Текст книги "Окаянь 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Коклюхин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 5

5.

– Там остров длинный такой. Западнее, километрах в пяти от нас примерно. За островом две баржи борт о борт стояли, – рассказывал об увиденном с дрона Илья. – Вроде деревни на плаву. Загоны у них на палубе были. Коз в них разглядели, кур. Людей тоже там видели. В одном месте бельё сушилось. А под самым берегом пряталось что-то большое в сером камуфляже.

– Мы его потому и заметили не сразу, – вставил Денис. – Он с берегом сливался, там ещё деревья увидеть его мешали…

– Описать можете? – спросил Жагрин. – Хотя бы грубо?

– Корабль… плоский такой… на большой понтон похожий…– стал вспоминать Илья. – В центре надстройка и здоровенные винты в гондолах… Три штуки. Да, Денис? Мы поближе подлетели, чтобы рассмотреть его получше. Тут нас и кувыркнули из чего-то.

– Слышали о чём-нибудь подобном, Арсений Иванович? – поинтересовался Фан-Цзынь, протягивая ему пульт управления потерянного дрона со смазанной картинкой на экране.

– Вживую никогда не видел, но слышать о таком кораблике приходилось, – вгляделся в неё бригадир. – Давно, правда, поэтому могу ошибиться. Мореманство не по моей части. Но, если это именно то, что я подозреваю, ты, Илья, нас всех своим любопытством под монастырь подвёл.

– А что ты подозреваешь, Иваныч? Чем этот понтон опасен? – опередил всех вопросом Осокин.

– Не понтон это, Лёня, – сказал Жагрин. – Это десантный корабль. Такие стояли на вооружении ещё до Великого Парада Демократий. Доставляли военную технику и живую силу к линии боевого соприкосновения. Сами тоже зубастыми были. Могли при случае любому глаз на жопу натянуть, – вспомнив что-то своё, усмехнулся он. – И не факт, что этот, как ты его назвал, понтон все свои зубы давно выплюнул. Наверняка что-то приберег на всякий случай. Признаюсь, не ожидал я здесь такой экспонат встретить. Думал перетопили их все в тридцатых,

– Не все, выходит. Один остался, – Дзьонь поправил на автомат плече. – Как считаешь, Арсений, это он ту вертушку на ноль списал?

– Не знаю. Но, если им о нас уже известно, лучше поскорее убраться отсюда. Подальше от берега. В тайгу, надеюсь, они за нами не полезут.

– Думаю, вы правы, – согласился с бригадиром Фан-Цзынь. – Не надо дёргать тигра за усы.

– Опять в леса, значит! – Голубчик раздавил подошвой докуренную до фильтра сигарету. – Болтаемся туда-сюда, как дерьмо в проруби! Когда же это закончится, наконец?!

– Ты, Серж, поосторожнее выражайся, – набычился на него Осокин. – Себя можешь чем угодно считать, а за остальных подписываться не надо!

– Остынь, политический. Я фигурально, – отмахнулся Голубчик.

– Тихо! – рявкнул Жагрин. – Все это слышат или только у меня в ухе звенит?

– Похоже к нам с ответным визитом пожаловали, – тоже прислушался Фан-Цзынь.

Теперь и остальные отчётливо слышали прорывавшийся сквозь шум ветра звук, похожий на комариное зудение. Зотагин попытался найти его источник, но, сколько ни всматривался в небо, ничего не разглядел. Остальные тоже, хотя энергично крутили задранными вверх головами. Первым вражеский дрон увидел Дзьонь.

– Вон там, возле облака, – указал он.

– Какого? Их тут много! – спросил Линху. Он стоял рядом с Зотагиным.

– Вон того, на голову лошади похожего. Точка чуть ниже храпа. Видишь?

– Увидел!

Теперь и Зотагин рассмотрел едва заметную точку висящего над ними дрона. Влекомое ветром облако на несколько мгновений скрыло его, потом дрон появился снова и вроде бы снизился, потому как чуть увеличился в размере. А может просто показалось.

– Жалко бинокля при себе нет, – посетовал Жагрин. – Может, сбегает кто за ним? Боюсь, как бы эта сволочь нам сюрприз не притащила… – приложив козырьком ладонь ко лбу, он пристально вглядывался вверх.

– Какой сюрприз? – не понял Зотагин.

