Текст книги "СССР: назад в будущее (СИ)"

Автор книги: Александр Скок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

– Что… вам… нужно… – сиплым голосом проговорила Алина.

– Ничего того, что тебе не под силу. Надо поставить капельницы. Сможешь?

Закивала.

– Ну, вот и хорошо. Повторяю: если сделаешь, все как надо, отпущу домой. Слово даю.

Ох, и не повезло девочке! Получается, что за день встретилась с нами два раза. Уж извини, такие обстоятельства.

Спустя пару минут док подготовила капельницы, и первым ее «пациентом», если можно нас так назвать, стала Оля. Геворк и я заняли свои места в креслах, и спустя пару минут тоже получали в вену необходимый раствор.

Главный недобро посмотрел на Алину и кивнул ей на место под телевизором:

– Сядь!

Она сделала, как сказали, поджала колени к груди и обняла руками ноги. С несколько минут мы сидели в полной тишине, а потом Геворк произнес:

– Нашел подходящее место по нашему заданию.

– Что за место? – спросил я.

– Сгоревший цех какой-то фабрики на промзоне. Цех находится в конце территории, работяги к ней не ходят. Место безлюдное, то что надо. Черт, я молодец! В какой только жопе за сегодня не побывал, – размял шею свободной рукой.

– В центр отправил отчет?

– Нет еще. Надо еще одну точку найти. У нас в запасе еще сорок часов. Так что, ты, красавица, пойдешь следующая искать, – посмотрел на Олю.

– Отвали. Я делаю для нас паспорта и работаю над открытием счета в банке.

– А тебя не смущает, что если мы не выполним задание, кого-то из нас кокнут?

– А жрать ты на какие деньги будешь? – парировала Оля.

– Выбор очевиден крошка! На хрен мне жрать если меня через двое суток могут поджарить? – Главный чему-то усмехнулся. – Хотя вряд ли они поджарят именно меня. Я же главный. А вот вам, ребятки, стоит начать волноваться за свои жопы!

Он перевел взгляд на Алину, которая все это время смотрела на нас и слушала разговор.

– Чего уши развесила? А ну забыла, что слышала! Иначе прострелю башку!

Док уткнулась лицом колени и всхлипнула.

– Не обращай на него внимание, док. Он просто у нас немного нервный, – сказал я.

– Сам такой! – рявкнул Главный.

Когда мой пакет опустел, мне заметно стало лучше – симптомы исчезли. Я переместился в кухню и налил из-под крана стакан воды. Следом вошла Оля, села на табурет.

– Как ощущения? – спросила.

– Заметно лучше, – ответил я и осушил кружку. – А ты?

– Тоже.

«–Эя, можешь провести диагностику организма? Через сколько часов вернутся побочные симптомы?».

– «Ориентировочное время до начала побочных симптомов – пять часов», – доложила Эя, спустя непродолжительное молчание.

– «Всего пять часов?!».

– «Введенный препарат не так эффективен, как Стим».

– Только не все так радужно, – вздохнула Оля. – До начала побочек три часа.

– Три?! С чего так решила?

– Ну… – Ольга вдруг замялась. – У меня есть виртуальный помощник. Он просчитал время.

– У тебя тоже есть?

– Да. И у теб… ну да, у тебя тоже.

– У меня пять часов.

Нет, пять часов это ни в какие ворота не лезет! Получается мне нужно делать капельницы пять раз в сутки? А Оле все восемь? Да у нас тут получится самый настоящий больничный стационар, а не разведгруппа!

– О чем шепчетесь? Интриги против меня плетете? – из прихожей донесся голос Геворка, спустя миг он вошел в кухню.

– Сколько у тебя часов? – спросил я.

Главный окинул нас взглядом.

– Сколько надо. Вам какое дело? – огрызнулся Геворк.

– У нас мало. У Оли три, у меня пять. Получается, что капельница это не решение проблемы. Нужно что-то другое, – я помотал головой.

– У тебя есть предложения?

– Пока нет.

