Текст книги "Зодиакальный свет"

Автор книги: Александр Машошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

– Возможно, вполне возможно. Мне и раньше казалось, что она больше запуталась, чем сознательно шла по тому пути. Тёмная Сторона заманчива, потому что легче и проще. Не надо самодисциплины, изнурительных тренировок. Дай волю ярости, и она придаст тебе сил. Вот только оборотная сторона медали…

– … то, что выпущенная на волю ярость ослепляет и мешает трезво мыслить, – закончил за него я. – Асаж говорила. И как благодаря Вам ей однажды удалось успокоиться, взвесить ситуацию и не погибнуть по-глупому. Тогда, на «черепахе».

– Неужели рассказывала? – брови Магистра удивлённо приподнялись.

– Несколько раз, – сказала Падме. – Я тому свидетель. По-моему, она той битвой очень гордится.

– Хмм… – протянул Оби-Ван в глубокой задумчивости. – Под таким углом зрения ситуация несколько проясняется. В любом случае, я искренне рад всему, что произошло с Вентресс за последнее время. Эта женщина становится настоящим бриллиантом. Но, простите меня, друзья мои, мне нужно идти, важная встреча.

– Жду Вас к обеду, Магистр, – немедленно отозвалась Падме.

– А? Обед? М-м, да, непременно буду. К которому часу?

– В час, то есть, по местному времени в пять пополудни. Не опаздывайте.

– Постараюсь.

Стремительной походкой Магистр пересёк холл и скрылся в кабине лифта.

– У тебя не создалось впечатления, что он просто хотел тихонько слинять? – спросила меня голограмма.

– Определённо. А ты весьма изящно связала его обещанием, – усмехнулся я. – Неужели он робеет перед Асаж?

– Не совсем точное слово. Он опасается ею увлечься. Она ведь довольно обаятельна, согласись, несмотря на некоторую грубоватость?

– О, да.

– И такая она ему явно нравится.

– Мне тоже так показалось.

– Жаль, что он ещё более упёрт, чем Осока. У них могло бы получиться… – Падме вздохнула. – Алекс, пока нет девчонок, хотела выяснить один нюанс. Ты периодически меня называешь «сестрёнкой». Сегодня вот тоже. На базик это ничего не значит, просто доброжелательное обращение к посторонней женщине, а по-русски? Ты, как мне кажется, вкладываешь в это некий иной смысл.

– Ну… какой смысл? Самый прямой. Я ведь однажды говорил тебе, что ты мне как сестра.

– В системе Кейтума, помню. Тогда я решила, ты хочешь меня поддержать, успокоить. Не придала значения.

– И совершенно напрасно. Кто ещё стал бы так заботиться обо мне? И радоваться, что у меня с моей девушкой всё хорошо? Мама или сестра.

– Вот как… – Падме улыбнулась, но улыбка её показалась мне чуть грустной. – Постараюсь быть хорошей сестрой… брат, – добавила она, будто пробуя слово на вкус.

– Что-то произошло? – спросил я.

– Откуда ты… то есть, с чего ты взял? – поправилась она.

– Мне показалось, когда ты появилась в каюте, ты была какая-то задумчивая. Грустная.

– Да нет, ничего.

– А всё-таки?

– Ночью я говорила с Магистром. Хотела выяснить у него подробности… То, что случилось тогда. Сама я помню какие-то куски, обрывки. Столб дыма над Храмом джедаев. Холодные глаза мужа. Совсем чужие глаза. Он говорил о любви, а в глазах… ненависть. И потом Мустафар, жар от лавы и… – она кашлянула, будто что-то вновь, как тогда, мешало ей дышать, поднесла руку к горлу.

– Падме… – встревожился я, не зная, как ей помочь. Протянутая рука бессильно прошла сквозь изображение.

– Всё нормально, Алекс, не волнуйся, – она снова выдавила улыбку, на этот раз окончательно вымученную. Я сомневался, стоит ли продолжать тему, но решил, что оттягивать разговор до бесконечности может быть ещё хуже для неё. И спросил так мягко, как только был способен:

– Что он рассказал тебе?

– Оби-Ван? Всякую ерунду. Как он отвёз моё тело на Набу, про церемонию похорон, и как уцелевшие джедаи отправились в изгнание. А я знаю, чувствую, было что-то ещё, о чём он упорно не хочет говорить.

