александр Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Вова вдруг прервал Гуревича вопросом – «А как так получилось, что матрос сошел с ума??» – Егор Михайлович прервался и, прикусив губу, ответил – «Я… я до сих пор не знаю… Об этом знал Павел и как-то раз хотел рассказать мне, но я не захотел узнавать…» – Вова тут же задал новый вопрос – «Почему??» – на что вскоре получил ответ – «Меньше знаешь – крепче спишь» – Тут же Вова задал еще один вопрос с еще большим интересом, чем предыдущий: «Но как же так, неужели вы, человек переживший такое, да еще и ученый– исследователь, не захотели узнать, что же с вами тогда приключилось??» – Гуревич немного задумался и вскоре, разведя руками, ответил – «Если честно – мне до сих пор интересно, но я не хочу узнавать подробности, ибо в счастливом неведении жить спокойней. Паша интересовался, и где он сейчас?? Неизвестно где. А я спокойно сижу в своем уютном домике и получаю хорошую пенсию за десятилетия работы на музей…» – Я перебил Гуревича вопросом – «Ладно, мы отошли от темы, что там с островом??» – Егор Михайлович повернул голову в мою сторону и сказал – «Ах да, остров, на чем я остановился…» – вспоминая, старик сморщился, два раза щелкнул пальцами и вдруг воскликнул – «Ах да, вспомнил!» – после чего, продолжил свой рассказ

– «Как матрос сошел с ума, прошел день, другой, да и вроде все было спокойно, все постепенно успокоились, но одним прекрасным утром мы обнаружили перерезанные веревки на том месте, где безумца того связали. Самого же психа на месте не было, а вместе с ним пропал еще один матрос. Видимо, тоже сошел с ума, развязав такого же ненормального, и они вместе утопились. Тут– то всех окатила паника пуще прежней. Ну и дальше, с интервалом день-два, пропадало еще по одному матросу. Все были в диком ужасе, даже Феликс, несмотря на все попытки казаться спокойным очевидно для всех, был не на шутку напуган. Происходящее не поддавалось никаким логическим объяснениям, что пугало еще сильнее. Так, одним прекрасным утром, когда большая часть матросов уже утопились, на ежедневной раздаче продовольствия мы не обнаружили Серого. Боже, как же мне было тогда горько, я был сам готов утопиться от потери лучшего друга… Паша тогда обошел пол острова, тщетно пытаясь найти среди деревьев друга, теша себя надеждой, что Серый решил пойти вглубь острова и заблудился. В тот же день со словами – «Я не хочу ждать того момента, когда меня заберет безумие» – повесился Жан… Мартинес. долго пытался его отговорить, но в конечном итоге, уставший от происходящего ужаса, профессор Де Жермен так и…» – во время своего повествования, Гуревич, сам того не замечая, залил свои щеки слезами – «…понятно… Примеру Жана последовали и оставшиеся в живых матросы. Никто, никто из них уже не видел надежды на спасение. Все, один за другим, залезали в петлю, а побледневший Феликс, все еще как-то пытался отговорить несчастных, но его речи не возымели успеха, Да и в пустом взгляде самого Ф-Феликса уже почти не читалось надежды. Осталось нас тогда четверо, я, Феликс, Эльза, ну и твой дядя… Паша, А на с-с-сле-следующий… следующий день… утопилась и Эльза. Паша все также прочесывал лесок и нашел какой-то храм. Тогда мы втроем отправились осмотреть его. На двери в храм была написана странная молитва на полумифическом языке. Мы с Пашей ее прочитали и, долго думая что делать, мы в конце концов открыли двери храма. Внутри была одна большая просторная комната, стены которой были исписаны текстами на том же языке, на котором была написана молитва, а в центре комнаты, стоял алтарь».

