Текст книги "Приют"

Автор книги: Александр Варго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

29

– Останови здесь! – резко бросил Шмель Вахе. Огромный «Хаммер», уже покрытый толстым слоем пыли, затормозил у съезда с трассы. Шмель вышел из машины и стал осматривать дорогу. Нагнулся и зачем-то потрогал гравий.

– И чего мы приперлись сюда? – раздраженно спросил Ваха. Он обернулся к Тиме, продолжавшему с равнодушным видом дымить «Лаки-Страйк». – Тима, может, ты ему скажешь? Я, например, уже хочу жрать.

Тима усмехнулся и стряхнул пепел:

– Я бы не стал на твоем месте спорить со Шмелем. Видишь, в каком он состоянии? К тому же не забывай, зачем мы тут.

Ваха состроил ужасную гримасу, словно проглотил дохлую жабу.

– Этот Денис с Серегой наверняка уже греются на Кипре и отрываются по полной программе на деньги Главного, – пробурчал он.

– Сомневаюсь, – коротко ответил Тима, выбрасывая окурок в окно. Они замолчали. Вскоре Шмель вернулся в машину.

– Поехали, – сказал он.

– Куда? В лес? – Ваха уставился на Шмеля, как на полоумного.

– Да, в лес, – холодно сказал Шмель. – И больше не задавай дурацких вопросов.

Ваха хотел сказать, чтобы Шмель перестал корчить из себя начальника, но пронзительный вой сирен оборвал его на полуслове. На дороге показались несущиеся на большой скорости три милицейские машины с включенными мигалками. Две из них свернули на проселочную дорогу, третья, завизжав тормозами, остановилась у джипа.

– Что там могло произойти? Ты думаешь, это связано с нашими ребятами? – тихо спросил Тима.

– Я догадываюсь. Но теперь мы явно опоздали. – Шмель с неприязнью смотрел на патрульную машину. Из нее вылезли трое милиционеров, один из них в солнцезащитных очках махнул рукой, приказывая им выйти из «Хаммера».

Когда они вышли из джипа, их быстро обыскали, затем начался осмотр машины. Шмель заскрипел зубами: под сиденьем лежало их оружие – три австрийских шестнадцатизарядных пистолета «Глог-19». Через минуту они были обнаружены, и мент, очевидно, старший в группе, достал наручники и что-то сообщил по рации. Через несколько минут к ним подъехала еще одна милицейская машина.

– Командир, на это оружие у нас есть разрешение, – пытался урезонить их Шмель, но все было бесполезно. Застегивая «браслеты» на его руках, мент в солнцезащитных очках сказал:

– Мужики, вы просто оказались не в то время не в том месте. Если с вашими «пушками» все в порядке, мы отпустим вас.

Их погрузили в машину. Перед тем как закрылись двери, Шмель в последний раз взглянул на дорогу, и его обдало каким-то призрачным холодом. Он был уверен, что Сереги и Дениса уже нет в живых.

30

Ярик все же постелил на сиденье куртку Митрича, несмотря на то что кровь давно высохла. Машину трясло, их подкидывало, как жарящийся попкорн на сковородке. Рута включила радио, но сообщений, касающихся их подвигов, пока не передавали. Митрич был как-то подозрительно тих, и Ярик несколько раз оборачивался, проверяя, не умер ли он. Попытки свыкнуться с мыслью о возможной смерти своего брата были не очень удачны, и юноша чувствовал неосознанный страх.

– …Ты серьезно? – неожиданно спросила Рута.

– Что серьезно? – с недоумением посмотрел на нее Ярик.

– Я спрашиваю, ты не шутил, когда сказал, что мы бросим Митрича?

– Никто не собирается бросать его. Но нам в любом случае нужно расходиться. Пока мы вместе, найти нас проще простого.

– В таком состоянии его нельзя оставлять одного. И ты сам это знаешь, – ответила Рута. – Оставив его одного, ты этим убьешь его.

