Текст книги "Неизвестный Лангемак. Конструктор «катюш»"

Автор книги: Александр Глушко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Плана заготовки материалов нет. Материалы заготавливаются от случая к случаю. Состояние учета неудовлетворительно. По существующему учету судить о фактических затратах на ту или иную работу не представляется возможным. Учет себестоимости тем, разрабатываемых Лабораторией, совершенно отсутствует. Совершенно не чувствуется руководство со стороны Начка ГДЛ т. Ильина.

Результаты обследования доложены Начальнику Техштаба НВ РККА и согласно его указаниям составлен проект приказа Начка Вооружений РККА с практическими указаниями по упорядочению хозяйственной деятельности ГДЛ. Приказ до сего времени не подписан.

Начк 3 сектора ОВИ ТШ НВ РККА Макаренко 1 7 июня 1932 г.»44

В конце 1932 г., после назначения начальником ГДЛ И.Т. Клеймёнова, Н.Я. Ильин возвращается к исполнению своих прямых обязанностей – Уполномоченного начальника вооружений РККА и продолжает учебу в Военной электротехнической академии РККА. Осенью 1933 г. М.Н. Тухачевский вызывает Н.Я. Ильина в Москву и назначает его на должность начальника конструкторского бюро № 2 Отдела изобретений НКО. Оно было создано как КБ11 при непосредственном участии Н.Я. Ильина еще в 1931 г.

На этой должности он не только продолжает свое покровительство изобретателям, но и снова возглавляет научно – исследовательское учреждение.

28 октября 1933 г. М.Н. Тухачевский подписывает очередную аттестацию на Н.Я. Ильина следующего содержания: «Тов. Ильин на работе в должности Уполномоченного Нач. Вооружений в Ленинграде проявил себя исключительно энергичным, способным разбираться в сложных вопросах новых военных конструкций и изобретений, образцов, проталкивая в жизнь новые предложения. Тов. Ильин вполне преданный Советской Власти работник, исключительно добросовестный и честный. Тухачевский… »45

А в ноябре 1933 г. происходит одна из последних встреч Николая Яковлевича Ильина и Валентина Петровича Глушко. Умер главный инженер ЛО РНИИ Б.С. Петропавловский, и Н.Я. Ильин приехал на похороны талантливого конструктора.

За время его руководства (до апреля 1937 г., т. е. до момента ареста) в КБ2 проводились следующие работы.

Весной 1932 г. инженерыконструкторы А.С. БасДубов и Г.М. Заславский приступили к проектированию самолетного винта с автоматически регулирующимся шагом (ВАРШ) (в полете). Проектирование и изготовление винта тянулось до апреля 1934 г. Далее, до января 1935 г. винт проходил заводские испытания на станке и необходимые доводки, выявленные в процессе испытаний. В январе 1935 г. его предъявили для дальнейших испытаний на станке. Эти испытания проходили до апреля 1935 г. и дали очень хорошие результаты. Однако этот винт был сделан под самолет с толкающими лопастями, который тогда находился в стадии изготовления. КБ же для начала испытаний винта на самолете приступило к изготовлению втулки с тянущимися лопастями под мотор АМ34 в 860 л/с. Заказ был отдан на завод «Электроприбор». В январе 1936 г. винт был окончательно готов и испытан на стенде. В феврале

1936 г. на заводе № 1 винт установили на самолет РЗэт для производства заводских летных испытаний. Испытания показали, что при работе мотора на 1600–1900 об/ мин лопасти начинают вибрировать. В результате были сделаны новые лопасти. С ними в декабре 1936 г. винт на самолете РЗэт в НИИ ВВС прошел в заводские испытания и, пройдя 13 февраля 1937 г. государственные испытания, был принят на вооружение.