Гуревич вдруг замолчал. В доме повисла тишина, разрушенная моим вопросом – «Ну, алтарь, а что дальше??» – через несколько секунд Гуревич тихо сказал – «а дальше…» – и на несколько секунд снова замолчал, но затем вдруг, схватившись руками за лицо, истерично закричал – «а дальше, черт побери, появилось оно! оно! огромное, чешуйчатое существо, ужасное, с щупальцами, страшное, большое, огромное!!! Мы все трое побежали из храма к берегу, а в воде стояли они!!!» Вдруг Гуревич остановился, но кинув безумный взгляд сначала на меня, потом на Вову, продолжил орать: «Существа в чешуе, размером с человека! понимаете?? по пояс в воде, на берегу стоят какие-то морские твари, да еще и ржут!!! остров был проклят, чертов остров был проклят! проклят! проклят! проклят! вы думаете, я вам достанусь?? вы думаете, я стану вашим?? нет, я уж лучше повешусь!!!» Тут Вова вдруг встал с дивана, выставил руки вперед и, подбежав к Егору Михайловичу, принялся его успокаивать. «Так, Егор Михайлович, спокойно, спокойно, все хорошо, все позади, вы сейчас дома, тот остров очень далеко, не нервничайте, спокойно, все хорошо…». Старик постепенно начал приходить в себя. Вдруг Вова повернулся в мою сторону и сказал: «Саня, сгоняй на кухню, принеси стакан воды» – после чего, продолжил успокаивать Гуревича. Я же, недолго думая, поднялся с дивана и быстрым шагом отправился на кухню, где из-под крана набрал в стакан немного воды. Сразу же, как набрал воду, я быстро пошел обратно в гостиную, где отдал стакан красному от слез и крика Егору Михайловичу. Дрожащими руками он взял стакан, сделал несколько небольших глотков, после чего вытер рукой лицо и, сделав глубокий вдох, допил воду.

Некоторое время, Гуревич приходил в себя. В комнате было тихо, и только всхлипы хозяина дома сотрясали тишину. По проишествию пары минут Гуревич поднял взгляд на меня и, заикаясь, сказал – «И… и-и-извините… я… я не хотел… я не знаю, что сейчас на меня нашло…» – Вова положил руку на плечо Гуревичу и тут же ответил – «Не волнуйтесь, все нормально.» – после чего, задал ему вопрос – «Ну так, чем все закончилось??» – тут в диалог вмешался я – «Вова, не надо. Извините нас, мы, наверное, пойдем…» – однако, уже чуть более бодрым тоном меня перебил сам Гуревич – «Ничего, все хорошо. Что было дальше?? А я не помню, помню, как мы уже были на спасательном корабле под одеялом. Тут в моей памяти пробел. А и еще, Мартинес… Мартинес тоже утопился. Хоть я этого и не помню, я знаю точно, он также утопился. Паша потом еще убеждал людей в музее, что на острове нет никаких археологических ценностей. Это, насколько я помню, было несложно, а вот убедить правительство и полицию в том, что на острове все деревья покрыты грибком, выделяющим ядовитые пары, вызывающим галлюцинации, было сложнее. Но Паша был человеком умным и за годы жизни и работы во Франции завел нужных знакомых. Все смерти были признаны самоубийствами в состоянии аффекта, остров закрыли. СМИ отодвинули в сторонку и случившееся замолчали. Почти никакой информации не всплыло. Вроде бы остров еще хотели толи химикатами обработать, толи и вовсе выжечь всю растительность на нем, но как-то так получилось, что все забыли. Как же все-таки хорошо, что Паша смог толкнуть эту телегу с грибком, а то нас бы закрыли в психиатрической лечебнице или того хуже, в тюрьме. Я еще долго работал на музей, но уже почти никуда не ездил, большую часть времени в кабинете сидел, бумаги составлял. Вот такая история».