– Боже, что я слышу? – Ярик не верил своим ушам. – И что же ты предлагаешь? Возить Митрича с собой, пока он не прикончит нас обоих?!

– Не волнуйся, он уже никого не прикончит, – глухо сказала девушка. – Не сегодня-завтра он умрет.

Ярик вздохнул и ничего не ответил.

Дороги впереди почти видно не было из-за высокой травы. Колеи становились глубже, и скорость «пятерки» немногим превышала скорость муравья. Подпрыгивая на выбоинах и ямах, автомобиль медленно катился вперед.

– Ты знаешь, у нас скоро закончится бензин, – взглянув на стрелку, подрагивающую у отметки «0», сказала Рута.

– Что ж, этого следовало ожидать. У нас осталось что-нибудь из еды? – вдруг вспомнил Ярик.

Девушка пожала плечами:

– Немного хлеба и вода. Как в тюрьме. – Она нервно хихикнула. – Нужно было не водку брать, а подумать о еде.

– Рута, а где ты была в тот момент? – не удержавшись, съязвил Ярик. Она уже начала показывать коготки, и ему это не очень нравилось. – Лучше поделись соображениями, куда теперь ехать.

Рута посмотрела вперед. Неподалеку впереди росла огромная сосна, перед ней дорога раздваивалась. Тропа, уходящая влево, была хорошо видна, и, судя по всему, по ней часто ездили. Другая была заросшей, колеи почти не просматривались. Ярик углубился в изучение карты.

– Ну вот, – он наконец оторвался от карты. – Такой расклад. Через пару миль к востоку мы свернем сюда, затем свернем на юг, на шоссе № 40… вот тут, видишь?

Рута мельком взглянула на карту и кивнула. Она также видела, что шоссе № 40 обозначено лишь едва заметной черной рисочкой. Но, видя состояние Ярика, она благоразумно решила не связываться с ним по поводу своего мнения на этот счет.

– Далее, – продолжал Ярик, – вот эта дорога. Она не обозначена номером, значит, это просто проселок, но зато он выведет нас прямо на трассу 78, как раз туда, куда нам нужно. А оттуда остается только проскочить мимо ментов и добраться до дачи Рената. Ну, так как?

– Пожалуйста… нет… – сзади внезапно раздался голос Митрича. Рута и Ярик обернулись как по команде. Митрич приподнялся и с ужасом смотрел на брата. Глаза лихорадочно блестели, кожа на лице натянулась так, что казалось, ее вот-вот проткнут выпирающие скулы.

– Ярик, к черту все, – зашептал Митрич, испуганно озираясь по сторонам, будто его подслушивали. – Давай сдадимся ментам!

Ярик изумленно слушал брата. «Сдадимся?» Это что-то новое!

– Ярик, разворачивайся, – всхлипнул Митрич. – Пожалуйста, ты что, не видишь, я умираю?! – Он уже рыдал. – Ярик, я возьму все на себя, только поехали отсюда!!

Вид Митрича был настолько жалок и страшен одновременно, что он только укрепил поселившийся в Ярике страх.

– Что тебя так напугало? – спросила Рута, и Митрич бросил в ее сторону озлобленный взгляд.

– Поехали назад! – выкрикнул он. Митрич вытер грязным рукавом слезы и бессильно откинулся назад. – Мы все сдохнем здесь…

– Мы сдохнем точно, если поедем обратно. На зонах, – сказал Ярик. – Что касается тебя, то нечего теперь давить на жалость. Во всем, что ты сейчас имеешь, ты должен винить только себя. Рута, поехали, – сказал Ярик. – Чем быстрее это закончится, тем лучше.

Девушка включила зажигание и, выворачивая руль, направила «пятерку» влево. Все молчали. Тишину нарушали только работающий двигатель и тихий плач Митрича.

