Текст книги "Ставка больше, чем смерть. Металл Армагеддона"

Автор книги: Александр Голодный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Это правильно.

Отключаясь, мысленно соглашаюсь.

* * *

Все-таки послеобеденный сон – великая вещь. И отдохнул, и настроение улучшилось. Что особо радует – не только у меня.

Забрав снаряжение, выдвигаемся на объект. Покидая по команде кузов, обращаю внимание – специальная команда уже приступила к сборке решетчатого ограждения.

За истекшие сутки подвал подвергся кардинальным изменениям. Возведены укрытия, оборудованы позиции. Стоят и автоматические огневые системы. Но взгляд не задерживается на вполне понятных и предсказуемых вещах. На том месте, где я рисовал контуры прохода, стена словно колышется, покрываясь языками дымящейся черноты.

Генерал-полковник на месте, подходит, здоровается:

– Портал вот-вот откроется.

Киваю:

– Я вижу.

– Товарищи офицеры, вы готовы?

Отвечаем почти синхронно:

– Так точно.

– Тогда на исходное.

Становимся у линий. Приборы ночного видения подняты на лоб. Слитно лязгают затворы. И вот…

Словно полный презрительного зла взгляд ударяет из ставшего однородной чернотой прохода. Мои глаза вспыхивают сами, почувствовавший то же самое Ахмет непроизвольно отшатывается.

– Как в метро, командир?

Овладев собой, с жестким лицом кивает:

– Да, похоже. Идем?

– Погоди секунду.

Материалы по вышедшим наверняка изучали не только мы, но и те, кто будет нас встречать. Стоящая за спиной охрана. Конечно, им рассказывали и показывали, но…

Громко оповещаю:

– Охрана, внимание! Бойцы, я сейчас повернусь. Постарайтесь держать себя в руках.

Разворачиваюсь. Единый вздох, уже приготовленные стволы нервно дернулись. Мысль была правильной. Продолжаю:

– Вот так я и буду выходить. Именно с такими глазами. Поэтому желательно, чтобы вы сначала подумали, а только потом приняли решение об открытии огня.

Судя по тишине, прониклись. Киваю напарникам:

– Вперед.

И делаю шаг.

* * *

Как говорил один мультипликационный персонаж: «Становится скучновато».

Это я к тому, что открывшийся за пологом широкий коридор почему-то совершенно не кишел демонами. Шаг, другой, третий… Напарники в приборах ночного видения, а я, как ни странно, нет. Для меня проход освещен ровным неживым, гнилушечным свечением. И откуда оно исходит – совершенно непонятно. Похоже, открылась новая и очень полезная паранормальная способность. Прогрессирую. Вот только куда?

Ладно, долой посторонние мысли – подходим к месту, где погиб первый спецназовец. А это что?

– Стоп.

Исполнение мгновенное.

На стенах друг напротив друга два квадрата. Цвет, понятно, непроницаемо черный. Симметрия размещения полная. И что это за Малевич?

– Видите на стенах?..

Указываю браунингами, старательно вглядываются.

Тихое:

– Нет.

– И я ничего не вижу, брат. Что там?

Хороший вопрос. Если довериться логике…

– Нечто вроде минной ловушки.

Так, антипризрачный взгляд эффекта не дает. А старое доброе серебро?

– Прикройте.

Опустившись на колено, навинчиваю на пистолеты глушители. Может, и зря, но, судя по отсутствию официальных встречающих лиц… В общем, не буди лихо, пока оно тихо.

Сдвоенное «Дых».

– Мать…

Ага, увидели. Получившие по пуле квадраты истекли вниз рассеивающейся дымкой. На сей раз, в качестве разнообразия, с тухло-зеленым отливом.

Не может не радовать. Еще три шага. Пол – потолок. Дых.

Дальше – гуще. Пришло время:

– Я!

Меняю магазины, над головой смотрят в проход «Бизоны» Ахмета. К слову, пока тихо…

Умозаключение подтверждает указание командира:

– Искандер, снаряди магазины.

Приятно, что у умных людей мысли одинаковые. Положив стволы на каменный пол, несколько нервно вщелкиваю патроны, выгребая их из специального отсека рюкзака:

– Готов.

Шаг за шагом, первая развилка. Точно знаю – идти надо влево. Но просто так оставлять за спиной неисследованный тупик…

– Командир, давай заглянем? Отсюда тоже нападали.

