Текст книги "Запертая дверь"

Автор книги: Александр Варго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 7

Нотариальная контора располагалась на небольшой площади, напротив церкви и по соседству с ЗАГСом. Все как положено. Роддома с кладбищем не хватало. Ольга припарковалась у ЗАГСа, заглушила двигатель и посмотрела на Артема.

– Ну, вперед?

Тихонов кивнул и взялся за ручку, чтобы выйти, но замер.

– Что?

– Слушай, Оля…

Артем избегал смотреть ей в глаза. Он уставился на вывеску над пластиковой дверью.

– Если вдруг тебе что-то не нравится или ты боишься чего, ты можешь уехать.

– Ты что, меня выгоняешь?

Только сейчас Тихонов понял, что его слова именно так и должны восприниматься.

– Нет, – твердо ответил он. – Просто в доме… мне кажется… в доме не очень спокойно.

– Ты меня прогоняешь.

Оля не спрашивала. И он все-таки решился посмотреть ей в глаза. Ее красивые глаза наполнили слезы. Такая тоска сдавила сердце Артема. Он обнял девушку и нежно поцеловал.

– Я очень беспокоюсь за тебя. Мишка погиб, Вика пропала, и еще черт знает что происходит. Просто я подумал, что ты не обязана сидеть со мной здесь.

– А ты бы меня бросил, если бы у меня по дому бродили призраки?

Точно! Пусть он и не верил во всякую мистическую ерунду, но это хоть как-то объясняло происходящее. Бывший хозяин… Ну конечно! Хозяин! Открытие за открытием. Бывший хозяин дома ищет успокоения.

– Эй?! Ты бы меня бросил?

– Нет, конечно.

– Но была пауза.

– Что?

– Я говорю, ты задумался. То есть ты не уверен?

Артем поцеловал девушку и вышел из машины. Потом нагнулся к окну и сказал:

– Я уверен. Дождись меня, и мы все обсудим.

На самом деле и обсуждать-то нечего. Надо сажать ее в машину и отправлять в город. Беда в том, что Наташа без Вики не захочет никуда ехать. А Вика может не появиться долго, если вообще… Может, она тоже где-то лежит обезглавленная. Он трижды сплюнул через левое плечо, постучал по деревянному обналичнику и вошел в небольшой холл.

У окна по обе стороны журнального столика сидели две женщины. Одна, молодая блондинка с короткой стрижкой, держала в руках связку ключей с брелоком «Nissan». Вторая, наверное, ее мать. Хотя сходства между ними никакого не было, Артем все-таки думал о них исключительно как о матери и дочери. Женщины скучали. Что бы их ни привело сюда, они относились к процессу ожидания, да и к самому делу, без особого энтузиазма. Не было в их движениях нетерпения, суеты. Сонное царство. Мухи, расправившие свои крылышки под первыми лучиками весеннего солнца. Черт! Глядя на них, ему захотелось зевнуть. От сползания в сон его спас мужчина лет сорока, вышедший из кабинета с хромированной табличкой «НОТАРИУС». Женщины поднялись и вошли в кабинет. Артем уселся в кресло молодой. Аромат ее духов все еще витал в воздухе. Тихонов втянул носом и улыбнулся. Духи были один в один как у Ляльки. Он давно ее так не называл. Здесь не до этого было.

Тихонов посмотрел на дверь и только сейчас увидел карту справа от входа. Карта города была большой настолько, что он со своего места видел названия районов. Северо-Задонск, Комсомольский, Руднев, Новоугольный, Центральный, Шахтерский, Задонье, Подлесный… В 2000-м Подлесный был рабочим поселком и на карте города, что естественно, появиться не мог. Да Артем и не помнил, чтобы когда-либо видел карту Подлесного. Это ему было ни к чему. То, что им тогда было нужно, они не искали в Яндексе или Гугле. Они шли и смотрели, а если оно того требовало, то и щупали. Но частым «щупаньем» подвергалась топь и Белое озеро. Если честно, он не помнил названия «Белое озеро». Они просто ходили на карьер. Теперь Артем узнал, что у карьера есть название.