ЧАСТЬ 2

«Убей их всех, и пусть их сортирует сам Бог…»

Вьетнамская поговорка

«Однажды странник, путешествуя в горах, увидел в ущелье старую хибару. На крыльце сидел дряхлый старик с седой бородой. Он горько плакал. „Приветствую тебя, почтенный старец!“ – сказал путник. Старик продолжал плакать. „Почему ты плачешь?“ – спросил странник. Наконец старик поднял голову: „Меня наказал отец“. – „За что?“ – „За то, что неучтиво разговаривал с дедом“…

Притча

31

Ярик часто задавался вопросом: насколько велик ресурс человеческого организма? Ну, в том смысле, что как долго он способен поддерживать нормальную жизнедеятельность человека, особенно в критических ситуациях?

Однозначного ответа никогда не было. В основном подобные мысли посещали его в процессе просмотра боевиков и триллеров, которые в бесчисленном количестве заполонили российское телевидение. Ярику нравилось анализировать действия тех или иных героев, волею судьбы очутившихся в экстремальных условиях. Активно комментируя ошибки и недочеты режиссера, он пребывал в полной уверенности, что как раз его-то действия в подобной ситуации и были бы самыми правильными.

Теперь же он имел превосходную возможность проверить свои способности на практике. Существовало только одно маленькое исключение: фильмы и книги были фильмами и книгами, пусть даже они не всегда заканчивались традиционным хеппи-эндом. Осмыслить же до конца, в какую историю влип он сам, Ярик смог только сейчас, спустя почти сутки после начала этого непрекращающегося кошмара. Выводы были неутешительными – в самом лучшем случае он сядет лет на двадцать, в худшем – пожизненное, а то и пристрелят при задержании. Если их не найдут менты, то парни Хохи уж точно доберутся. Те, в отличие от милиции, искать умеют.

Он снова сел за руль, Рута после недолгих уговоров согласилась занять соседнее место. Митрич прекратил всхлипывать и затих. Он несколько раз просил пить, и бутылка, наполненная Яриком водой из реки, почти опустела. Ярик видел, что жизнь его брата угасает с каждой минутой. Со смешанным чувством страха и жалости он поглядывал на Митрича.

На дороге снова появились рытвины и ямы, и машину затрясло, как больную собаку. Ярик включил первую передачу. Ему неожиданно захотелось услышать голос брата.

– Митрич! – позвал он. Тот бессмысленно водил глазами по сторонам, как реагирующий на звук слепой котенок. Затем чихнул и непонимающе посмотрел на Ярика, слово видел его в первый раз. Лицо его было белее простыни.

– Митрич?!

– Отстань от него, – сказала Рута.

– Рута, я…

– Ты что, не видишь, что ему не много осталось? – Ее голос прозвучал с таким ужасающим спокойствием, что Ярик похолодел. – Он больше не опасен, так что можешь снять наручники, – добавила Рута.

Ярик еще раз оглядел Митрича, после чего остановил машину и освободил брата от «браслетов». Впереди появилась еще одна развилка.

– Предлагаю ехать по этой дороге, – сказала она, махнув рукой в левую сторону. – Пока эта колымага может ехать, нужно использовать любую возможность.

Ярик колебался. В принципе, он не мог не согласиться со своей спутницей, но что-то удерживало его от окончательного решения.

(Через пять-шесть километров появятся новые дороги, их нет и в помине на этой карте… Правда, придется бросить машину…)

Кажется, так говорила Ласка, мир ее праху. Но если выбирать путь справа, то машину придется оставить прямо у сосны, потому что ехать по этой дороге невозможно. Кроме того, вчерашний дождь превратил и без того глубокие колеи в кашу.

Ладно, терять им нечего, Ласки все равно теперь с ними нет, а любая из этих дорог, как говорил Алисе Чеширский Кот, «обязательно куда-нибудь да выведет».

Они не проехали и километра, как перед ними возникло очередное разветвление дорог. Оба участка дорог выглядели одинаково многообещающими. Ярик неуверенно нажал на педаль тормоза, и автомобиль остановился. Ярик снова взял карту. По мере того, как он изучал ее, лицо его все больше омрачалось. Рута долго молчала, после чего не вытерпела:

– Мы не заблудились? Что это за дороги, Ярик?