Посмотрев на Ольгу, Главный приказал:

– Дуй выполнять задание. Чтобы без подходящей точки для заброски не возвращалась!

– Так и разбежалась. Вообще-то у меня есть свои задачи, например, взломать пару счетов. На какие деньги завтра жрать будешь?

– Ну так взломай! И вали на задание!

– Это не так быстро.

Геворк засопел от злости и посмотрел на меня, приказал:

– Тогда вместо нее ты пойдешь.

– Не сегодня. Сначала надо решить вопрос с доком.

– По-моему здесь всем пофиг, что будет с нами если мы не выполним задание?

– Не пофиг. У нас еще есть сорок восемь часов. Неизвестно от чего мы сдохнем быстрее, от побочек или наказания за невыполнение задания. Давай решать проблемы по мере их поступления? – ответил я.

– Ну вас к черту! – рявкнул Геворк и развернувшись, пошел в прихожую. Спустя миг хлопнул входной дверью.

Переглянулись с Ольгой.

– Куда это он? – спросила.

В ответ пожал плечами, потом проговорил:

– Пусть идет куда хочет. Давай к делу. Нужны деньги. Надо заплатить доку за молчание. Есть подвижки со счетами?

– За вечер все сделаю, – кивнула.

Такой срок меня устраивал.

– Думаешь, деньги ее устроят? – спросила Оля.

Я подошел к окну и прислонился лбом к стеклу.

– Не знаю… а что мы можем еще предложить?

– Вернуть ей телефон, дать позвонить отцу.

Посмотрел на Ольгу.

– И это тоже. Может уговорит его не писать заявление ментам. Хотя, это фантастика. Я бы на ее месте при первой же возможности нас сдал… Ладно, пойду поговорю с ней.

Переместился в комнату, прежде закрыв рукой лицо. Алина сидела на том же месте, где приказал Геворк. Я опустился напротив нее на корточки и протянул ей ее телефон.

– Возвращаю.

Алина подняла на меня покрасневшие глаза. Брать мобильник не решалась.

– Бери, возвращаю, – сказал я.

Док робко взяла телефон, смотрела на меня недоверчивым взглядом. Я продолжил:

– Скоро отпущу домой. Еще денег дам за моральный ущерб. У тебя есть банковская карта?

Отрицательно помотала головой.

– Дома оставила.

–Тогда скажешь куда перечислить?

Смотрела на меня секунды две, а потом проговорила:

– Привязана к номеру телефона.

– Хорошо. А теперь у меня к тебе важный разговор. Ты же понимаешь, что теперь с нами повязана?

– Н…нет.

– Мент видел, как ты вынесла нам пакеты, помнишь такое?

Закивала.

– Ты же понимаешь, что если надумаешь нас сдать мы молчать не будем и этот факт всплывет?

– Кажется, да. А кто вы?

На миг я призадумался, что ответить. Соврать – почувствует ложь, сказать правду – не поверит.

– В это будет сложно поверить, но мы из параллельной реальности. И то, что ты слышала в этой комнате это часть нашего задания.

Про вторжение говорить не стал, рано еще. Пусть хотя бы усвоить то, что есть. Алина молчала, смотрела куда-то в пол.

– Чтобы ты понимала всю серьезность ситуации скажу тебе вот что: нас ищет КГБ и судя по всему живыми брать не думает. Так что никому про нас не говори, иначе поставишь под удар и себя. Я все ясно излагая?

Кивнула, стрельнула на меня взглядом, а потом снова уставилась в пол. Черт, кажется она мне не верит.

– В нашей группе был врач, но с ним кое-что случилось… теперь его место заняла ты. Все что тебе нужно будет делать – выносить из больницы препараты от обезвоживания и ставить нам капельницы. За это мы будем платить тебе щедрую зарплату. А для тебя никакого риска, ну или, почти никакого. Все лишь надо незаметно вынести препараты или найти того, кто сможет их продать. У вас ведь наверняка врачи много чего списывают налево?

– Не знаю, я в больнице недавно работаю.