Согласный кивок.

М-да, полное разочарование. В смысле, вообще ничего. С мечтой загасить порталы поступления нечисти придется распрощаться.

Кемаль комментирует:

– Хреново.

– А ты думал, спину прикрывать тебе просто так доверили?

Идем дальше. Несмотря на спокойствие и устоявшуюся манеру перемещения, чувствую, как внутри словно сворачивается тугая пружина.

Поделюсь-ка впечатлением:

– Парни, готовность.

Подействовало. Подобрались. Еще три метра…

Бах!

Рявкнул дробовик Кемаля. Только мелькнула мысль обернуться, как засекаю метнувшуюся от стены тень. Приветствую из «Правого».

Дых.

Еще две! Синхронно дернувшиеся в руках стволы, похоже, сработали уже на «контроль» – почувствовал знакомое ощущение развоплощения призрачной сущности. Кстати, ничего человеческого и разумного – одно тупое, жадное зло. Словно жрать кидаются. Ну, сейчас накормим. Дальних потчую пулями, подлетевшие ближе выгорают под прущей из глаз энергией. Паранормальный реактор раскочегарился на полную – уж больно отвратное впечатление от изломанных, вызывающих ненависть и отвращение даже на подсознательном уровне фигур.

Бах! Бах!

Серия выстрелов в тыл прерывается громким:

– Я!

Кемаль на перезарядке. Понял, прикроем. Четыре пули уходят в летящих с тыла призраков. Точно, из тупичка лезут.

– Есть!

И следом: Бах! Бах! Картечь – форэва. Выносит с полгектара разом. Порадовавшись, подчищаю свою сторону, не забывая о командире. Браунинги заметно легчают.

– Я!

Хорошо, что перезарядка натренирована до автоматизма. Выполняю на ощупь, щедро «поглядывая» по сторонам.

– Есть!

Словно дождавшись вопля, атака стихает. Настороженно поводим по сторонам стволами. Ничего. Командир принимает мудрое решение:

– Обоймы. Кемаль, первый.

– Принял.

Серия щелчков:

– Готов.

– Искандер.

Крутя головой, досылаю патроны. Очередность, конечно, как попало. Свинчиваю и убираю глушители:

– Готов.

– Я.

Клацают шнековые магазины командира. Тварь!

Все-таки успеваю вовремя заметить пикирующую с высокого потолка здоровенную угловатую каплю. Выгорает не долетев. Если сверху… Схватив Ахмета за шкирку, выдергиваю из лезущих сквозь пол щупалец. Словно мерзкий шевелящийся цветок появляется… В руке уверенно ходит «Левый».

Дах! Дах!

Уже не появляется.

Словно ничего и не произошло, Ахмет заканчивает процедуру. Вот что губило шедших до нас бойцов – они не видели «мины», постоянно стреляя, не имели возможности своевременно пополнить обоймы. Пока прогноз генерала сбывается.

– Вперед.

Вторая атака. Третья. Приноровившись, мы стали единым организмом, поливающим нечисть серебром и не подпускающим врагов вплотную. Определились и с дозарядкой – достаточно каждый раз отступать на шаг назад. Физически чувствую, что продвинулись уже дальше всех предшественников. Похоже, это осознал и тот, кто руководит призрачными тенями.

Третья атака отдавала нервозным желанием тупо завалить «мясом». Естественно, не вышло, но патронов мы пожгли щедро. От кислого запаха сгоревшего пороха уже ощутимо свербит в носу и пощипывает глаза. Не задохнуться бы. А надевать противогаз вообще не с руки. Резко упадет обзор, да и насчет проницаемости паранормальному взору не уверен.

Все, тишина, желающие исчерпались.

Как выяснилось, не навсегда. Стоило только мне зачерпнуть жменю патронов, как твари кинулись со всех сторон одновременно. Слитный рев выстрелов над головой, помогаю взглядом. М-да, плотно, быстро, но не так уж и много. Интересно, у него подручные вообще кончатся или возможно поступление резервов?

Еще три шага, и…

Я оказался на бескрайнем осеннем поле. Покрытая жесткой стерней земля под ногами, плывущие над головой плотные серые облака, надежно скрывающие солнце.

– Приветствую тебя, странник.