– Не знаю, – глухо отозвался он, поглядывая то на карту, то на окружающую местность за заляпанным грязью ветровым стеклом. – Их нет на карте, – промолвил он. – Масштаб слишком мелкий.

– Давай вернемся назад, к предыдущему разветвлению, – предложила Рута.

– Только что ты была «за», чтобы свернуть сюда, – скептически произнес Ярик.

В воздухе повисла напряженная тишина. Ярик осматривал местность, с тоской понимая, что развернуться здесь было практически невыполнимой задачей. Если даже попробовать, то машина по ступицы колес завязнет в болотистой канаве, примыкавшей к дороге, и один лишь Господь Бог знает, что им тогда делать. По обеим сторонам дороги высился непроходимый лес. Впрочем, дорога – слишком громко сказано, поскольку назвать дорогой эту узкую полоску крошащегося щебня, сдавленную с обеих сторон соснами-великанами, можно было лишь с большой натяжкой.

– Ладно, – решился нарушить молчание Ярик. – Мне кажется, нужно опять свернуть налево. Держаться необходимо южной стороны, только так мы выберемся к 78-му шоссе. Другое ответвление ведет на восток, там вообще непроходимые джунгли.

Рута только успела открыть рот, как Ярик, недолго думая, повернул «пятерку» налево.

– Надеюсь, ты имеешь хоть какое-то представление о том, куда едешь? – спросила девушка.

– Конечно, нет, – ответил Ярик. – Я что, по-твоему, похож на человека, который ездит каждый день на работу через этот лес?

– Не злись, – мягко сказала Рута.

– Ладно, извини.

Внезапно дорога стала сужаться. Ярик со страхом бросал взгляд на топливный датчик. Красная лампочка на приборной доске уже давно мигала, свидетельствуя, что бензин на исходе, стрелка с угрожающей неизбежностью приближалась к отметке «0».

Рута попросила у Ярика карту и принялась ее внимательно разглядывать.

– Знаешь, по-моему, ты не туда свернул, – вдруг сказала она.

«Начинается», – с неприязнью подумал Ярик, но промолчал.

– Ты слышишь? – настойчиво спросила она.

– Ну? – нехотя отозвался юноша.

– Я говорю, что мы едем не в ту сторону.

– Да? И как ты это определила? – В голосе Ярика проскальзывала ирония. – Этих чертовых дорог нет на карте, Рута. И, пожалуйста, не говори мне, что я не разглядел их.

– Нет, – согласилась с ним девушка. – Но мне кажется, что в последний раз нужно было повернуть направо.

– Почему?! Шестое чувство? Сначала Митрич устроил истерику, теперь ты! Рута, почему ты говоришь это только сейчас? – разозлился Ярик. Тут же, будто чувствуя перемену в настроении, заныла больная рука. Он перевел дыхание. – Тем более машина здесь не развернется, – пробурчал он, чтобы хоть как-то оправдать себя. Он взглянул на девушку, но Рута хранила ледяное молчание.

Ярик выругался про себя и сосредоточился на дороге. Колеи от шин постепенно исчезали, и теперь «пятерка» катилась на первой передаче, подскакивая на кочках и рытвинах. Рута продолжала молчать, и без того ужасное настроение Ярика испортилось окончательно.

– Послушай… Рута, прости, что я сорвался. Нервы и так ни к черту, еще эта дорога…

– Все нормально, – сухо перебила девушка Ярика, даже не глядя в его сторону.

Ярик насупился. «Ну и хрен с ней», – подумал он. Дорога тем временем стала совсем узкой, на ней чаще появлялись приземистые кустарники. Их недовольный шелест по днищу машины вызывал у Ярика образ шуршащих паучьих лап. Деревья плотной стеной стояли вдоль тропинки, как безмолвные часовые. Некоторые склонялись прямо к дороге, задевая лобовое стекло автомобиля скрюченными ветками, будто пытаясь добраться до сидящих внутри людей.