Я ощутил жгучий укол стыда. Нам ведь тоже было известно больше, чем мы решались сказать ей. Может быть, Осока сумеет узнать у Магистра ещё какие-то подробности? Она его хорошо знает. С другой стороны, ей и труднее разговаривать с ним твёрдо, он Магистр, а она была всего лишь ученицей его ученика. У Рийо, наверное, получилось бы лучше, они ведь тоже неплохо знакомы. Внезапно я понял, что не стану просить панторанку. Никого не стану. И сказал решительно:

– Сестрёнка, не расстраивайся. Я сам с ним поговорю. Я вашими условностями и взаимоотношениями не связан, вдруг мне он скажет больше. Если, конечно, позволишь.

– Что ж… попробуй… – медленно ответила Падме. – Братишка.

Она подошла ко мне, неосязаемая и невесомая, не вызывая даже дуновения воздуха. Заглянула в глаза. Вдруг я почувствовал, как тело её сгущается, обретает плотность. Я мог коснуться её… и почему-то не спешил сделать это. Она легонько провела кончиками пальцев по моей щеке, оставляя едва заметное электрическое покалывание. Произнесла негромко:

– А у тебя эта родинка выше, чем у меня, у самого глаза. Зато вторая, смотри, почти в том же самом месте.

– Считаешь, фамильное сходство? – я почувствовал, что невольно улыбаюсь ей в ответ. И вдруг с отчётливой ясностью понял, что именно напоминал мне время от времени взгляд Падме. Глаза моей мамы! Это было как в глупых индийских фильмах. Чтобы через столько тысячелетий… Немыслимо! И, всё же, мне хотелось, отчаянно хотелось поверить в это. Я провёл пальцами по её слегка искрящимся тёмным волосам.

– Спасибо тебе, – прошептала она.

– За что?

– За возможность прикасаться.

– Это не я, это Магистр.

– Утром, в каюте – тоже? – она потрепала меня по голове точно так, как делала мама. – Скромность украшает человека, брат, однако, во всём следует знать меру.

И в этот момент раздался негромкий щелчок электрического замка. На пороге стояла ужасно смущённая Рийо, щёки её приобрели сиреневый оттенок вместо привычного голубого. Кремовый с коричневыми полосками комбинезон на ней был и в самом деле облегающим, однако, не настолько, чтобы назвать его непристойным. Чуть потоньше, чем тот скафандр, в котором она была год назад во время вылазки на покинутый корабль. И бёдра шалью она, на мой взгляд, обернула совершенно напрасно.

– Сейчас наши мужчины оценят, – говорила подруге Осока, подталкивая её в спину. Обвела глазами гостиную, спросила в недоумении: – А где Магистр?

– Умчался, – развела руками Падме. – Какие-то важные встречи. Едва успела взять с него слово с нами отобедать.

У Асаж на лице появилось выражение, которое я бы сравнил с досадой охотника, обнаружившего, что дичь ускользнула. Впрочем, энтузиазма ей это явно не убавило – не тот сорт девушки.

– Что скажешь, Алекс? – спросила Рийо. – Достаточно строго для ведения дел, или, всё же, надеть костюм?

– Достаточно, – сказал я. – Даже без этой шали было бы нормально.

– Вот голову от солнца надо прикрыть, – посоветовала Падме. – Тепловой удар явление коварное.

– Капюшон надевать точно не буду, – ответила панторанка. – Лучше платок, как вчера. Вы тоже собирайтесь. Хватит прохлаждаться, за работу пора.

3

Как и в предыдущие дни, на выставке мы разделились. Натуа, Кейран и Асаж отправились осматривать новинки – многие фирмы предпочитали выкатывать их не сразу, а постепенно, Рийо с эскортом из двух дройдов пошла заключать контракты. А у Осоки, как выяснилось, тоже была назначена встреча.

– Пойдём вместе? – предложила она мне. – Познакомлю тебя со второй своей хорошей подругой.

