Текст книги "Зодиакальный свет"

Автор книги: Александр Машошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

– Что Вы, милорд, я бы не посмела, – бывший сенатор присела в глубоком реверансе по корусантскому обычаю. Выглядело это движение почти издевательски, учитывая, что она была в брюках.

– Чучи? Рийо Чучи, если не ошибаюсь? – медленно спросил он, словно припоминая. – Сенатор от… Панторы.

– В прошлом сенатор, – поправила она.

– Несущественно, – он чувствовал её удивление, но ни тени страха, который Вейдер привык вызывать у большинства разумных существ. Это его заинтересовало.

– Я бы хотел с Вами побеседовать, – сказал он.

– Извольте, милорд. Я в Вашем распоряжении.

– Прошу на корабль, в мой кабинет.

Шагая рядом с Чучи по переходной галерее, он отключил внешние динамики и негромко, чтобы не было отзвука сквозь маску, отдал распоряжение операторам информатеки Разрушителя. Ответ пришёл менее чем через минуту. На экранах очков маски высветился текст, благодаря стереоэффекту, казалось, висящий в воздухе перед лицом Вейдера. Лорд пролистал глазами файл. Так. После провозглашения Империи из Сената ушла, это мы знаем… Директор космической станции… Удачная должность, чтобы быть более или менее независимой. О, у неё служила Веттел’эстин, бывшая помощница того жирного сенатора от Рилота. И не секретаршей, как можно бы предположить, а вторым лицом карантинного отдела. А ещё… Вейдер дважды моргнул, открывая ссылку на другой файл. Да, сын адмирала-кореллианца, в прежние времена он не раз пересекался с его отцом. И… вот это сюрприз! Тот самый беглый клон, которого его товарищи вывезли тогда через морг. Читая отчёт об инциденте со старым фрегатом, Вейдер не удержался и выразил эмоции, покачав головой. Пост штурмовиков у казарм местной «частной армии», называющей себя пограничниками, уничтожен профессионально. Выживших добили ударами по системе подготовки спецназа ВАР. Без сомнения, дело рук либо самого клона, либо обученных им людей. Эвакуация проведена так чётко и скрытно для противника, что любой флотский штабист удавился бы от зависти. Да, девочка не промах! Великолепный организатор. И как держится! После того, что произошло на станции, любой другой трясся бы от ужаса, услышав приглашение на беседу от Лорда ситов. А она абсолютно спокойна, словно собственная судьба нисколько её не волнует. Лорду всё больше хотелось заполучить себе такую администраторшу. Ему не нужны были маркулы, требовался сотрудник, мыслящий масштабно. Да, такие часто позволяют себе вести собственную игру за спиной босса, даже Маркул в меру своего разумения этим занимается. Но, если не допускать подобных вольностей, такой сотрудник намного эффективнее. Вейдер старательно гнал от себя мысли, что у этой Чучи, вообще-то, прекрасная фигура, великолепные волосы и изумительного голубого оттенка кожа, пожалуй, превосходящая по красоте твилек. Не говоря уже о золотых глазах… Красивые женщины временами вызывали у него заметные эстетические чувства, но учитывать это при оценке сотрудницы он считал непозволительным.

Офицеры в приёмной вскочили, с похвальной чёткостью вскинули руки в приветствии. Герметичные двери тамбура разошлись в стороны, а затем так же мягко сомкнулись за спиной вошедших. Длина коридорчика была рассчитана таким образом, чтобы пройти его, не останавливаясь, пока закрываются створки позади и открываются впереди.

– Прошу Вас… Сенатор, – Вейдер указал даме на одно из кресел, сам сел напротив по другую сторону «ножки» Т-образного стола. – Я не случайно продолжаю так Вас называть. В своё время я имел возможность наблюдать за Вашей работой в Сенате. Начиная с кризиса на Орто Плутонии. Не побоюсь этого слова, результаты были блестящими.

– Благодарю Вас за столь лестную оценку, – сказала она. – Но Вы же не об этом хотели побеседовать?

– Не только об этом. Скажите, чем Вы занимаетесь теперь, после, м-м… отставки с поста директора станции «Румелия»?

– У меня бизнес. Акционерное общество, охрана, перевозки, ремонт кораблей. Ничего противозаконного даже по строгим правилам Нового Порядка.

