Текст книги "Окаянь 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Коклюхин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Глава 3

3.

– Не желаете объясниться, Арсений Иванович?

Внешне Дмитрий Олегович старался выглядеть спокойно, но подрагивающий от негодования голос выдавал, что у него творится на душе. Линху с Шимаевым наоборот злости не скрывали. Судя по выражению лиц и сжатых кулаков, они были готовы прямо сейчас набить морду и бригадиру, и всем остальным, кто покусился на их свободу. Только с кого начать пока не определились. Впрочем, геологи Зотагина не интересовали. Главное, Ленка жива-здорова. Она, конечно, не подарок, иногда форменная злыдня, но водила от бога. Словно с баранкой в руках родилась. Сейчас, правда, в руках у Лу была винтовка. Умудрилась оставить кого-то из рейнджеров без средств защиты. Елена встретилась с Зотагиным взглядом и криво улыбнулась.

– Может, в тепле выяснять отношения будем, – влез с предложением Голубчик. – Лично я уже до костей продрог!

– Верно, ёжики колючие, – поддержал его Тихон. – Только поедим сначала. А то с этими передрягами совсем про ужин забыли.

Ужин прошёл в напряжённом молчании. Раньше находилось время для шуток, воспоминаний, споров. Теперь же от прежней теплоты не осталось и следа. Глядя на это, Зотагин даже думать боялся, как они будут сообща жить дальше. Ведь теперь, хочешь не хочешь, а начнутся взаимные подозрения. Научены горьким опытом. Вдруг ещё кто-то сюрприз преподнесёт. А до Урала того добираться и добираться. Сначала до Топи, а потом и через неё. Хорошо, если паром, о котором Сергей говорил, на самом деле существует. Или хотя бы строится. А если враки это? Ситуация – свихнуться можно! Иваныча тоже жалко. Человек человеком же был. А теперь? Зотагин посмотрел на бригадира. Тот ел, сосредоточенно уставившись в тарелку, и похоже, угрызений совести за сделанное не испытывал. Словно бы даже сейчас чувствовал свою правоту. И наверняка станет её доказывать. Зотагин чувствовал, что разговор будет очень непростым и неизвестно чем кончится. Хорошо хоть все немного успокоились, и напряжённость была уже не такой взрывоопасной, как в первые минуты.

– Так что же это всё-таки было? – прервал напряжённое молчание Голубчик. – Я о мамонтах. Может геологи объяснят?

– Не геологи они, – бросил Жагрин. – Притворяются ими.

– Интересный разворот в обратную сторону получается! – удивлённо посмотрел на китайцев Тихон. – Не геологи, значит! Получается, что всё это время вы нас тут дуботолками считали? Чего молчишь, Олегыч? Может скажешь, кто вы такие на самом деле? Поделись секретом! А то обидно получается. Вроде бы одной семьёй себя считать стали, и на тебе! Какие-то хитрые тайны от нас вдруг на ровном месте появились, ёжики колючие!

– Ты, кажется, хотел объясниться, Дмитрий Олегович? Вот и начинай. Ответь Тихону. Если сможешь, – подлил масла в огонь Жагрин. – А ведь не сможешь, – с нехорошей усмешкой продолжил он. – Не позволено. Только ошиблись вы, нас, сибиряков дураками посчитав. Сильно ошиблись. Разведчики они, Тихон. Самые настоящие. Правда, товарищ Фан-Цзынь?

– Не собираюсь разубеждать вас в этом, Арсений Иванович, – из ответа китайца было непонятно, прав Жагрин в своих догадках или ошибается. – Полагаю, именно ваши подозрения и стали причиной неожиданного появления американцев?

– По-вашему я должен был спокойно смотреть, как какие-то иностранцы нагло хозяйничают в моей стране? Не для того я присягал ей в своё время.

– Вы имеете в виду американцев, господин Жагрин? – вежливо поинтересовался Дмитрий Олегович.