– Я думаю, скоро должна появиться трасса, – сказал Ярик, пытаясь ободрить Руту, но голос его звучал неуверенно. – Не можем же мы ездить по кругу?

– По кругу – нет. Но, Ярик, лес слишком большой. Боюсь, мы заблудились, – ответила девушка.

– Выберемся, никуда не денемся, – твердо сказал Ярик. Следя за дорогой, он также обратил внимание, что, несмотря на то что солнце стояло в зените, в лесу наступал сумрак. Рута задремала.

Неожиданно впереди деревья расступились, словно кто-то невидимый раздвинул зеленый занавес, и перед путниками появилась четвертая развилка. На ней можно было развернуться, но мысль об этом пришла в голову Ярику намного позже. Собственно, тогда он рассуждал примерно так: правая дорога была из гравия с глубокими колеями, поросшими густой травой, а левая – широкая, асфальтированная и с разделительной полосой, пусть и едва видной. По разумению Ярика, как раз именно эта дорога и была шоссе № 78. Надежда вновь вспыхнула, подобно сухой ветке, брошенной в костер, и Ярик стал молить Бога, чтобы хватило бензина и чтобы эта ровная превосходная дорога с полосой посередине не исчезла никогда.

Он выжал сцепление и выехал на асфальтированную дорогу.

По его подсчетам, до дачи Рената было рукой подать. Но как только он миновал первый холм, исчезла полоса. Ярик нахмурился, но продолжал катить вперед. За вторым пригорком закончился асфальт, и «пятерка» снова потащилась по грунтовке, и снова темный лес все ближе подступал к обочине.

Асфальт кончился так неожиданно, что Ярик не успел притормозить и перевести рычаг коробки передач на ступеньку ниже; взвизгнули рессоры, и машину сотряс мощный толчок, от которого проснулась Рута. Она вскочила, бледное лицо было испуганным.

– Ярик… – Она потерла красные глаза. – Ярик, что…

Закончить она не успела, так как машину снова тряхнуло на кочке, после чего автомобиль вильнул влево и въехал в большую лужу.

Ярик молча вел автомобиль, пока они не съехали со спуска. Он все еще надеялся, что вот-вот появится какой-нибудь дорожный знак, либо, на худой конец, дорога станет чуточку получше, но перед ними стлалась только одинокая заросшая тропа. В конце концов жалкое подобие дороги закончилось, и тропинка, по которой они ехали, плавно растворилась в густой, почти по колено траве, сочной и яркой, какой ее обычно рисуют дети. Ярик остановился, но зажигания не выключил.

– О чем задумался? – устало спросила Рута. – Теперь уже поздно. Поехали, хуже не будет. Или у тебя есть другие предложения?

Ярик тоскливо взглянул на указатель топлива. До отметки «0» стрелке оставалось меньше миллиметра.

– Поехали, – почему-то шепотом сказал он и затравленно оглянулся. Митрич впал в забытье и тяжело дышал, губы его стали фиолетовыми. Рута, бледная и осунувшаяся, облизнула губы.

Автомобиль, злобно фыркнув, поехал вперед, дергаясь и трясясь на ухабах, словно всем своим видом говоря, что даже ему эта поездка давно перестала нравиться. Они ехали, не подозревая, что с каждым метром удаляются от нужной им трассы все дальше и дальше.

32

Помощники Хохи, а именно – Шмель, Тима и Ваха вышли из неказистого здания местного отделения милиции. К нему периодически подъезжали милицейские машины, нудно воя сиренами и пульсируя мигалками, которые потом снова уезжали, напоминая разгоряченных работой пчел.