В 1932 г. началась разработка гидравлической трансмиссии к мотору М27. По чертежам КБ2 до конца 1934 г. трансмиссию изготовил опытный завод имени С.М. Кирова. По производственным дефектам, обнаруженным во время заводских испытаний, трансмиссия была снята с установки на моторе М27. После этого отдел изобретений НКО приказал КБ2 изготовить рабочие чертежи гидравлической лебедки для аэростатов заграждений. В апрелемае 1937 г. лебедка была готова и проходила заводские испытания. Главнейшей частью гидравлической трансмиссии является гидравлический насос, который в августе 1936 г. прошел заводские испытания. На основании результатов этих испытаний НКТП заказал заводам своей промышленности серию опытных насосов трех разновидностей.

С 1932 г. и до конца 1933 г. КБ2 были изготовлены рабочие чертежи самолета ПИ3 (пушечный истребитель). По переданным чертежам завод № 22 приступил в 1934 г. к производству этого самолета. В конце 1935 г. в процессе производства тактикотехнические данные самолета устарели, и он был снят с производства.

С конца 1933 г. КБ2 проектировало и закончило изготовление рабочих чертежей ПГТУ (парогазовая турбинная установка на самолете). Она была передана на изготовление заводу им. И.В. Сталина, но по распоряжению отдела изобретений была снята с производства.

С начала 1934 г. проектировался воздушный нагнетатель (наддув) к авиамотору АМ34. Изготовленные рабочие чертежи были переданы для изготовления Центральному институту авиамоторостроения (ЦИАМ). В конце марта 1937 г. КБ были получены полностью все детали нагнетателя и началась его сборка. На конец апреля или начало мая были назначены заводские испытания.

С апреля 1936 г. проектировался и изготовлялись рабочие чертежи самолета МПИ (морской пушечный истребитель). К маю 1937 г. все чертежи должны были быть готовы. С января 1937 г. самолет находился в постройке в мастерских КБ2 и в августе должен был быть построен.

Со второй половины 1935 г. шло проектирование двухмоторного сухопутного самолета ЛБ (легкий бомбардировщик). Однако в апреле 1936 г. Отделом военных изобретений НКО было прекращено изготовление рабочих чертежей.

С 1936 г. разрабатывался теоретически, а в апреле 1937 г. были готовы рабочие чертежи на винт Дюзенфингель, который в 1937 г. должен был быть изготовлен.

С лета 1935 г. проектировался бескривопийный дизель компрессор (турбина) БК3. Рабочие чертежи на один опытный цилиндр дизель компрессора были закончены в 1936 г. и переданы на завод «Русский дизель» для изготовления. По договору завод был обязан сдать работу к 1 августа 1937 г.

В сентябре 1935 г. выходит Постановление СНК СССР

о введении персональных воинских званий для личного состава РККА и РККФ и всеобщей переаттестации. В соответствии с этим Постановлением в январе 1936 г. приказом НКО СССР № 24 Николаю Яковлевичу присваивают звание «интендант 2 ранга».

Огорченный таким понижением (с двух «ромбов» до двух «шпал»). Н.Я. Ильин пишет письмо на имя М.Н. Тухачевского, где перечисляет все свои заслуги и просит о повышении его в воинском звании. Однако все остается попрежнему. Видимо, сыграло роль отсутствие у Н.Я. Ильина высшего военного образования. Ведь, поступив в Военную электротехническую академию, он все еще ее так и не закончил.

В ночь с 10 на 11 апреля 1937 г. Н.Я. Ильин был арестован.