– Правительство Соединённых Шатов помогает нашей республике встать на ноги после обретения независимости, – убеждённо ответил бригадир, заставив даже Осокина посмотреть на него с неподдельным сочувствием. Не говоря уже о китайцах. Хотя, с точки зрения Зотагина, бригадир был прав. Если бы не американцы давно бы сцепились или с Якутией, или с теми же китайцами. Чайники вообще не весть с каких пор на Сибирь с Приморьем зубы точат. Только откусить не могут. Американцев побаиваются. Те, случись что, быстро их сверхзвуковыми дэгерами обнулят. Все об этом знают. Но американцев недолюбливают. Слишком наглые и самоуверенные. Во все дырки лезут. Зеброиды, одним словом. Полосатые, как их флаг.

– Сложный случай, – отреагировал на заявление бригадира Осокин.

– Подожди, Леонид, – Дзьонь подбросил в печурку полено и закрыл дверцу. – Не в ту сторону разговор уводим, – он подвинул к себе ногой раскладной пластиковый стул и сел на него. – Мы о чём сейчас говорим? О международной политике или об Арсении? Давайте говорить по делу.

– Вот ты и начинай, – предложил Осокин.

– Ладно. Я считаю, что Арсений прав. Как там дальше пошло и почему тут зебры нарисовались, от него уже не зависело. Не кривись, Лёня. Лучше отзеркаль ситуацию. Что бы сделали китайцы, если бы вот так, крадучись по-тихому кто-то пробирался по их территории? Напоили, накормили и спать уложили?

– Уложили, как же. Никто бы потом не проснулся, – процедил Жагрин.

– Не преувеличивайте, Арсений Иванович. Не стоит сгущать краски, – с явным скепсисом отнёсся к его словам Фан-Цзынь.

– Я, значит, краски сгущаю, а вы все такие непорочные, как армейские б…ди, да? – с тихой яростью произнёс бригадир. – Может тебе припомнить, как в сорок седьмом ваши лазутчики моих ребят возле Благовещенска навсегда спать уложили? Сначала часового, а потом остальных. Ночью в казарме, шомполом в ухо. Спящих убивали! Целая рота тогда легла! – скрипнул он зубами.

– Но мы-то здесь причём? Это давно было, – заметил Шимаев.

– Вот и доверия у меня к вам тоже давно нет! – отрезал Жагрин. – Мне глубоко плевать, кто вы на самом деле и что забыли на Урале. Я за своих ребят беспокоюсь! Чтобы они двухсотыми не стали. Когда у вас в них нужда отпадёт.

– Странные опасения, – Дмитрий Олегович огляделся, словно ища поддержки. – Мне кажется, у вас нет причин так думать.

– А у меня есть! – возразил Жагрин. – Одну назвал. Продолжить? У меня этих причин за службу много накопилось!

– Понятия не имею, как избавить вас от чрезмерной подозрительности, – признался Фан-Цзынь. – Конечно, мы помним о Сяохэйхэцуньском инциденте, но это не повод переложить вину за него на нас. Денис прав. Они с Ильёй тогда ещё детьми были… – он посмотрел на них, прикинув возраст. – Хорошо, пусть подростками, но это всё равно ничего не меняет. Они в Харбине родились. Как и Лена. Почти ваши соотечественники.

– Остынь, Иваныч, – вмешался Голубчик. – Мы бы уже сейчас двухсотыми были. По твоей, кстати, просьбе.

– Не понял! – вскинулся Жагрин.

– Чего тут непонятного. Ты же просил там, – Сергей ткнул пальцем в потолок секции, – благословить американцев. И они бы нас благословили. Из пулемёта. Мамонты помешали.

Жагрин хотел было что-то ответить, но только махнул рукой.

– Откуда всё-таки они взялись, мамонты эти? – вслух задумался Линху.

– Кто знает, – усмехнулся Дзьонь. – По безлюдным местам едем.

– И ещё неизвестно, доедем ли вообще, – добавил Голубчик.

– Опять ты со своим негативом лезешь! – укорил его Осокин.

– А ведь Сергей прав, ёжики колючие! – неожиданно вступился за него Жиртуев. – Ты, Лёня, что-то о временном выхлопе говорил. Помнишь?

– Помню. И что?

– Беспокоюсь, вдруг не к нам тех мамонтов выхлопнуло, а наоборот, это мы к ним провалились. Чувствуешь разницу?

– И в чём она, твоя разница?

– В том, ёжики колючие, что боюсь, а вдруг мы сейчас застряли где-то посередине между мамонтами и своим временем. Не вернулись к себе, хотя нам кажется, что вернулись.