Тихонов не сдержался, встал и подошел к карте. Только теперь вблизи он увидел, что она поделена на части. Каждая часть была картой одного района. Подлесный расположился в верхнем левом углу. Он с легкостью нашел свою улицу, но что-то было не так. Построек, что ли, меньше? Точно. Магазина с колоритной продавщицей Лидой не было. Вместо него – посадка. Артем ткнул пальцем в улицу и провел до своего дома. Его тоже не было. Тихонов резко отдернул руку, будто это он стер с карты строения. Его дома, дома Галины Анатольевны и того, где сгорела баня, не было. Вместо них картограф начертил одно длинное здание, похожее не то на казарму, не то на ферму.

Артем всматривался в улицы Подлесного. Он не был уверен, но ему казалось, что в реале их все-таки больше. Но черт с ними, с этими улицами! В конце концов, картограф – тоже человек и мог просто нанести на карту только основные нити-улицы. Мог вместо существующего здания чиркнуть пару кустиков. Но вместо трех домов начертить длинную коробку? Для чего?

* * *

Галина Анатольевна поставила чайник на плиту, зажгла газ и вернулась за стол. Перед ней лежал фотоальбом в обложке из желтого вельвета. Все классы с 1980-го по 2012-й. Перед ней лежала общая фотография 4-го «А» класса выпуск 2000-го. Сережка Проскурин сидел рядом с Тимофеем Долговым, а сзади над ними возвышался Мишка Скворцов. Артем Тихонов был в другом конце, рядом с Инной Лесковой. Галина Анатольевна вспомнила, что мальчишка был все время рядом с этой девочкой. Она улыбнулась, но улыбка тут же слетела с губ. Девочка сейчас в городской больнице. И всему виной Он. Галину даже передернуло от одного воспоминания о Нем. Она никогда не видела хозяина в лицо, но с детства знала, что Он зло и приходит только к тем, кто нарушает правила. Она это знала и поэтому всегда следовала им. Старалась, по крайней мере.

Когда раздался смех, Галина дернулась, несколько фотографий упали на пол. Она невольно глянула на полиэтиленовую штору над ванной. Шипение, и пар начал выбиваться из-под занавески. Там кто-то был. Галина увидела расплывчатый силуэт. Она закрыла альбом и встала. Хозяин пришел за ней.

* * *

Белое озеро, судя по карте, находилось в шаговой доступности от длинного здания. Нет, оно, конечно, и на деле было недалеко, но не так, чтобы чуть ли не с крыльца можно в воду входить.

«Какая-то неправильная карта», – подумал Артем.

Тихонов перевел взгляд в центр карты. Он плохо знал Донской, но площадь, где сейчас находился, увидел сразу. Причем ни церкви, ни нотариальной конторы на площади не было. ЗАГС был, на месте церкви была небольшая постройка с подписью «Магазин», а на месте конторы мелкой россыпью кустарники. Это что – параллельная вселенная? Артем знал, где искать ответ. Он опустил взгляд. В правом нижнем углу располагалась таблица. «Карта Донского района», масштаб и дата. Артем даже нагнулся, чтобы рассмотреть мелкий шрифт. 1939 год.

– Это шутка? – вслух спросил Артем, не надеясь на ответ.

– Никаких шуток.

Тихонов вздрогнул, но взял себя в руки и медленно обернулся. Женщина в темно-синем брючном костюме стояла у открытой двери напротив кабинета нотариуса.

– Вас удивила дата?

Ее рот был ярко-красным, будто она только что загрызла кого. Артем улыбнулся своим мыслям. Женщина улыбнулась в ответ.

– Да. Дата немного не та, которую я ожидал увидеть в современном офисе.

– Это карта моего деда. Тогда Донской относился еще к Московской области.

– Да вы что? – удивление Артема было неподдельным. Он действительно впервые слышал о Московской области.

– Прошло больше семидесяти лет, – женщина подошла к карте. – А смотрите, город практически не изменился.

Тихонов кивнул.

– А скажите, Подлесный изменился?

– Я думаю, незначительно.

