Текст книги "Последняя битва"

Автор книги: Александр Тестов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава двенадцатая
Эх, дороги…

И след твой по тебе заплачет…

На следующее утро, чуть солнце осветило макушки деревьев, вся союзная рать выступила по направлению к Буйре. Сигурд на всякий случай решил обезопасить свой тыл и оставил в Уйболле два десятка воинов под командованием одного из Свейнов. Один десяток был северян, а второй вепсский… И все же херсир был не до конца уверен, а посему, почти в тайне от всех, отослал юного Хрольва назад в Альдегьюборг, известить ярла Атли о происходящем. Об отбытии Хрольва, естественно, знали его отец и брат.

– Помни, – напутствовал херсир юношу, – скачи как можно быстрее. Испроси у ярла четыре, а лучше пять десятков. Приведешь их в Уйболлу, тут твоему отцу придется туго.

Олаф коротко простился с сыном, а Трюггви, положив руку на плечо брата, сказал:

– Увидимся.

Проводив гонца, все трое вскочили в седло и пустились догонять удаляющуюся дружину.

Отряд продвигался медленно, со всевозможной осторожностью. Херсир небезосновательно полагал, что меря должны были выставить по ходу их движения крепкие дозоры. В том, что Сигурд был прав, они вскорости убедились. Незадолго до полудня, высланные вперед лучники под командой Ульфа обнаружили и сходу атаковали вражеский дозор. Бой был скоротечен, однако не обошлось без потерь. Меря оказали яростное сопротивление, им удалось сразить двоих викингов, но и сами нападавшие полностью уничтожили врагов, коих оказалось одиннадцать человек. После первого столкновения Сигурд усилил свой авангард до трех десятков, наказав им осмотреть дорогу до самой Буйры.

В полдень дружина встала на короткий привал. Костров не разводили, обойдясь сухим пайком. Сразу же после приема скромной пищи херсир приказал выступать.

Авангард справился с поставленной задачей как нельзя лучше – им удалось снять еще один дозор противника, уничтожив при этом пятерых воинов Нимоякке. Ульфу посчастливилось захватить и одного пленника…

Однако самый ближний к боргу мерянский дозор все же узрел викингов и, не приняв боя, спешно отступил. Ульф приблизился к Буйре и занял наблюдательные позиции под прикрытием деревьев. Меря не предпринимали попыток произвести разведку боем и, наглухо закрыв ворота поселения, ожидали дальнейших действий от северян.

Союзная дружина достигла Буйры только затемно. И, как не сожалел херсир, устраивать лагерь пришлось впотьмах. Сигурд распорядился сразу же зажечь костры и факелы. Причем костров развели заведомо больше, чем было необходимо, так что почти все небольшое поле перед Буйрой осветилось отблесками огня.

Сам лагерь херсир решил устроить с хитрецой. Часть имеющихся у викингов походных палаток он установил на самом краю леса, чтобы у осажденных сложилось впечатление, что лагерь простирается не только в поле, но и уходит в глубину, в лес. У Сигурда оставалось еще одно подозрение. «Если они следили за нами от самого Альдегьюборга, то не исключено, что могли нас пересчитать, плюс еще ночной бой…» И тут у него возникла идея, даже не идея, а так… память вернула давно забытое… когда-то виденное им кино… Впрочем столь ли это было важно, но вот идея…

– Ульф, – херсир удачно приметил пробегавшего мимо десятника, – где яшник?

– Так тут.

– Давай-ка его сюда!

– Олаф!

– Ну?

– Ты решил уже, кого берешь с собой?

– Если ты оставляешь со мной Стейна, то кроме него… пусть останется десяток Трюггви…

Сигурд понимающе кивнул, мол, куда ж без сына-то.

– …и хватит, – докончил Олаф.

– Хорошо. Остальные пусть будут чудины – к тому десятку, что остался со Свейном в Уйболле добавим еще два. Хватит?