– Ну вот и узнай. Средства связи обговорим позже пока рано еще. Ладно, ты посиди пока тут, можешь сесть на диван или кресло. Позвони отцу, скажи, что с тобой все в порядке.

– А с ним…

– С ним все хорошо, – поторопился успокоить. На этом я поднялся и переместился в кухню.

Был ли я уверен на все сто, что Алина нас не сдаст? Нет, конечно. Сильно ли я ошибся, дав ей телефон? Еще как! Но док все равно знала адрес квартиры. Было ли ошибкой везти ее сюда? Несомненно! Но другого места у нас нет, надо было срочно снимать побочки.

С виду Алина была не глупой девчонкой и должна прекрасно понимать все последствия решения нас сдать. Это при условии, что я ей все доступно объяснил… мне казалось, что у меня вполне это получилось.

К полуночи Оля закончила с финансовым вопросом – взломала сервер госбанка, получила доступ к нескольким банковским счетам и увела деньги в теневой интернет (он тут оказывается тоже был) на анонимные электронные кошельки, а потом перевела их на легальный кошелек, который имел странное название «Кубышка» и был государственной монополией. Ольга заверила, что все сделала чисто и служба безопасности госбанка не сможет отследить куда утекли деньги.

Я времени тоже зря не терял. Расположившись за столом кухни напротив Оли, наконец-то познакомился с содержимым телефона Антона, заодно, перекусывая бутерами (не забав принести парочку Алине, все-таки она не в плену, а теперь член группы). Ничего особенного там не было, разве что, несколько сообщений от каких-то бывший коллег по КГБ. Как я догадался, до того, как Антон попал в «Заслон» работал в каком-то аналитическом отделе и когда оттуда ушел, его коллеги еще долго просили по-дружески помощь составить какие-то отчеты. Антон им не отказывал. Потом нашел несколько сухих сообщений от Полины, от Алксниса и Свинова.

Меня больше всего пугало, что в телефоне двойника не было никаких следов личной жизни: ни общений с девушками, ни с родителями. Что странно. Антон становился для меня личностью покрытой тайной и его исчезновение становилось еще более загадочным.

Вернулся к Алине, которая все это время тихо лежала на диване в позе эмбриона, повернувшись лицом к стене. Поправил на лице медицинскую маску и проговорил:

– Перевели на твой счет восемьсот рублей. Больше переводить не стали, чтобы не привлекать внимание. Появление на твоем счете более круглой суммы, по нашему мнению, может привлечь соответствующие органы. Мы потом тебе наличкой отдадим еще две тысячи.

Я постоял с несколько секунд, ожидая реакции. Но док молчала и даже не пошевелилась.

– А теперь можешь идти домой, – сказал я. – Только приведи себя в порядок, у тебя тушь потекла. Ванная в твоем расоряжении.

Услышав это, Алина пришла в движение, повернулась ко мне, а потом поднялась с дивана и робко пошла в ванную. Я решил ждать ее под дверью. Спустя минут пять вышла, открыла входную дверь, что-то во мне толкнулось, и я сказал:

– Подожди. Я тебя провожу.

Алина задержалась в проеме, и смотря в пол сказала:

– Я сама.

– Ночь на дворе. Не хватало, чтобы с тобой чего-нибудь случилось, потом на нас повесят. Есть номер такси?

– Был вроде.

– Вызывай.

Вызвала такси, когда мы спускались на улицу. Спустя десять минут мы уже ехали по ночной Москве в сторону дома дока. Алина смотрела в окно, я поглядывал на нее время от времени. Меня беспокоило ее молчание. Что у нее на уме? Может, все-таки надумала нас сдать? Или она просто напугана до чертиков? Или в смятении? Хотя понять ее можно: похитили два раза непонятные люди, сказали, что из параллельной реальности, заставили ставить капельницы от обезвоживания, а потом еще и денег дали в размере четырех средних месячных зарплат. Тут кто хочешь будет обескуражен и напуган.

Но все равно скользкая ситуация – может и сдать. Надо найти альтернативу квартире на ближайшую неделю. Кровь из носа уже сегодня утром. Сменить место дислокации мы просто обязаны, по крайней мере, до тех пор, пока не убедимся, что угрозы нет.