На короткое время вновь повисла тишина, но Гуревич перебил его своим вопросом – «И так, надеюсь, вы узнали все, что хотели??» – на который получил ответный вопрос от Вовы – «А это типа… все, что вы можете рассказать или вы знаете еще что-то и не хотите рассказывать??» – Гуревич же лишь пожал плечами со словами – «Ну собственно, да, это все, что я знаю. Говорю же, не лез я во всю эту, эту гадость… Я один раз побывал в том кошмаре и не хочу туда возвращаться. Мне ни капельки не интересна эта тема. Меньше знаешь – крепче спишь». Вова, подняв руку немного над головой, попутно активно ей жестикулируя, показывая тем самым некоторое разочарование, перемешанное с недоумением и немного повысив тон голоса, возмутился. «Но как же так?! После всего, что вы пережили, неужели вы не хотели понять, что там толком случилось??» – Гуревич, сморщив брови, в ответ на возмущения Вовы с заметными нотками недовольства в интонации буркнул – «Нет, неинтересно. Паше было интересно, и сейчас он хрен пойми где. Может даже мертв. А я предпочел от всего этого закрыться, и сейчас жив здоров. Пенсия у меня очень хорошая, особенно по российским меркам. Мне приятнее заниматься рукоделием и коллекционированием, чем рисковать жизнью, копаясь в паранормальном!» – Вова, расположив руки на поясе, принялся громко и пафосно отчитывать старика – «Говорите Павел Калинин мертв?? Да вот только, что будет с вами, лет так через десять-двадцать, максимум – тридцать?? Все умирают, жизнь каждого человека рано или поздно подходит к концу, смерть настигает каждого, человек может продлить жизнь, но она все равно не вечна…». Я попытался перебить Вову, так как видел, что у Гуревича явно не самое крепкое психическое здоровье и подобные тирады вряд ли скажутся на нем положительно, но Вова лишь отмахнулся и, не слушая меня, продолжал свою речь – «…так вот, я все веду к тому, что Павел провел свою жизнь в приключениях, вы же прожигаете ее в четырех стенах…». Но в определенный момент уже сам Гуревич прервал повествование Вовы, громко сказав – «Довольно! Я рассказал вам все, что знал. Теперь будьте любезны, проваливайте из моего дома»! Тут уже я дернул Вову за руку со словами – «Извините за моего друга, мы уже уходим. И спасибо за все, что вы нам рассказали».

Я, взяв друга за руку направился к выходу, а Вова же, в свою очередь, наконец, поняв, что некоторые сказанные им слова, было бы разумнее не говорить, молча пошел за мной. Выйдя на улицу, мы принялись обсуждать произошедшее. Вова, почесав затылок, сказал мне короткую фразу – «Блин, капец, он психованный». Я же, скрестив руки на груди, начал саркастичным тоном отчитывать товарища – «Да, психованный. Поэтому ты и посчитал, что отчитать его, ткнув в то, что он рано или поздно умрет – хорошая идея»?? Вова виновато прикусил губу и, немного опустив взгляд, проговорил – «Блин, наверное не стоило все это говорить…». Тут я перебил его ироничной фразой – «Да, стоило сначала подумать». Вова виноватым тоном пробормотал – «Да уж, я действительно малость перегнул палку. Хотя нет, не малость, я конкретно так перегнул палку». – в ответ я, сделав глубокий вдох, уже спокойным тоном сказал другу – «Ладно уж, что сделано, то сделано. Кстати, я, когда взъелся на тебя из-за твоего разговора с водителем попутки, тоже немного переборщил. Пожалуй, у меня действительно какая-то паранойя». Вова махнул рукой и уже привычным тоном сказал – «Ладно, проехали». Но я возразил – «Нет, не проехали. Посмотрев на Гуревича, я понял, что не хочу быть таким же. Так что теперь, постараюсь спокойнее ко всему относиться». – Вова улыбнулся и проронил фразу – «Ладно ж, черт с ним, погнали, нам еще надо зайти в Сочинский архив МВД». – Я удивленно повел бровями и поинтересовался – «А зачем нам в архив»?? В ответ на мой вопрос, Вова напомнил мне, про секту, поклонявшуюся, тем самым, морским существам и объяснил, что в архиве, мы могли бы найти полезную для нашего дела информацию, так как, скорее всего, секта связана с существами из океана, так что взяв ноги в руки, мы направились к архиву Сочинского МВД.

День тогда выдался особенно жарким, так что мы оба буквально утопали в поту, идя к архиву МВД под палящим субтропическим солнцем, но шаг за шагом, и вот большое серое здание архива, предстало перед нами во всей своей красе.