– Хватит и одного, – запротестовал Олаф, – нам за стенами сидеть, а тебе на стены лезть. Хватит мне и двух чудинских десятков…

– Будь по-твоему. Полсотни воинов тебе оставляю, сам иду с девяносто пятью…

– Угу…

– Теперь вот что…

* * *

Пленник шел по лагерю в сопровождении Ульфа и не верил в свое счастье – его отпускали. Князь варягов оказался милостив, позволил уйти… А поручение? Он готов был его выполнить, почти с радостью. Варяжский князь попросил передать князю Нимоякке, чтобы тот сдавался. Глупый варяг! Князь меря ни за что не уступит! Пленник был доволен, он почти улыбался, шагая вдоль костров, вокруг которых сидело множество врагов. Но…

Пленник достаточно хорошо знал язык новгородцев, он слышал, что говорят воины у костров, но почему они говорят по-словенски? Пленник внимательно вглядывался в лица…

– Собаки…

– Что ты сказал? – с жутким северным акцентом спросил Ульф.

– Ничего…

Отпущенный на волю чуть не сплюнул при виде бепся. Вот почему и северяне, и эти проклятые изменники бепся говорят по-словенски – общаются…

Они шли медленно, Ульф не торопил, не подгонял, а пленник весь обратился в слух…

– Слышь, варяг…

– Ну?

– Ваш хер… херпсер…

– Херсир! Тупая твоя башка!

– Я и говорю… херпсер, он того, молодец! Ждет дружину из града…

– Ага, – подхватил другой голос, – с самим ярлом.

– А чего, и Атли придет?

– А чего не прийти-то? Добыча вон она – тока руку протяни.

– Да ну…

– Говорят, что ярл две сотни приведет!

– Угу.

– А ваши чего же?

– Так наши из рода серой утки тоже в поход собирались да не поспели за нами…

– Ха-ха, тетёры!

– Сам ты…

– Но-но!

– Их почитай с сотню будет, может, дня через два подойдут!

– У-у-у-у…

– Прижмем мы этого Нимоякке!

– Точно!

– Ату его!

– Га-га-га…

Ульф обернулся.

– Ну, ты чего встал?

– Иду-иду, – и пленник прибавил шагу…

* * *

Приготовив на кострах кашу, воины сытно отужинали и устроились на ночлег. Викинги разместились по палаткам, а вепсы в устроенных шалашах. Крепкие караулы стерегли ночной сон, но меря не предпринимали никаких действий…

Сигурд дал отдохнуть дружине почти до рассвета. Еще небо было черно, когда херсир подал знак к выступлению. Воины, соблюдая тишину, дабы не переполошить чуткого врага, собрались и без завтрака выступили из лагеря. Их путь лежал на юг, к реке Сохе.

– Помни, Олаф, – напутствовал херсир своего помощника перед уходом, – стойте тут, в лагере весь день и следующую ночь. Шумите побольше, деревья валите… Отпущенный пленник обязательно донесет Нимоякке то, что услышал, так что они побоятся выйти за стены…

– Понял, – в который раз уже кивнул Олаф. – Иди спокойно – все сделаю как надо.

– Да-да. Снимайтесь следующей ночью и отходите в Уйболлу, – не унимался Сигурд.

– Иди. Сделаю.

Они простились и херсир, круто развернувшись, припустил бегом следом за уходящим отрядом.

* * *

Всех лошадей они оставили Олафу, и теперь Сигурд, вышагивал во главе дружины, еще раз просчитывая в уме все возможные комбинации: «Так… У меня тридцать четыре вепса и шестьдесят один викинг… ну это вместе со мной… так-так… всего почти сотня…» Ему хотелось бы верить, что этого хватит на Тротву, тем более он не собирался лезть напролом. В голове уже давно созрел хитрый план, правда, он мог быть скорректирован на месте, ведь стен этой Тротвы он еще не видел. Лишь слова… лишь слухи…

– Не числом, а умением… – шептал себе под нос вождь похода, – не числом, а умением…

Память переворачивала все чердаки подсознания, выискивая все исторические сведения, все упоминания… все, что могло, так или иначе, пригодиться в предстоящей битве.