«Улица антикваров», куда привела меня подруга, разместилась на краю выставочного поля. Больших экспозиций рядом не было, сувенирами тоже не торговали. Публика здесь ходила весьма солидная: кто в форме – непременно высоких рангов, судя по украшающим мундиры золотым и серебряным галунам, штатские – больше в возрасте и богато одетые. Полувоенные костюмы некоторых пожилых посетителей во множестве украшали небольшие вышитые значки, то ли вензеля, то ли эмблемы, размещённые на правом рукаве от плеча вниз. Немного напоминало американскую традицию носить подобным же образом отличия за участие в боевых действиях. Женщины встречались очень редко, в основном, столь же солидные спутницы военных и штатских ценителей старины. На Осоку в пятнистом костюме наёмницы поглядывали с интересом, должно быть, гадали, меня она охраняет или же сама интересуется старинным оружием.

Осокина подруга Уизо оказалась налрони, представительницей расы, от которой Осока всегда меня предостерегала. Симпатичные покрытые мехом существа, похожие на сказочных лис, которые ходят на задних лапах, они занимались преимущественно торговлей и слыли большими пройдохами. Да, налрони привыкли добросовестно исполнять заключённый договор, но это вовсе не означало, что они не старались надуть партнёра при обсуждении условий. Что, как правило, им удавалось. Должно быть, Уизо – то исключение, что подтверждает правило, решил я. А налрони, увидев нас, выбежала из-за своего прилавка, заострённая мордочка её приобрела умильное выражение:

– А я тебя вчера ждала, – сообщила она. – Привет.

– Привет. Вчера не получилось, – сказала Осока. – Уизо, это Алекс, мой… друг.

От мохнатой налрони не укрылась крохотная пауза, и она среагировала моментально:

– Ты, наконец, завела себе парня? Одобряю!

Вслед за этим шершавый язык Уизо мазнул меня по щеке.

– Нет, вы смотрите на неё! – деланно возмутилась Осока. – Сразу целоваться!

– Я дру-ужески! – протянула Уизо. – В общем, смотри, что я привезла!

Она перегнулась через прилавок и выложила на стоящий в центре палатки столик… пистолет-пулемёт. Магазин его располагался не в рукояти, а сразу перед спусковой скобой, как у образцов, разработанных в советское время для спецподразделений. Здесь это имело особый смысл: внушительная толщина магазина не позволяла вписать его в необходимые габариты.

– Под мореллийский патрон? – спросил я.

– Да! Длинный ствол, соответственно, увеличенная энергия пули, и стрельба очередью.

– Кто делает? – поинтересовалась Осока.

– Мастерские батаевских верфей. Нелегально.

– А он не развалится?

– Ты что, я на испытаниях восемьсот патронов отстреляла, ни одной задержки! Ребята достали мандалорскую кирасу, попробовали – проламывает!

– За сколько метров?

– За пятьдесят. Дальше не пробовали, нет смысла, в реальном бою в мандалора и с пятидесяти не попадёшь.

– Кто бы спорил.

– Возьмёшь партию?

– Даже не знаю, кустарщина, – как бы с нежеланием отозвалась Осока.

Минут пять дамы торговались. Вдохновенно так, от души. Моя подруга делала вид, что покупает чуть ли не из-под палки, Уизо, заламывая мохнатые руки, стенала, что её грабят среди бела дня. Выглядело всё весьма натурально, я бы даже поверил, не знай я Осоку. А так… Дурачатся девушки, покупательница проявляет уважение к торговцу, а та – к ней. Как и положено на уважающем себя восточном базаре. Цена, на которой они сошлись, была именно такой, как я и ожидал: тысяча кредитов за ствол, в пределах стоимости бластера класса «карабин».

– Видишь, какие эти налрони? – сказала мне Осока. – Все жилы из клиента вытянут, а гроша лишнего не уступят.

– Гнусная клевета! Я не скупердяйка! В следующий раз доставка бесплатно! – воскликнула Уизо.

– Ладно, ладно. Ты просьбу мою не забыла?

– Конечно, нет. Безработные специалисты. Есть такие, и немало. По дороге сюда делала я пересадку на Лианне. Так вот, до сиенцев тоже докатилось. Весь инженерный персонал, кто хоть чуть не базл, подводят под увольнение, оставляют только работяг.

Мы переглянулись. В Галактике базлами именовали представителей «базовой линии человечества». Считалось, что, например, гельды, ари, тионцы и даже чернокожие коруннаи к ней принадлежат, а, скажем, борнеки, киффары и мириалане – уже нет. По какому принципу проводилась эта граница, я за полтора года так и не уяснил.