Такси заехало во двор и не смогло проехать до подъезда Алины – дорога была перекопана коммунальщиками. Пошли пешком, предстояло пройти весь дом до самого последнего подъезда. Впереди кто-то громко разговаривал и в какой-то момент раздался гогот нескольких глоток.

– Сегодня утром мы тебя заберем, где-то в семь. Надо будет опять поставить капельницы, а потом поедешь домой отдыхать, – сказал я.

– Я не хочу. Пожалуйста, оставьте меня в покое! – взмолилась Алина.

– А вот это невозможно. Теперь ты одна из нас, хочет ты того ли нет. Мне самому неприятно принуждать тебя, но у меня нет выбора. От тебя зависит моя жизнь. Просто относись к ситуации как к подработке. Тебе предстоит ставить капельницы каждые три и каждые пять часов. За что мы хорошо заплатим.

– Мне не нужны деньги!

– Скажи, что тебе нужно и мы все сделаем. В рамках разумного.

Алина промолчала.

Когда до ее подъезда оставалось совсем ничего мое внимание привлекла шумная компания, оккупировавшая пространство около лавочки. Шесть парней, разгоряченные алкоголем. Один из них заметил нас и воскликнул:

– Опа! А кто это к нам топает?

Остальные тоже обратили на нас внимание, и оживившись, перегородив нам путь к подъезду.

Коренастый парень произнес:

– Ха! Так это же Алинка с третьего этажа. Неужели хахаля себе нашла? А то все в недотрогах ходила!

Кто-то из банды воскликнул:

– Так здесь у нас девочка-припевочка! Оторвемся пацаны!

– Уже успел оприходовать? – кивнул мне длинный с глазами на выкате, с вставной пластиной на пол черепа и мигающим под кожей шеи устройством дополненной реальности. – А ты чего в маске? Заразный что ль?

Отвечать ничего не стал.

Толстяк низкого роста с бутылкой пива в руке, сделал большой глоток, отрыгнул, и сказал:

– Ну так это пацаны… давайте покажем как это с настоящими мужиками!

Прокатились возгласы одобрения. Но щуплый паренек в очках проговорил:

– Может не стоит? У нее отец инвалид и мать в психушке... да и вообще Алинка нормальная, не какая-нибудь давалка вокзальная.

Толстый перевел на него взгляд и поморщился:

– Зассал? Не мужик?

– Ничего я не зассал.

– Тогда первый будешь! – хохотнул толстый. Банда поддержала.

Алина прижалась ко мне, вцепившись в руку. Мне не оставалось ничего кроме как вступиться за дока. Во-первых, потому что теперь мы в одной лодке, во-вторых, в любом случае я бы не смог бездействовать, будь я просто прохожим, то непременное вмешался бы. Такие вот у меня жизненные принципы. Откуда-то в недрах груди все сильнее разгоралась лютая ненависть к этим отморозкам, и все сильнее я хотел поставить их на место.

– Не выросло еще кое что, – сказал я всем.

Мои слова оказались, словно порцией бензина, попавший на тлеющие угли. Банда отступила нас и взяла в кольцо, и я понял, что вот-вот начнется заварушка. Шестеро, ладно, пятеро (тощий очкарик не в счет, он даже тени своей боится) против одного – банда представляла реальную угрозу, не смотря на то что каждому из ее участников не больше двадцати, по сути, студенты. В данной ситуации они просто задавят меня числом. Ну, ничего у меня есть в рукаве весомый козырь. Я потянулся за спину за пистолетом, но рука нащупала лишь воздух. Я же ствол оставил в квартире! Не стал брать на ночную прогулку, и как оказалось зря.

– Иди домой, – сказал Алине.

– Нет, нет, она никуда не пойдет, – оскалился толстый и разбил об лавочку бутылку, в его руке образовалась стеклянная «розочка».