Они шли быстро. Насколько это позволял снег… Сигурд торопил, ему хотелось поскорее добраться до реки. А уж там по льду…

Далеко вперед ушел сводный дозор из вепсов и викингов под началом Ульфа. Больше всего херсира тревожило наличие на реке поселений. Их просто не могло не быть. Все нормальные люди селятся вдоль берегов. Жечь нельзя – дым виден далеко. А заметят – прощай скрытность, и грош цена тогда всему предприятию. Признаться откровенно, Сигурд тогда на совете не очень думал… да что там, совсем не думал об этом. И вот теперь придется на ходу искать решение. Внезапно напасть – это, конечно, может получиться. Но куда девать пленников? Отпускать – нельзя, брать с собой – глупо… это какой тормоз в движении, да и кормить надо, а где столько еды взять? Перебить всех! Мать их… Так там могут быть дети, старики, бабы… А с этой категорией Сигурд воевать был не намерен. С бабами только если в постели… Да тьфу ты! Хотя потом пойди останови воинов. Бабы – законный трофей, как ни крути! Тьфу ты еще раз…

К вечеру появились первые отставшие, и херсир впервые пожалел, что не взял с собой хотя бы одну лошадь с санями. Отставшие были из числа вепсов – немного, человек десять. Сказывалась усталость. За все время Сигурд позволил сделать только два коротких привала, на перекус. И они шли дальше, а вожделенной реки все не наблюдалось…

Лишь к сумеркам первого дня похода они, наконец, достигли Сохи. Река оказалась немаленькой, почитай метров сто в ширину. Дружина споро спустилась по пологому берегу и продолжила путь уже по льду.

Не прошли они по льду и версты, как прибежал дозорный и сообщил, что сразу за поворотом, на правом берегу стоит селение в дюжину домов. Херсир подал знак остановиться.

– Где Ульф?

– Остался там, – разведчик махнул рукой.

– Возвращайся и скажи – пусть ждет. Скоро будем.

Сигурд пытался придумать, как поступить с поселением меря, но ответ неожиданно пришел с небес. Крупные хлопья снега обрушились на землю, и через несколько минут поток белых крупинок только усилился.

– Ну вот, – ухмыльнулся в усы херсир, – с нам боги!

Он наказал всем при ходьбе следить, чтобы ничего не звякало, не бренчало. Сигурд прижал дружину к левому берегу, и они, крадучись, словно ночные тати, миновали селение. Херсиру хотелось верить, что за ночь снег надежно укроет их следы. И, судя по обильному снегопаду, все к тому и шло…

Пройдя во мраке ночи еще две или три версты, вождь похода, наконец, дал команду к ночевке…

* * *

Итак, решение нашлось только одно: селения по реке брать! Перво-наперво дружине нужна была провизия, а где ее взять, если не у врага? Однако Сигурд хотел избежать ненужного насилия. Впрочем, к его немалому удивлению, в первом же взятом на щит поселении не оказалось ни одного мужика призывного возраста. Старики, дети, бабы… Воинов союзной рати несказанно обрадовали три имеющиеся коровы, две из которых херсир незамедлительно приказал забить. С помощью Кятлы был учинен беглый допрос, давший ответ на главный вопрос. Все мужчины ушли по зову князя Нимоякке.

– Оно и к лучшему, – Сигурд с удовольствием съел кусок жареной говядины.

Еще два небольших, с десяток изб, селений по реке, были подвергнуты осмотру на предмет съестного. И тут все прошло тихо и гладко. Из мужиков обнаружились только подростки, которые, однако, не посмели оказать вооруженного сопротивления. Во избежание недоразумения, парней забрали с собой. Их руки опутали веревками Оставить их было нельзя – парни могли встать на лыжи и, обойдя дружину, известить Тротву о надвигающейся угрозе. Забрав также съестные припасы и пару саней, союзная рать поспешила дальше. Поначалу шли бодро. Отставших теперь не было. Всех, кто выбивался из сил, тут же размещали на санях, где везли и припасы. Но, пленники понукаемы. Шагавшие вначале споро, они вскоре выбились из сил и начали тормозить общее продвижение.

– Стой! – скомандовал Сигурд.

Он прошел вдоль колонны и стал изучать взглядом отставших.

– Не, в санях же их везти, – пробасил над самым ухом десятник Магнус.

– Верно, – согласился Сигурд, – Эй, Ингвальд, а ну раздевай их!

С пленников живо скинули верхнее, оставив их в одних рубахах.

– Обувь скидать? – вопросил Ингвальд.

– Нет! Все – пускай идут!

Как только веревки упали с рук, пленники непонимающе уставились на викингов.

– Идите! – махнул им рукой Ингвальд. – Чего встали? Проваливайте!

Наконец, до них дошло, и с десяток парней с места рванули назад, к своему селению.