– Я и не сомневался. Вам всегда была свойственна социальная чистоплотность. Что если я предложу Вам другой род занятий? Как раз ищу себе помощника по организационным вопросам…

– Позвольте узнать, что приключилось с прежним лицом, занимавшим этот пост? – спросила она.

– Пришлось его понизить.

– Укоротили на целую голову? – сочувственно уточнила она.

– Сенатор, с Вашим опытом и умом могли бы меньше доверять глупым слухам. Имей я привычку убивать за любую плохо сделанную работу, в моей администрации давно кончился бы персонал. Нет, такой чести удостаиваются лишь особо… талантливые. А тот человек… Он был недостаточно расторопен для подобной должности. Пришлось отправить его руководить участком, который ему по силам. Кстати, очень жаль, у него отменная память и прекрасный стиль изложения вопросов.

Чучи молчала. Вейдеру пришлось напомнить вопрос:

– Так я жду. Что Вы скажете на моё предложение?

– Боюсь, милорд, буду вынуждена отказаться. Мне нравится моя нынешняя работа, у нашего АО интересные проекты, хотелось бы воплотить их в жизнь.

– Сейчас в Галактике для частного бизнеса наступили непростые времена, – как бы в задумчивости произнёс Вейдер. – Вы уверены, что сможете преодолеть все трудности?

– Очень надеюсь, что справимся. Не хотелось бы хвастать, но у нас превосходные специалисты и современная производственная база.

– А если трудности будут нарастать, и придётся закрыть предприятие? – настаивал он. – Возможно, следует дальше смотреть в перспективу? На посту, который предлагаю Вам я, у Вас будет возможность помочь своим друзьям.

– Милорд, Вы стали настоящим политиком! – рассмеялась Чучи, будто и впрямь узнала его. – Кнут и пряник в одной фразе, весьма тонко. Не совестно пугать слабую женщину?

– Вы никогда не были слабой… Рийо. Может быть, казались такой, но лишь казались.

– Раз так, Вам должно быть понятно, что раз Сенатор говорит «нет», она приняла решение и будет его придерживаться.

Двусмысленность её фразы была изящна и кольнула Вейдера в самое сердце, туда, где, как он наивно полагал, не осталось ничего, способного чувствовать. О ком говорит эта женщина? О себе? Или о ком-то другой, кто так же умела – о, как умела! – настоять на своём? Проклятье… Стоп, стоп. Паранойя, как и шизофрения, полезна, когда она в меру. Если же дать им волю, очень быстро начинаются проблемы. От кого Чучи могла бы узнать правду? В пределах досягаемости таких существ не осталось, кроме самого Императора, конечно. Случайное совпадение, не более того.

– Всё же, я настоятельно рекомендовал бы Вам ещё раз обдумать моё предложение, – произнёс он.

– Хорошо. Обещаю сделать это по завершении своих проектов. Но не в случае их провала, – ответила Чучи. – Покидать соратников в трудный час просто… некрасиво.

Прекрасный ход, отметил про себя Вейдер. Таким образом, у него оказываются связанными руки. Будучи в ней заинтересован, он не сможет ставить палки в колёса её бизнесу, иначе она не пойдёт служить ему по доброй воле. А подневольный исполнитель предаёт при первой же возможности. Вслух он сказал:

– Отрадно, что Вы так дальновидны. И мудры.

– У меня были хорошие наставницы, – Чучи употребила архаичный кореллианский суффикс «-inen», снова вольно или невольно подчеркнув женский род.

– Могу я предложить Вам напитки? – Вейдер пытался себя убедить, что руководствуется элементарной вежливостью, сам прекрасно понимая нелепость отговорки. Где он и где вежливость! На самом деле, ему хотелось подольше удержать в кабинете эту бесстрашную и галактически привлекательную женщину.

– Только холодный чай, благодарю Вас, – наклонила голову панторанка. – Вы сможете ко мне присоединиться?

Лорд невесело усмехнулся, и усмешка, как всегда, вызвала боль в лице:

– Эта маска мешает мне принимать пищу, но, к счастью, не пить.

– Милорд, а можно что-нибудь сделать с этой давящей тишиной? – спросила она. – Отвыкла, знаете ли, от такой звукоизоляции, на кораблях и базах есть непременный фон, пусть и слабый.