Мы с Вовой переглянулись, и он, вздохнув, сказал уставшим голосом – «дошли». Я же в ответ лишь кивнул и, проведя по вспотевшему лбу рукой, взглядом указал на здание архива. Не разбрасываясь лишними словами, мы оба вошли внутрь.

Лишь перейдя через порог, мы сразу же почувствовали приятную прохладу, создаваемую кондиционером. На несколько секунд все мысли выпали из моей головы, и я мог лишь наслаждаться возможностью хоть немного отдохнуть от палящего летнего зноя. Вова, судя по его расползшейся на пол лица улыбке, в тот момент испытывал примерно те же ощущения. Однако мне искренне хотелось поскорее вернуться в Краснодар, а чем быстрее мы закончим копаться в архиве, тем быстрее там окажемся. Поэтому я легонько пихнул Вову в плечо и сказал – «Ну что, давай, идем», – на что получил односложный ответ от друга – «Да», – и мы направились к стойке регистрации.

Уже на стойке, как только мы подошли, нас встретил худощавый дедок в очках и с короткой седой бородкой. Посмотрев на нас, он представился Евгением Павловичем и спросил – «Вы что-то хотели??» Ему ответил Вова, сказав, что им нужно пройти в архив МВД. Евгений Павлович же, в свою очередь, попросил нас предоставить все необходимые документы. Тут уже Вова удивленно пожал плечами и выпучил глаза. В этот момент мне в голову резко пришло понимание кое-чего важного, и я, не мешкая, хлопнул себя ладонью по лицу от стыда, перемешенного со смехом, и поделился умозаключениями с другом – «Вова… мы, кажись дебилы. Причем конкретные такие дебилы. Могли бы хотя бы для начала загуглить, какие документы нужно собрать, чтобы нас впустили в архив». Тут от осознания абсурдности ситуации у меня в речи проступил смешок, за которым последовал еще один, а за ним следующий, но я продолжал говорить – «…Не, ну если б мы не были дебилами, мы бы догадались, что зайти в архив МВД, это не в ларек за шаурмой сгонять, тут же какие-то документы нужны, Вован, понимаешь?? Вован??» – Вова же в этот момент просто стоял как вкопанный, прикусив губу и стыдливо опустив взгляд в пол.

Старичок, наморщив лоб, с явным недовольством в голосе сказал – «Если у вас нет нужного разрешения, я не могу вас впустить. Чертовы журналюги, совсем уже обнаглели». – Тут возразил Вова – «Мы не журналисты, просто нам нужно узнать кое-что по делу, связанному с культом, покланявшимся существам из океана, так как возможно, культ как-то связан с дядей моего друга». После его слов я снова ударил себя рукой по лицу, в который раз, поражаясь неосторожностью моего друга. Старик же уже более благосклонно сказал – «Увы, пропустить я вас не могу. Тем более, часть материалов, связанных с этим делом, еще засекречена, так что вы даже с бумажкой ничего не нароете. Хотя я могу вам посоветовать зайти к моему старому знакомому, старому офицеру Дегтяреву Валерию Ивановичу. Он сейчас живет в Воронеже и вроде как единственный из тех, кто работал над тем делом и до сих пор жив. Остальные уже либо умерли от старости, либо по другим причинам. В общем, он единственный кто может вам помочь».

Мы с Вовой, поблагодарив Евгения Павловича, вышли из здания архива, и почти сразу, как мы оказались на улице, Вова сказал мне – «Думаю, мы много чего узнали и… признаться, я был с тобой не до конца честен… ты сказал, что поедешь со мной в Сочи к Гуревичу, только если в Краснодаре искать будет нечего, но на самом деле, у меня есть одна зацепка… От знакомого, я узнал про знакомого моего знакомого, который типа увлекается мистикой и магией, но тебе об этом знакомом моего знакомого не сказал, чтобы ты согласился со мной поехать». – Я закатил глаза, вздохнул и уставшим голосом, в по-доброму саркастическом тоне сказал: «Знаешь, сейчас бы впору разозлиться, но я очень устал, да и мы много полезной информации получили, так что, забудь». Вова улыбнулся и бодро выдал – «Ну и чудесно! Тогда пойдем, поймаем попутку и поехали домой». После этих слов мы направились к трассе, чтобы найти водителя, который согласится подвести нас.