В его следственном деле имеется несколько протоколов допросов. От 10 апреля 1937 г., в котором ему задают вопросы о том, откуда у него в доме появилась коллекция оружия; второй допрос от 10 апреля 1937 г., с вопросами о круге его близких и знакомых; протокол допроса от 13 апреля 1937 г., в котором он рассказывает о работах в КБ2, со дня его основания до момента своего ареста; протокол допроса от 8 мая 1937 г., в котором Н.Я. Ильин отчитывается за подотчетные суммы, полученные им в 1936 г. на покупки антиквариата по просьбе М.Н. Тухачевского; а также протокол от 9 июня 1937 г. (и его машинописная копия), в котором Н.Я. Ильин признает себя участником военнотроцкистского заговора, говорит о вредительской деятельности и называет участников этого заговора. Интересно, что в этой напечатанной копии цифра «9» была вписана от руки позже, что говорит о такой же заготовке протокола, как и в более позднем случае с Г.Э. Лангемаком. По содержанию этого протокола можно сделать однозначный вывод, что Н.Я. Ильин был арестован как помощник М.Н. Тухачевского, против которого из Н.Я. Ильина выбивали показания. Ни один из последующих протоколов ничем не связан с предыдущим. Все они, кроме последнего (с «признанием» Н.Я. Ильина), писались следователем следом за допрашиваемым. Что касается последнего протокола с признаниями подследственного, то его следователи сочиняли в течение целого месяца. Сейчас мы уже не узнаем, через что пришлось пройти Николаю Яковлевичу, чтобы подписать эту ерунду. Можно сказать одно: месяц он отказывался, но в конце концов сломленный, подписал.

Помимо указанных протоколов в деле есть еще показания Я.Д. Узара, бывшего начальника Института инженеров гражданского флота, которые, по мнению следователей, подтверждают виновность Н.Я. Ильина.

Далее идет интересный документ – обвинительное заключение, датированное… У него сразу три даты. Составлено и подписано следователями оно было 28 июня 1937 г. 29 июня было утверждено начальником управления НКВД по Ленинградской области комиссаром государственной безопасности 1 ранга Л.М. Заковским, и только 25 августа оно было утверждено помощником прокурора А.С. Тродко. Хотя первоначальная дата утверждения – 25 июня 1937 г., т. е. на три дня раньше, чем оно было написано, кроме того, изначально там должна была стоять подпись А.Я. Вышинского. Данное исправление говорит о том, что уже 25 июня его хотели расстрелять. Однако что помешало этому – непонятно, т. к. никаких протоколов допросов за период между 25 июня и 25 августа в деле не сохранилось. Остается гадать, почему суд и расстрел были отложены на два месяца.

26 августа состоялось подготовительное заседание Выездной сессии Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР, на котором было принято решение о предании Н.Я. Ильина суду.

29 августа состоялся суд. Председательствующий корвоенюрист И.О. Матулевич, члены диввоенюрист А.И. Мазюк и бригвоенюрист И.М. Зарянов, при секретаре военюристе 1 ранга А.Ф. Костюшко за 20 минут (с 18 часов

20 минут до 18 часов 40 минут) рассмотрели дело по обвинению Н.Я. Ильина в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 587, 588 и 58–11 УК РСФСР. Результатом суда стал:

«ПРИГОВОР. Именем Союза Советских Социалистических Республик

ВЫЕЗДНАЯ СЕССИЯ

Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР в составе:

Председательствующего: Корвоенюриста – И.О. МАТУЛЕВИЧ;

Членов: Диввоенюристов – А.М. ОРЛОВА и А.И. МАЗЮК,

Бригвоенюриста Заренова.

При секретаре Военном юристе 1 ранга – А.Ф. КОСТЮШКО.

В закрытом судебном заседании, в городе Ленинграде «29» августа 1937 года, рассмотрела дело по обвинению: ИЛЬИНА Николая Яковлевича, 1901 г .р., быв. нач. Конструкторск. бюро № 2 – быв. военный интендант

2 ранга – в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 58 7,58 8,58–11 УК РСФСР.