– Музыка? – предложил Вейдер. – Сомневаюсь только, что у меня найдётся что-либо приятное для Вашего слуха.

– Эноо… Имперские марши, пожалуй, действительно, лучше оставить для строевых смотров. Погодите-ка, вот тут, кажется, что-то есть, – Чучи оттянула край краги и достала одну из кристаллозаписей, лежавших в маленьких кармашках внутренней стороны. – Это я слушаю довольно часто. Вас не затруднит включить случайный порядок воспроизведения? И чуть тише. Да.

Смотри-ка, она уже командует, слегка удивился Вейдер. Впрочем, сейчас, вдали от глаз подчинённых, он не прочь был проявить немного галантности к даме. Может, в конце концов, он не давать указания или требовать отчёта, а просто побеседовать с умным человеком?

Они пили чай – Чучи из конической чашки, Вейдер – через трубочку, вставленную в дыхательную маску. Не слишком удобно, но, хотя бы, так: не будь этой возможности, ему слишком часто приходилось бы снимать маску в гипербарической камере, ещё одно неудобство до кучи ко всем остальным. Говорили на разные темы, так сказать, «в целом по Галактике». Панторанка признавала – да попробовала бы она не признать очевидное! – что многие проекты имперских властей приносят пользу. Хотя часто спорила с тем, насколько эта польза велика и однозначна. Облекая свои суждения в максимально тактичные формулировки, она, по сути, раскритиковала национальную и военную политику Императора в пух и прах.

– Вот Вам пример, – говорила она. – До нынешнего года моя раса считалась «базовой линией», теперь, согласно указу Императора, попала в число хуманов. Разве не глупость?

– Вы напрасно ожидаете от меня критики решений Императора, – ответил Вейдер. – Я служу ему и Империи, не забывайте. А во-вторых, Вы умная женщина и должны знать, что разделение «человек – хуман» в значительной мере условно. Для талантливых существ оно не преграда. Вот вам пример, коммодор Траун. Или Инквизитор Джерек. Сам Император высоко их ценит. Было бы желание служить. А у большинства из вас этого желания ноль целых, ноль десятых. Зачем далеко ходить…

Внезапно Лорд ситов осёкся и замолчал. Вот уже минуту нечто странное слабо, на грани подсознания, но очень настойчиво билось в висок, и сейчас он осознал, что слышит слишком знакомую и памятную мелодию. Мелодию, которую Вейдер меньше всего желал бы услышать вновь. Он протянул руку, чтобы остановить запись, и немного не рассчитал усилия. Сенсор сломался под механическими пальцами. Музыка продолжала звучать и, кажется, стала только громче.

– Сожалею, что вызвала Ваше неудовольствие, милорд, – очень мягко произнесла Рийо. – Не знала, что…

– Я Вас более не задерживаю, – прервал он, стараясь не выдать раздражения интонацией. – И постарайтесь не попадаться мне на глаза, пока не примете правильное решение. Иначе неприятности в бизнесе покажутся Вам детской забавой.

– Как Вам будет угодно, – сказала панторанка, поднялась с места, неспешно поставила чашку и с достоинством удалилась. Герметичные двери одна за другой сомкнулись за её спиной.