– Сожжённую вертушку помнишь? – не оборачиваясь, спросил Жагрин. – Делай выводы!

Зотагин не сразу понял, какие выводы он должен сделать.

– Бомбочку может на нас сбросить, – перехватил его вопросительный взгляд Денис.

– Или подкорректировать, что пошлют сюда с понтона. Тоже не исключено, – добавил Жагрин.

Зотагин представил оба варианта и ему стало не по себе. Не то, чтобы испугался, просто захотелось оказаться где-нибудь в другом месте, подальше отсюда. Сейчас он полностью поддерживал бригадира. Готов был тут же без промедления сесть за руль.

– Сбить бы его, – предложил Дзьонь.

– Согласен! Раздражает, ёжики колючие! – поддержал идею Тихон. – Только тут снайперка нужна. Из «калаша» не достанешь.

– Сейчас принесу! – вызвался Голубчик.

– Отставить! – цыкнул на них Жагрин. – Повоевать сильно захотелось, да? Снимешь ты, Паша, эту птичку, а ну как вместо неё та дура, что возле острова притаилась, выяснить отношения захочет. Все тогда навоюемся!

– Какие у вас предложения, Арсений Иванович? – поинтересовался Фан-Цзынь.

– Уже предложил, если кто глухой и не расслышал. Уезжать надо.

– Хорошо. Вам с вашим военным опытом виднее, – согласился Дмитрий Олегович.

Опыт армейской службы бригадира не подвёл. Только «Витязь» тронулся с места, как из-за дальнего берега на озёрную гладь вылетела стая быстроходных катеров.

– Дождались, мать твою! – увидев их в боковом окне кабины, выругался Жагрин. – Говорил же, сразу уходить надо было! Газуй, Лена, жми на полную!

Та кивнула. Двигатель «Витязя» сипло взвыл, резко набирая обороты Зотагин едва успел защёлкнуть ремень безопасности, как его мотнуло в сторону. Транспортёр угодил в глубокую заполненную талой водой колдобину, выхлестнув веер грязных брызг с правой стороны. Автомат унесло с колен бригадира и с грохотом впечатало в дверцу. Жагрин, бормоча проклятья, вернул его на прежнее место. Рация слетела с торпедо и теперь протестующе вопила где-то под ногами. В жилой секции ещё не осознали степень опасности и, мешая русские слова с китайскими, злым разноголосьем требовали деликатного обращения. Не получив ответа, рация вскоре замолчала и елозила взад-вперёд по полу кабины, пока Зотагин не ухитрился ухватить её за короткий хвостик антенны.

Лу сосредоточенно глядя вперёд и закусив от усердия нижнюю губу, на предельно допустимой в таких условиях скорости, не выбирая дороги, гнала транспортёр вглубь тайги, подальше от места стоянки. «Витязь», протестующе взрёвывая двигателем, то с разгона ухал в неожиданно возникшую на пути яму, то подлетал на взгорке, то резко менял направление, объезжая препятствия. За сиденьями при каждом таком вираже что-то грохало, с дребезгом каталось по полу, но Елена, обычно помешанная на чистоте и порядке, сейчас не обращала на это внимания. Только иногда почему-то осуждающе косилась на Зотагина. Ремень безопасности хоть и не давал тому вылететь из кресла, но временами Сашка всё равно ощущал себя зайцем в невесомости. Бригадир на соседнем сиденье тоже бледнел от Ленкиного пилотажа. Что сейчас творится в жилой секции, Зотагину даже думать не хотелось. Наверняка там летает всё, что не привинчено и не успели принайтовить. Но это ладно, пережить можно. Хуже, если со сцепкой что случится. При такой гонке её гидравлика в любой момент накрыться может. Возни с ней потом не оберёшься.

Транспортёр миновал опушку редколесья и выехал на заболоченную низину располосованную множеством ручьёв. Километрах в двух за низиной темнел взбиравшимся по косогору хвойным лесом длинный увал. Местами его пологие склоны осыпались, образуя обрывистые уступы.

– Туда! – указал Жагрин в сторону взгорья. – И желательно без спешки, – неожиданно попросил он. – Староват я уже для таких марш-бросков. Чуть наизнанку не вывернуло.

– Без спешки, так без спешки… – покладисто согласилась Лу, плавно ведя транспортёр между мочажинами. – Смотрю я на вас, Арсений Иванович, и не перестаю удивляться, – неожиданно сказала она.