– Ерунду городишь! – отмахнулся Осокин.

– Ерунду? Где тогда вертолёт, спрашивается?

– Там остался. Вместе с амерами. Ты же сам всё видел, – ответил Леонид.

– Почему же мы тогда там не остались? Вместе с ними? – не отставал от него Тихон.

– Откуда я знаю? – пожал плечами Осокин.

– Может, они знают? – прервал их перепалку Жагрин, в упор глядя на Фан-Цзыня. – Может, ради этих фокусов вы на Урал едете?

– Хотите верьте, хотите нет, но о случившемся мы знаем не больше вашего, – отмёл подозрения бригадира Дмитрий Олегович. Ради чего они направляются в Уральскую Республику, он раскрывать не стал.

– Давайте закругляться, а то так до рассвета впустую проболтаем, – Тихон прикрыл ладонью зевок. – Предлагаю оставить всё, как было.

– Как было не получится, – с сомнением качнул головой Линху. – Уже не получится, – повторил он.

– Предложи, что получится. Мы тебя внимательно слушаем. Только побыстрее, ёжики колючие. Спать хочется.

– А я согласен с господином Жиртуевым, – неожиданно произнёс Фан-Цзынь. – Оставим всё, как было. Но с одним условием. Капитан Жагрин должен дать слово офицера, что более не подвергнет какой-либо опасности ни саму экспедицию, ни её членов. Что скажете, Арсений Иванович?

Тот молчал, хмуро глядя вниз на свои сцепленные в замок пальцы. Остальные тоже молчали, ожидая его решения. В тишине было слышно, как потрескивают в печурке дрова. Зотагин понимал, насколько трудно сейчас бригадиру. За время службы и работы в артели он привык к постоянному ощущению собственной правоты, а теперь должен в открытую признать свою ошибку. Что будет, если он не сделает этого, Зотагин даже думать не хотел. Ведь и он, и все остальные понимали: не случись чуда, – остывать им сейчас на снегу, по вине Жагрина. Кроме китайцев, но их дальнейшая судьба тоже была незавидной. Американцы вряд ли оставили бы их в живых после того, как узнали всё, что им нужно. Даже Ленку. Несмотря, что женщина. Или передали японцам на остров Шумшу в концлагерь 731, чтобы самим не мараться. Лёня однажды в пылу спора с Голубчиком рассказал о том лагере такое, что поседеть можно. В том числе, как он сам боялся туда попасть. В общем, натворил дел Иваныч. Такое не прощается.

– Хорошо, – наконец произнёс Жагрин. – Я согласен с вашим предложением. Даю слово офицера. Пока оно согласуется с присягой. Это моё встречное условие.

Дмитрий Олегович с минуту побарабанил пальцами по столешнице, осмысливая сказанное. Посмотрел на Илью.

– Зыбко, – качнул головой тот.

– И противоречиво в основе, – согласился с ним Денис. – Ситуация может повториться. Придётся помнить об этом пока не доберёмся до места.

– До Топи, – поправила Елена.

– Только до Топи? – удивился Дзьонь. – Вы же вроде на Урал собирались.

– До Топи на транспортёре, а там нас будет вертолёт ждать, – Дмитрий Олегович укоризненно посмотрел на Елену. – Так быстрее и безопаснее, – добавил он.

– Арсений, а ты знал об этом? – спросил Дзьонь.

– Впервые слышу, – с усмешкой признался тот. – Не удивлюсь, если наши потайные смежники ещё пару-тройку секретов за пазухой держат. Вы бы поделились с нами, Дмитрий Олегович, а то как-то некрасиво получается. Не по-человечески.

– Ну дела, ёжики колючие! – в сердцах хлопнул себя по коленям Тихон. – Это что же выходит? Вы, значит, улетите, а мы останемся без горючки и без припасов? Мы не пропадём, конечно, и хуже в жизни бывало. Но, господа-товарищи, давайте играть по-честному! По тайге идём. Всё может случиться, – как бы невзначай напомнил он.

– Простите? – насторожился Фан-Цзынь. – Это угроза?