Предварительным судебным следствием установлено, что:

Ильин, будучи нач. конструкторского бюро № 2, был завербован в 1933 году для участия в троцкистско тер рористическом военно фашистском заговоре шпионом Тухачевским; по прямому заданию Тухачевского проводил вредительство в области военных изобретений; умышленно в целях ослабления обороноспособности СССР сорвал реализацию ряда ценных изобретений оборонного значения, например морских бронебойных снарядов, гидравлической коробки скоростей, легкого бомбардировщика и др.; своей диверсионно вредительской деятельностью нанес не только громадный ущерб обороноспособности СССР, но и причинил материальный ущерб в размере более трех миллионов рублей; как член к p организации знал о проводимом участниками заговора вредительстве в области оснащения РККА оптическими приборами, звукометрическими станциями, минами, торпедами и т. д. Таким образом доказана виновность Ильина в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 58 7, 8,11 УК РСФСР. На основ, изложенного и руководствуясь ст. ст. 319 и 320 УК РСФСР Военная Коллегия Верхсуда СССР приговорила Ильина Николая Яковлевича к высшей мере уголовного наказания – расстрелу с конфискацией всего, лично ему принадлежащего имущества. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит и на основании Постановлен ЦИК СССР от 1 го дек. 1934 года подлежит немедленному приведению в исполнение.

Председательствующий

корвоенюрист п/п Матулевич

ЧленыI Диввоенюрист п/п Мазюк

I Бригвоенюрист п/п Зарянов.»46

В ту же ночь Николая Яковлевича расстреляли. Место его захоронения автору до сих пор не известно. …30 марта 1958 г. Генеральной прокуратурой СССР было получено заявление от К.И. Ильиной с просьбой о реабилитации ее брата и выяснения его места нахождения.

24 мая 1958 г. его посмертно реабилитировали, а 15 июля 1958 г. приказом МО СССР № 01834 пункт приказа НКО № 0041 был отменен и Н.Я. Ильин был исключен из списков Советской Армии ввиду смерти.

Академик В.П. Глушко через всю свою жизнь пронес благодарность Николаю Яковлевичу Ильину. Во многих своих публикациях он указывал на ту помощь, которую Н.Я. Ильин оказал ГДЛ и ему лично. В середине 1970х гг. по инициативе ученого имя Николая Яковлевича было утверждено MAC для дальнейшего использования в названии кратера на обратной стороне Луны.

Во главе Реактивного института – Иван Клеймёнов

Среди пятерых руководителей Газодинамической лаборатории и первого в мире Реактивного научноисследовательского института особое место занимает авиационный инженер Иван Терентьевич Клеймёнов.

И.Т. Клеймёнов родился 11 апреля (30 марта) 1899 г. в селе Старая Сурова Усманского уезда Лысыгорской волости Тамбовской губернии в семье сапожника.

По окончании Дегтянской сельской школы по ходатайству учителя и сельского священника его, как способного ученика, приняли в Моршанскую Земскогородскую мужскую гимназию на казенный счет.

С шестого класса гимназии И.Т. Клеймёнов подрабатывал на жизнь, давая уроки детям состоятельных родителей. В это же время он становится участником литературнополитического кружка, которым руководил бывший руководитель Одесского комитета РСДРП К.О. Левицкий, где получает основы марксистского образования и знакомится со своей будущей женой М.К. Левицкой. В 1918 г. по окончании гимназии И.Т. Клеймёнов вступает в Красную гвардию и в том же году уезжает в Москву.

С этого момента можно проследить, как бурно развивалась его служебная карьера. Так, с 15 ноября по 17 декабря 1918 г. он состоял курсантом артиллерийского отделения 1х Московских советских курсов командного состава РККА, затем по Постановлению мандатной комиссии курсов был откомандирован в распоряжение командарма 3й армии.

За несколько дней до отъезда на фронт он женится на дочери Левицких – Маргарите Константиновне, переехавшей вместе с семьей в Москву осенью 1918 г.

В штабе 3й Армии он занимал должности адъютанта военного совета, секретаря Наштарма и члена комиссии по уплотнению, выселению и освобождению вагонов, занятых базами снабжения дивизий, бригад и штабами последних.

В 1919 г. на основании двух поручительств, одно из которых дал отец жены, Окружная партийная комиссия Московского военного округа принимает его в ряды членов ВКП(б).