Старик в белых одеждах, широкополой шляпе с обвисшими полями, стоит, опираясь на резную трость. Длинные седые волосы, ухоженная борода, на лице добрая улыбка:

– Твой путь завершен. Ты пришел туда, куда хотел. Здесь исполняются любые желания.

Как-то туповато я соображаю. От внезапности, что ли?

– Брюс? Яков Брюс?

Задумался, кивнул:

– Человеческое имя… Я отвык от него. Да, когда-то меня звали так. В ограниченном и несовершенном мире, населенном ограниченными и несовершенными людьми. Зачем имя живущему вечно и бесконечно превосходящему то, что привыкли считать жизнью? Ты сам видел истинную суть вещей, обрел невероятные для смертного способности. Теперь в твоем праве сделать еще один шаг. И стать абсолютом, правителем всего и вся. Сверхъестественным разумным, не привязанным к несовершенной оболочке и обществу существ, недостойных носить божественную искру.

– Не ты ли мне хочешь в этом помочь?

Веселый смех в ответ:

– Нет, мой гость и собрат. Зачем? Ты и сам готов к чудесному превращению из грубой куколки в великолепную бабочку, которой подвластно главное – свободный полет и бескрайнее небо. Этот шаг каждый делает сам. В моей власти лишь обрисовать общую перспективу.

Помолчав, продолжил с сочувствием:

– Впрочем… От человеческого отказаться действительно тяжело. Я помню этот миг. Предчувствие необратимой потери, мысли о тех, кого считаешь своими друзьями и близкими, о незаконченных делах… Проблема в том, что в человеческой оболочке невозможно увидеть истинное положение вещей. Разум людей ограничен, он не может вместить альфу и омегу, подменяя правду чувствами. И чем ярче чувства, тем дальше они от истины.

Показалось, или он немного приблизился?

– Вот, самое сильное: любовь. Ты любишь, в этом нет сомнения. Но достойна ли твоей любви избранная женщина?

Полутемная, богато обставленная спальня. Узнаю помпезный стиль Колониальной Империи. Двое. Мужчина в расстегнутой форменной рубашке властно обнимает и целует невысокую фигуристую женщину. По моему желанию картинка приближается, разворачивается, светлеет. Голдман?! Да, это он, с полковничьими погонами на плечах. Чувствуя нарастающую боль, предчувствие непоправимого, все-таки заставляю себя глянуть в лицо женщине. Это Марджи. Со снисходительной улыбкой проводит изящной рукой по волосатой груди офицера КИБ, помогает снять рубашку. Еще один ранящий сердце поцелуй. Невероятно привычными (сколько раз я их видел!) движениями избавляется от строгой деловой одежды. Совершенная фигурка, которую я так любил ласкать… Чужие руки жадно подхватывают мою женщину и отправляют в постель. Картинка пропадает.

– Извини, собрат. Думаю, дальнейшее понятно и вряд ли достойно внимания. Вот так искреннюю любовь смертная женщина меняет на удовольствие от вульгарного совокупления. Понимаю твои чувства, но рассудок и истина должны быть выше желания оставаться в неведении, подчиниться обману.

Обман… Что-то было не так, какая-то деталь…

– Ты думаешь, это единичный случай? Увы, это не знающее исключений правило.

На этот раз спальня полностью знакома, как кровать и обстановка. Особняк Елены, комната, которую я ремонтировал своими руками. На этот раз мне без стеснения показывается полная страсти и секса сцена. С искаженным гримаской наслаждения и полыхающего желания лицом моя Елена в объятиях Ральфа. Ее порывистые, чувственные движения, ее красивые руки, сжимающие мускулистые плечи партнера… Подтверждая ожидание, выгнулась точеная шея, откинулась назад прекрасная, с рассыпавшимися прядями цвета спелой пшеницы голова. Кажется, я и здесь услышал чувственный, зажигающий стон. Все так и было. Только со мной.

– Людям не свойственны благодарность и привязанность, собрат. В силу своей доброты, справедливости и чести ты наделял их лучшими качествами. К сожалению, обманывая себя и не изменяя их. Уж коли речь зашла о близких тебе женщинах… Как ты думаешь: почему Лариса не познакомила тебя со своими матерью и дочерью?

Да, эта мысль приходила в голову.

– Впрочем, она об этом говорила сама.

Кабинет Ильи Юрьевича. Генерал и Лариса.