Удача улыбнулась нам, и попутка не заставила себя долго ждать. Мы с Вовой были очень уставшими, так что Вова почти не болтал во время дороги, мне же даже удалось несколько раз немного подремать. Когда мы все-таки доехали до Краснодара, уже стемнело. И я, и Вова поблагодарили водителя за то, что подвез нас, после чего отправились по домам.

Так как было темно передвигаться по городу, было не очень безопасно из-за некоторых граждан, обделенных моральными принципами и желающих присвоить себе ваши материальные блага, но мой дом находился не очень далеко, так что по пути мне повезло не встречать таких граждан. Оказавшись у себя, я незамедлительно рухнул на кровать и, приняв удобное положение для сна, задремал.

Утром, в положенное время, будильник как обычно залил всю мою комнату противным звуком, от которого я проснулся и нехотя пошел в ванну, да бы умыться, побриться, причесаться и пройти через прочие утренние процедуры по уходу за собой. Приведя себя в порядок, я, борясь с желанием вернуться в кровать, накинул на себя одежду и, взяв сумку, отправился к трамвайной остановке.

Майские праздники дали мне немного отдохнуть от бесконечной учебы, так что сегодня я был в несколько лучшем состоянии, нежели обычно. По пути мне встретилась, идущая на занятия, Аня. Мы поприветствовали друг друга и поцеловались. Она предложила мне встретиться вечером у нее. Намек я понял и сказал, что постараюсь зайти. Еще немного пообщавшись о жизни, мы разошлись. Я продолжил путь к трамвайной останове, а она к своему университету.

Уже в трамвае я принялся анализировать всю полученную вчера информацию. Мы с Вовой узнали все подробности таинственной экспедиции, причем весьма жуткие. Из рассказа Гуревича следует, что где-то близь побережья Франции есть странный остров, на котором люди сходят с ума и топятся. Так же Гуревич говорил о каких-то существах из воды. Скорее всего существа те же, которых изучал дядя, и именно они сводили с ума ученых. Также на том острове находится храм, скорее всего являющийся культовым сооружением этих тварей. Но почему же они не свели с ума Гуревича и моего дядю?? А что находится в том храме?? На эти вопросы я, к сожалению, ответы найти не смог.

Трамвай несся по рельсам, проезжая сквозь городские здания, будто дикий мустанг сквозь поля, и лишь изредка останавливался на станциях, чтобы дать части пассажиров выйти и взять на их место новых. И вот он тормозит возле моей остановки и дает мне указ выйти, коему я беспрекословно подчиняюсь, после чего оказываюсь вблизи своего университета и отправляюсь на пары.

После занятий я пересекся с Вовой, и тот позвал меня обсудить полученную в Сочи информацию. Почти сразу, как начался наш разговор, он заявил мне, что собирается ехать на поиски Дегтярева, о котором мы узнали от того старика в сочинском архиве МВД, меня же он попросил съездить к знакомому Вовиного знакомого, который увлекается мистикой и магией и может что-то знать. Отговаривать его было бесполезно, так что я просто молча соглашался со всем, что он говорил. После мы обсудили наши теории и гипотезы, связанные с происходящим, и разошлись, но напоследок, Вова дал мне записку с адресом знакомого его знакомого.

По окончании разговора с другом, я, решив не мешкать, сразу же поехать по адресу, данному мне Вовой, к знакомому его знакомого. Путь был не близким, так как тот самый знакомый Вовиного знакомого жил на самой окраине города, возле Яблоновского моста. На месте по адресу, указанному Вовой, находилось старое, ветхое одноэтажное здание, с участком полностью заросшим травой.

Стоя перед ветхой ржавой калиткой и собираясь позвонить, я вдруг задумался – «А что я скажу знакомому Вовиного знакомого, когда встречусь с ним?? – «Здравствуйте, у меня пропал дядя и мне нудна помощь квалифицированного мага»?? – или что»?? – в итоге я остановился возле калитки и задумался, что сказать этому человеку при встрече.