Несмотря на приветливый тон и быстрый ответ, женщина напряглась. Не надеясь на правдивый ответ, Тихонов все-таки решил спросить:

– А вот это здание, – Артем ткнул в казарму, – сейчас существует?

Женщина повернулась к Артему всем корпусом. Свет очень удачно ложился на ее лицо. Рот в алой помаде растянулся в ухмылке, а глаза были накрашены так, что казалось, между ними могут поместиться еще два. Тихонов отступил назад. Незаметно, так, будто переступил с ноги на ногу. Женщина закивала. Улыбка исчезла, а глаза оказались каждый на своем месте.

– Вы живете в одном из них?

* * *

Артем даже завис на какое-то время, переваривая вопрос. Из кабинета нотариуса вышли мама с дочкой или свекровь с невесткой, или…

– Вы ко мне?

Артем посмотрел на женщину, вышедшую следом за посетительницами. Она была точной копией той, что сейчас стояла за его спиной. Он обернулся. Недавняя собеседница исчезла, но карта осталась.

– Заходите.

Тихонов шагнул за женщиной в синем костюме. Сел на предложенный стул и всмотрелся в лицо нотариуса. Нет, несмотря на схожесть, женщина была другой – моложе, стройнее, и макияж не такой яркий. Костюм – да, был один в один, но это скорее всего прелести дресс-кода.

– Итак, Подлесный?

Артем кивнул. Он и не надеялся, что его вспомнят. Нотариус что-то говорила, давала что-то подписать. Тихонов подписывал и кивал, кивал и подписывал, но мысли его были обращены к карте 39-го года. К строению в виде казармы.

– Ну, я жду вас в четверг.

Артем встал, подошел к двери и обернулся. Признаться, он ждал, что и эта женщина исчезнет. Но нет, нотариус сидела за своим столом и что-то писала.

– Простите, – начал Тихонов. – Вы, случайно, не знаете, что было на месте моего дома в 39-м?

– Я не знаю, – она пожала плечами, – был ли Подлесный тогда.

– Судя по карте, что висит у входа, был. И вместо моего дома стояло другое здание.

– Ничего не понимаю. – Женщина встала и вышла из-за стола. – Карта абсолютно новая, и там не может быть никаких строений, кроме тех, что есть в городе.

Они вдвоем подошли к карте.

– Ну вот же, смотрите. – Женщина ткнула красным заостренным ногтем в карту. – Вот ваш дом, а вот…

Артем ее не слушал. Он видел своими глазами, что карта изменилась. Магазин с Лидкой и три одинаковых дома появились на своих местах. Даже Белое озеро отступило. Он перевел взгляд на Центральный микрорайон и сразу же нашел ЗАГС, церковь и нотариальную контору. Ну и контрольный, что называется, в голову. Табличка с названием гласила «Карта Донского МО». Масштаб был тем же. Даже если бы он изменился, Тихонова это расстроило бы в последнюю очередь. Дата… Самое главное, дата говорила либо о его внезапном помешательстве, либо о заговоре против него отдельно взятой нотариальной конторы. Но ни то, ни другое ему не нравилось.

– Ну, можно тебя поздравить? – спросила Оля, когда Артем сел в машину.

– Нет. Еще в четверг сюда.

Он говорил неохотно, через силу. Потом, поняв, что этим может обидеть девушку, улыбнулся и уже мягче сказал:

– В четверг все будет в порядке. Можно уже начинать продавать дом.

– Так ты решил все-таки продать его?

Он едва не сорвался. Талдычить о странностях, едва ли не смертельных странностях, практически прийти к «общему знаменателю» о призраках – и она у него спрашивает, хочет ли он продать его. Это все равно, что спросить у хозяина бешеного бультерьера, разорвавшего ребенка, хочет ли он усыпить пса. Хочешь не хочешь, а надо.

– Возможно.

Артем не стал ничего объяснять, а тем более выяснять. Он устал.

– Прежде чем его продать, нужно понять, что в нем живет, кроме нас.