– И чего же во мне такого удивительного? – обернулся к ней Жагрин.

– Чего удивительного? – переспросила Елена, притормаживая перед разлившимся вширь ручьём. – Удивительно, что вы за собой никакой вины не чувствуете. Словно и не было ничего, словно не сдали нас американцам. А ведь и тогда вы понимали, и сейчас понимаете, что бы они с нами сделали.

– Не вижу необходимости вновь затрагивать эту тему, – отрезал Жагрин. – Я предельно ясно выразил свою позицию и считаю, что все точки в ней расставлены.

– Точки, может, и расставлены, – нехотя согласилась Лу. – Многоточия остались.

– Например?

– Например, не повторится ли при случае что-то подобное. Хотелось бы заранее это знать, чтобы опять не пришлось расставлять точки.

– Ты хочешь сказать, что вот прямо сейчас и намечается тот самый случай? – начиная злиться, уточнил Жагрин.

– Именно это я и хочу сказать, – подтвердила Елена.

– Ты тоже так считаешь? – посмотрел бригадир на Зотагина.

Тот промолчал. Не знал, что ответить. До сих пор не определился. Очень хотелось по-прежнему считать Жагрина хорошим человеком, но только вспомнишь, как он тянулся перед тем сержантом, сразу всё желание пропадает. Да и после… Чудом тогда отделались.

– Ладно, – Жагрин по-своему понял молчание Зотагина. – Мне с вами детей не крестить, а вам мои принципы понять жизни не хватит. Они, принципы эти, кровавым потом так в мою шкуру въелись, до смерти не вытравить. И обсуждать это с вами я не собираюсь… Деревья под тем обрывом видишь? – указал он. – Рули туда. Пока там спрячемся, а дальше видно будет.

Транспортёр осторожно втиснулся чащобу и остановился. Лу заглушила мотор и, закрыв глаза, устало откинулась на спинку кресла. Жагрин молча открыл дверцу и спрыгнул на землю. Постоял, вглядываясь в небо, и направился ко второй секции. С той стороны уже слышались возмущённые голоса.

– Что на тебя нашло? – Зотагин отстегнул ремень безопасности. – На Иваныча с какого-то перепуга взъелась. Обговорили же всё давно.

– Устала я, – призналась Елена. – До тошноты устала. От всех вас, от тайги этой долбаной, от неустроенности этой походной, от постоянного ожидания невесть какой очередной передряги… Устала, понимаешь? – повторила она.

– Ну, устала. Все устали, не ты одна. Иваныч то тут причём?

– Ни при чём! Под руку подвернулся. И вообще… сгинь с глаз. Одна побыть хочу.

– Ладно. Переживай. Мешать не буду.

Борта транспортёра заляпало свежей грязью: гнали не разбирая дороги. Хотя какие дороги? Нет их здесь, давно пора привыкнуть. Зотагин спрыгнул на серый ковёр опавшей хвои.

День клонился к вечеру. Похолодало. Остро пахло сыростью просыпающегося после зимы леса. Среди росших здесь лиственниц вызывающе зеленели редкие пихты. Сами лиственницы пока стояли голыми, кое-где сохранив на ветвях землисто-жёлтую прошлогоднюю хвою. Над ними неопрятно темнел глинистый обрыв. Ветер прогнал облака и теперь небо затягивали серые тучи. Ночью наверняка будет дождь.

Влажный лесной опад пружинил под ногами. Зотагин хлопнул дверцей кабины и пошёл ко второй секции. Все смотрели на Дзьоня. Павел стоял на крыше «Витязя» и осматривал в бинокль небо.

– Ничего не вижу! – сообщил он.

– Хоть чем-то порадовал, – проворчал Голубчик. – А вот и гонщик наш явился! – увидел он Зотагина. – Смотри, что вы с Ленкой наделали! – ткнул себе под глаз пальцем Сергей. Там наливался свежий синяк.

– Кто это тебе такой подфарник поставил? – удивился Зотагин.

– Я получается, ёжики колючие, – признался Тихон. – Вы же гнали как ужаленные, вот он мой автомат лицом и потрогал. Хорошо хоть глаз уцелел.

– Чёрная повязка на глаз тебе бы, Сергей, очень пошла. Ты бы с ней на настоящего пирата финансовых морей стал похож, – не удержался от ядовитой реплики Осокин.