– В общем, народ шляется по кабакам и стремительно спивается, – Уизо взмахнула пушистым хвостом с белоснежным кончиком. – Мне кажется, предложи им работу – будут соглашаться без раздумий.

– Заманчиво, – вздохнула Осока. – Но не на нашем корабле туда соваться. Там на любой стоянке может попасться кто-нибудь из старых спецов, который её узнает.

– Асаж тоже нельзя, она пить не умеет, – сказал я. – Жалко, Сакис на главной базе. Вот кому бы карты в руки, его родной тионский сектор. Может, Килиану поручить? Довезём до какой-нибудь соседней системы…

– А дальше доберётся на рейсовом. После выставки «Погонщик комет» заберёт его и завербованных, – кивнула тогрута. – Ты, кстати, мысли давно читать научился?

– Твои – давно. Но только когда ты сама этого хочешь, – усмехнулся я.

– Для меня и моих баулов на «Погонщике» местечко найдётся? – тут же подсуетилась Уизо.

– О чём разговор, конечно, – сказала Осока. – Капитана я предупрежу.

Выслушав ещё порцию слухов о том, где можно встретить уволенных инженеров, мы собрались уходить, и тут Уизо вспомнила одну новость:

– Слышали вчера происшествие на стенде «Галлофри»? Потёк энергоноситель, несколько существ получили ожоги.

– Нет, не слышали, – заинтересовался я. – В котором часу?

– В начале шестого по местному.

– Вот так номер, а я как раз туда не пошёл…

– Повезло, – сказала налрони. А вот Осока так не думала. Лицо её приняло деловое выражение:

– С этого места поподробнее, пожалуйста! – велела она. Я рассказал, как выбирал маршрут по навигационной голограмме.

– Впечатляет, – Осока внимательно на меня посмотрела. – Дорогой, а тебе анализ на мидихлорианы не сделать ли?

– Делали.

– Кто? Когда?

– Да Алема, на Араге ещё, когда гастрит мой лечила.

– И?

– Около трёх тысяч. Она сказала, это немного.

– Выше средней нормы. Ненамного, но выше. Надо тебя потренировать, пожалуй.

– По-моему, ты попал, Алекс, – захихикала Уизо.

– Это ещё кто попал, – возразил я. – Знаешь, какой я бестолковый?

На стенде «Мандал Моторс» вновь был ажиотаж, посильнее, чем накануне. Боевая платформа куда-то исчезла, зато на её месте появился другой новый корабль под обозначением «Шетуал». Я бы назвал его катамараном. Две симметричные половинки корпуса соединялись только кабиной, а в пространство между ними были вставлены стандартные контейнеры. В просвете корпуса их помещалось три штуки, один за другим. А с дополнительными кронштейнами и все шесть. Кейран Килиан и Корки Мерел-Крайз, каждый по-своему, восхищались конструкцией новинки. Кореллианец жалел, что три размещённых в корпусе контейнера нельзя произвольно вынимать – снимался вверх или назад только задний. Корки же прикидывал, какие комбинации оборудования можно поставить в контейнеры.

– Задние турели в обязательном порядке, – говорил он, – иначе гружёный сразу собьют, манёвренность у него средненькая. А в два других… Главное, самим можно сделать любой модуль, проще простого.

– Можно ещё сбрасывать эти модули, – подсказал я. – Нужны на планете танки – выбросил на репульсорах, заодно дополнительная защита при приземлении.

– Не только танки, вообще что угодно, – Амис Гев снял шлем и подключился к беседе. – Конструктор настоящий гений. Эти птички, как распробуют, будут со стапелей расхватывать, в очередь выстроятся.

– Да, взять бы на них лицензию, – мечтательно вздохнул Килиан. – Так ведь не продадут. Истребители вчера даже готовые продать отказались.

– Они их никому не продали, не только нам, – сообщил Корки. – Кто-то выкупил на эту машину исключительные права. Машина со стенда ушла приобретателю, а прототипы и симулятор готовят к разборке.

– Значит, переговоры завершились успешно, – подключилась к разговору Натуа Хисс.

– Принц? – спросил я.