– Пока добегут – отогреются… если им даже взбредет в голову пробираться в Тротву, мы будем уже там, – размышлял вслух херсир.

Стоявшие рядом Магнус и Ингвальд, понимающее кивнули.

Четвертое по счету поселение насторожило херсира. Это, в отличие от всех предыдущих, имело ограду в виде низкого частокола. Ульф донес, что в селении не меньше двух десятков домов и, кроме того, имеются мужики, хотя и в малом числе. Сигурд дал добро на штурм.

Дозор появился у ворот внезапно и с ходу атаковал селение. С громкими криками и улюлюканьем викинги прорвались за частокол, сея панику среди защитников. Таковых оказалось не больше дюжины, да и те не успели толком вооружиться. Через полчаса все поселение было в полном кольце, а сопротивлявшиеся мужики обезоружены почти без потерь. Только одному, самому прыткому и молодому мерянскому воину пришлось срубить голову, когда тот, размахивая двуручной секирой, попытался атаковать викингов. В целом херсир был весьма доволен, за частокол никто из меря выскочить не успел.

Учиненный обыск кладовых и изб привел союзников в полный восторг. Обнаружилась масса припасов, и мука, и конопляное масло, и вяленная рыба, и копченое мясо, и соленое сало… И, что больше всего поразило самого херсира, в просторной кузнице на краю села нашлись готовые мечи и шлемы и несколько кожаных доспехов, усиленных металлическими накладками.

Кузнец оказался новгородцем. Его удалось захватить без проблем – кузнец был пьян!

– Давай его сюда, – распорядился херсир, узнав эту новость.

Пред ним предстал крепкий, коренастый мужик с темными обожженными бровями и такими же, не менее обожженными, бородой и усами.

– Как звать? – спросил херсир у нетрезвого кузнеца.

– А ты-то сам кто такой?

У стоявшего рядом десятника Эйнара рука дернулась к мечу. Но Сигурд остановил его жестом.

– Новгородец?

– Новгородец! – ответил кузнец, дерзко вскинув голову.

– Кому куешь брони? Нимоякке?

– Ага…

– Еще есть?

– Все, что было, вы уже забрали… а было бы еще, так не сказал бы!

– Уймись! – Сигурд в последний момент краем глаза заметил, как Эйнар выхватил меч.

– Дай я зарублю эту скотину!

– Уймись, Эйнар! Пойди лучше перетряхни его кузницу, сдается мне, у него есть что припрятать!

Перебранка заняла несколько секунд, и тут случилось то, чего никто не мог ожидать от пьяного кузнеца. Он быстро откинул свой кожаный фартук, и в руке у него оказался нож. И, поскольку его никто не держал, он стремительно кинулся на херсира.

– Олят! – раздался сбоку душераздирающий женский визг.

Сигурд среагировал мгновенно. Он ушел в сторону, легко увернувшись от грузного кузнеца.

– Олят!!

В следующую секунду херсир увидел отблеск стали, и меч Эйнара рванул бок нападавшего. Еще взмах, и кровавая борозда прошла вдоль хребта. Кузнец застыл, затем пошатнулся…

– Олят! – еще молодая, с растрепанными черными волосами, женщина, с разбегу кинулась к кузнецу и обняла его немеющее тело.

Они так и рухнули оба на орошенный кровью снег.

– Олят… – навзрыд произнесла она его имя, запрокинув голову к небесам, – Олятушка…

– Поторопился ты, Эйнар, – сжав губы, процедил Сигурд, – поторопился…

– Он первый напал! – огрызнулся десятник, вытирая меч о тряпицу.

Все верно, все так… ничего не изменишь. Херсир недовольно глянул на Эйнара, а потом на рвущую на себе волосы женщину.

– Да уберите вы ее отсюда! – в сердцах рявкнул херсир и, отвернувшись, направился к кузнице.

В кузнице нашлось целое богатство – две полностью оконченные кольчуги. Они были заботливо обернуты в промасленную тряпицу и спрятаны в деревянной колоде. При виде кольчуг у десятников загорелись глаза. Еще бы… До того момента во всей дружине кольчугой мог похвастаться только сам Сигурд. Херсир немного замялся, вопрос был не прост, даже, можно сказать, щекотливый… У него под рукой было пять десятников, а кольчуги только две.

– Так! – громко огласил херсир. – Кольчугу получит тот, чей десяток первым войдет за стены Тротвы!