– Завидуешь, политический? – не остался в долгу Голубчик.

– Было бы чему! —презрительно хмыкнул Леонид.

– Значит так, – начал Жагрин. – Отставить посторонние разговоры. Все внимательно слушаем сюда. Дрона нет, но это не значит, что нас оставили в покое. Поэтому сегодня ночью спим вполглаза. А лучше вообще не спим. Водителей тоже касается. Александр Сергеевич, сегодня освободить вас с Еленой Карповной от наряда не смогу. Все без исключения будут дежурить. Лично расставлю по постам и лично буду проверять каждый час, – оглядел он присутствующих. – Фингал не причина отлынивать! – предупредил он готовый сорваться с языка Голубчика вопрос, – И только попробуй, Сергей, закурить на посту. Яйца оторву! Всем всё ясно?

Елена встретила новость спокойно.

– Автомат Иваныч, правда, только один на двоих дал, – сказал Зотагин. – Обращаться с ним умеешь?

– Идиотский вопрос!

– Извини, не подумал. По два часа ночь разобьём? – предложил он.

– По два, так по два, – согласилась Елена. – Давай сюда автомат и постарайся заснуть. Через два часа разбужу. Одна только просьба, Саш. Если тебе не трудно, приготовь пожалуйста кофе и залей в термос. Сможешь?

– Сделаю.

Зотагин не думал, что дежурить ночью так утомительно. Вначале вроде ничего, терпимо, а как перевалило за полночь хоть волком вой! В кабине темно, за кабиной тоже глаз выколи, только нудный дождь с вечера заливает лобовое стекло, да ветки деревьев скрипят под ветром. Совсем как сухие стебли мальв в палисаднике у тёти Паны. Удивляется наверное, почему он так долго не заезжает. Хотя вряд ли. Давно всё знает из Сети. Только там про него одно враньё. Расстроилась наверное. Ведь почти сыном считала. Зотагин чувствовал это ещё когда вместе с отцом на дальняки ходил. Счастливое было время. Жаль не понимал того по молодости. Теперь понимает, только поздно. Ничего уже не вернёшь. Зотагин вздохнул и поправил лежащий на коленях автомат. Луна бледно высветила в небе разрыв туч. Дождь поутих. Зотагин посмотрел на часы. Конца смены ещё ждать и ждать. Опять подумал об отце. Что странно, Зотагин сейчас не мог вспомнить его лицо, как ни старался. Вместо отца почему-то привиделась тётя Пана. Она укоризненно качала пушистой головой кота Брыси и легонько стучала лапой в дверь. Зотагин вздрогнул. “Надо же, уснул с открытыми глазами,” – подумал он. Тихий стук снаружи в дверцу повторился. Жагрин, как обещал, их проверить пришёл, решил Зотагин. Открыл дверь водителя и упёрся взглядом в наставленный на него ствол винтовки и улыбающееся незнакомое лицо у её приклада.

– Не кричи, не надо… – прошептал владелец винтовки.

Глава 6

6.

– А вы, оказывается, непростой человек, Александр Сергеевич, – неожиданно заметил хозяин каюты, с интересом вглядываясь в экран ноутбука. – Очень даже непростой.

Они сидели за столом друг против друга. Из открытого иллюминатора слышались шлепки волн о борт стоящей на якорях баржи и крики чаек. Иногда в нём мелькали и сами пролетающие мимо птицы. Пахло водой, сырой рыбой и куриным помётом. Прямо над ними, на верхней палубе хлопотливо кудахтали куры. Пару раз прокричал петух.

Каюта, куда привели Зотагина была примерно того же размера, как жилая секция «Витязя». Может, чуть меньше. Стены и потолок обшиты пропитанными лаком сосновыми досками отчего на них сильнее проявилась фактура дерева. Из мебели здесь были только стол и три стула. Два возле стола, третий у двери. На нём, поправив на поясном ремне открытую кобуру с торчащей из неё рукоятью пистолета, сразу устроился хмурый молчаливый конвоир, который привёл сюда Зотагина. Его широкие плечи туго обтягивала форменная зелёная куртка. То, что куртка форменная, Зотагин догадался по узким чёрным петлицам на её воротнике. Петлицы украшала серебряная медвежья голова.