– Он, – кивнула фоллинка. – Решил закрепить за собой уникальный корабль.

– Жаль, – покачал головой кореллианец. – Для самообороны корпоративных объектов была бы идеальная машина.

– Нормальное государство должно само полноценно бороться с пиратством. А не позволять плодиться частным армиям. Иначе всё заканчивается всплеском сепаратизма, – заметил пожилой коротко стриженый космонавт в идеально подогнанном мундире какой-то транспортной компании, судя по выправке – отставной офицер. И тут же получил локтем в бок от спутницы, женщины неопределённого возраста и необъятных габаритов.

– Ты где это говоришь, дурень?? – зашипела она. – Совсем в маразм впал??

– Да, лучше не надо, – задумчиво сказала Осока, вроде бы, негромко, но так, чтобы слышали космонавт и его жена. – Здесь многие до сих пор имеют на нас во-от такой зуб.

Ветеран покосился на неё и, влёт признав в моей подруге республиканца, понимающе наклонил голову:

– Уволили?

– Не то слово. В буквальном смысле выкинули за борт.

– Подлецы, какие подлецы. Всего Вам хорошего, мадам.

Из домика-палатки, куда хозяева приглашали только наиболее важных посетителей, спустилась Рийо. Она весело помахивала декой.

– Неужели договорилась? – воскликнула Осока.

– Ещё как! Сегодня утром «Моторс» получила гражданскую лицензию на истребитель «Сцик», собираются увеличивать выпуск на порядок. А «шетуалы» оказалось негде строить. И тут я со своими производственными мощностями.

– Какие мощности? Мы даже не вывезли верфь, которую купили!

– Это я тоже решила. Демонтировать оборудование будут рабочие с Калевалы, и не придётся везти сюда наших.

– Разумно. За что уважаю мандалорских промышленников – они не жадные по мелочам. В результате получают больше дохода в целом.

– А мы, глядишь, кого из калевальцев к себе переманим, – добавил я.

Сони, шёпотом переводившая остальной троице наш разговор, обернулась к нам:

– Ещё отсеивать придётся. Народ как узнает, что есть место, где хорошее жильё, нормальная работа и нет Стражей Смерти, валом повалит.

К праздничному обеду Падме при содействии автоповора и Беты наготовила разных вкусностей. Дверь камбуза, конечно, закрывалась герметично, но площадка мини-лифта, движущаяся по шахте доставки, всё-таки, приносила в гостиную отголоски многообещающих запахов. Вентресс переоделась в тёмно-зелёные широкие брюки и чёрный с россыпями золотых блёсток топ без плеч, прекрасно оттеняющий её естественную бледность. На руках её не было ни краг, ни даже браслетов, и это что-то да значило: в Галактике открытые запястья считаются ещё более «вечерним» вариантом, чем голые плечи. Достаточно вспомнить, сколько усилий и деликатности пришлось мне в своё время приложить, чтобы Осока хотя бы дома, на корабле, перестала надевать свои жёсткие краги. В общем, бывшая злодейка явно намеревалась продолжить штурм. Я решил с ней деликатно поговорить:

– Асаж! На минуту.

– Что такое? – на своих каблуках она возвышалась надо мной на несколько сантиметров и глядела сверху вниз.

– Послушай меня. Насчёт Магистра. Не дави. Будешь форсировать события – всё испортишь.

– Да ведь он улетит скоро и наверняка не скажет, куда. А я, – она понизила голос, – я люблю его, Алекс. Поняла, когда увидела в прошлом году, ну, помнишь, я говорила? Столько времени прошло, а как вот… – Асаж сжала кулак возле сердца, не находя нужных слов. – И всё.

– Тем более. Он как раз начинает к тебе хорошо относиться. Главное сейчас не наделать глупостей. Ты же не хочешь его оттолкнуть?

– Нет, – покривилась она. – Тогда уж лучше на Мустафар и самой сигануть в лаву.

Господи, подумал я, да что на вас на всех находит периодически? Одной питание отрежь, другая в лаву собралась. Взяв бывшую злодейку за руку, я ободряюще похлопал её по тыльной стороне ладони:

– Всё будет нормально. Вот увидишь.

– Хочется верить. Тем более, Магистр уже рядом.

– Где?