Проведя в раздумьях минут этак двадцать, я в итоге пришел к выводу: что бы я ему не сказал, это будет выглядеть странно и неловко, однако лучшим, и скорее всего наименее неловким вариантом для начала разговора, было бы приветствие, втягивание человека в длинное предисловие с постепенным подведением его к теме мистического и паранормального, с дальнейшим объяснением ситуации и просьбой о помощи. С такими мыслями я в конце концов взял себя в руки и несколько раз нажал на звонок на калитке. Буквально через минуту ветхая деревянная дверь дома открылась, и из нее вышел какой-то человек, которого было тяжело разглядеть за высокой травой, но он, пробираясь сквозь заросли собственного двора, прошел по тропинке к калитке и открыл ее, после чего я, наконец-то, смог разглядеть его внешний вид. Этот знакомый Вовиного знакомого был слегка полноватым парнем в явно изношенной мешковатой одежде, с неухоженными длинными темными волосами и максимально расслабленным выражением лица.

Я даже не успел начать разговор, как этот знакомый Вовиного знакомого широко улыбнулся и спокойным и позитивным тоном сказал – «О привет, я тебя не знаю, но теперь будем знакомы, меня зовут Сережа». После чего протянул мне руку. Пожав ее, я быстро и немного нервно представился и поздоровался. После моих слов Сережа уставился куда-то в сторону. Повисла неловкая пауза, которую я прервал, начав говорить о том, зачем я вообще пришел. Объяснял я все, как и задумывал изначально, начиная с предисловия и постепенно переходя на тему магии и сокрытых от глаз большинства знаниях. Пока он молчал, я распинался в монологе, заикаясь, нервничая, волнуясь и делая паузы в словах. При этом, я чувствовал себя максимально неловко, потому что вообще не был уверен, что он понимает, о чем я говорю. Мне казалось, что я выгляжу максимально странно.

Когда я закончил монолог, снова повисла тишина, прерываемая лишь гулом моторов, проезжающих мимо машин. Мой собеседник же продолжал смотреть в одну точку, почти не моргая. Благо, продлилось все это недолго, и через пару секунд Сережа бросил в мою сторону взгляд и сказал – «Ой, извини, я не совсем понял, о чем ты. Заходи ко мне, путник, ты расскажешь поподробнее, я ни в чем не откажу». – Его ответ мне тогда показался даже более странным, чем предшествующий ему мой монолог, но я все же пошел с ним. Идти по тоненькой тропинке сквозь густую высокую траву, окружавшую меня со всех сторон, было тем еще удовольствием, но я все же прошел и оказался у него в доме.

Надо сказать, что сам дом был почти пуст и на половину разрушен. Я же подумал – «как вообще можно жить в таких условиях»?? И из любопытства спросил об этом хозяина дома, но, как оказалось, жил Сергей не в самом доме, а в подвале дома. Сергей зашел в одну из комнат и позвал меня за собой. В комнате находился крупный металлический люк. Прямо за люком располагалась старая лестница, по которой мы с Сергеем спустились в подвал дома. Сам же подвал представился мне крайне странным местом. Разрисованные, будто в каком-то заброшенном здании стены, обшарпанные пол и потолок, слабое освещение и стоящий в воздухе омерзительный запах сырости, причем, настолько сильный, что меня при спуске чуть не вырвало.

Тут я предположил – «А не собирается ли хозяин дома пустить меня на органы»?? – и не на шутку испугался. Хотя подобный исход объяснил бы столь странный вид помещения и специфическое поведение хозяина дома, но, когда я увидел возле одной из стен столы, на которых стояли горшки со странными кустами под ультрафиолетовыми лампами, я понял – «объяснение всех странностей куда прозаичнее, хозяин дома – барыга, который по всей видимости и сам не прочь употребить своего товара». – от таких выводов, внесших ясность, мне сразу же стало спокойнее. Все-таки находиться в подвале у барыги-наркомана, не так страшно, как у торговца органами.