– Ремонтника ко мне в кабинет! – распорядился Вейдер, включив селектор. Музыка продолжала звучать, вновь рождая в мозгу ненужные ассоциации и воспоминания. Сначала сон, теперь ещё это, одно к одному. Менее чем через тридцать секунд небольшой ремонтный дройд скользнул в помещение. Вскрыл манипулятором неисправную панель, и запись, наконец, умолкла. Лорд испытал невыносимое облегчение. Эту мелодию, будь она трижды проклята, сочинил на Набу придворный композитор пятнадцать лет назад. Она звучала на его, Вейдера, свадьбе. То есть, тогда ещё Анакина Скайуокера, не всемогущего лорда, а молодого ученика, который, тем не менее, успел добиться большего, чем иные джедаи. Лорду почудилось, что он снова слышит звуки той самой музыки. Оглянувшись машинально на стол, он убедился, что проигрыватель по-прежнему отключен, и дройд сноровисто меняет детали под сенсорной панелью. Так откуда же эта мелодия?? Ему казалось, она льётся отовсюду, приходит волнами, то ослабевая до грани слышимости, то нарастая скрипичными переливами. Пронзительная и щемящая, чистая и светлая, как сама любовь. Перед мысленным взором Вейдера начали возникать странные видения. Смуглые девичьи руки дирижируют рябью на поверхности воды, сверкающие, как хрусталь, капли висят над водной гладью, будто в невесомости, сливаются одна за другой в прозрачный искристый шарик. И, наконец, отовсюду ударил мягкий призрачный свет. Лорд уже не видел, как дёрнулся и замер дройд-ремонтник, и из его нутра потянулся тонкий чёрный дымок. Перед его глазами застыла навеки впечатанная в память панорама. Широко раскинувшееся синее зеркало озера, зелёные горы, перечёркнутые посередине тонкими завитками облаков, опускающееся за них светило, деревья над головой, резная балюстрада из светлого камня, возле которой они стояли тогда, влюблённые и счастливые, как никто в мире. На миг ему показалось, что вернувшимся обонянием он чувствует аромат тех цветов, что отцвели пятнадцать лет назад.

Вейдер захрипел. Надёжнейшая, продублированная в трёх контурах система жизнеобеспечения его костюма отказала разом вслед за остальной электроникой кабинета. Грозная тень удушья сковала его парализующим ужасом. Все эти последние годы для него не было более жуткого страха, чем боязнь задохнуться, умереть той же смертью, на которую он обрёк Её, там, на Мустафаре. Он вскинул руки к горлу – механические пальцы бессильно скребли по пластоидной маске. Огромная чёрная фигура пошатнулась и во весь рост грохнулась на чёрно-красный ковёр. Он умирал снова, всё никак не мог умереть, один в целой Галактике, и некому было прийти ему на помощь…

5

– Ты – что??? – хором воскликнули мы с Осокой. Остальные просто сидели, подобно африканским божкам, вытаращив глаза.

– Я пила с ним чай, – так же спокойно повторила Рийо Чучи.

– Охренеть можно, – сказала Осока.

– Ну, мне не привыкать. В сенате я и не с такими уродами дело имела, – пожала плечами панторанка. – С его нынешним шефом, в частности. Правда, в те времена он не был таким законченным психом.

– И о чём же вы беседовали за чаем?

– Небольшая дискуссия о политике. Он предложил мне у него работать. Помощницей.

– А ты? – спросил Базили. Рийо посмотрела на него так, что бреганец прикусил язык. Сказала тихо:

– Ты в самом деле думаешь, что я каменная? Вряд ли я смогу выдержать ещё одну такую встречу.

– Успокойся, Рийо, – Иан придвинулся ближе, опустил ладонь поверх сцеплённых пальцев девушки. – Скажи лучше, ты так прямо и ответила, что отказываешься? Или, всё-таки, уклонилась от темы?

– Сказала прямо.

Базили воздел глаза к потолку:

– Точно охренеть. Да как же ты, мать, живая-то ушла??

– Честно говоря, сама удивляюсь. Получилось что: я ему предложила послушать музыку. Потом ему не понравилась мелодия, и он, кажется, поломал проигрыватель. И отослал меня восвояси.

– Нет, и это ты меня называешь отмороженной? – восхитилась-возмутилась Осока. – И говоришь, что это я галактически везучая??

– Это не я, это, помнится, имперский коммодор Клойд о тебе сказал, – скромно потупилась Рийо.

– Любопытно, а что за мелодия так впечатлила Повелителя, – титул Вейдера я произнёс не без издёвки, – что он аж проектор сломал?

– Не припомню названия, вроде бы, набуанская. Из тех, что Эрдени играла.

– Должно быть, теперь те воспоминания вызывают у него только ярость, – сказала Падме.

– Тебе его жаль? – со своего места я не мог видеть выражение её лица, но голос звучал печально, и я задал этот вопрос.

– После того, что он натворил тогда и потом? – Падме посмотрела на меня через плечо. – Нет. Жаль то хорошее, что было в нём когда-то… Рийо. Для тебя текстовое сообщение от Старшего Администратора станции. Группа Таркина легла на курс, готовится к прыжку. «Новое оружие» грузят на транспорт.

– Администрация здесь, в сущности, неплохие ребята, – отозвалась панторанка. – Без них мы бы и не узнали, что имперцы испытывали.