– Илья, мне страшно. Я не знаю, сумею ли я это пережить.

– Лариса, ты будешь последним человеком, которому Альфа захочет причинить вред. Тебе ничего не угрожает.

Взволнованное, полное боли:

– А душа, Илья?!

Картинка исчезла. Он действительно приблизился, спокойно и мудро смотрит в глаза:

– Видишь, предавая, она боится за свою жалкую душу. Справедливо боится. В твоих силах, собрат, превратить ее жизнь в ад, из которого выходом будет только смерть. Но ты, конечно, на это не пойдешь. В силу чести и благородства, которых так не хватает окружающим тебя людям. Людям, которые отправляли тебя на смерть.

То же место, те же персонажи.

– И все-таки мне его жаль, Илья. Он очень хороший человек.

– Лариса, ты считаешь того, кто находится в теле этого майора, человеком? Когда-то – может быть. Но сейчас…

Помолчали.

– Как ты думаешь, они справятся?

Генерал поправляет, выделяя первое слово:

– Он справится. Задача группы Ахмета – не мешать, если получится – помочь. А он… Мы не знаем, откуда они приходят в наш мир. Не знаем, почему именно в наш. Но одно знаю точно – все, вставшие у него на пути, умрут. Для него враги – просто мишени. И в выборе оружия он себя не ограничивает.

Лариса качает головой:

– Это ужасно…

Снова поле. Мне кажется или начинает темнеть?

– Ты думал, что она любит. Это была лишь жалость, подкрепленная желанием выполнить поставленную задачу. Отдам должное – действительно умная женщина, наделенная красивым телом. Которое она всегда с успехом использует для достижения цели. Чтобы простой психолог сумела стать доверенной помощницей обладающего огромной властью человека, получила право называть его по имени…

Недоговоренность несет ранящий сердце смысл.

Словно застывшие кадры. Лара прижалась к груди Ильи Юрьевича, он гладит ее волосы. А теперь… Почти то же самое, но на этот раз ее обнял Ахмет. И пусть в обеих сценах они одеты и стоят… Очень легко представить продолжение.

– Видишь, мой гость, тебя просто использовали. Как безотказный инструмент. Использовали, предавали и боялись. А вот те, кого ты считаешь друзьями.

У генерала в кабинете Ахмет и Мансур. Это инструктаж перед операцией – уж очень характерное выражение лиц.

– И главное, товарищи офицеры. Этот человек ни в коем случае не должен попасть в руки противника живым. При малейшей угрозе захвата, подчеркиваю, при малейшей – подлежит немедленной ликвидации.

Четкий ответ:

– Есть.

Судя по всему, немного позже. Офицеры идут по улице, беседуют.

Мансур:

– Жаль его, неплохой парень. И оказался в нашем деле случайно. Такой высококлассный специалист?

– И это тоже, брат. Но есть еще ряд обстоятельств. И они даже серьезнее.

– Понял, не дурак. Значит, будем выполнять приказ.

– Как обычно.

В голосе Брюса поубавилось доброты и появилась толика… вкрадчивости?

– Видишь, гость, для них твоя смерть – всего лишь «обычно». Да, ты выполнил приказ. Но для кого? И на какое преступление пришлось ради этого пойти?

Лондон. Ядерный гриб взрыва. И…

Дьявольское пламя выжигает поезда метро, полные спешащих домой людей. Световая вспышка оставляет только пепел и тени на асфальте от семьи с фотоаппаратами. Ударная волна сносит дома, растирая людей в кровавую пыль, не щадя женщин, детей и стариков.

Жуткая картина повторяется, но это уже мир Колониальной Империи. Хрустальный остров. И жертв здесь в сотни, тысячи раз больше.

Душа болит, переполняясь горем и раскаянием.

– Ты уничтожил миллионы. Ради исчезнувшей страны, о которой не знал ничего. Да, она возродилась. Тебе стало легче? Взгляни, кто ею правит.

Торжественная церемония. Хорошо знакомый человек приносит присягу, поднимает государственный флаг, принимает парад, приветливо машет колоннам демонстрантов. Ликующие толпы народа, плакаты, портреты. И везде на полотнах он – полковник Голдман. Точнее, теперь – президент Златов.

– Это выбор людей, ради которых ты отдал жизнь. Достойны ли они такого подарка? Достойны ли они твоего внимания? Достойны ли они вообще считаться разумными?