Вдруг хозяин дома спросил меня – «Ну так, ты за дурью пришел»?? На что я незамедлительно ответил – «Нет, я не курю, цель моего визита другая». Сергей несколько удивился и на некоторое время залип в стенку, но вскоре задал мне еще несколько вопросов, уже явно недоумевающим тоном – «А, что?? Ты не за дурью?? О, а зачем ты тогда пришел??» После чего по-наркомански рассмеялся. Я же снова начал объяснять ему мою ситуацию, но уже несколько более уверенно и лаконично и под конец добавил, что мне нужна помощь мага в моем расследовании. Выслушав меня, хозяин дома сказал – «Оу, братан, слушай, я как бы не то что бы… короче, я не маг, мне типа нравится мистика… инь-янь там… буддизм, таро, медальончики, талисманы. В такой ситуации я тебе помочь не могу…». Этой новостью я был несколько опечален и уже собирался уходить, но когда я уже разворачивался, Сергей добавил – «Хотя погоди… возможно, я знаю того, кто может тебе помочь. Он такой, странный, хе, тип. Он у меня пару раз закупал товар для каких-то алхимических штук… хе, птички, рыбки… хе-хе… ах да, в общем, вот тебе его адрес, он вроде как серьезный маг. Я видел, трезвым как он колдовство творит всякое… пиу-пиу… в общем удачи». – закончив свою странную речь, Сергей передал мне бумажку с адресом человека, который, по его словам, является магом, и я, поблагодарив Сергея за помощь, взял листок и быстрым шагом удалился из подвала.

Уже выйдя на улицу, я понял – «Дальше ходить к этим странным гражданам без Вовы, я не хочу, а то, кто его знает, кого я встречу по указанному адресу. Может, еще доведется пересечься с таким человеком, что на фоне встречи с ним, посещение дома Сергея покажется вполне себе безопасным мероприятием». – и сразу же позвонил Вове, чтобы поделиться с ним полученной информацией. Из трубки донеслись гудки, после которых я услышал голос моего друга – «Саня, я сейчас в автобусе, мне неудобно говорить, я тебе позже перезвоню». И звонок прервался. Я не стал набирать его номер снова и просто пошел к ближайшей трамвайной остановке, чтобы поскорее сесть на трамвай и поехать домой.

Уже ближе к вечеру, мне позвонил Вова с вопросом – «Ну как, сходил ты к тому мистику»?? На что я несколько возмущенно ответил – «Да, вот только это был никакой не мистик, а обдолбанный барыга, живущий в подвале на окраине города. Ты где вообще нарыл знакомых, у которых такие знакомые»?? На той стороне телефонной трубки повисло неловкое молчание, после которого Вова крайне удивленно и несколько смущенно выпалил – «Т… то есть как барыга?? Я же уточнял у знакомого…» На что я еще более возмущенно заявил – «Да, барыга. Причем не только барыга, но еще и, судя по всему, клиент года у самого себя»! – Вова не придумал что ответить и я уже более спокойным тоном добавил – «Ну ладно, не все так плохо. У этого наркомана я выудил адрес, судя по всему, настоящего чародея. Хотя, учитывая в каком состоянии был тот тип, не факт, что это так, но вдруг повезет. Однако к нему я один не пойду, ибо опять же непонятно, кто там будет». – стоило мне закончить, как Вова оптимистично выдал – «О, ну тогда все хорошо. Я завтра уже буду в Воронеже и через пару дней вернусь. Тогда уже все и обсудим. А сейчас, бывай». – дослушав Вову, я попрощался с ним фразой – «Ок, пока». – и сбросив трубку, вернулся к своим делам.

На следующий день, примерно в то же время, мне снова позвонил Вова. Он сообщил, что наконец-то добрался до Воронежа, где смог отыскать Дегтярева и

получив от него немало интересной информации, связанной с той сектой, уже возвращается назад в Краснодар и через два дня будет здесь.