– Внизу, на лётном поле. Уж его присутствие я не спутаю ни с каким другим. Встречать, думаешь, не надо?

– Воздержись.

– Хорошо, – она положила руку мне на плечо и добавила: – Знаешь, а ты, оказывается, не только нормальный парень, но и отличная подруга.

Она ушла в рубку, а я так и не понял, что это было, комплимент или повод для драки.

Обед прошёл превосходно. Асаж, конечно, не смогла отказать себе в удовольствии сесть рядом с Кеноби, тем не менее, вела себя исключительно сдержанно. Сидела чинно, как на дипломатическом приёме.

– Наконец-то она нашла правильную тактику, – негромко сказала нам Падме.

– Подозреваю, не сама, – лукаво улыбнулась Осока.

– Знаешь – молчи, – я легонько дёрнул её за лекку.

Праздничный торт собственного изготовления понравился всем. Где-то в середине чаепития я заметил, что Кеноби и Вентресс вышли в лифтовый холл и о чём-то там беседуют. Дверь оставалась незакрытой, и я прислушался.

– Да-да, всё запомнила, – говорила Асаж, – могу слово в слово повторить. Даже не бери в голову, заберу и доставлю. Заодно специалистов поищу для нашего АО.

– По поводу специалистов нужно переговорить с Чучи. Возможно, смогу кое-кого порекомендовать.

– Народ, я улетаю! – сообщила Асаж, переступая порог.

– Что вдруг так резко? – поинтересовался Килиан.

– Оби… то есть, Магистр, попросил перевезти посылку от доверенных лиц. В общем, это срочно. Потом продолжу поиск.

– Хорошо, – Рийо поднялась из-за стола, пожала Вентресс руку: – Не пропадай.

– Да пребудет с тобой Сила, – сказала Осока.

– Да пребудет… – эхом повторил Кеноби.

– И с вами, – ответила та.

– Высокой пустоты, – добавил Килиан старинное пилотское пожелание.

Почему-то у меня сложилось стойкое впечатление, что Магистр её просто-напросто спровадил подальше. И, похоже, не у меня одного. Едва сомкнулись створки лифта, как Осока и Рийо в два голоса принялись расспрашивать Оби-Вана, какое такое задание он дал Асаж. Тот объяснил, не уточняя деталей, что необходимо забрать у «доверенного лица» добытые лицом важные материалы и доставить «друзьям».

– Меня, к сожалению, там знают, – говорил Магистр. – Пришлось бы идти тайно, методами контрабандистов, иначе можно подвести хорошего человека. А она придёт к нему открыто, риск осложнений минимален.

– Да, только если агент попал под подозрение по другой причине, – согласилась Осока. – Но почему Вы не попросили меня? Вентресс несдержанна, она… Перестаньте смеяться!

– Девочка моя, – вытирая выступившие от смеха слёзы, сказал Кеноби, – ты, с серьёзным видом осуждающая чью-то несдержанность, это…

– Картина маслом, – подобрала точный эпитет Рийо.

– Ну, и пожалуйста, – слегка обиделась Осока.

– Друзья, – уже серьёзно произнёс Магистр. – У меня к вам просьба. Вы бы не могли доставить меня на Агамар? Или, хотя бы, до Бандомира, дальше я на попутном рудовозе доберусь.

– Теоретически можем, – ответила Осока. – Когда Вам нужно быть на Агамаре?

– Через трое суток.

– Нам отсюда двадцать три часа лёту, – подсказала Падме, открывая голографическую карту Галактики и прокладывая тоненькой зелёной нитью маршрут.

У Оби-Вана вытянулось лицо:

– Каков же у тебя коэффициент?

– Ноль тридцать восемь.

– Однако.

– Вылетев через час… – начала Осока, но Рийо положила ладонь на сгиб её руки:

– Если позволишь.

– Конечно-конечно, извини.

– Мне бы хотелось лететь с вами, а у меня ещё одна встреча.

– Хорошо, тогда отправляемся сразу, как вернёшься.

Вот он, удобный момент!

– Напросись с ней, – шепнул я Осоке. И на её недоумённый взгляд туманно пояснил: – Так надо.