– Планируешь помочь им разобраться с пиратами? – спросил Базили.

– Посмотрим. По словам Администратора, у них довольно мощная флотилия.

– У страха глаза велики, – заметила Падме.

– Согласна, он преувеличивал, а насколько, и надо выяснить, – кивнула Рийо. – Проблема в том, что пираты плотно срослись с местными старьёвщиками, нужно учесть и это.

– Почему на Орд Мантелле такого не было? – поинтересовался я.

– Во-первых, разный масштаб, – объяснил за панторанку Иан. – Мантелл плотнее заселён, старьёвщиков там целый «профсоюз». Во-вторых, там мусорные дворы на самой планете, а не в космосе. Им выгоднее дружить с губернатором против пиратов, чем наоборот.

– Думаю, как только последние имперцы покинут систему, сразу явятся пираты, – сказал Базили.

Он как в воду глядел. Едва крейсер и пара фрегатов, сопровождающие транспорт с белыми истребителями, ушли на сверхсветовую скорость, кто-то в системе послал сообщение, и через полтора часа к станции подошёл первый пиратский корабль. Тот самый сарронский, класса «Завоеватель», который Падме давеча обозвала «кеглей».

– Пойду, разбужу Осоку, – сказала она.

– Я сам, – остановил её я.

Подруга спала, разметавшись наискось по постели, дышала открытым ртом, что с ней бывало крайне редко. Долгие часы непрерывной концентрации, чтобы сохранить «прозрачность» в Силе и не быть замеченной лордом Вейдером, вымотали её не меньше, чем марафонский забег. Я решил даже, что она не чувствует моего присутствия, но не тут-то было. За мгновение до того, как я успел коснуться её плеча, Осока спросила сонным голосом:

– М? Что, они прилетели?

– Пока один. Та самая «кегля», что мы прогнали.

– Ага, – она перевернулась на спину, приоткрыла один глаз. – Вот и познакомимся. Дай тунику, пожалуйста.

– Лежи пока, они ещё на подходе. Отдохнула хоть немного?

– Спать уже не хочется, но и шевелиться тоже. Такой долгой концентрации у меня, наверное, в жизни не было. Хорошо, что в своё время не поленилась этому научиться.

– Это умеют не все джедаи?

– Нет, далеко не все. Джедай как таковой – довольно мощное возмущение в Силе, чем он сильнее, тем дальше его заметно. «Стеклянному» состоянию меня учил магистр Пло Кун, сказал, в будущем пригодится. Поневоле подумаешь, мог ли он предвидеть?

– Теперь уже не узнаешь.

– Да, – она села на постели, склонила голову мне на плечо, подставляя висок. Я погладил её полосатую лекку у основания, с внутренней стороны, где она обычно касается щеки и уха. Подруга от удовольствия прикрыла глаза, казалось, вот-вот замурлычет.

– И пусть только попробуют мне сказать, что привязанности мешают… – тихо произнесла она. Прикоснулась лбом к моей щеке, выпрямилась: – Ну, идём, посмотрим на горе-корсаров.

Диспетчер станции направил пиратский корабль в тот же ангар, где стояла «Амидала». На тонкой шейке корпуса, в самом деле напоминающего сплюснутую в вертикальной плоскости кеглю, виднелась табличка с названием. На базик это слово означало сорт приправы, похожей на земную горчицу. Ладно, пусть будет «Горчица». В «плечиках» обтекаемого корпуса корабля были открыты продолговатые люки, за которыми виднелись сопла тормозных двигателей. По бокам от них чужеродно торчали грубо врезанные трубы ракетных установок. Пиратский корабль выпустил посадочные опоры и приземлился, качнувшись на амортизаторах. Откинулась рампа, и из брюха «Горчицы» вышли четверо: двое людей, забрак и виквай, кажется, женщина. Забрак по обычаям своей расы был густо татуирован, наколки покрывали и плечи одного из представителей человеческой расы. Надетая на нём жилетка со стоячим воротником не мешала всем желающим ими любоваться. Переговорив о чём-то, пираты неожиданно подошли поближе к нашему кораблю. Фыркнув возмущённо, Падме включила звук с наружных микрофонов.