– Успокойтесь, Дмитрий Олегович, – с той же усмешкой заметил Жагрин. – Никто вам не угрожает и угрожать не собирается. Тихон Петрович просто предупредил, что в тайге своих загадок хватает. От американцев вместе с их вертушкой вон даже следа не осталось. Что с ними произошло ни вы, ни я объяснить не можем. Отсюда и танцуем. Поэтому начинайте вводить нас в курс дела. Неторопливо и с подробностями.

Зотагин только обрадовался было, что все наконец-то определились, и особых трений между ними в будущем не предвидится, как – на тебе! – всё опять по новой. Оказывается, чайники тоже не без греха. У них свои секреты от нас имелись. Даже Иваныч о них не подозревал. Ленка тоже хороша. Знала ведь, что только до болот идём, но даже словом не обмолвилась. Ну и чем она лучше той Настёны-Вероники? На память опять пришли те события. Зотагин часто переигрывал их в мыслях, невольно стараясь представить что было бы, сделай он это или то по-другому. Но задним умом все крепки, а сделанного не воротишь.

– …всех забрать сможет, – услышал Зотагин. Глубоко задумавшись, он пропустил начало. Впрочем и так понятно, что речь о вертолёте уральцев.

– Ладно, – решил Жагрин. – На месте определимся, кто с вами полететь захочет, а кто останется. А пока всем отдыхать. Завтра… вернее уже сегодня, – посмотрел он на часы, – уйдём отсюда до рассвета. Рисковать не будем. Координаты места посадки вертушки известны. Могут выслать спасателей, раз не отвечает.

– Со спутника нас в любом случае увидят, – предупредил Дзьонь. – У них теперь привязка есть.

– А раньше, значит, этой привязки не было, – ухмыльнулся Жагрин. – Рейнджеры случайно на нас наткнулись, так что ли? Ладно, дело прошлое, —не стал он на заострять этом внимание и продолжил: —Ты, Паша, иди вместе с нашей парочкой в кабину. Мало ли… Заодно проверите, всё ли там в порядке. В любом случае машина должна быть на ходу. Под твою ответственность, Саня. Не подведи. – Зотагин кивнул. – Ну а мы здесь расположимся. Что сегодня не дорешали, завтра решим. На свежую голову. Другие предложения есть?

Других предложений не было.

Втроём быстро перебежали в кабину «Витязя». После натопленного помещения мороз пробирал до костей. В кабине тоже всё успело основательно настыть. Зотагин забрался на водительское сиденье и захлопнул дверцу. С другой стороны в кабину забрались сначала Елена, за ней, звякнув о металлический порог вновь обретённым «калашом», Павел. Лу подозрительно осмотрелась и вроде осталась довольна. Рейнджер, видимо, торопился и лишь мельком заглянул в кабину.

– Включай шарманку, Саня, а так замёрз, зуб на зуб не попадает! – сказал Дзьонь.

– Сейчас… – Зотагин склонился к приборной панели, привычно нащупывая ключ зажигания и тут же буквально оглох от Ленкиного визга. Вскинулся и упёрся взглядом в излучающие нездешнюю, чужую злобу глаза за секцией лобового стекла прямо перед его сиденьем. Морда зверя занимала всё пространство секции и походила на тигриную, вот только её размеры и свисающие с верхней челюсти непомерно длинные клыки заставляли в том сомневаться. Похоже, зверюга был и впрямь огромным, потому как, стоя на задних лапах, свободно заглядывал в кабину транспортёра. Клыкастый зверь принюхивался, оставляя на стекле влажные пятна. Одна его громадная лапа елозила чёрными когтями по второй секции лобового стекла, другая царапала стекло водительской дверцы. Ленкин визг перешёл в какой-то хриплый сип.

– Саблезубый тигр, – спокойно констатировал Дзьонь. – Заводи свою таратайку, Саня. Он испугается и уйдёт.

Зотагин послушно повернул ключ зажигания. Транспортёр взвизгнул дизелем и выбросил из труб за кабиной густой солярный выхлоп. Зверюга тотчас исчезла, будто её и не было. Зотагин перевёл дух. Ленка тоже замолчала. Только громко всхлипывала где-то за спиной.

– Что там у вас? – послышалось из рации. – Помощь нужна? Или просто проверяете?

– Не вздумайте выходить! – предупредил Дзьонь. —Здесь здоровенный саблезуб бродит!