Повинуясь властному жесту сидящего за столом человека, Зотагин опустился на свободный стул. Какое-то время оба молчали. Хозяин каюты долго изучал что-то на экране компьютера, а Зотагин с тревожным волнением ожидал, когда, наконец, на него обратят внимание. Человек напротив не понравился ему с первого взгляда. От него будто исходила подавляющая волю энергия, да и сам он выглядел пугающе. Наискось через лоб из-под седой шевелюры до правого глаза у него тянулся давний рваный шрам. Бровь над этим глазом отсутствовала. На её месте, невольно приковывая взгляд, бугрилось красноватое пятно. На хозяине каюты тоже была в зелёная куртка с черными петлицами. Только под медвежьей головой на них серебрились ещё и скрещенные топорики. От такого всего ожидать можно, решил про себя Зотагин. И бригадир предупреждал, чтобы на допросах все держали ушки на макушке. Кто его знает, как дело повернётся. Тем более, после исчезновения Голубчика. Его вот так же увели накануне и всё: ни слуху ни духу. Хотя остальные, кто успел уже здесь побывать, вернулись. Даже Осокиным, всегда самонадеянно считавшим себя особо опасным преступником, никто не заинтересовался. Только уточнили кто они и чем занимались раньше. А вот Серёге не повезло. Наверняка из-за прежних подвигов. У Зотагина тоже есть к чему прицепиться. Потому сейчас и нервничал.

– Оказывается, в розыске вы, Александр Сергеевич, – человек напротив откинулся на спинку стула и насмешливо посмотрел на Зотагина. – Не хотите рассказать, что вас сподвигло на убийство представителя власти? Здесь сказано, будто причиной тому была контрабанда. Это правда?

– Не убивал я никого, – сказал Зотагин, подумав, что прямо как в воду глядел, исподволь ожидая подобного вопроса. – И контрабандой никогда не занимался.

– Жаль. Опытные контрабандисты нам бы не помешали… Ну и ладно. Нет значит нет. Давайте знакомиться. Я лака-кулокка лесовиков Шелабкуба. Командир тех самых лесовиков, от кого вы так необдуманно собрались удрать. Бежать очертя голову по здешним местам… Клянусь крылом медведя, наблюдать это было забавно. Ну да ладно. Вас я уже знаю, как облупленного, – он постучал пальцем по ноутбуку, показав, откуда знает, – так что можете не представляться. Излишне. А меня зовут Василий Васильевич. Фамилия Маргин, но это вряд ли вам, Александр Сергеевич, понадобится в будущем. Хотя, кто знает, кто знает… Может всё-таки передумаете? Насчёт контрабанды? Уважаемым человеком могли бы здесь стать, – улыбнулся Василий Васильевич.

Его мягкий располагающий к доверию баритон. абсолютно не вязался с внешностью, а улыбка и вовсе показалась Зотагину зловещей. Тот, кому он той ночью открыл дверь кабины тоже улыбался, но, пойди тогда что не так, спокойно пристрелил бы. С той же улыбкой. Зотагин в этом почему-то не сомневался. Но взяли их тогда тихо. Тени в камуфляже появились словно из ниоткуда, и всё быстро закончилось без единого выстрела. Повезло, хотя у бригадира на этот счёт было другое мнение. И высказал он его сразу, не выбирая выражений. Правда, его угол зрения ничего уже не менял.

Возвращались затемно. Мощные фары «Витязя» выхватывали из темноты следы их недавнего бегства. По ним Зотагин и ориентировался. Сейчас он был за рулём. Кроме Зотагина в кабине находился один из ночных захватчиков. В качестве конвоира. Худой и высокий, чем-то смахивающий на Тихона, он горбился по соседству, зажав коленями упёртый прикладом в пол карабин и с интересом поглядывал на Зотагина.

– Не бойся, не убегу, – криво усмехнулся тот.

– Зачем тебе убегать? – улыбнулся тот. – Если сильно захочешь, только. Тогда беги. Ловить не стану. Сам потом придёшь. Или Шелабкуб убьёт.

– Какой ещё Шелабкуб? – не понял Зотагин.

– Семикрылый медведь. Дух тайги.

– Дух тайги, вот оно значит как …– опять усмехнулся Зотагин. – Не духов всяких в тайге надо бояться, а живых. Разбойников, вроде вас, – и тут же спохватился, а не разозлит ли это конвоира? Ведь он сейчас прямо назвал его разбойником. “Ну и ладно, пускай злится!” – с отчаянной бравадой подумал он. – “Хуже, чем есть всё равно уже не будет!”