– А вторая? – хищно зыркнул глазами Эйнар.

– Вторую получит тот… кто захватит княжеский терем! – ему отчего-то показалось, что именно так должен поступить настоящий отец-командир.

«Ну должен же быть в Тротве княжеский терем… типа столица, – про себя подумал Сигурд и вслух продолжил»:

– Все – ночуем здесь. Магнус – займись дозорами!

Здоровяк чмокнул губами, огляделся и, окликнув кого-то из своего десятка, ушел выполнять приказ.

Глава тринадцатая
Штурм Тротвы

Пусть сталь решает между нами,

Кто будет говорить с богами!

– Вот она – Тротва… – вполголоса произнес Ульф, разглядывая укрепления княжеского града вместе с херсиром.

Сигурд и десятник Ульф залегли прямо в снег на кромке леса. Отсюда до града по открытой местности оставалось не более четырехсот метров.

Херсир был несколько удивлен. Он ожидал, что это будет поистине град… а оказалась, так, крепостишка районного масштаба. Конечно, Тротва превосходила размерами Альдегьюборг, хотя… навскидку град меря занимал по площади хорошее футбольное поле. Стены в основном частокол, а вот одна сторона, там, где находились ворота, была рубленная. Справа от ворот, на углу возвышалось некое подобие башни. Хотя своим видом она скорее походила на неказистую каланчу. Высота метров шесть, и, как заметил Сигурд, сделана из тонких бревен. «Черт с ней», – мысленно махнул рукой херсир и принялся пристально изучать ворота.

Он отметил их ширину, метра четыре, не меньше, двухстворчатые. Причем сейчас была открыта только одна створка, и народец все сновал туда-сюда по хозяйственным делам. Домов на посаде было немного, и только с двух сторон града. А с двух других сторон град плавно огибала река Соха, образуя естественное препятствие для нападавших.

Наезженная санями дорога уходила вкруг посада и терялась где-то в полях, на севере от Тротвы.

Сигурд, еще на подходе к граду, свернул дружину с реки и повел ее лесом. Теперь союзная рать замерла под прикрытием деревьев, в ожидании решения херсира.

– Вон там у них княжеский терем, – сощурив глаза, приметил херсир, указав на большую крышу, видневшуюся над стеной, – похоже, он огорожен…

Ульф молча кивнул.

– Ползать вокруг града не будем, – негромко произнес Сигурд.

– А чего там смотреть, – поддакнул десятник, – надо брать.

– Ишь ты, прыткий какой… такой град точно не меньше сотни воинов стережет.

– У ворот должна быть крепкая сторожа, – в тон ответил Ульф.

– Так-так… все, хватит пялиться – пошли.

* * *

Становилось прохладно. Солнце неудержимо забегало на кромку горизонта, и воротная сторожа, пропустив в град последнего огнищанина с гусем под мышкой, принялась неспешно закрывать створку ворот.

– Эй! – раздался призывный возглас, и сторожа, прервав свои труды, уставилась на появившийся обоз.

Трое саней спешили по полю прямиком к воротам. Вот один из возничих встал и, работая вожжами, закричал по-чудински:

– Подожди! Не закрывай!

– Кто такие?! – проорал один из охранников, когда до саней оставалось не больше пятидесяти метров. – А ну стой!

Сани пробежали еще с десяток метров и встали.

– Свои! – прогорланил возничий. – Мы из Уйболлы! Полон ведем!

Только теперь сторожа разглядела в сгущающихся сумерках, что за тремя санями, далеко приотстав, тянется цепочка связанных людей.

– То варяги! Нимоякке снарядил нас с полоном!

Мерянские воины поначалу насторожились, но потом, приободрившись, почти все вывалили из ворот, поглядеть на диво дивное – пленных варягов.

– Давай, – махнул рукой старший.

Когда сани замерли рядом с воинами, старший подошел к передним саням.

– А чего привезли-то?

– Так, брони, оружие, у варягов захваченное…

– О-о-о! – и почти все охранники тут же обступили обозников, требуя показать трофеи.

Возничие спрыгнули на снег и, охотно откинув рогожи, демонстрировали землякам захваченную добычу.

– Ты смотри, Ватка, мечи…

– У-у-у, какие длинные… о, смотри, брони!