* * *

До больницы они добрались минут за десять. Олю долго уговаривать не пришлось. Она видела, как Артем переживал. По крайней мере, делала вид, что видит и переживает вместе с ним.

«Если бы в моем доме водились призраки, ты бы бросил меня?» – вспомнил Тихонов.

Нет, не бросил бы. Ответ очевиден. Но и не стал бы лезть на рожон. Он бы приложил все усилия, чтобы уговорить Олю уехать из дома. И в любом случае уехал бы сам и увез ее с собой. Уехал и увез. Артем непременно поступил бы так и сейчас. Просто скажи ему Оля, мол, оставь ты эту идею с очисткой дома, давай уедем. И он уехал бы, и он бросил бы. И плевать ему на дом, построенный еще его прадедом.

– Время посещений с четырех до семи.

Артем вынырнул из своих размышлений резко и окончательно. Перед ним стояла девушка в белом халате на голое тело. Почему он так решил, Тихонов ответить затруднялся, но халат – явно на размер меньше, чем полагалось, – не возражал против подобных предположений, а пышное тело под ним – тем более.

– Мне бы поговорить с Инной Лесковой.

– Время посещений с четырех до семи.

– Послушайте…

– Время посещений с четырех до семи, – без намека на хоть какие-нибудь эмоции произнесла девушка.

– Скажите хотя бы, ей лучше?

– С четырех до…

– Я все понял, – остановил ее Артем. Развернулся и вышел из больницы.

Надо попробовать попасть туда другим путем. Он отошел подальше, так, чтобы ему было видно практически все здание. Осмотрев все окна, решил отказаться от затеи проникнуть в больницу незаконным путем. Инна может оказаться без сознания или попросту ни черта не знать. В общем, риск слишком велик. Не узнать ничего против ночи в «стакане» местного отдела полиции. К тому же (эта мысль ему приходила в последнее время все чаще) с чего он решил, что пожар в бане соседей каким-то образом связан с происшествиями в его доме? Чистой воды догадки. А на одних догадках не выедешь. Другое дело, когда человек открыто говорит: вас хозяин накажет. Вот что-то в этом хозяине есть. О чем-то подобном болтал Мишка. Мишка… Да и Галина Анатольевна что-то говорила о хозяине. Вот с кого надо было начинать.

Артем подбежал к машине, дернул за ручку, но дверца оказалась закрытой. Он нагнулся и заглянул внутрь. Машина была пуста. Черт! Артем обернулся в поисках Ольги. На парковке у больницы ее не было. Она могла пойти в торговую палатку за вторым корпусом или же отправиться искать его. Черт, черт, черт! Требовалось-то от нее не так уж и много. Просто сидеть в машине. А она даже с этим не может справиться.

– Тема, ты где ходишь?

Тихонов обернулся. Перед ним стояла мама в черном платье.

* * *

Сергей пришел домой и тут же пожалел об этом. Как бы там ни было, ему нужна компания нормальных живых людей, а не галлюцинаций. Ему все время мерещились всплески воды, шлепки босых ног по мокрому полу, а иногда он даже отчетливо слышал смех. Смех сумасшедшего человека. И чтобы не засмеяться в унисон с галлюцинациями, Серега решил вернуться к Артему. Там, по крайней мере, он будет не один. Там эти самые галлюцинации делятся на всех, а здесь, в одиночестве, они умножаются на два и возводятся в третью степень.

Он вышел в коридор и замер. Черные следы шли до входной двери. Дальше они пропадали, но появлялись какие-то странные полосы, будто кто-то на скорую руку вытирал следы за собой. Сергей присмотрелся. Нет, не вытирали. Этот кто-то просто лег на живот и пополз, видимо, устав идти. Ленивец – первое, что пришло в голову. Следов этой твари Сергей никогда не видел и поэтому подлинность своих догадок проверить не мог, но ползущим представлял себе его очень отчетливо.

Проскурин медленно, по стеночке обошел странные для Центральной России следы. От входа, не оглядываясь, побежал и только у калитки вспомнил, что не запер входную дверь. Тут же отмахнулся от мысли вернуться и пошел к дому Тихонова.