На что сосед по кабине только с укором покачал головой, цокая языком.

– Мы не разбойники. Мы его лесовики. Духа тайги, – мягко поправил он Зотагина.

– И что от нас нужно этому вашему духу?

– Узнаешь, когда придёт время.

– И когда оно придёт, это твоё время? – спросил Зотагин.

– Скоро. Совсем скоро, – пообещал лесовик.

Остаток пути проделали в молчании. Зотагин старался вести транспортёр аккуратно, помня об остальных, что ехали во второй секции тоже под надзором лесовиков. Ехать, впрочем, пришлось совсем недолго. К месту старой стоянки добрались когда рассвело. Ветер уже разогнал утренний туман, и водная гладь залива блестела в лучах восходящего солнца. У берега стояли наполовину вытащенные из воды широкие низкие плоскодонки с несколькими рядами скамеек каждая. У всех на корме крепился на стойках звездообразный мотор с четырёхлопастным воздушным винтом. Аэроглиссеры, догадался Зотагин. Читать про них приходилось, а вот видел впервые. “И лучше бы не видеть,” – подумал он.

Неподалёку от лодок горел костерок. От него навстречу подъезжающему «Витязю» поднялся человек в таком же как у остальных лесовиков камуфляже. Зотагин, повинуясь приказу, остановил транспортёр. Дальше всё было ожидаемо. Их рассадили по лодкам и те, ревя моторами и гулко хлопая плоскими днищами о гребни волн, помчались к выходу из залива. Зотагину до сих пор было не по себе от той поездки. С того момента, как его усадили на деревянную скамейку возле самого борта. Всё что было дальше запомнилось грохочущим рёвом, холодными брызгами в лицо, пенным буруном по борту и отдающими в крестец ударами скамейки при очередном прыжке аэроглиссера с волны на волну. Зотагин намертво вцепился в скамейку, боясь вылететь за борт. Плавать он не умел. Негде было учиться, а потом и необходимости в том не было. Поэтому от души отлегло, когда лодки причалили к барже, а их пассажиры по очереди поднялись по хлипкому трапу на верхнюю палубу. Теперь хоть какая-то твердь была под ногами.

Пленников оставили на верхней палубе баржи под охраной одного из участвовавших в ночном захвате лесовиков. Да и тот отнёсся к своим обязанностям спустя рукава. Сразу отошёл к леерному ограждению, где курил трубку кто-то из местных в вязаной ушанке и тёплой куртке кислотно-жёлтого цвета. На куртку спадал пришитый к ушанке пушистый серебристо-серый хвост. Они разговорились, причём тот, с пушистым хвостом, то и дело весело поглядывал в их сторону.

Зотагин огляделся. Палубу баржи загромождали загоны для мелкого скота и птицы. Из ближнего, меланхолично пережёвывая сено, на них смотрели две чёрно-белых козы с коротко спиленными рогами. Чуть дальше был огороженный сеткой-рабицей птичник.

– Цыпа, цыпа, цыпа! Цып-цып-цып! —послышалось оттуда сквозь куриный галдёж. Истошное кудахтанье возвестило, что кого-то из птиц поймали. Зотагин заметил женщину с шалью на голове. В руке у неё билась пёстрая курица. Женщина скрылась за дверью деревянного сарайчика в дальнем конце курятника.

– Надеюсь, нас не ждёт судьба этой бедной курицы, – словно бы самому себе, сказал Осокин. Он присел на корточки возле козьего загона.

– Что ты хочешь этим сказать? – обеспокоенно вскинулся Голубчик. До этого он внимательно прислушивался к сбившимся в кружок китайцам, обсуждавшим что-то на своём языке. Зотагин тоже было прислушался к ним, но ничего не понял, хотя, благодаря общению с Лу, худо-бедно мог уловить общее значение некоторых фраз. Но здесь не услышал ни одного знакомого слова. Видно разговор шёл на каком-то диалекте.

– Всё очень просто, Серёжа, – серьёзным тоном начал Осокин. – Разве в кругу твоих блогеров не ходили слухи, что в примитивных сообществах Топи практикуются человеческие жертвоприношения?

– Шутишь? – не поверил Голубчик.