В апреле 1919 г. И.Т. Клеймёнова откомандировывают в распоряжение комиссара Всероссийского главного штаба и направляют на агитаторские курсы ВЦИК. После их окончания он работает в Тамбовском губернском мобилизационнополитическом бюро, откуда по рекомендации бюро переводится в ГУВУЗ для продолжения обучения и направляется в Военнохозяйственную академию РККА, где до мая 1920 г. состоит слушателем ускоренного восьмимесячного (основного) курса Академии.

Первый директор РНИИ И.Т. Клеймёнов. Москва. Начало октября 1933 г.

В конце мая И.Т. Клеймёнова откомандировывают в Военнохозяйственное управление в распоряжение Чусоснабарма ЮгоЗападного фронта, где вплоть до 1922 г. он занимался вопросами снабжения, будучи инструктором и представителем Управснабарма 14, затем – представителем Чусоснабарма ЮгоЗападного фронта и промвоенсовета Южа. За этот период времени несколько раз бывал в длительных командировках в Одессе. С января 1921 г. по август 1923 г. он – учащийся вечернего отделения физикоматематического факультета 1го МГУ. В силу сложившихся обстоятельств все поездки по Одесской губернии, проходившие в 1921 и 1922 гг., ему пришлось сочетать с учебой в университете. С 1922 по 1923 г. И.Т. Клеймёнов – управляющий делами Госторга НКВТ, а затем – начальник транспортного отдела. В ноябре 1922 г. у него родилась дочь Ирина.

Однако в августе 1923 г. было решено, что И.Т. Клеймёнов прекратит свое обучение в МГУ и направится по командировке Московского комитета партии в Академию воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского.

28 октября 1923 г. по результатам экзаменов приказом по Военновоздушной академии РККА был объявлен «список безусловно и условно принятых на 1 – й курс Академии, утвержденный постановлением Высшей Аттестационной Комиссии». Согласно этому списку среди принятых условно, с обязательством сдать до 1 января 1924 г. экзамен по военной администрации, был записан И.Т. Клеймёнов.

В 1928 г. И.Т. Клеймёнов заканчивает Академию, и его назначают на должность помощника начальника склада № 4, однако распоряжением начальника УСУ УВВС РККА это решение было изменено. С 1 мая 1928 г. он – начальник мастерских НИИ ВВС РККА.

В начале 1929 г. распоряжением Реввоенсовета СССР И.Т. Клеймёнов был прикомандирован к Советскому торгпредству в Германии, где занимал должность старшего инженера, а затем был заместителем начальника инженерного отдела. Основное направление его деятельности состояло в своевременной информации военного ведомства о новинках, изобретениях и усовершенствованиях в авиационной промышленности. По долгу службы ему приходилось бывать в различных городах не только Германии, но и других стран Европы.

В мае 1932 г. И.Т. Клеймёнов вернулся в СССР. К этому времени Лаборатория Н.И. Тихомирова достигла значительных результатов в работе. И.Т. Клеймёнову было предложено возглавить лабораторию «…с тем, чтобы из этой лаборатории организовать институт», на что он дал свое согласие. Однако назначение задерживалось. Пока оформлялись документы, И.Т. Клеймёнову поступило предложение из ГУГВФ о его дальнейшем использовании в качестве заместителя начальника научнотехнического управления. И.Т. Клеймёнов обращается с письмом к М.Н. Тухачевскому и просит либо ускорить его назначение в ГДЛ, либо командировать для работы в ГУГВФ. Однако М.Н. Тухачевский посчитал нецелесообразным назначить И.Т. Клеймёнова в ГУГВФ. И в ноябре 1932 г. он, наконец, получает должность начальника ГДЛ.