Шипов лично приказал лейтенанту в солнцезащитных очках отпустить Шмеля и его небольшую команду. Конечно, хранение огнестрельного оружия – статья в Уголовном кодексе, и обнаруженные у них в «Хаммере» «пушки» не являлись исключением, но Шмель знал, что бояться им было нечего. Главный был предусмотрителен и позаботился об их безопасности в непредвиденных случаях. В подобных ситуациях люди Хохи представлялись сотрудниками вневедомственной охраны, соответствующие лицензии и удостоверения у них имелись. Все оружие также было официально зарегистрировано, так что комар носа не подточит.

– Ну, что теперь? – кислым голосом поинтересовался Ваха.

– Прежде всего подкрепимся, – сказал Шмель. – Давайте, быстро в машину.

…Через двадцать минут они сидели в дешевом, но уютном кафе. Только они закончили есть, как зазвонил мобильный телефон Шмеля. Звонил Главный, и Шмель торопливо вышел наружу. Вернулся он через несколько минут, лицо его было озабоченно.

– Посидите пока здесь, – отрывисто сказал он, убирая телефон в кожаный чехол. – Мне нужно кое-куда проехаться.

Тима с Вахой переглянулись.

– Планы Главного изменились? – осторожно спросил Тима, вытаскивая из пачки очередную сигарету «Лаки-Страйк».

– Все потом, – бросил Шмель и вышел на улицу. Через мгновение огромный джип, взвизгнув шинами, рванул со стоянки.

– Не нравится мне это, – задумчиво сказал Тима, щелкнув зажигалкой.

– Мне кажется, Шмель стал многое себе позволять, – лениво отозвался Ваха. Щелчком ногтя он сбивал хлебные крошки со стола. Когда они закончились, он поднял глаза на Тиму:

– Может, закажем пива?

Тима кивнул и выпустил дым, окинув раздевающим взглядом пухленькую официантку. – Не вижу причины, по которой этого нам нельзя сделать.

Официантка принесла пива, и они принялись молча пить.

– Ну что, Тима, как насчет еще одной загадки? – Ваха вытер с губ пену. – Они у тебя чертовски занимательные, будь я проклят.

– Нет проблем, – ответил Тима, туша окурок в грязной пепельнице. – Если только не будешь устраивать истерику и задавать дурацких вопросов, как в тот раз.

– Это смотря какая будет загадка, – улыбнулся Ваха, и Тима поймал себя на мысли, что тот выглядит как дебил. Что ж, получай тогда соответствующую загадку.

– А она очень простая, Ваха. Вот, например: что в одно ухо входит, а из другого выходит?

Улыбка на губах Вахи слегка потускнела, и рука с поднесенной ко рту наполовину пустой кружкой пива застыла в воздухе.

– Хм… В одно входит… – Он закряхтел, почти как ребенок, тужащийся на горшке. Его брови сдвинулись от мучительного умственного напряжения, и Тиме стоило больших усилий, чтобы не расхохотаться.

– Не знаю, – признался Ваха после минутного размышления и отпил глоток пива. – Что?

– Лом, – небрежно ответил Тима.

– Лом? – На лице Вахи отразилось искренне изумление. – Хм…

Тима перевел на него взгляд, проверяя, не придуривается ли его напарник. Но лицо Вахи было серьезным и сосредоточенным.

«Да он и в самом деле полный кретин, – подумал Тима. – Как Главный додумался взять к себе такого чурбана?»

– А вот еще. Что в одно ухо входит и из другого не выходит? – Он закинул ногу за ногу.

Ваха искоса посмотрел на Тиму.

– По-моему, это какая-то лажа, – нехотя сказал он. Допив пиво, он с грохотом поставил кружку на стол. – Ты сам, что ли, выдумываешь эти загадки?!

Тима уже откровенно веселился, глядя на своего напарника.

– Нет же. Ответ прост – это лыжная палка. Понимаешь? Та круглая фиговина на самом конце не даст выйти палке из другого уха, дошло до тебя? – он посмотрел Вахе прямо в глаза. Ощущения такие, словно он смотрел в две чашки с мутной водой.