Его лицо совсем близко. В накатывающейся темноте кажется, что белое меняет цвет, словно чернея. Или не кажется?

– В твоей воле отказаться от всего этого. Просто пожелай – и то, что терзало, ограничивало твою великую суть, развеется без следа, станет тем, чем и является – пылью.

Видя, что я задумался, одобрительно улыбается:

– Ничего не потеряв, ты обретешь все. Бесконечное могущество, абсолютную ясность сознания, свободу и независимость. Тебя удерживают только чувства, которые суть глупый обман, закрывающий своей паутиной разум.

На ладони протянутой руки сверкает гранями крупный бриллиант.

– Это мой подарок, собрат. Возьми его, и ты обретешь способность видеть так же, как я. Тебе уже не понадобится моя помощь, чтобы заглянуть в прошлое любого мира, правильно оценить поступки людей и сделать окончательный выбор. Возьми и прозрей.

Кивнув, я закончил анализ.

У Марджи были длинные волосы. Сцена с полковником произошла до нашего знакомства, при мне она сменила прическу на каре.

Обнимавший Лену Ральф наполовину седой. Да и Елена выглядит заметно старше. Сколько прошло времени с моей гибели в том мире?

Голдман—Златов… Что же, у Истории бывали и не такие повороты.

Лариса, Ахмет… Я видел их души. Видел то, как они относятся ко мне. А вырванные из жизни отдельные сцены… Часть правды – это, как правило, ложь.

Кстати, а где браунинги? Где верные напарники?

Поднимаю глаза на Брюса. Его желание исполнилось – я прозрел. Передо мной высохшая мумия, скалящаяся редкими коричневыми зубами. В бывших когда-то дорогими одеждами пыльных лохмотьях. Глазницы наполнены злобной, бесконечной тьмой, на костлявой ладони вместо бриллианта извивается шупальцами черный спутанный клубок.

В одном он прав – убивать у меня всегда получалось очень хорошо.

Пальцы сжались в кулаки, налились запредельной, жестокой энергией. С поднятых рук в нечисть ударили две молнии. Ледяная, вымораживающая, рубящая острыми кристаллами и огненная, цвета сверхмощной, выжигающей любую материю термоядерной плазмы.

Мир опрокинулся. Исчезли поле, небо, бесконечное пространство.

Снова залитый гнилушечным светом коридор. Впереди дико воет раздираемый единством смертоносных противоположностей призрак, а по бокам безжизненно оседают мои напарники.

Приборы ночного видения висят на шеях, руки еле удерживают оружие, неживая белизна захватила лица.

Фигуры перевиты черными веревками колдовства, насквозь проткнуты острыми шипами заклятий. Их жизненные силы стремительно слабеют, истекают, вот уже открываются темные порталы, к которым послушно устремились потускневшие искры…

Нет!

Подхватив падающие тела, щедро напитываю их той же энергией, которой только что бил по Брюсу. Но в этот раз – энергией жизни.

Время замедлилось.

Искрящиеся молнии запечатывают порталы, отрезая путь душам. Бушующее пламя и жгучий холод выжигают шипы, разрывают путы, наполняют энергией оболочки. В глазах напарников проявляется сознание, а затем загорается ярким светом радужка. Белизной ледяного айсберга у Ахмета, раскаленной сталью у Кемаля. Вскинув оружие, они стреляют одновременно. В кого?

Хм-м, оказывается призрак Брюса еще на ногах и даже пытается атаковать. Заряды картечи и длинные очереди отбрасывают его к стене, заставляя корчиться в муках. Пытаюсь добавить взглядом, ударить с рук и понимаю: финита. Энергия кончилась.

Где пистолеты?!

Браунинги валяются у самых ног. Наклоняюсь поднять и от слабости валюсь на бок. Но стрелять это не мешает, хотя стволы по ощущениям изрядно потяжелели. От раздираемого серебром врага отлетают ошметки, целые куски, высохшая мумия разваливается на глазах, осыпается бесформенной кучей. Поливаемый пулями и картечью, дергающийся черный комок ударяется в стену и исчезает в расходящемся волной сером тумане.

– Искандер!

Попытка поднять не увенчалась успехом – ноги не держат.

– Брат, что с тобой?!

– Силы… кончились.