И.Т. Клеймёнов горячо взялся за работу, трезво оценивая грандиозность стоящих перед ним задач, направленных на оснащение РККА новым типом вооружения. Подтверждением этому служит его письмо М.Н. Тухачевскому, написанное в феврале 1933 г.: «На основе указаний начальника УВИ, годовой план Лаборатории на 1933 г. составлен с учетом ее действительных достижений и с определенной задачей – довести эти объекты до сдачи их на вооружение РККА, устранив из круга работ Лаборатории все то, что не имеет непосредственного отношения к этой ближайшей цели». Для этого он считал необходимым изменить условия работы Лаборатории, а именно: « Немедленно оформить Лабораторию в виде штатной единицы по типу научноисследовательских институтов РККА и слияния с институтом групп по изучению реактивного движения при ЦС Осоавиахима и Военновоздушной академии; добиться отпуска средств и строительных фондов для постройки зданий и оборудования Института; пополнить кадры квалифицированными военными инженерами… и т. д.».

Сотрудники ГДЛ поначалу отнеслись к приходу И.Т. Клеймёнова с недоверием, считая, что человек, имеющий авиационнотехническое образование, не может быть специалистом по ракетной технике, однако через одиннадцать месяцев после назначения – 19 октября 1933 г., состоялось общее открытое собрание ячейки ВКП(б) ГДЛ, на котором И.Т. Клеймёнов получил полную поддержку коллектива.

Начальник вооружений РККА М.Н. Тухачевский, внимательно следивший за деятельностью ГДЛ, вначале решил преобразовать ее в Газодинамический научноисследовательский институт (ГНИИ) на базе ГДЛ и ЛенГИРДа. Была составлена структурная схема института и начат подбор руководства, однако к этому времени в Москве достигла значительных успехов и МосГИРД.

Чтобы иметь полную информацию о состоянии работ по реактивному движению, была создана комиссия для обследования организаций, работающих над этой проблемой. Возглавил ее начальник Высшей военной инспекции ЦКК Н.В. Куйбышев. В июне 1933 г. в докладной записке на имя К.Е. Ворошилова он писал: «Организациями, осуществляющими эти работы, являются ГДЛ (в Ленинграде), подчиненная Управлению Военных Изобретений РККА, и ГИРД (в Москве), подчиненная Осоавиахиму и Управлению Изобретений. Все работы, как той, так и другой организаций имеют первостепенное значение… Выводы: дальнейшее существование ГДЛ и ГИРД, как самостоятельных организаций, нецелесообразно в виду распыления средств… Обе группы слить, организовав для этого Научноисследовательский институт…»47

Этому событию предшествует длительная переписка с руководством как со стороны И.Т. Клеймёнова (ГДЛ), так и со стороны Осоавиахима (ГИРД). Решение этого вопроса неоправданно затягивалось. Наконец, 21 сентября 1933 г. М.Н. Тухачевский издает приказ Реввоенсовета СССР об организации на базе ГДЛ и МосГИРД первого в мире Реактивного научноисследовательского института РККА. Начальником института был назначен 34летний военный инженер И.Т. Клеймёнов, его заместителем – бывший начальник МосГИРДа 27летний планеристпаритель С.П. Королёв.

31 октября 1933 г. вышло Постановление СТО о передаче института в ведение наркомата тяжелой промышленности, во главе которого был Серго Орджоникидзе. Во вступительной части Постановления, принятого в редакции М.Н. Тухачевского и раскрывающего направление деятельности института, записано: «Учитывая имеющиеся достижения и огромные перспективы в деле применения реактивных двигателей и особенно жидкостных реактивных моторов в различных областях реактивной техники, и в первую очередь, в области артиллерии, авиации и химии, Совет Труда и Обороны постановляет: 1. Организовать в системе НКТП Научноисследовательский реактивный институт…»48

В соответствии с указаниями М.Н. Тухачевского И.Т. Клеймёнов прилагал все силы к скорейшему оснащению армии новым типом оружия – реактивными снарядами. Поэтому, естественно, что большую часть бюджета Института он направлял на эти работы. Его заместитель, С.П. Королёв, не мог с этим мириться, так как хотел быстрейшего развития своей тематики и пытался отстаивать это мнение в верхних сферах. В результате он был освобожден от должности и уволен из армии.