– …эта игрушка, – говорил коротко, под бокс, стриженый человек своим приятелям. – Может, заберём её себе? Дадим владельцу тыщ пятьдесят, и пусть убирается ко всем хаттам.

– А потом Деймон тебе башку открутит, – остудила его пыл виквайка. – За самодеятельность. Вот прилетит, пусть сам решает.

– Да он эту птичку себе оставит. Причём, даром, а хозяев в расход.

– Нет, только посмотрите, – саркастически заметила Падме. – Добренькие какие! Предлагают целых пятьдесят тысяч! За корабль, который стоит больше миллиона.

– Скромница, – усмехнулся Иан. – Я слышал, один перец хотел купить «Рапиру» и предлагал пятьдесят пять миллионов кредитов. А её корпус, кстати, из простого дюрастила.

– Ну, они же не могут знать про стигиевое ядро и бескар.

– Девчонки, а давайте лучше этих в расход, а их корабль себе? – предложил Базили. – Хотя, на кой хатт он нам сдался? Ничего особенного. По сравнению с нашей красавицей просто груда хлама.

– Подхалим, – Падме спрятала польщённую улыбку.

– Зато от чистого сердца.

– Сейчас посмотрим, что за Деймон такой, и много ли у него народу, – сказала Осока. – А потом решим, кого в расход, а кого ко всем хаттам.

– Вот она, джедайская прагматичность, – хохотнул Базили. – Мне нравится.

Долго ждать прибытия упомянутого Деймона не пришлось. В ворота ангара медленно вплыла стометровая туша корабля кореллианской «консульской» серии. Та часть корпуса, что не подверглась переделкам, сохраняла линялое ярко-красное покрытие, которым во времена Республики обозначались дипломатические корабли. Соответствовало и название, крупно нанесённое краской на переднюю часть: «Великий консул».

– По-видимому, владелец имеет склонность к «агрессивным переговорам», – задумчиво молвила Падме.

– Не подкалывай, – пробурчала Осока, – я давно переросла эти методы.

Корабль, и в самом деле, был превращён в наглядное воплощение «дипломатии канонерок». Вместо сменного обитаемого модуля для делегаций была установлена грубая небрежно окрашенная коробчатая конструкция с парой пусковых установок по бокам и трёхствольной батареей тяжёлых плазмопушек в нижней части. Сверху, на приливе рубки, располагался спаренный турболазер. В схватке с манёвренным сторожевиком, тем более – истребителями этот «Великий консул» не имел бы ни единого шанса, а вот для атаки на крупную слабо защищённую цель вроде пассажирского лайнера или транспорта подходил идеально.

Первыми по пандусу спустились четверо разномастно одетых корсаров с бластерными карабинами в руках и остановились, направив оружие внутрь корабля. Интересно. Впрочем, разгадка странного поведения пиратов обнаружилась быстро и заставила меня скривиться от омерзения. В ангар выходили рабы. Больше двадцати душ. В основном, женщины: твилеки, остроухие сефи, худенькая печальная чагрианка, борнека… Упирающуюся мириаланку высокий жилистый пират, похожий на земного скандинава, тащил за ошейник. Среди рабынь была и одна тогрута, сутулая девушка среднего роста с изогнутыми рожками, окрашенными в мелкую дымчато-серую полоску.

– Какая прелесть, – произнесла Осока. Сарказма в её голосе я почему-то не уловил и покосился на подругу. Она улыбалась.

– Здесь затевается что-то очень интересное, – пояснила она на мой безмолвный вопрос.

Последними вывели четверых мужчин. В отличие от женщин, одетых более или менее чисто, их одежда представляла собой невообразимые лохмотья, руки вместо тонких наручников были скованы тяжеленными кандалами. Один из них цветом кожи напоминал борнеков, но странная форма носа и заострённые уголки ушей свидетельствовали, что это представитель другого, неизвестного мне подвида. Второй, с синей кожей, выглядел как супергерой, какими их рисуют в комиксах: квадратный подбородок, выступающие скулы, мощные надбровья. Двое остальных, видимо, были с какой-то примитивной планеты, так как в лицах их проглядывало нечто обезьянье. Мужчин опекали более плотно. Два бандита, шедшие по сторонам, держали наготове силовые копья, не такие, как у наших пограничников, а двусторонние. Третий, сзади, поигрывал нейронной плетью, то выстреливая её до половины, то вновь убирая в рукоять. В левой руке он держал лёгкий бластер.