– Какой саблезуб? Выражайся яснее! – потребовала рация голосом бригадира.

– Доисторический тигр с огромными клыками! Саблезубый!

– Откуда он взялся? Хотя… понятно откуда. Где он сейчас?

– Убежал, – ответил Дзьонь. – Сразу скрылся, едва Сашка мотор завёл.

– Ладно. Мы поняли. Держим связь.

– Тихон прав, получается, – посмотрел Зотагин на Павла. – Выходит, мы обратно не вернулись?

– Ничего пока не выходит, – неопределённо ответил тот. – Сколько нам идти до следующей заправки?

– Если в день делать километров тридцать… – задумался Зотагин.

– Сколько дней? – уточнил Дзьонь.

– Недели три, – прикинул Зотагин.

– Вот через три недели и узнаем, вернулись или нет, – пообещал Дзьонь. – Если топливо нас ждёт, значит вернулись.

– А если нет?

– Если нет, то нет, – ответил Павел.

Глава 4

4.

Бочки с топливом их ждали. Полузанесённые снегом, они рядком стояли вдоль обрывистого берега небольшой речушки, коих здесь не счесть. По руслу той речушки к ним и подъехали. Практически вплотную, чтобы хватило длины шланга от насоса. Перекачать в баки предстояло под тысячу литров одной только солярки, а это значило, что самое меньшее полдня всем придётся торчать на ветру и морозе. Но сейчас такая перспектива никого не пугала. Напротив, все радовались, что мрачные прогнозы не сбылись. А опасения не вернуться были серьёзные. Причиной был не саблезубый тигр и даже не их провал в прошлое, а случай трёхдневной давности. До него они ещё надеялись, что всё обошлось, а появление гигантской кошки из прошлого всего лишь отголосок случившегося. Тем более она никому не причинила вреда. Сбежала в глухомань, оставив на снегу следы огромных лап и тревожное беспокойство, что они всё же могли заблудиться в прошлом. Со временем это беспокойство сошло на нет, особенно когда однажды под утро, садясь в кабину, Елена заметила медленно ползущую по небосклону звёздочку.

– Сателлит, – определил Зотагин, тоже отыскав его взглядом. – Значит, беспокоиться больше не о чем. Мы дома. Надо обрадовать наших.

Новость встретили с воодушевлением. Все, кроме Голубчика.

– Мало ли, кто мог его запустить, – хмыкнул он, глядя в звёздное небо. – И когда. За сто лет этих сателлитов там набралось, как мусора. Так что он ничего не доказывает.

– Умеешь ты, Сергей, настроение испортить! – упрекнул его Осокин, пританцовывая от холода. Он, как и остальные, выскочил из жилой секции «Витязя» в чём был. Никто не успел одеться. Боялись, что сателлит, прежде чем они его увидят, скроют облака или верхушки деревьев.

– Зато мы теперь точно знаем, что вернулись! – обернулся к ним Шимаев.

– Знать бы ещё, куда… – опять не разделил его восторга Голубчик.

– Потом разберёмся. По ходу дела. Теперь мы хотя бы уверены, что не остались среди мамонтов, как американцы, – подвёл итог Жагрин и первым полез обратно в тепло жилой секции.

Обретённую было уверенность три дня назад как ветром сдуло.

В тот день с утра шли по гари. Всё легче, чем ломиться сквозь чащобу. А тут только занесённые снегом полусгоревшие валежины, да хлипкая молодая поросль тянется вверх из сугробов. Стрелка на спидометре «Витязя» уверенно держалась на двадцати пяти, а временами даже переваливала за тридцать километров в час.

– Я по жизни одиночка… – Зотагин плавно вырулил, обойдя стайку молодых деревьев на пути транспортёра. – Так получилось. Сначала вместе с отцом магистрал водили, а потом, когда отец умер, сам с «Петрухой» управлялся. Привык. Даже нравилось быть один на один с дорогой.

И Лу, и Жиртуев, дежуривший сейчас в кабине, уже не раз слышали это в разных вариациях, но изливать душу Зотагину не мешали. Не молчать же всю дорогу.

– Жалко «Петруху», – вздохнул Зотагин. – Интересно, что с ним сейчас?