Для завершения плановых работ ГДЛ в Ленинграде временно возникло отделение института под руководством Г.Э. Лангемака. Его перебазирование в Москву было завершено в январе 1934 г. Г.Э. Лангемак был назначен заместителем начальника института, а С.П. Королёв был вначале переведен на должность старшего инженера, а в дальнейшем стал начальником отдела № 5.

О создании института И.Т. Клеймёнов сообщил К.Э. Циолковскому в письме от 7 февраля 1934 г., с которым состоял в переписке еще в ГДЛ. Он писал: «…Таким образом, осуществилась мечта всех исследователей этой новой области человеческого знания. Мы имеем базу для колоссального развития на научнообоснованных началах тех идей, первым вестником которых явились Вы …… Мы считаем, что необходима тесная связь с Вами как с человеком, давшим и разработавшим основы реактивного движения. Мы просим Вашего согласия на посещение Вас тремячетырьмя работниками нашего института в ближайшее время…».

На письме рукой К.Э. Циолковского помечено: «11 ф. 34 г. получен». В тот же день он послал открытку и телеграмму: «Приезжайте 14 февраля 34 г.». Однако посетить К.Э. Циолковского удалось только 17го числа. Таким образом, известная фотография сидящих вместе К.Э. Циолковского и И.Т. Клеймёнова имеет конкретную дату их встречи в Калуге.

Первоначально вторым кандидатом на поездку планировался Г.Э. Лангемак, но понимая, что в этом случае некому будет руководить Институтом, И.Т. Клеймёнов предложил поехать В.П. Глушко. Но В.П. Глушко ссылается на дела и отказывается. Сожалеющий об этом И.Т. Клеймёнов предложил поехать с ним М.К. Тихонравову. Тот с радостью согласился. Во время разговора он, по распоряжению И.Т. Клеймёнова, сфотографировал своего начальника вместе с хозяином квартиры. В ответ (скорее на память) И.Т. Клеймёнов сфотографировал и М.К. Тихонравова с К.Э. Циолковским. После этой встречи между руководством РНИИ и «калужским самоучкой» завязалась переписка.

Вскоре по инициативе Ивана Терентьевича Константин Эдуардович был избран почетным членом Ученого совета РНИИ. К.Э. Циолковский был благодарен И.Т. Клеймёнову за внимание и поддержку. В одном из своих ответов он писал: «Дорогой Иван Терентьевич! Благодарю Вас за ваше милое письмо. Только и надежды на таких людей, как Вы…»

Осуществляя руководство институтом, И.Т. Клеймёнов много сделал по планированию его хозяйственной деятельности, улучшению материальнотехнического обеспечения, подбору кадров. Уже в феврале 1936 г. И.Т. Клеймёнов обращается к И.В. Сталину с проектом постановления об усилении строительства и развертывании работ в РНИИ. Он пишет: « РНИИ… имеет ряд достижений в области ракетной артиллерии. Однако внедрение этих достижений в систему вооружения и дальнейшего развертывании работ по освоению ракетных двигателей идет неудовлетворительными темпами, главным образом, изза отсутствия у РНИИ достаточной материальнотехнической базы…». Убедившись, что финансирование научнопроизводственного сектора НКТП, которому был подчинен институт, не позволит увеличить средства, выделяемые на строительство института (в 1934 г. было выделено 1,5 млн руб., а в 1935 г. – 1,4 млн руб.), И.Т. Клеймёнов сумел добиться улучшения материального положения института путем переподчинения его Управлению боеприпасов. В этом огромная заслуга И.Т. Клеймёнова. Не менее упорно он добивается обеспечения института строительными материалами, станками, оборудованием, транспортными средствами, а также увеличения жилого фонда.

Руководством института было решено организовать дополнительный отдел № 5 с включением в него двух тем, разрабатываемых на основе азотнокислотных двигателей В.П. Глушко – ракетного самолета и крылатой ракеты. Подобные темы должны были выполняться по «Положению о РНИИ», утвержденному при его создании. У С.П. Королёва имелся задел работ по обеим темам. Более того, он являлся их зачинателем. Поэтому он охотно согласился с предложением И.Т. Клеймёнова возглавить этот отдел.