Однако по прошествии двух дней он не приехал. Так прошел и третий день, и четвертый, при этом на звонки он также не отвечал. Я перенервничал и отправился искать Вову, но ни дома, ни в университете, ни возле ларька с шаурмой его не было. Я расспросил его одногруппников, соседей и друзей, но никто его не видел, и никто не мог до него дозвониться. Тогда я решил пойти в полицию и подать заявление о пропаже, где мне сказали, что я должен ждать три дня, прежде чем начнутся поиски. По прошествию и этих трех дней полицейские все-таки зашевелились, но найти его никак не получалось.

Я очень сильно переживал за Вову, и в один прекрасный день раздался телефонный звонок с неизвестного номера. Подняв трубку, я услышал перепуганный Вовин голос. Я очень обрадовался тому, что Вова жив и здоров, но сказанные им слова – «Саня, я попал в рабство и сейчас сбежал с дагестанского кирпичного завода»! – повергли меня в шок. Услышав это, я закричал в трубку – «Вован, звони в полицию быстрее»! – на что получил ответ – «Я уже позвонил, мне сказали ждать на месте, но я не могу, потому что за мной погоня! Боже, они уже тут! Саня, сделай что-нибудь, спаси меня»! На этом телефонный разговор прервался, и мои дальнейшие попытки набрать его не увенчались успехом.

Ошалевший от такого звонка, я быстро побежал в полицию и сообщил о телефонном разговоре с Вовой, но в участке я ошалел еще сильнее, так как там только пожали плечами и заявили – «если он попал на дагестанский кирпичный завод, полиция тут не шибко, что может сделать, да и доказательств у меня нет».

В тот момент я был просто разбит. В мыслях у меня крутились ужасы, которые могли случиться с Вовой. Тогда я не мог думать о чем-то ни о чем, кроме своего верного товарища. Дикий поток терзающих мою душу и разрывающих всякую надежду на спасение друга эмоций, попросту не давал мне возможности думать о чем-то еще. Идя домой из полицейского участка, я не видел ничего и даже не осознавал куда иду, я просто куда-то шел по инерции. Придя домой, я пытался придумать что-нибудь, но все попытки спокойно подумать о том, как спасти Вову, разбивались о стену страха за его жизнь. В конечном итоге, я не выдержал и переполненный горечью, болью, отчаянием, закричал, да зарыдал. Если раньше я не мог думать о чем-то кроме Вовы, сейчас я уже не мог думать вообще, я просто рыдал. Рыдал, в надежде на то, что это что-то изменит, но это ничего не изменило.

Из такого состояния меня частично выбил звонок Ани. Тут я, вытирая слезы и пытаясь хоть как-то трансформировать свою кашу в голове из мыслей и чувств, превращая ее во что-то дельное, вдруг вспомнил, что Анин дядя, вроде как является вором в законе, а если полиция не смогла мне помочь, возможно, я найду помощь в криминале. Смахнув горячие слезы с красных щек, я принял звонок и сообщил своей девушке, что вообще произошло, что мой друг попал в рабство и оказался на дагестанском кирпичном заводе, и что мне нужна помощь ее дяди. В тот момент я побоялся, что Аня посчитает, что я пытаюсь ее использовать, но она вошла в мое положение и сказала, что поговорит об этом с дядей. В тот момент я понимал, что такая помощь, скорее всего, будет не за просто так. Возможно, мне придется брать кредит или даже продавать почку, но я был готов пойти на это, ради спасения самого близкого мне друга.

Следующие несколько дней я провел, как на иголках. Я не мог заставить себя пойти в университет, ибо он слишком сильно напоминал о Вове. И все время я пытался отвлечься: играл в игры на ноутбуке, общался с родителями через сеть, гулял по городу и пытался писать свою книгу, но все безуспешно, и страх за Вову не покидал меня ни на секунду.

И вот, по прошествию этих нескольких дней, мне снова позвонила Аня и сказала: «Саня, по поводу твоего друга, в общем я поговорила с моим дядей, и он там с кем-то о чем-то договорился, и, короче, он зовет тебя встретиться с ним завтра в шесть вечера. Я зайду к тебе в полпятого и пойдем. Будь готов». Услышав эту новость, у меня тут же поднялось настроение. Сквозь страх и боль со свистом пробилась стрела надежды. Я искренне поблагодарил Аню за помощь. Мне стало намного легче.