– Ты не говорила, что они ещё и работорговлей промышляют, – Падме посмотрела на Рийо.

– Администратор мне ничего не сказал. Наверное, не успел, его как раз секретарь отвлекла. Он что-то про лайнеры начал, и тут вызов по интеркому.

– Ну, ясно, – Иан хрустнул суставами пальцев. – Этот, с позволения сказать, «товар» привозят к приходу пассажирского лайнера с потенциальными покупателями.

Тем временем, виквайка и один из людей, прилетевших на «Горчице», присоединились к конвоирам. Забрак и тот, что строил планы «сравнительно честного» отъёма «Амидалы», остались у пандуса. Ждут атамана, понял я. Вот и он, среднего роста молодой мужчина, одет в тяжёлые «космические» ботинки, предназначенные для сопряжения со скафандром, брюки с усилителями на коленях и множеством карманов, короткую куртку из кожи рептилии, как раз такой длины, чтобы полы не мешали выхватывать бластеры из ковбойских кобур. Голова повязана чёрной банданой, украшенной крупным значком из жёлтого металла в виде оскаленного черепа.

– С прибытием, капитан Деймон! – отсалютовал пират с «Горчицы». – Смотрите, какая тут птичка запарковалась!

Деймон повернулся… и я сдавленно охнул.

– Знакомый? – спросила Рийо.

– Ещё как знакомый. Вот это я когда-то называл своим другом.

А Диман – это он и был – с жадным восторгом взирал на стройные обводы корпуса нашего корабля, сейчас окрашенного в самую выигрышную цветовую гамму – светло-серую с алыми полосками на двигательном отсеке, крыльях и вдоль боковой линии, скрывающими, кстати, настоящее название. Затем, вынув из кобуры бластер, подошёл к задней посадочной опоре и несколько раз грохнул казёнником по стойке:

– Эй, кто-нибудь дома? Я спрашиваю, эй, кто-нибудь дома??

– Что за хамство? – даже слегка растерялась Падме.

– Винни-Пух недоужаленный, – проворчал я.

– Похоже, на борту никого, – констатировал Диман.

– Вот такой иезуитской хитростью Штирлиц второй год водил за нос агентов гестапо… – усмехнулся я. Бывший приятель, между тем, повернулся к сообщникам:

– В общем, так. Я в кантину, перетру там с пацанами, а ты и ты остаётесь здесь. Нарисуются владельцы – задержите их и маякните мне.

– Vnature, капитан! – поднял ладонь забрак.

– А не появятся до моего возвращения, будем считать, что посудина бесхозная, – добавил Диман, – со всеми вытекающими.

– Ну, и фрукт, – возмущённо произнесла Рийо. – И ты с ним дружил?

– Давно. В институте, – ответил я. – Последнее время так, виделись от случая к случаю. С другой стороны, не организуй он ту поездку, я бы не познакомился с Осокой и всеми вами. Осока, ты могла бы отослать куда-нибудь этих часовых?

– Двоих сразу без визуального контакта? – она покачала головой. – Нет, я не Кеноби. Надо подойти вплотную.

Иан в задумчивости прошёлся по рубке, пригладил растопыренными пальцами волосы.

– Скорость привода пандуса недостаточна, – сказал он. – Пока откроем – они успеют поднять тревогу и взять нас на прицел. Можно бы попробовать выйти через переходник, но если кремальера щёлкнет?

– Нужно что-то нетривиальное. И такое, чтобы они не связали моё появление и корабль, – Осока барабанила пальцами по обшивке дивана. – Нет, вообще-то, переходник идея хорошая, но не нижний. Боковой. Он высоко, не услышат.

Подтянув платье так, что ткань на талии сложилась втрое, а подол лишь чуть прикрывал бёдра, Осока надела технический комбинезон из бурого нетканого материала, снаружи шершавого, как земной брезент, а внутри мягкого, вроде велюра. Повесила для пущей убедительности на ремень сумку с инструментами и, выждав удобный момент, когда пираты стояли спиной, выпрыгнула в открытый стыковочный узел. Я, хоть и знал, что прыжок «силовой», невольно затаил дыхание. Подруга же, легко пролетев три десятка метров, бесшумно опустилась на крышу средней части «Великого консула». Перебежала на уродливый короб «пристройки» и, присев на корточки возле трубы ракетной установки, окликнула пиратских часовых:

– Алё, это ваша посудина?