Подруга едва заметно пожала плечами, тем не менее, просьбу выполнила. Через десять минут на корабле остались лишь Магистр, я и Натуа, не считая дройдов и самой Падме, которая и не могла никуда уйти. Испросив у неё разрешения, Оби-Ван включил большой голопроектор в рубке и принялся просматривать галактические новости – как я обратил внимание, за довольно приличный период. Некоторые сюжеты я смутно помнил, они проходили по сети Голонета больше месяца назад. Невольно вспомнились слова Асаж: «будто в пустыне живёт». Очень похоже на то. Я делал вид, что занимаюсь предполётной проверкой систем корабля, Падме помогала мне, не появляясь, впрочем, в рубке «собственной персоной». Техническая возможность для этого имелась: кроме большого, в рубке имелись видеостены и два дополнительных проектора, один из них я вместе с Бликой Лофор собственными руками монтировал над лестницей. Значит, у сестрицы Падме есть иные причины не показываться, решил я. К тому моменту, когда проверки были окончены, Магистр, кажется, тоже не был занят ничем серьёзным. Откинувшись на спинку углового дивана, он задумчиво листал какие-то страницы и клипы Голонета, по всему видно, не первостепенной важности. Пожалуй, можно претворить в жизнь мой коварный план.

– Магистр, Вы не были вот там, за корабельными стоянками? – небрежно поинтересовался я, глядя сквозь блистер наружу. – Вижу там какую-то зелень.

– Зелень я тоже заметил, когда ехал на «бегунке» от пассажирского дрома, – ответил Оби-Ван, – но ближе не подходил. Там, кажется, котловина, плохо видно.

– Не понимаю, в чём сложность, – подала голос Падме. – Интересно – сходи и посмотри, времени у нас достаточно.

– А что? Пожалуй, – сказал я. – Магистр, составите компанию?

– Почему бы нет? – Оби-Ван поднялся с дивана, выключая проектор.

Утром над городом прошёл, наконец, дождь, на улице стало заметно прохладнее и свежее. Имелся в этом и небольшой минус: едва мы с Магистром сошли с покрытия опоясывающей стоянку служебной дороги и пересекли щебёночную обочину, точь-в-точь такую, как на Земле, под ногами зачавкала пропитанная водой почва. К счастью, Оби-Ван почти сразу обнаружил метрах в двадцати слева старую заросшую жёсткими метёлками травы мощёную тропинку. Она вела по уклону вниз, к зарослям местных то ли деревьев, то ли высоких кустарников и почти прямоугольному водоёму. Должно быть, когда-то очень давно это был пожарный пруд, ныне ненужный и сильно обмелевший. Здесь сенсоры «Амидалы» уже не могли услышать нашей беседы. Я, как раз, раздумывал, каким образом подойти к ответственной теме, когда Магистр, замедлив шаги, спросил:

– Ну-с, друг мой, о чём Вы хотели со мной поговорить?

Ходить вокруг да около смысла больше не имело, и я ответил прямо:

– Мне нужно знать, что произошло после Резни. И почему это не следует знать Падме. Сама она почти ничего не помнит…

– И не может помнить, – сказал Оби-Ван, присаживаясь на край огромного камня, вросшего в грунт возле дорожки. – Ничего, кроме спора на посадочной площадке Мустафара. Всего остального она уже не видела, и слава звёздам. Надеюсь, Вы поймёте, я не мог ей рассказать, как дрался насмерть с… её мужем.

Вон оно что! Завеса тайны начала приподниматься, хотя ситуация понятнее не стала.

– Да, разумеется, – произнёс я. – Но мне Вы можете сказать? Я-то полагал, что до поединка дело не дошло. В противном случае, как вышло, что вышло? Победить Вас он не мог, это ясно…

– Полагаете? – невесело усмехнулся Магистр. – Мне это не очевидно до сих пор.

– И, всё же, победу одержали Вы. Но почему он остался в живых?

– Моя злосчастная сентиментальность. На самом деле, я почти проиграл бой. Ярость удесятерила его силы. Правда, она же его в итоге погубила. Он совершил грубую ошибку, и мне удалось отсечь его конечности. Нужно было добить его, сбросить в лаву, а я промедлил. Вёл себя, как мальчишка, выкрикивал упрёки, которых он не хотел слышать. И не нашёл в себе сил убедиться в его смерти.

– Понимаю, – кивнул я. – Но что же было дальше? Что стало с ребёнком?