Ради экономии средств было решено разработать для PC и КР один двигатель с тягой 150 кг. В.П. Глушко изготовил для этого двигатель ОРМ65, официальные испытания которого были завершены 5 ноября 1936 г. И.Т. Клеймёнов в приказе о премировании В.П. Глушко отметил: «Полученные результаты представляют огромное достижение для всего института, подводя прочную техническую базу для дальнейших работ по созданию высотных и скоростных аппаратов боевого назначения».

Конструирование жидкостной крылатой ракеты также приобрело большое практическое значение, поскольку И.Т. Клеймёнов добился привлечения Государственного специального проектного института № 10 (ГСПИ10) к разработке системы ее стабилизации и управления полетом. По предварительным расчетам, произведенным в Институте, крупноразмерные крылатые жидкостные ракеты, точно летящие на большую глубину от фронта, должны были производить сокрушающее воздействие на противника.

Надо особенно отметить заслугу И.Т. Клеймёнова в том, что он впервые не только в нашей стране, но, видимо, и в мире, предложил системный подход при разработке жидкостных ракет, что является в наше время непременным условием обеспечения их надежности.

Как авиационный специалист, он говорил о выгодах применения реактивных снарядов в авиации даже при невысокой точности полета снарядов и постоянно подчеркивал, что главный успех следует ожидать при массовом применении реактивной артиллерии в наземных войсках путем ведения залповой стрельбы по площадям с многозарядных пусковых установок. Он настаивал на незамедлительном принятии на вооружение реактивных химических снарядов при уже достигнутых кучности и дальности стрельбы, подчеркивая возможность нанесения по врагу внезапных ударов. Особенно дальновидным было решение И.Т. Клеймёнова и Г.Э. Лангемака заблаговременно приступить к промышленному изготовлению шашек из пороха НТВ.

Сохранившаяся обширная переписка является ярким подтверждением грандиозности задач, поставленных перед институтом и направленных на становление ракетной отрасли в нашей стране.

Стараясь быть в курсе последних технических достижений, он интересовался развитием ракетной техники за рубежом. В октябре 1936 г. И.Т. Клеймёнов просит руководство « откомандировать за границу техническую комиссию с целью ознакомления с работами по боевому применению ракетных аппаратов». Были предложены кандидатуры для поездки за рубеж, но командировка не состоялась.

За короткий срок РНИИ под руководством И.Т. Клеймёнова достиг значительных результатов. Если в 1934 г. выполнение плана было на 70 %, в 1935 г. на 85 %, то в 1936 г. впервые план был выполнен полностью. В отчете о деятельности института по итогам 1936 г., подписанном И.Т. Клеймёновым, Г.Э. Лангемаком и С.А. Родиным, констатируется: «В 4ом квартале 1936 г. в Институте проведена большая организационная работа по реализации приказа НКТП Орджоникидзе «О перестройке работ институтов». В результате этой работы установлена новая структура Института, позволяющая сконцентрировать внимание и силы Института на более ускоренное решение задач, путем приближения научных групп к руководству института, разгрузки научных работников от несвойственных им административнохозяйственных функций и возложения на руководителей подразделений в первую очередь научного руководства по своей тематике». Это давало возможность ведущим инженерам отчитываться о проделанной работе непосредственно перед руководством, минуя начальников подразделений. Последние же занимались чисто административными функциями. Стремление действовать, минуя промежуточные инстанции, было характерной чертой И.Т. Клеймёнова.

По итогам 1936 г. были выполнены следующие работы:

«По ракетным моторам – отработан и сдан в эксплуатацию первый ракетный мотор на жидком топливе, тягой 150 кг…Таким образом, создана база для разработки воздушных торпед по борьбе с воздушным противником.

По химическим снарядам – разработан образец ракетного химического снаряда близкого действия …… особенностью этого вида снаряда является простота и легкость пускового станка, дающая возможность быстро подготовить залпы огромным числом снарядов…