Забрак и второй гуманоид, похожий на виквая, только с рожками на бровях и подбородке, задрали головы вверх.

– Ты чо там делаешь, оторва? – заорал забрак. – А ну, слезай!!

Осока с готовностью перепрыгнула на ствол одного из орудий, так что скрипнули приводы, и, прихватившись рукой – больше для вида – оказалась на палубе ангара. Настолько близко от пиратов, что те невольно отшатнулись.

– Я смотрю, корабль в неплохом состоянии, – продолжала Осока.

– Ты сама-то кто такая? – неожиданно тонким голосом спросил второй гуманоид.

– Да так, мимо пробегала. Мальчики, по-моему, после долгого перелёта вам очень хочется пи-пи.

Движение рукой. Пираты переглянулись.

– Надо отлить, – произнёс морщинистый тоном наркомана, только что «словившего приход».

– Ещё как надо, – согласился забрак. – Пошли, поищем, где на этой сраной базе ближайший клозет.

И, закинув бластеры на плечо, оба потопали к выходу из ангара, совершенно забыв о том, что на любом корабле имеется санузел, чаще всего, не один.

– Так, – сказала Рийо, выходя из корабля. – Я сейчас в дирекцию, постараюсь выяснить, где они держат рабов.

– Хорошо. Натуа, проводи, пожалуйста, – попросила Осока. – Чтобы на этот раз леди, чего доброго, не угодила на приём к самому Императору, хотя его здесь и нет.

– Провожу, не беспокойся, – кивнула та.

– А мы идём в кантину, – сказал я.

– Да, – подтвердила Осока. – Ты отвлечёшь внимание главаря, пока я потолкую с рядовыми, выясню местонахождение их логова. А ребята останутся здесь.

– Правильно, – одобрил Базили, деловито продевая руки в рукава комбинезона, который он обычно носил спущенным на пояс. – Пока никого нет, подрихтуем кое-что на пиратском корыте на случай будущего штурма. Эти двое были так тобой очарованы, что даже двери не закрыли. Грех не воспользоваться. Падме, постоишь на атасе?

– На чём?

– На стрёме, на шухере, – разъяснила Осока, более подкованная лексически.

– А, так бы и говорили. Давайте, живее только.

Сдерживая смех, я вместе с дамами вышел в коридор станции.

– Над чем смеёшься? – спросила Рийо.

– Королева, стоящая на шухере, пока механики портят пиратский корабль, это, знаешь ли, нечто.

– Ты ещё не видел королеву и сенатора, пускающих с балкона мыльные пузыри, – невинным тоном заметила Осока. И удостоилась от Её Превосходительства Чучи сердитого тычка в бок.

Кантина на станции Фэдье являлась чуть ли не «центром мироздания», впрочем, как на большинстве терминалов-медуз с центральным куполом и четырьмя секциями-крыльями, к каждой из которых мог причалить крупный корабль вроде лайнера или даже имперского звёздного разрушителя. Для господ проезжающих на лайнере и взыскательных гостей со щегольских яхт станция располагала рестораном под самым куполом, снабжённым даже прозрачными окнами прямо в пространство. Кантина, для публики попроще, находилась глубже, под общей с рестораном кухней, но точно так же на вертикальной оси комплекса. Помещение не делилось на сектора между несколькими владельцами, как бывало нередко, и всем здесь правила радиально-кольцевая схема. Четыре входа, круглая стойка в центре вокруг колонны доставки, столики, расставленные по концентрическим дугам, четыре же сцены у наружных стен между входами. Три сейчас пустовали, на одной играла небольшая джаз-банда, состоящая из троих битов, гитариста-корунная и ударника-салластанина. Два нарядных зелтрона, мужчина и женщина, сидели рядом со сценой, пили цветные жидкости из высоких стаканов. Должно быть, вокальный дуэт. Диман с двумя ближайшими приспешниками выбрали места в дальнем от джаза секторе. Остальные расселись кто где, например, тот «скандинав», что тащил недавно мириаланку, устроился поближе к музыке.