– Продали твоего «Петруху», – рассеянно сказал Тихон, провожая взглядом одинокий почерневший ствол дерева вцепившийся мёртвыми корнями в почву. Дальше стояли ещё несколько таких деревьев, чёрными дротиками нацеленных в серое небо. – Подшаманили чуть-чуть и на торги выставили. Обычное дело, ёжики колючие.

– Наверное, – согласился Зотагин. – Только всё равно жалко. Если бы не та дура, горя бы сейчас не знал. И мне, и себе жизнь испортила.

– Погода портится, – показала Лу на горизонт. – К вечеру завьюжит. Или раньше.

Зотагин и сам видел, что впереди над поросшими лесом далёкими холми собираются тяжёлые тучи. Тёмные, с рваными жемчужными просветами, они сами казались горной грядой.

– Может и раньше… – Зотагин притормозил и приподнялся на сиденье, оглядывая пологий склон перед транспортёром. Ветер гнал по нему снежную заметь. Склон упирался берегом в речку. Противоположный берег не вызвал у Зотагина опасений. Тоже пологий, хоть и зарос густым кустарником. Река играла чёрной водой меж ледяных заберегов.

– Безымянная речка. У нас она под номером сто тридцать восемь, – сверилась с картой Елена. – Хорошо сегодня идём. С опережением графика.

– Будем форсировать речку-незамерзайку. Приготовьтесь, может тряхнуть, – предупредил по рации пассажиров Тихон.

– Принято, – отозвалась рация. – Сильно тряхнёт? Кто там у вас сейчас за рулём? – обеспокоились во второй секции.

– Ас сибирских магистралей! – Тихон весело подмигнул Зотагину.

Елена фыркнула.

– Ладно народ-то пугать, – проворчал Зотагин. —Я аккуратненько. Берега пологие.

Речушка была быстрой, но мелкой. Просто очень широкий ручей. Зотагин даже видел крупные окатыши на дне. Покрытые ледяной коркой, они местами торчали над поверхностью. Зотагин осторожно подвёл транспортёр к воде, чуть прибавил скорость и…

Стеклянисто-зелёная волна полностью захлестнула лобовое стекло. От неожиданности Зотагин отшатнулся, вжался спиной в кресло, продолжая давить на педаль газа, пока Лу не пнула его по щиколотке. «Витязь» всплыл и теперь поплавком покачивался на волнах. Впереди, куда ни глянь, была водная гладь, а над ней во всё небо изумрудными полотнищами полыхало северное сияние. Световые столбы словно дышали, делаясь то молочно-белыми, то вновь наливаясь цветом. Внезапно прямо перед кабиной вымахнуло из воды нечто огромное, блеснувшее отражением пазори на мокрых чёрных боках, вздыбилось над провалившимся в волну транспортёром и обрушилось на него, рассыпаясь в ничто…

Зотагин инстинктивно зажмурился, ожидая удара, но удара не было. А через секунду, снова открыв глаза, обнаружил, что «Витязь» медленно вползает на берег речушки. Той самой, что значилась под каким-то там номером на карте Лу. Ныла ушибленная щиколотка. От души Ленка приложилась, скидывая его ногу с педали газа. Или от испуга. Зотагин покосился на напарницу. Та замерла с открытым ртом, уставившись стеклянным взглядом куда-то вперёд. На дальнем сиденье, крепко ухватив ладонями цевьё «калаша», беззвучно шевелил губами Тихон. Ёжиков своих колючих вспоминал, наверное. Или молился. Зотагин и сам бы сейчас поставил свечку, да только негде. Тайга кругом. Хотя тоже не факт, если вспомнить, что вместо тайги минуту назад здесь везде вода была. С ума сойдёшь от таких поворотов. Он перекрестился и выключил зажигание. Дизель смолк. Транспортёр дёрнулся и застыл на месте.

– Ты чего? – вышла из оцепенения Лу.

– В себя хочу прийти, – сказал Зотагин. – И нога болит. Дерёшься здорово.

– Что у вас происходит? – потребовала объяснений рация голосом Фан-Цзыня. – Почему остановились?

– Сашка нас опять чуть к мамонтам не отправил, – тряхнув головой, ответил Жиртуев.

– Не было там никаких мамонтов, – возразил Зотагин. – Вода там была.

– И небо в алмазах, ёжики колючие!