Ваха отодвинул от себя кружку и поскреб затылок.

– Вот и Шмель, – вдруг сказал Тима.

Шмель стремительно вошел в бар и плюхнулся на рассохшийся от времени стул.

– Значит, такие дела. – Он сцепил перед собой руки. Ваха с Тимой выжидательно смотрели на него. – Новости следующие. – Он откинулся на спинку, и стул жалобно заскрипел. – Новость № 1. Там, на лесной дороге, куда мы не доехали каких-то три километра, нашли наш «БМВ». Серега и Денис убиты. Денис – ментами, а Серега – пока неизвестно. Новость № 2. – Шмель кашлянул и выдержал небольшую паузу. – Денег при себе у них не было. Это точно. И последняя, третья новость. – После этих слов Шмель выложил на стол сегодняшнюю газету и ткнул толстым пальцем в заголовок, который гласил: «Братья-наркоманы убили шесть человек и взяли в заложники девушку». Тима мельком пробежал взглядом статью и поднял голову:

– Что-то я пока не улавливаю сути.

Ваха вообще не счел нужным заглянуть в газету, он продолжал равнодушно глазеть на сидящих в кафе.

– А суть в том, – терпеливо продолжил Шмель, сворачивая газету, – что один из этих убийц – наш клиент. Я навел справки. Это Митрич, Шевцов Дмитрий, он должен Главному двести пятьдесят косых. И этот нарик свинтил сразу после того, как вчера я поставил его на счетчик.

– Так-так, – оживился Тима. – Продолжай!

– С ним его брат, близнец, но у Главного к нему претензий нет. Видать, нервишки у этого Митрича не выдержали, и он решил сделать ноги, прихватив с собой братца. Но дело не в этом. – Шмель наклонился поближе к сидящим напарникам. – Менты считают, что они прячутся в «Изумруде». Ставлю что угодно, что эти два однояйцовых хмыренка стянули наш «дипломат».

Тима и Ваха молчали. Правда, последний впервые проявил какой-то интерес к беседе, и на его лице появилось выражение, говорившее о том, что в голове у Вахи начался слабый процесс мыслительной деятельности. Тима прикурил еще одну сигарету.

– Это серьезное заявление, Шмель. И если это так…

– Если это так, то найти их – наша святая обязанность, – закончил Шмель фразу вместо Тимы. – И ты это знаешь не хуже меня.

– Откуда тебе стало это все известно? – спросил Ваха, но Шмель отмахнулся:

– У Главного везде есть свои осведомленные источники.

– Ладно, допустим, все так и есть. У тебя есть предположения, куда они могут поехать дальше? – прищурившись, Тима смотрел на Шмеля.

Тот пожал плечами:

– Легавые обложили их со всех сторон. В Гридневе они не появлялись, в Лугановске не светились. Остается одно – лес.

– Хочешь сказать, мы будем путаться под ногами у мусоров и делать вид, что просто прогуливаемся перед ленчем, наслаждаясь местным ландшафтом? Как ты себе это представляешь, Шмель? – спросил Тима, выпуская кольцо дыма. – Ты хоть был когда-нибудь в этих местах?

– Я был, – неожиданно подал голос Ваха. – Правда, мне тогда было лет семь или меньше.

– Великолепно. Позволь, я угадаю, Ваха. Ты с родителями ехал по трассе и вдруг захотел пописать, и твой папаша отвел тебя в кусты. На этом твое знакомство со здешними местами закончилось. Заповедник может только гордиться таким историческим событием, – стряхнув пепел, сказал Тима.

– Тима, твой язычок не мешало бы укоротить, – засопел Ваха, его глаза недобро сверкнули, но Шмель хлопнул ладонью по столу.

– Главный в курсе. Так что тема для обсуждений исчерпана, – жестко сказал он. – Сейчас – тридцать минут отдыха, после чего – за дело.

Трое мужчин поднялись из-за стола и направились к выходу.