Оби-Ван очень внимательно посмотрел мне в глаза.

– Какого ребёнка Вы имеете в виду? – спросил он. Да, выдержка прямо-таки титаническая. Но и меня так просто было не остановить.

– Сына или дочь Падме, – сказал я. – Вы ведь знаете, что с ним. Я уверен.

– Почему Вы вообще думаете, что ребёнок остался жив?

– Ну, мы с Осокой только предполагаем, – развёл руками я. – Элементарная логика. По данным Библиотекаря Джин-Ло Рэйсса, королевская яхта после Мустафара побывала в Полис Масса. Месте, известном как высококлассный и уединённый медицинский центр. Мёртвой женщине и мёртвому ребёнку не нужны врачи.

– Логические заключения очень полезная вещь, – сказал Магистр. – Друг мой, я не хочу Вам лгать, но и правду сказать не могу. Никому из вас лучше не знать этой информации. Так мы убережём душу Падме от ненужных страданий, а Осоку – от опрометчивых действий.

– Падме не помнит ровным счётом ничего о своей беременности, – сообщил я. – Как отрезало.

– Вот пусть так и остаётся. Согласитесь, это будет милосерднее по отношению к ней. Есть и ещё один момент… – Оби-Ван помолчал, затем продолжил: – Вы можете быть уверены, что, обладая этой информацией, выдержите допрос имперской разведки? Тем более, Инквизиции?

– Вы правы, – вынужден был признать я. – Допроса с применением Силы я не выдержу. Подозреваю, что и умереть вовремя не сумею. Магистр, а Вы уверены, что ни Палпатин, ни Вейдер не знают о существовании ребёнка?

Кеноби покачал головой:

– В противном случае, за двенадцать лет они уже нашли бы.

Итак, ребёнок жив до сих пор! Ну, а большего мне, и в самом деле, знать не следовало. Дитя настолько сильного джедая, а ныне Лорда ситов, слишком ценно, чтобы рисковать информацией о нём. Собственно, и говорить-то больше было не о чем. Мы сидели на камне, глядя сквозь просветы в листве на голубовато-серую поверхность пруда и отражённые в ней облака. Бородатый Магистр тяжело вздохнул и медленно произнёс:

– Анакин Скайуокер был самой большой ошибкой в моей жизни. Я полагал, что смогу обуздать его гордыню, научить сдержанности, терпению… Но, как видно, ему требовался другой, компетентный учитель. А я вообще неспособен быть наставником.

– Извините меня, конечно, – вежливо сказал я, – но сейчас Вы говорите полную чушь! Да, с Анакином у Вас не получилось, зато Вы воспитали другую, не менее талантливую ученицу.

– Вы Осоку имеете в виду?

– Ну, конечно! Она так много о Вас рассказывает, и всё в превосходных степенях. Да сами посудите: не будь Вас рядом, она должна была стать во всём похожей на него.

– К несчастью, она и так на него во многом похожа.

– В чём это «во многом»? – переспросил я. – Сами сказали – гордыня. Разве у Осоки есть хоть намёк на неё? По-моему, ей вообще до лампочки такие вещи, как ранги и положение в обществе. Несдержанность – это да, это есть.

– Ещё она чересчур эмоциональна, – подсказал Оби-Ван. – Так же, как Анакин.

– Может быть, всё-таки, не так же? Я мало знаю об Анакине, но у меня в голове не укладывается, чтобы, как бы это выразиться… эмоциональный фон у них совпадал, так, что ли. Падме говорила, Анакин всегда ужасно боялся потерять её. А до того – свою мать. У Осоки этого и близко нет, со всей ответственностью заявляю.

– Здесь Вы правы, не спорю. Осока, она положительно эмоциональна, в отличие от Анакина. К сожалению, результата это подчас не меняет. Стремление всё делать по-своему, нарушать установленные правила…

– Магистр, Вы уж простите, что в который раз перебиваю, но мне ваши правила не всегда понятны. Смысл их в чём? У меня временами возникают ассоциации с ворами в законе – есть у меня на Родине такая преступная каста. Не иметь собственности, не иметь семьи, не пользоваться бластерами, не участвовать в политике, ни на кого не работать… Прямо цитаты из воровских «понятий».