– Какие мамонты?! Какие алмазы?! – взорвалась рация на этот раз голосом бригадира. – Вы там что, с ума все посходили?

– Я бы с удовольствием! – сказал Зотагин.

– Что с удовольствием? – не поняла Елена.

– С ума сошёл.

– А я одна тут за двоих отдувайся, да? – возмутилась Лу. – Нет уж! Вот доберёмся до места, тогда сходи сколько хочешь!

– Скорей бы уж добраться до этого вашего места! – в сердцах бросил Зотагин.

Добрались. Без приключений. Провалов во времени больше не случалось, хотя после второго боялись повторить участь рейнджеров. Как они навсегда остаться в прошлом. Если дважды повезло вернуться, то это совсем не означает, что повезёт в очередной раз. К счастью, в этом отношении судьба их больше не испытывала. Приготовила другую невзгоду. Теперь, когда вертолёт, что должен доставить их к месту назначения уничтожен, пришлось искать иной способ добраться на Урал. Хотя особого выбора не было. В их распоряжении остался только транспортёр с требующим серьёзного обслуживания двигателем и жалкими остатками топлива в баках. Ни вернуться, ни болота пересечь.

Хотя как раз болот на территории Большой Топи оказалось не так много, как представлял себе Зотагин. Он почему-то считал, будто Топь непроходимыми зыбучими пустошами протянулась по всей восточной границе Сибирской Республики, отделяя её на западе от Урала, а с юга от владений Великого Турана и Джунго, как называют свою страну сами китайцы. На самом деле то, что прозвали Большой Топью, оказалось водным бассейном занимающим огромное пространство, бывшее когда-то частью Западно-Сибирской равнины. Теперь о том времени напоминали скрытые водами поднявшегося уровня Карского моря русла рек, бездонные провалы стремительно тающей вечной мерзлоты, многочисленные озёра и затопленные болотистые местности, ставшие от этого ещё более опасными. Равнина постепенно превратилась в мелководное море с разбросанными по нему островами, а порой целыми архипелагами. Частью населёнными, частью безлюдными. Особенно много необитаемых клочков суши было на севере. На них кое-где ещё оставались развалины заводов, для переработки добытой здесь же нефти-сырца. Иногда эти развалины торчали прямо из воды. Радиационный фон в тех местах по-прежнему оставался высоким.

– Вряд ли там что-то осталось, – категорически отмёл осторожную мысль поискать топливо в этих развалинах Дмитрий Олегович. – Если даже и было, – местные давно растащили. Но это тоже под большим вопросом. Слишком плотно американцы в тридцать втором те места тактиками засыпали, – многозначительно посмотрел он на Жагрина.

– На острове Белый в то время военная база была. Оттуда могли до Севморпути достать, логистику американцам и европейцам нарушить. А возле Обской губы атомный подплав располагался. Тоже та ещё головная боль. Вот и пришлось всех разом нейтрализовать, – вспомнил тот. —И нечего на меня так пялиться! Воевали мы, кому не ясно!

– А ты, Иваныч, на чьей стороне тогда был? – не удержался от шпильки Осокин.

– Я, Лёня, мальцом тогда был, – разозлился Жагрин. – Ещё ко мне вопросы у кого есть?

– Давайте о деле, ёжики колючие! Может, дроном полетаем, осмотримся, а то мало ли что, – предложил Тихон.

– Не вижу в том необходимости, – ответил Фан-Цзынь. – У нас есть подробные снимки этих мест со спутника. Заранее сделали.

– Кто сжёг вертушку на тех снимках тоже есть? – спросил Жиртуев.

– А ведь он прав, – поддержал Тихона Дзьонь. – Горело-то совсем недавно. Значит злодеи сейчас могут рядом быть. И пилотов мы не видели. Их трупов, – уточнил он. – Снова повод обеспокоиться. Пилоты вполне могли рассказать и, скорее всего рассказали, кого и когда они тут дожидаются. А спросили их об этом обязательно. И ответ получили. Ясный и подробный. Иваныч подтвердит, что способов добиться правды в таких случаях очень много.

– Подтверждаю, – оскалился Жагрин.

– А теперь за нами откуда-нибудь потихоньку присматривают, – предположил Павел.

– Чтобы тоже к рукам прибрать, – добавил Тихон.