– Шеломы!

– Ага…

– Чего они там тащатся? – строго поинтересовался старший. Он пристально всматривался вперед. Три десятка пленников, связанных меж собой веревкой, оборванные и грязные, шагали с понурыми головами в окружении дюжины мерянских воинов.

– А чего мало-то? – спросил кто-то из сторожей.

– Ну, земляк, ты даешь? Это ж не капуста – сколько посеял, столько и собрал! – хлопнув парня по плечу, ответил возничий и засмеялся в голос.

Шутку тут же оценили и другие воины, заржав во все глотки.

– Тебя вот, Прикке, не взял с собой князь… ха-ха… а поди взял бы, так ты бы один сотню варягов наловил, га-га-ху…

За общим весельем цепочка пленников незаметно оказалась рядом с санями.

– Ну и рожи!

– Смотри, Ватка, а это какой рыжий!

– Га… и конопатый, га-га…

– Что, надрал вам наш Нимоякке жопу?!

– Умылись!

– Ха-ха-ха…

– Смотри, какой бородатый! Прям лемби [47]47
  Лемби – нечисть.


[Закрыть]лесной!

– Будет теперь у нас, кому отхожие ямы копать!

– Ага…

– Ха-ха…

Один из сторожей, явно намереваясь отличиться в глазах своих товарищей, подошел к одному из пленников и, громко хохоча, ногой пнул того под зад.

– Получил, варяжская стер…

Договорить ему не дали. Пленник ловко выпутал руки из веревки, стремительно извлек откуда-то нож и всадил его прямо в открытый рот издевателю.

– Захлопни свое хлебало! – рявкнул пленник по-варяжски, сильнее надавливая на рукоять ножа.

Секунда, всего секунда тревожного замешательства – и все пленники оказались свободными от пут и с ножами в руках. Их охрана вскинула сулицы, враз пригвоздив троих воротных сторожей. Возничие, ловко схватив мечи с саней и изрубив старшего охранника, мгновенно кинулись к воротам. Двое оставшихся мерянских воина попытались было закрыть створку, но две умело пущенные стрелы пресекли их попытку.

– Вперед! – прикрикнул Сигурд. – Кятла, ты молодец! Давай сигнал нашим! Ну, живо, живо… пошли! Все к воротам!

Кятла нацепил на копье рогожу и принялся ею размахивать. В довершение условленного сигнала он издал громкий и протяжный свист. Свист был настолько оглушительный, что все кобели и суки Тротвы переполошились и поддержали его заливистым лаем.

Пять десятков воинов союзной рати, покинув свое лесное укрытие, устремились на штурм.

Сигурд одним из первых проскочил ворота и тут же остановил Ульфа и Свейна.

– Ульф! Давай направо! Свейн, налево! Держим ворота и эту часть стены. Наши подойдут, пойдем катком! – скороговоркой распоряжался херсир.

– Чем?

– Дружно, говорю, ударим. Пошли! Ждите сигнала!

Ожидание длилось лишь с десяток минут. Именно этого времени оказалось достаточно, чтобы пешие добежали до ворот. Сигурд нервно сжимал рукоять меча. Пока все шло по плану. Контратаки на ворота не последовало, а Ульф и Свейн уже успели очистить стены от одиноких караульных.

Вепсы и викинги, тяжело дыша от бега, втянулись за ворота. Херсир дал им еще две минуты перевести дыхание, а затем громко скомандовал:

– Все! Пошли! Вперед! – и союзная рать мощным кулаком устремилась вперед.

Узенькие улочки, или что-то наподобие оных, все же несколько нарушили общий строй дружины, но Сигурд не особенно этим озаботился. Главное – они продвигались вперед, не встречая сопротивления.

Некоторые жители выбегали из домов, но, завидев темные силуэты, тут же спешили убраться обратно. Конечно, были и горячие головы, которые выбегали со двора с деревянными вилами, с ножами, с рогатинами, со всем, что подворачивалось под руку… Но это были редкие храбрецы… или глупцы, которых без труда успокаивали мечи и стрелы.

Впереди показалось большое строение в два этажа. Терем был обнесен частоколом высотой в человеческий рост. Оттуда доносились встревоженные голоса, ругань, а вскоре пропели стрелы, и отряд Сигурда понес первые потери.