А он серьезно настроен! Не став засусоливать, сжал кулак и размашистым ударом справа, попал толстому точно в морду. Тот отлетел назад на пару шагов, грохнулся на пятую точку. В следующий миг мне спину словно врезался таран, сбил меня с ног и я полетел на асфальт. Тишину ночного двора вспорол визг Алины.

Глава 8

СССР. Москва. Год 2023-ий. Жилые кварталы. Дом Алины

Асфальт встретил меня со всей гостеприимностью: я упал на живот, счесывая в кровь выставленные перед собой ладони. Тут же попытался встать, в живот прилетел удар, ребра прострелила боль, и я снова встретился с асфальтом. Один миг, и меня атаковали уже с другой стороны. Перекатившись вправо, попытался встать, но все тщетно – тут же прилетел удар, потом второй, третий – не давая подняться. Атаки наносились со всех сторон, и я уже не предпринимал попыток подняться, лежал в позе эмбриона, закрыв руками голову. Меня отделывали так, словно я был куском мяса на рабочем столе шеф повара и он собирался приготовить отбивную, активно работая молотком. Почему-то боли я совсем не ощущал. До меня донеся визг Алины:

– Не трогай меня!

Под градом ударов я улучил момент оценить обстановку: трое были заняты мной, еще двое пытались раздеть Алину.

Черт, я же штурмовик, почему я не могу справиться со студентами?!

– «Получены повреждения: множественные гематомы, кровоподтеки, ушиб ребер, ушиб позвоночника. Травма почек легкой степени. Ситуацию расцениваю, как критическую. Запускаю режим перехвата управления», – сказала Эя.

Дальше я был лишь сторонним наблюдателем. Моя правая рука молниеносной хваткой поймала ногу противника, рванула ее в сторону, раздался характерный хруст сломавшейся кости, а потом пространство заполнил вопль полный боли. Противник упал на асфальт и я увидел, что это был студент с пластиной в голове.

Минус один.

Стая замолотила активней. Тело крутанулось в невероятном пируэте, и я подсек ноги противнику, скосив того на асфальт. Перекатился в сторону, вскочил на ноги. Передо мной оказался толстый, его правый глаз бал закрыт гематомой, а под ним растекался приличный синяк. Что ж, неплохо я приложился. Враг махнул передо мной розочкой и оскалился.

– Ну давай, иди сюда!

Эя сделала отвыкающий маневр рукой, словно я собирался ударить с правой, а потом я подпрыгнул, прокрутился вокруг оси и ударом ноги отправил толстого в дверь подъезда, встреча с ней ознаменовалось металлическим звоном.

Приземлившись, накинулся на спину недавно скошенного мною врага, обхватил его руками и в невероятном кульбите назад через себя, обрушил того лицом на асфальт. Враг распластался, я закрепил успех ударом локтем между лопаток. Раздался хруст и противник издал вопль.

Минус два.

Бросил взгляд на толстого. Тот уже поднялся на ноги и сжимал рукой ладонь, на асфальт капала кровь и я понял, что он при встрече с дверью сам себя порезал «розочкой». Поймав на себе мой взгляд, он примирительно поднял руки:

– Все брат, сдаюсь!

Минус три.

Решив его не добивать, поспешил на помощь Алине. Осмотрелся. В обозримом пространстве ее нигде не было. Из-за гаражей раздался крик. Док! Ветром метнулся туда, один миг и я там. Негодяй прижал своим телом Алину к траве, девушка пыталась освободиться – извивалась. Второй гад стоял рядом, спиной ко мне. Пара секунд и я отправил его лицом в гаражную дверь и тот упал навзничь. Стащил второго с Алины и обрушил на него серию ударов: лево, право, левой! Это было достаточно, чтобы враг упал на землю.

Эя вернула мое тело мне. Теперь у меня был один закономерный вопрос: кто из нас штурмовик, я или она? В голове появилась догадка, что я всего лишь сосуд для искусственной личности… ладно, об этом не сейчас.

Пришла еще одна напасть: как только мне вернулся контроль над телом, я ощутил весь букет последствий моего избиения, мое тело превратилось в сплошное место боли. Ребра, спина, почки – все чертовски ныло, полыхало словно огнем. Я издал протяжный стон и приложил руку к ребрам.