– Зачем мы им? – не поверил Голубчик.

– Вот сам у них и спросишь, – вместо Тихона ответил Осокин.

– Если успеешь, – усмехнулся Дзьонь.

“Сейчас опять начнёт каяться, что согласился поехать,” – недовольно подумал Зотагин, глядя на испуганного подобным предположением Сергея. Последнее время Голубчик раздражал всех своим постоянным нытьём. Да и сам он стал выглядеть как-то неряшливо. Обрюзг, щегольская эспаньолка давно превратилась в запущенную нечёсанную бороду. По утрам умывался с неохотой и торопливо, сетуя на отсутствие горячей воды, а на предложение самому её подогреть, каждый раз обижался. В конце концов на жалобы Голубчика махнули рукой. Не только он испытывал неудобства. Все находились в одинаковых условиях. Вот и сейчас не обратили внимание на его недовольное бормотание.

– Хорошо, – согласился Фан-Цзынь. – Поднимем квадрокоптер.

Пока китайцы готовили дрон, Зотагин решил прогуляться к берегу озера почти вплотную подступавшему к подлеску, где сейчас стоял «Витязь». За время перехода краска на его бортах местами облезла, обнажив потемневший металл, отчего транспортёр выглядел неухоженным. “Совсем как Голубчик,” – про себя пожалел его Зотагин.

Остальные тоже воспользовались паузой и вышли из секции на воздух. Павел с Тихоном что-то обсуждали с бригадиром среди деревьев неподалёку от транспортёра. Голубчик, щурясь на солнце, сидел на пороге жилой секции. Лу, распахнув обе двери, чем-то занималась в кабине. Опять, наверное, наводила порядок, хотя Зотагин не понимал, какой порядок там ещё можно наводить.

– Саня, подожди! – догнал его Осокин. – День-то какой хороший!

День и впрямь выдался замечательный. Солнце стояло в зените и было по весеннему ласковым. Лёгкие порывы ветра несли прохладу и запах талого снега. В ярко-синем небе белоснежными стайками плыли редкие облака. Даже не верилось, не хотелось верить, что в полукилометре отсюда в этом же леске лежит сгоревший остов вертолёта.

Ветер гнал по озеру мелкую рябь. Жухлая прошлогодняя трава под ногами густо пятналась зеленеющими побегами молодой поросли. Островок с рощицей деревьев перед ними наполовину скрывал вид на лесистый дальний берег озера.

Послышался тонкий зудящий звук. Зотагин оглянулся и успел заметить, как с рук Шимаева устремился в небо квадрокоптер. Он быстро набрал высоту, превратился в едва заметную в точку, а потом и вовсе растворился в синеве. Управлял дроном Линху. Дмитрий Олегович с Денисом стояли рядом, отслеживая картинку с камеры дрона на экране пульта.

– Давно собираюсь спросить… – как бы между прочим заметил Леонид, рассматривая камышовую протоку у острова. – Елена случаем ничего тебе не говорила?

– В смысле? – не понял Зотагин.

– В смысле, что им на Урале нужно? Может в разговорах пока ехали хотя бы намёк какой проскользнул?

– Нет, – подумав, ответил Зотагин. – Ничего такого не было. А тебе зачем? – удивился он.

– Не нравится мне всё это. Очень не нравится. Вот и хочется знать, стоит ли оно того.

– Тоже жалеешь, что поехал? Как Серёга?

– Жалею, – признался Леонид. – Слишком много здесь непонятного. И, похоже, дело серьёзное, раз полосатые заинтересовались. Теперь не отстанут. А мне, знаешь, опять в лагерь совсем не хочется.

– Думаешь, они вертушку сожгли?

– Американцы? – посмотрел на него Осокин. – Не знаю. Могли и местных натравить.

– Местных? – удивился Зотагин.

– Ну да, местных, – подтвердил Леонид. —Амеры вполне могли их подключить. Тут всяких прихвостней хватает. И американских, и османских. Особенно на юге. У нас в концлагере, помню… – что было в концлагере Осокин рассказать не успел. Внимание отвлекла подозрительная суета на стоянке. – Что-то там случилось, – забеспокоился он. – Пойдём, узнаем.

– Изображение с дрона ушло! – встретил их Дзьонь. – Сбили нашу птичку!