Во рту сухо, как в Сирийской пустыне, язык еле шевелится, но парни понимают. Патрубок фляги-медузы оказывается у глаз, живительная влага стекает в обезвоженное горло.

Вторую флягу выхлебываю уже сам.

Ахмет роется в аптечке, достает шприц-тюбик. Рука замирает. Не вижу, но знаю – они с Кемалем глядят сейчас друг другу в глаза. Светящиеся глаза.

А на меня наваливается нечеловеческая, бесконечная усталость. Хочется закрыть веки, отдохнуть хоть пару минут…

– Искандер!..

Разве можно так трясти? Я сейчас рассыплюсь. Как же погано себя чувствую…

– Глотай лекарство!

Перед лицом громадная ладонь Кемаля с капсулами. Такое впечатление, что уже не держится голова. Нет, не впечатление. Ее придерживает Ахмет.

– Давай, брат, давай.

Вроде проскочило.

– Пей.

Это с удовольствием, хотя вкус витаминизированного сока почти не ощущается. Вторая банка, третья.

– Теперь водички…

И куда столько влезает? На очередном глотке отрубаюсь.

* * *

Лежу на спине, под головой пристроен рюкзак. Где пистолеты? Нащупываю стволы слабыми пальцами. Ага, на месте. Сколько в магазинах осталось патронов?

Напарники возвышаются надо мной, контролируя свои сектора:

– Командир, может, еще?..

– Он не выдержит, брат.

– Почему стимулятор не действует?

– Потому что он выложился, исчерпался до дна. Он с того света нас вернул, понимаешь?

Молчание. Чувствую, что силы понемногу возвращаются.

– Ахмет, прошло уже десять минут. Стимулятор поднимает любого через минуту. Неужели он?..

С трудом перекатываюсь на бок, встаю на карачки, отвечая:

– Не дождешься…

– Искандер!

– Братка!

Сильные руки подхватывают, ставят на ноги. Ого, повело не по-детски. Впрочем, головокружение быстро проходит, зато прошибает обильный пот.

– Парни, не спешите, дайте я еще посижу.

– Как ты?

– Лучше.

Действительно, организм наполняют бодрость и энергия. Очень резко наполняют. Уточняю:

– Командир, сколько будет действовать стимулятор?

– Часа два.

– Тогда не хер рассиживаться.

Пошатываясь, встаю, закидываю за спину рюкзак:

– Вперед. Еще ничего не закончено.

– Мы разве не прикончили этого?..

– Вряд ли. Часть его ушла. И скорее всего вернется.

Выдергиваю магазин из «Правого». Полный.

– Искандер, мы перезарядили оружие.

– Понял, спасибо.

Проходим мимо неопрятной кучи изрешеченного тряпья и раздробленных костей, коридор круто изгибается и расширяется. А ведь мы дошли.

Просторный зал в форме шестиконечной звезды. Каждый луч уходит в проход, подобный нашему. В центре каменный ящик, здорово напоминающий саркофаг.

– Стоп!

Напарники замирают.

– Парни, вы видите полосы?

Пол, стены и даже потолок покрывают толстые черные линии. Их можно принять за рисунок, но, присмотревшись, отчетливо вижу: шевелятся.

Вглядевшись, Ахмет уточняет:

– Вроде тени на полу?

Кемаль добавляет:

– И на стенах?

Так.

– Гляньте в ПНВ.

Прикладывают к глазам аппараты:

– Вообще ничего не заметно.

Помявшись, Кемаль уточняет:

– Искандер, а у нас теперь всегда глаза светиться будут? И в темноте будем видеть?..

Смотрю на дымку вокруг искр. Зрение, к слову, переключается без задержки.

– Нет. Выровняется баланс энергий, снова станете обычными.

Пока друзья переваривают информацию, возвращаюсь мыслями к полосам. Тот каменный ящик наверняка наша цель. Должен быть защищен от жаждущих раскрыть тайну Брюса? Разумеется, и по максимуму. Попробовать выстрелить по ближней полосе? Нет, есть мысль получше.

– Доставайте фонари, парни.

Встав лицом к стене за угол, закрыв глаза и для верности надежно заслонив их рукой, по команде вдавливаем кнопки «солнечной вспышки». Направленные в зал фонари выдают бешеной интенсивности световой импульс – глаза засвечивает, несмотря на предпринятые меры. Проморгавшись, выглядываю, тут же отшатываясь – перед лицом мелькает судорожно извивающееся, исходящее черным дымом толстенное щупальце. «Предчувствия его не обманули». Повторим лечебные процедуры.