* * *

Артем понял, мама пришла, чтобы он не накричал на Олю. Видение было недолгим, но за это время он успокоился, и когда Ольга подошла, он просто сел в машину и сказал, куда ехать.

Они ехали молча. Тихонов думал о том, что на него свалилась какая-то беда. Если начистоту, он просто жалел себя. Ему было жалко себя, несчастного, до слез. Как так получается? Человек лишен родительской ласки с детства. Сначала отец убивает маму, потом убивает себя. Единственно, что достается Артему, так это дом, который и домом-то не назовешь. Бомба, а не дом. Хотя не исключено, что строение здесь как раз и ни при чем. Все, что с человеком происходит нехорошего, зачастую дело рук ему подобных. Если пропажу людей, дерьмо и ил можно было свалить на коварную тварь – человека, то обезглавленная Вика, обозлившийся ленивец и голый старик – это чистой воды галлюцинации.

Чистой воды. Странное словосочетание, но от него почему-то становилось спокойно. А Артему так хотелось спокойствия! Он так надеялся на него, когда приехали девчонки, когда пришли парни. Артему не хватало компании людей. Возможно, тому, кто его пугает, тоже не хватало.

Итак, хозяин – это наверняка призрак бывшего хозяина дома. И сразу же вопрос: какого? Тихоновых? Или Галины Анатольевны? Или еще кого? Тут надо исходить из того – какая семья пострадала больше всех. Артем пришел к выводу, что знает о страданиях только одной семьи, поэтому вывод объективным не получится. Пока он не пообщается с Галиной Анатольевной, говорить вообще хоть о чем-то объективно трудно.

– Тема, приехали.

Оля говорила будто из-под толщи воды. Артем встрепенулся. Оля крепко сжимала руль и смотрела прямо перед собой. Все-таки обиделась.

«Черт возьми, Тихонов, за что ты ее обижаешь? Развернется и уедет, что тогда? Будешь сходить с ума в одиночку?»

– Оля, послушай. Извини меня, пожалуйста.

– Все нормально, – как-то холодно ответила девушка.

– Точно?

– Точнее не бывает.

Артем повернулся к ней. Он хотел понять, обижается она на него или нет. Как только он повернулся к Ольге, она тут же отвернулась. Артему показалось, что она улыбнулась.

– Вот и ладненько, – сказал он и вышел из машины.

– Эй, Тихонов! – крикнула Оля. – Давай недолго, будем обедать.

Тема кивнул. Какое-то странное чувство, будто Оля от него что-то скрывала. И только когда он постучался в дверь Галины Анатольевны, Артем понял, что она прятала от него ухмылку злобного ленивца, а не улыбку.

* * *

Ему долго никто не открывал. Может, спит, а может, в огороде. Артем прошел по дорожке, выложенной старыми дверцами шкафов, до низкого штакетника. Ровные грядки, подвязанные помидоры и малина, небольшая тепличка, все это говорило об аккуратности и трудолюбии хозяйки. Но даже здесь чувствовалась какая-то угроза. Артема даже передернуло, будто за ним кто-то следил. Он непроизвольно глянул на свой участок. Ячмень вперемешку с сорняками покрывал весь огород. Трава была едва ли не до пояса, но он видел ванну, в которой сидела Вика. Она махнула ему рукой и исчезла.

«Вика мертва, – подумал Тихонов. – Возможно, она в том же Белом озере. Лежит на дне, зацепившись за корягу».

В огороде никого, значит, Галина Анатольевна ушла куда-нибудь. Хоть его вопросы не ждали и секунды, но не мог же он кинуться ее искать по всему городу. Надо подождать до вечера. Артем проходил мимо входной двери, когда она со страшным скрипом отворилась. Тихонов замер и приготовился увидеть кого угодно, кроме Галины Анатольевны. Но в проеме так никто и не появился. Артем подождал какое-то время, потом шагнул на крылечко из двух ступенек, постучал в распахнутую дверь.

– Галина Анатольевна? – позвал он.

Тишина.