– Ещё вспомнишь мои слова, когда твоей горячей кровью окропят чучело этого, как его… Шелаба! – пророческим тоном заметил Леонид.

– Шелабкуба, – автоматически поправил его Зотагин. Он тоже надеялся, что Леонид просто разыгрывает своего вечного оппонента.

– Видишь, Сергей, даже Саша в курсе, – с ироничной усмешкой продолжил Осокин. – Поэтому мой тебе совет, Серёжа: не геройствуй, когда поведут на казнь. Подчинись судьбе. А то ведь хуже будет. Такую тебе жуткую смерть изобретут, не возрадуешься!

– Хватит выёживаться! – не выдержал Жагрин. – Это я, если всё обойдётся, вам столько всего наизобретаю, что мало не покажется! С живых с вас не слезу! – зло пообещал он.

– Правда, Лёнь, не доводи человека до инфаркта, – поддержал бригадира Дзьонь. – И так на душе погано, а тут ещё ты со своими шуточками.

– Политический, одно слово! – со злинкой выдохнул Голубчик.

– А ты, Серж, не радуйся раньше времени. Ещё неизвестно, что нас ждёт, – парировал Осокин.

– Мне другое странно, – сказал Жиртуев. – Рядом большой остров, а они теснятся на баржах. Почему, ёжики колючие? Не из-за той ли штуки, что вон за тем мысом прячется? – показал он на обрывистый берег острова поблизости от якорной стоянки барж. – Сама спряталась, а мачту всё равно заметно. Вон, среди деревьев торчит.

Зотагин присмотрелся в указанном направлении и тоже разглядел мачту таинственного корабля. Наверняка того самого, что день назад они видели с дрона. Окрашенная в серый цвет, мачта терялась на фоне неба и была едва заметна из-за лесистого берега острова.

– Нам сейчас не о здешних странностях думать надо, о том, как собственные задницы из огня вытащить, – проворчал Жагрин.

– Тем более за ними уже пришли, – добавил Дзьонь.

На дальнем конце палубы из тамбура трапа вышли и направились в сторону пленников три человека. Одного они уже знали. Он командовал лесовиками во время захвата. Рядом с ним шёл высокий темноволосый мужчина лет пятидесяти. На его узком лице поблескивали стёклами очки в тонкой золотой оправе. Тёмно-синее приталенное пальто с английским воротником, было пошито явно на заказ первоклассным портным. Наряд дополняли черные отглаженные брюки и мокасины из натуральной кожи. Зотагин не ожидал встретить здесь такое. Зато одежда третьего, на его взгляд, как нельзя кстати подходила для этих мест. Он был шаманом. Зотагину в дальних посёлках приходилось встречать шаманов и даже видеть их камлание. Здешний от тех ничем отличался. Пританцовывая, он мягко ступал по доскам палубы расшитыми пимами. Колокольцы подвешенные к головному убору звякали при каждом его шаге. Парка и кожаный нагрудник были оторочены белым мехом и украшены серебряными бляхами.

– А ты, Сергей, мне не верил, – мстительно прошептал Осокин за спиной Зотагина. – Теперь убедился?

– Построились, построились, – заспешил к ним охранник. Его собеседник остался на своём месте и теперь с интересом наблюдал за происходящим.

Повинуясь команде, они выстроились в шеренгу лицом к борту, причём китайцы оказались вроде бы в одном строю со всеми, но как бы отдельно от остальных. Жагрин, судя по презрительному выражению его лица, заметил это, но ничего сказать не успел, хотя явно собирался.

Человек в пальто медленно прошёлся вдоль строя, вглядываясь в лица. Лесовик сопровождал его, чуть приотстав. Шаман резко крутанулся вокруг себя, закинул далеко в воду что-то блеснувшее на свету и застыл напротив шеренги, скрестив на груди руки. Наконец смотрины завершились.

– Я инсан Ириков. Сагол Соиспаевич, – поправив очки, представился человек в пальто. – Представляю здесь Великий Туран, и официально свидетельствую, что сейчас вы являетесь пленниками нашего клана. Ваша дальнейшая судьба будет зависеть от вашего выбора.

– И от того, что вы собираетесь нам предложить, – добавил Жагрин.

– Верно, – удостоив бригадира внимательным взглядом, согласился Ириков.