Командую:

– Готовы? Огонь!

Раз за разом, с периодичностью в пяток секунд выжигаем нечисть. Все, мой фонарь скис – прекратилось характерное клацанье.

– У меня все. Батарея села.

Ахмет отзывается:

– И у меня.

– А у меня еще вроде пашет.

– Кемаль, вруби обычный режим – надо посмотреть.

Посмотреть есть на что. Похоже, что тут душевно ломали дрова – кругом куски и тающие на глазах, подергивающиеся кучи. Под мощным желтоватым лучом разложение стремительно ускоряется.

– Брат, просвети нам дорожку.

Поняв, здоровяк гоняет луч. Все, путь чист.

– Вперед.

Вблизи сходство с саркофагом усиливается. Покрытый древними рунами, длинный, но очень узкий гроб из серого камня. Кемаль автоматически тянется к ручке на крышке.

– Стоять!

Если бы я ваял такую вещь, то первым делом… Уточняю:

– Ручки не трогать.

– Думаешь?..

– Уверен.

Не касаясь, осматриваю ящик. Замков не видно.

– Парни, по команде, ножи в щель и резко поддеть.

– Ясно.

Распределившись с правой стороны, готовим оружие.

– В щель!

Ядовитое шипение, от металлокерамических лезвий потянуло зеленоватым дымком.

– Дави!

Кувыркнувшись, каменная плита бьется об пол, раскалывается, шипение резко усиливается. Куски крышки исчезают со скоростью растворяющегося в кипятке рафинада, исходя все тем же дымом.

– Бросайте!..

Команда запоздала – сообразившие напарники уже отбросили разъедаемые неизвестной силой клинки. Секунды – и от крышки, и от ножей не остается вообще ничего. Только подпалины на плитах пола.

М-да…

Заглядываем в открывшееся хранилище.

В светящемся гнойно-желтом тумане висит меч. Я не специалист по холодному оружию, но понимаю – двуручник. Уж больно велик размер, да и характерна рукоятка.

В ножнах, замотан в тонкую вуаль.

Еще одна проверка.

Достаю патрон, осторожно роняю. На секунду зависнув в желтизне, он истаивает быстро исчезающими струями.

– Мать!.. И как сейчас?

Кемаль эмоционален, а подумать надо хладнокровно. Руками туда лезть – верная смерть. Попробовать поддеть оружием? Не факт, что получится – слишком быстро растворяет металл это инферно. А без стволов останемся точно.

Взгляд проходит по стенкам саркофага, задерживается на ножках, выполненных в виде когтистых лап. Вон, кстати, рядом пятна подпалин от крышки и ножей.

Мысль дозревает. Забрав фонарь, исследую под заметно потускневшим лучом нижнюю часть ящика. Рун нет. Сколько эта зараза может весить?

Восхищенно наблюдаю за напарниками. Вот это силища! Рывок вверх, наклон… меч выпадает. Потянувшиеся за ним жадные желтые струи обрываются, втягиваются назад. Гулко бьются об пол ножки саркофага. Еще один пробный патрон спокойно лежит на вуали. К слову, тонкие, как паутина, нити наверняка из золота – уж больно характерный цвет. Решившись, беру в руки.

Увесистый. Темно-красные, отделанные серебром ножны, длинная рукоятка, простая крестообразная гарда. Ножны покрывает сложный гармоничный узор.

– Оно?

– Думаю, да.

Прислушиваюсь, добавляю:

– Даже уверен.

Судя по нарастающему шуму, на нас из дальнего коридора идет последняя, подзапоздавшая атака. Все ближе громыхают жесткие, металлические шаги. В памяти сами собой всплывают сведения о металлической служанке Брюса. Боюсь, не отобьемся.

Если только… Пытаюсь сорвать вуаль и понимаю – сидит намертво. Это не золото. Кажется, что тончайшие нити по прочности не уступают стали.

– Кемаль, помогай!

Хорошо, что мои приказы исполняются мгновенно и без вопросов. С хрустом рвется липкая металлическая паутина, вот уже освобождена рукоятка… Вцепившись двумя руками, выдергиваю клинок из ножен.