Он еще раз стукнул и вошел в темный коридор. Он хорошо помнил, куда идти, да и этот дом был точной копией его. Из небольшой прихожей он попадал не то в столовую, не то в гостиную. Комната три на четыре, а из нее уже можно было попасть в кухню и основной дом. Вообще, у Артема складывалось такое впечатление, что эту комнату и кухню пристраивали позже к уже стоявшему зданию.

Тихонов вошел в кухню. На столе стояла кружка, на полу валялся альбом. Артем поднял его, открыл, и первая же фотография показалась ему знакомой. Он присел и, положив альбом перед собой, начал всматриваться в лица. Он помнил только тех, с кем общался очень плотно. Мишку, Тимофея, Серегу и Инку. Ну, может, еще Леху Старикова и Наташку. Вот фамилии Наташки он не помнил. Он вспомнил ее лишь потому, что она сидела перед ним и иногда перекидывалась с ним парой фраз на переменах. Инна, Мишка, Тимофей и Серега жили рядом, поэтому их забыть было трудно. Они всегда были вместе. И зимой и летом, и днем и ночью.

Он перевернул снимок и достал другой. На фото снова были дети. Теперь они сидели в автобусе. Артем помнил, когда это было. Они тогда ездили с классом в Тулу. В кремль, в оружейный музей. Инна в тот день не пришла. Заболела или еще что, но та поездка без Инны для Артема стала вдруг скучной. Следующий снимок – они с Галиной Анатольевной в музыкальной школе на концерте. Галина Анатольевна будто и не менялась на протяжении стольких лет.

Артем вдруг вспомнил о цели своего визита. И тут он услышал всплеск. В ванне за занавеской кто-то был. Тихонов замер. Он даже голову боялся повернуть. Следил боковым зрением за происходящим, но шторка так и висела неподвижно. Могло и показаться. Всплеск, раздавшийся вновь, отогнал все мысли, кроме одной. Он боялся там увидеть ленивца в женском халате или старика в маске Мишки. Он боялся. Рука сама потянулась к занавеске. Потной ладонью он схватил клеенку и медленно потянул к окну. С каждым щелчком колечка о колечко внутреннее напряжение нарастало, грозя взорваться. Щелк. Щелк. Артем зажмурился и рывком отдернул штору. Женщина была там. Обнаженное тело Галины Анатольевны было погружено полностью в воду. Это было странно и страшно. Тело женщины было сломано, особенно пострадали ноги. Тихонов знал, для чего это сделали. Женщину пытались уместить в полутораметровой ванне так, чтобы все тело было скрыто под водой.

* * *

Оля не стала дожидаться Артема. Он был каким-то странным. Нет, его боязнь воды не в счет. Теперь не в счет. По сравнению с происходящим вокруг его детская фобия была ничем не хуже боязни темноты. Оля прошла по дорожке, усыпанной шишками. Пнула одну большую. Та, словно мини-мячик для регби, полетела вперед, отскочила и вернулась к ее ногам. Оля не ожидала такого, потому что отскакивать вроде бы и не от чего. Перед ней стелилась бетонная дорожка, а до дома было еще метров десять. Удариться о стену шишка не могла, а если и могла, то тогда Ольга имеет право претендовать на роль «бомбардира» в «Реале».

Она ударила еще раз. Шишка, пролетев метр, ударилась о стену из воздуха и вернулась. Оля подошла к предполагаемой стене и протянула руку. Ничего, кроме воздуха. Девушка отошла назад. На мгновение, на долю секунды ей показалось, что перед ней здание, но только очень длинное. Оно заходило даже на следующие участки – на тот, где сейчас Артем, и дальше. Оля отошла назад, и длинный дом пропал. Исчез, будто и не было его. Она собиралась пойти к дому и рассказать Наташе о произошедшем, когда услышала сирены спецтехники. Она не знала, есть ли у разных подразделений отличия в звуковых оповещениях, но почему-то решила, что это машина «Скорой помощи». Через несколько секунд из-за поворота выехала бело-красная «Газель». Несмотря на включенную сирену, машина ехала медленно, словно спешить уже было некуда. За ней тихо подкатил полицейский «уазик».