– Проблема в том, что выбор у нас невелик, – продолжил Жагрин. – Я сталкивался с турками и потому знаю, о чём говорю. Не скажу про других, но лично я их усаком-слугой никогда не стану. А инсаном, то есть человеком, они сами никогда меня не назовут. Да и я от них такой подачки не приму. Поэтому как там у вас в расход пускают? Я готов.

– Представьтесь, пожалуйста, – Ириков подошёл к бригадиру.

– Арсений Иванович Жагрин. Капитан Сил Самообороны Сибири. В отставке по выслуге лет, – вызывающе отрекомендовался тот. – Присяге не изменял и впредь не собираюсь.

– Не помню, чтобы я предложил вам что-либо подобное. Скажу больше, я понимаю и ценю вашу принципиальность. Поверьте, у нас, кочевых кланов, тоже есть свои принципы. Кочевник может стать усаком, но усаку никогда не стать кочевником. Постарайтесь прислушаться к тому, что я сейчас сказал, Арсений Иванович. Хорошо?

– Я хочу сделать официальное заявление! – неожиданно прервал их Дмитрий Олегович.

– Делайте, я вас слушаю, – обернулся к нему Ириков.

– Мы являемся поддаными Поднебесного Джунго и настоятельно требуем, чтобы о нас немедленно сообщили в наше ближайшее консульство на территории Великого Турана.

– Хорошо. Я обязательно сообщу о вашем требовании своему руководству, – пообещал Ириков. – Прошу всех помнить о выборе. Его детали обсудят лично с каждым из вас.

Кивнув всем на прощание, он направился к тамбуру трапа. Шаман пританцовывая и звякая колокольцами пошёл вслед за ним.

– Не знаешь, Лёнь, зачем он тут был? – тихо спросил Голубчик.

– Ты о шамане?

– Ага.

– Откуда ж мне знать, – пожал плечами Осокин. – Догони и спроси.

“Догонит он, как же!” – усмехнулся про себя Зотагин, в который раз поражаясь, как резко меняют человека обстоятельства. Из самонадеянного и уверенного, каким его знал Зотагин прежде, Сергей постепенно превратился в тряпку, иначе не назовёшь. Жалко мужика. Лучше бы и впрямь остался тогда на заимке.

– Долго молчим, Александр Сергеевич! – выдернул Зотагина из воспоминаний Василий Васильевич. – Давайте уж как-то определимся. Не хотите быть контрабандистом, не надо. Ваше дело. Уговаривать не буду. Может вы и правы. Да и какой из вас получится контрабандист, если душа к этому не лежит. А вот с моторами вы отлично ладите. Здесь я не ошибаюсь, верно? Может ими у нас и займётесь? Да что это с вами, Александр Сергеевич? У меня складывается впечатление будто вы нам совсем не доверяете, а меня просто боитесь. Не надо. Поверьте, я не жажду вашей крови. А лицо у меня такое после встречи с медведем.

– Шелабкубом?

– Плохая шутка, Александр Сергеевич, – посуровел голосом Маргин. – Если бы это был он, я бы с вами сейчас не разговаривал.

– Извините.

– Принято. Так что вас беспокоит?

– Голубчик пропал, – сказал Зотагин. – Ушёл сюда к вам и больше не вернулся. Не знаю почему, но тоже боюсь не вернуться.

– Всего-то? – удивился Маргин. – Сергей Данилович Голубчик хорошо разбирается в средствах коммуникации и согласился сотрудничать с нами в этом направлении. Откровенно говоря, люди нам всегда нужны. А специалисты вроде Сергея Даниловича и вас вовсе на вес золота. Соглашайтесь, Александр Сергеевич, ведь у вас всё равно нет выхода.

– А если не соглашусь?

– Как же с вами трудно найти общий язык, Александр Сергеевич, – вздохнул Маргин. – Поймите, теоретически мы можем просто заставить вас работать, но, как показывает практика, труд из-под палки непродуктивен. Поэтому, если вы не согласитесь, нам будет выгоднее вас продать какому-нибудь другому клану. Выставить, так сказать, на аукцион. Да-да, не удивляйтесь. Пленники здесь такой же товар, как и всё остальное. Так что подумайте, Александр Сергеевич, подумайте. Настоятельно советую. Полагаю до следующей нашей встречи вы примете единственно правильное решение. Увести! —приказал он конвоиру, кивнув на Зотагина.