Херсир покрутил головой, но ворот не обнаружил. Да это было и не нужно. Викинги уже подступили к частоколу. Ловко образовав лестницу из собственных тел и щитов, воины пошли на штурм.

– Магнус! Ну куда ты прешь?! – одернул десятника Сигурд, видя, как его могучее тело взобралось на щиты, и вся живая лестница тут же заходила ходуном. – Магнус! – десятник нехотя слез. – Ты давай-ка тут не прыгай, а бери людей и обходи этот частокол справа.

– Угу, – запыхавшись, пробасил десятник.

– Кятла! – херсир увидел выборника чудинов. – Давай со своими посолунь [48]48
  Посолунь – по солнцу.


[Закрыть]обходи и найди мне ворота!

Детинец [49]49
  Детинец – внутреннее укрепление в средневековом славянском городе.


[Закрыть]оказался невелик, и вскоре он был полностью окружен и атакован со всех сторон. Союзникам удалось быстро перебраться через стену. Во дворе разгорелся жаркий бой. Вскоре Сигурд услышал, как слева раздаются глухие буханья. Он тут же поспешил туда с десятком викингов, правильно оценив, что Кятла, обнаружив ворота, принялся их выносить.

Сигурд во главе с двумя десятками подоспел как раз вовремя. Ворота поддались, и одна створка, сорванная с петли, неуклюже провисла, приоткрыв проход. Но радость оказалась преждевременной. Как только первые чудины сунулись вперед, их встретил мощный залп. Стальные жала уложили чуть не с десяток воинов Кятлы. А следом за стрелами из ворот вылетели меря, решившиеся на контратаку. Они ударили дружно и яростно.

– Ар-ра-а-а!!!

– Скъяльборг! – Сигурд мгновенно отреагировал, решив принять врага на щиты.

Многие союзные чудины, правильно поняв ситуацию, тоже примкнули к викингам, заняв место в строю.

– Ара!!!

– Один!

– Ар-ра-а-а!!!

Противники обменялись несколькими сулицами, и две массы сошлись вплотную.

– Стоять! – проревел Сигурд, ощущая, как мерянские воины, набрав инерцию при разгоне, несколько потеснили строй северян. – Стоять!

Первый напор меря спал. Викинги охладили их двуручными секирами. Херсир с высоты своего роста узрел, как через ворота просачивается небольшая группа людей. Они вынырнули из воротного проема и, тут же свернув в сторону, устремились прочь от кровавой бойни. Догадка прошила мозг, словно стрела, и Сигурд сам перешел в контратаку.

– Один! – воззвал херсир. – Пошли!

Дружина надавила щитами, активно заработав мечами. Сигурд, стоя в первом ряду, личным примером воодушевлял воинов, хотя и без того рвения им было не занимать. Небольшой, но монолитный кулак союзников выдавил противника обратно к воротам, где те и были уничтожены полностью.

– Ингвальд! – херсир подозвал десятника. – Давай вперед! Занимайте детинец! Эйнар, возьми двоих – и за мной!

Последний отблеск упавшего солнца, зацепив верхушку терема, погас. Ночь погрузила Тротву во тьму.

Сигурд кинулся в погоню. Уж очень явно это было. Меря атаковали от ворот. Отчаянно… с обреченной необходимостью. Кого они спасали? Сигурд не сомневался. Это могла быть только семья князя Нимоякке.

– Эйнар! Вон они! – Сигурд отшвырнул щит, чтобы не мешал.

Молодой десятник, совершенно не задавая вопросов, ускорился так, что, вырвавшись вперед, опередил своих товарищей и первым напал на беглецов. Группа мгновенно разделилась, трое развернулись и приняли бой. Четверо других, насколько успел заметить Сигурд, продолжили бег. И среди них был маленький силуэт. Ребенок? Точно! Кто-то нагнулся и вскинул дитя на плечо. Вот они метнулись за сарай.