Удар! Мощнейший разряд прошивает тело от пальцев до пяток, вышибая дыхание и заставляя задрожать каждую клеточку. Превозмогая невероятную, давящую тяжесть, поднимаю исходящее серебряным огнем лезвие. И…

Он посмотрел на меня. Меч. Посмотрел, как живое существо.

Миг, в который спрессовался диалог мыслей-образов. И мы стали единым целым.

Вырвавшийся из прохода черный поток теней рассек сияющий луч. Мои глаза превратились в идеальный механизм поиска целей, а грани меча снова и снова били серебряными вспышками, выжигая полчища нечисти. Сколько же их?! Поневоле отступаем в свой проход, не давая призракам окружить нашу группу. Совсем невмоготу, когда перезаряжают оружие парни. Прорвавшихся вплотную гадов добиваю взглядом, не брезгуя рубануть и сталью.

Похоже, заключительная волна – уж очень поубавилось противников. Крутнувшись, залив коридор сплошным сиянием, заканчиваю разгром. Теперь последний враг.

Не знаю, почему современники Брюса считали это чудище похожим на женщину. Или это им успешно внушали? Выше меня ростом, корявая пародия на человека. Достаточно быстро двигающаяся и смертельно опасная.

Бах! Бах!

Картечь Кемаля расплющилась пятном на железной шкуре, лишь слегка пошатнув монстра. Перекрестившие шипастую башку очереди командира тоже оказались безрезультатными. Что же, как-то и не сомневался…

Проникающий в суть вещей взгляд засекает два черных комка в стремительно надвигающейся туше. Грудь и живот. Одно пятно темноты – то, что осталось от Брюса, другое – источник энергии. Куда бить?!

Выбираю грудь.

Я далек от фехтования, особенно увесистым двуручником. Но рассыпающее искры, сияющее лезвие без промаха входит в прячущийся за грудной пластиной комок. Вибрирующий железный вой.

Оп-па, ошибочка вышла. Дальнейший рывок нечисти я откровенно прохлопал. Насадившееся на меч чудовище оказывается в опасной близости. Едва успеваю убрать голову в попытке уклониться от железной лапы. Острейшие когти прорезают вязаную шапочку и, похоже, задевают череп.

Бах! Бах! Бах!

Р-р-рах!

Успевшие перезарядиться парни лупят из всех стволов в упор, выстрелы сливаются в единый грохочущий гул. Удары картечи и пуль останавливают монстра, позволяя мне наконец-то отступить назад, выдернуть меч и нанести второй удар.

Душераздирающий скрежет, лязг, затихающий визг. Замершая фигура вздрагивает и оседает рассыпающейся железной пылью. Кончено.

Протираю рукавом играющее серебряными бликами лезвие, душой слышу победную песню меча. Он отомстил.

– Искандер, все?

– Да, командир, теперь все. Домой.

Уловив короткую просьбу, дополняю речь:

– Только заберем ножны.

Зал встретил тишиной. Странно, освещение как будто меркнет. Нет, не чудится – действительно становится темнее. Ножны лежат там, где их выронил Кемаль. От колдовской вуали не осталось и следа. С тихим шелестом входит в свое хранилище двуручник. Парой секунд позже в зале воцаряется темнота. Я, часом, не ослеп? Нет, вот подсвечивает желтизной опустевший саркофаг.

Щелчок, яркий луч налобного фонаря командира разрезает тьму. Пристраивает и запускает свой светильник Кемаль.

– Брат, подержи, пожалуйста.

Здоровяк протягивает к мечу руку и, коротко матюкнувшись, резво отдергивает назад:

– Он током бьет! Твои шутки, Искандер?

– Нет. Честно – нет.

– Дай-ка проверю.

Командиру досталось еще круче. М-да, проверил.

– Как ты сам его держишь?

Проверяю ощущения:

– Нормально.

Резюме все еще растирающего кисть Ахмета:

– Вот и держи.

Понятно. Придерживая вертикально стоящий меч, скидываю рюкзак, лезу за фонариком. Надо тоже пристроить. Блин, больно-то как! Мое шипение сквозь зубы немедленно привлекает внимание друзей. Слепящие лучи скрещиваются на голове. Точно, мне же туда прилетело!

Уже через секунду сижу, склонив голову, а самодеятельные хирурги занимаются царапиной. Ну, это они мне сказали, что царапина, а ковыряются уже достаточно долго.