Ольга вышла со двора. «Скорая» и «уазик» подъехали к воротам соседки. Там на скамейке их ждал Артем с белым как полотно лицом. Оля хотела окликнуть его, но из машин вышли люди. Полицейский направился к Артему, а фельдшер открыл кузов и достал носилки. Что-то с соседкой. Поскользнулась, или сердце прихватило. Но что-то ей подсказывало, что бы там ни случилось, это непременно со смертельным исходом.

– Она утонула.

Оля дернулась и повернулась на голос. Артем стоял в двух шагах.

– Она утонула в собственной ванне. Такова официальная версия.

Машины отъехали от дома. «Скорая», включив проблесковые маячки, покатила по направлению к городу.

Оля хотела узнать подробности, но передумала. Если захочет, расскажет сам. Но он не захотел. Они вошли во двор Тихонова молча. Ольга снова поддала шишку ногой, но та пролетела достаточно далеко, так и не встретив препятствия. Хоть с этим все в порядке. Она посмотрела на бледное лицо Артема. А с ее благоверным – вряд ли. Что-то он расклеился совсем.

«А вот мой папа… – подумала Ольга. – Мой папа никогда так не расклеивался, что бы ни случилось».

Ей снова захотелось домой. К папе. Подальше от этого депресняка.

* * *

Артем не мог объяснить (в первую очередь самому себе), почему умирают люди после употребления слова «Хозяин». Бред наподобие Кэндимена? Вряд ли. Там что-то было, типа произнести вслух имя Кэндимен трижды, при этом глядя в зеркало. Здесь было все просто: «Хозяин вас накажет», а за этой фразой – смерть. Есть ли еще люди, знающие о хозяине и готовые рассказать о нем? Инна могла знать. Да нет, если бы она знала, то не попала бы в такой «переплет». Интересно, что произошло с ее бабушкой, жившей в этом доме? Что-то Артему подсказывало, что она умерла. Умерла, но не от старости. Наверняка она захлебнулась, попивая чай или поливая капусту, неважно. Результат один – бабушка мертва. И сто из ста – от рук чертова хозяина. Может, это маньяк? Местный Чикатило? Тогда почему бездействует милиция? Нет, конечно, бездействует полиция. Милиция теперь осталась только в советских фильмах. Столько смертей и никакого расследования. Его отец, Инна и ее друзья, Мишка, а теперь Галина Анатольевна… Артема удивило поведение полиции и санитаров, или кто там забирает трупы. Тихонов, конечно, не каждый день находил трупы, но некоторое представление имел. Полиция должна расследовать. А эти что-то чиркнули на бумажках, загрузили труп в машину и укатили. На вопрос Артема (он все-таки не сдержался и спросил): что с ней произошло, они ответили, что, мол, бывает, уснула и захлебнулась. И только когда машины скрылись за поворотом, Артем вспомнил о сломанных ногах женщины. Было о чем подумать. Было.

– Ну, какие планы? – Оля спросила тихо, наверное, не очень надеясь на ответ.

Но Артем ответил:

– Давайте попробуем расслабиться и забыться.

Трудно забыть морду облезлой твари, фекалии, меняющиеся на ил, и утопленницу в ванне. Особенно ее ноги, сложенные так, будто в них нет костей. Трудно, но надо. Не то он свихнется раньше, чем поймет, кто здесь хозяин.

Когда они подошли к дому, услышали голоса. Громче всех вопил Серега. Вот кто расслабляется в момент. Вдруг женский смех и незначительная реплика заставили Артема остановиться. «Иди свою Машку за ляжку. Жмакает он тут». Первая же фраза, всплывшая в его голове, показала стопроцентное совпадение со смехом и репликами гостьи. К ним забрела продавщица Лидка. Артем был рад всем, кто смог бы пролить свет на происходящее. А Лидка могла, потому как продавец единственного магазина в поселке был важнее шпиона с картой стратегических объектов противника, зашитой в подкладку плаща. Она знала обо всех и все. Ну, или почти все. Так что, возможно, и этот хозяин не такой уж неуловимый.