Херсир обогнул место схватки, где Эйнар и двое викингов схлестнулись с мерянскими воинами, и забежал за угол строения, где его неожиданно атаковал противник. Херсир едва успел пригнуться, когда вражеский меч просвистел и вскользь задел шлем. Как разъяренный бык, херсир плечом ударил мерянского воина в живот и сбил того с ног. Сигурд оседлал врага и врезал ему кулаком с зажатой в нем рукоятью меча. Раз… два, а затем он извлек левой рукой нож и, не задумываясь, всадил его в грудь поверженного. Меря дернулся, Сигурд надавил всем весом, вгоняя сталь глубже, глубже… Наконец, хлебнув широко раскрытым ртом воздух, меря затих. Херсир тут же вскочил. И кинулся наверстывать упущенное. Еще трое… нет. Оставались еще двое и ребенок…

До того черное небо вдруг очистилось от облаков, и миллионы мерцающих звезд осветили своим скромным блеском округу.

Догнать… Мысли колотились, как птица в клетке, но Сигурд не сомневался, что один из беглецов – переодетая женщина… должна быть! А с ней и ребенок!

Сигурд обогнул огороженный дом, присмотрелся – пусто. Калитка затворена. Позади послышались шаги и тяжелое сопение. Он резко обернулся, занял оборонительную позицию, но, признав своих, опустил меч. Викингов было двое. Мгновенный обмен взглядами, и Эйнар произнес:

– Торгейду не свезло…

Херсир понимающе кивнул.

– Ты, – он указал на воина, – обыщи дом! Эйнар, за мной!

Они рванули вместе. Время… было упущено драгоценное время… Одна из калиток внезапно отворилась, и десятник среагировал молниеносно. Последовал удар щитом. Чье-то тело упало, и кожаные петли затянули калитку на место.

– Кто это? – изумился Эйнар своей реакции.

Он осторожно отворил калитку и увидел лежащего отрока. Парень, выронив охотничью рогатину, лежал на снегу и постанывал, прижав руки к разбитому лицу.

– Вот змееныш! – вскипел Эйнар. – Хотел нас рогатиной пырнуть!

Он уже было занес меч, но херсир остановил его, перехватив руку.

– Не надо! А ты, – Сигурд ткнул мечом в юнца и сказал по-словенски, в надежде, что тот поймет, – даже не думай, коли живот твой тебе дорог!

Опять задержка, опять уходило время…

– Ворота!

– Что? – не понял десятник.

– Ну конечно ворота! Они пойдут туда! За мной!

«И сдалась тебе эта баба? Пусть она и княжна!» – херсир на бегу играл сам с собой в загадки. Но ответить он себе не мог. Инстинкт? Азарт? Что-то гнало его вперед. Сигурд, словно хищник, почуявший страх и запах крови добычи, теперь готов был гнаться до крайности, но поймать, заполучить жертву – законный трофей! Тем более, если прав насчет княжны – вот будет потеха для Нимоякке…

Они ускорились на последнем дыхании. Эйнар уже успел избавиться от мешавшего щита, как тут, рядом со стеной, мелькнули тени.

– Вот они, – остановившись, негромко сказал Сигурд.

Их было двое. Беглецы, плотно вжавшись в крепостную стену, крались вдоль нее, как ночные тати. До вожделенных ворот оставалось не больше двадцати метров, и они уже были готовы к решающему броску к свободе.

– Стойте! – грозно приказал Сигурд по-словенски, выступая из-за укрытия.

Он выпрямился и отошел от дома. Его заметили. Одна фигура откинула плащ и опустила на снег малыша. Затем от группы отделилась тень и, обнажив меч, вышла вперед.

– Отойди! – также на языке новгородцев ответил незнакомец. – Или я убью тебя, клянусь Юмалом.

– Не говори гоп… – изрек херсир на непонятном для противника языке и поднял меч.

Позади беглецов он увидел Эйнара и, довольно кивнув, решительно двинулся на мерянского воина.

Они сошлись, обменялись всего двумя выпадами, когда место поединка огласилось женскими визгами. Мерянский воин дернулся, инстинктивно обернулся через плечо… миг, всего миг – и меч херсира рубанул поперек шеи. Сталь взлетала для нового удара, который прикончил его.

– Эйнар – потише!

Сигурд подошел к стене, возле которой десятник «упаковывал» женщину и ребенка. С их одинаково русых голов слетели шапки. У женщины были шикарные пышные волосы, которые теперь закрывали часть лица. Девочка лет пяти жалась к ноге матери.

– Будьте вы прокляты – псы! Чтоб вас сжег огонь Сварога [50]50
  Сварог – бог-кузнец, бог небесного огня.


[Закрыть]! Ай, больно! Курва! – ругалась женщина на словенском.