–«В целях повышения эффективности, отключаю болевые рецепторы», – сказала Эя.

Один момент и боль исчезла.

–«А что так можно было?», – удивился я.

–«Предупреждаю – частое отключение болевых рецепторов негативно влияет на работу систем организма. Категорически рекомендую прибегнуть в купированию боли посредством специальных препаратов».

Осмотрелся. Где-то должен быть еще шестой – очкарик. Но что-то мне подсказывало, что он уже давно дал деру, когда начался серьезный замес.

Я подошел к Алине и помог подняться. Поправив маску, спросил:

–Ты как? Он, ну, с тобой того… сделала что-нибудь?

– Не успел, – сказала Алина и всхлипнула.

– Пойдем домой.

Когда мы вернулись к подъезду, негодяев уже не было. Пока мы поднялись на третий этаж я принялся приводить себя в порядок. Пиджак и брюки были в пыли, впрочем, и белой рубаке тоже изрядно досталось. После того, как стер с пиджака пыль, переключился на рубашку, но стереть с нее пыль было сложно и я решил просто застегнуть пиджак на пуговицу. Негоже, чтобы отец Алины стал задавать вопросы насчет моего внешнего вида.

А вот и этаж дока. Перед тем как постучать в дверь Алина глубоко вдохнула и медленно выдохнула, приводя себя в психологический порядок. Бедняжку изрядно трясло, еще бы пережить такое. Но после упражнения, она взяла себя в руки, конечно же, настолько, насколько было это возможно. По крайней мере, внешне видно не было, что миг назад ее чуть было не изнасиловали. Сильная девчонка. Оно и не удивительно, наверное слабые в скорой не работают.

Док нажала на звонок.

– Ладно, пойду, – сказал я. – Завтра за тобой заеду.

– Спасибо, – тихо сказала док, смотря в пол.

– За что?

– За то, что спас меня.

Защелкал замок, дверь открыл отец. Он окинул взглядом дочь, потом сдвинул густые брови и посмотрел на меня, пытаясь понять, кто я такой. Я тоже к нему присмотрелся. Голубые глаза, прямые черты лица, темные волосы с проседью, худой, но жилистый. На вид лет шестьдесят. Одет в клетчатую сине-черную рубашку, рукава закаты по локоть, черные брюки.

Алина громко всхлипнула, плечи содрогнулись, она бросилась на шею отца и тихо заплакала. Постояв с несколько секунд, я негромко кашлянул и произнес:

– Я пойду. До завтра.

Алина посмотрела на меня, я увидел, что туш растеклась по щекам, а помада растерлась вокруг губ.

– Может, зайдешь? – вдруг спросила она.

– Да. И расскажете, что вы сделали с моей дочерью, – произнес отец, смотря на меня из-под бровей.

Уходить было как-то неправильно. Тем более было бы неплохо установить более тесный контакт с новым участником группы. Посмотреть чем живет и что представляет из себя ее семья. Очкарик сказал, что мать Алины в психушке, а отец инвалид. Интересно, интересно…

Я кивнул.

Небольшая двушка ничего особенного из себя не представляла, чем-то напоминала квартиру Антона интерьер – советский аскетизм. Разве что здесь на стене гостиной висел ковер. В углу стояло школьное пианино. Еще внимание привлекла картина на стене, красками изображена девушка, в ней узнал Алину.

Суровый настрой отца смягчила док. Сказала, что я ее коллега по работе – водитель скорой. Тогда взгляд отца немного стал мягче и он махнул рукой идти вслед за ним – в кухню. Я опустился на табурет около стола, отец чиркнул спичкой, зажег конфорку и поставил чайник. Алина зашумела в ванной комнате душем.

Теперь надо было что-то придумал, какую-нибудь легенду. Ведь он сейчас спросит, где была его дочь. И что ответить? В голову ничего путного не шло, еще чертовски болели ребра, мешали думать.

– «Перелом ребер не диагностирован. Выявлены множественные ушибы грудной клетки», – тут же отчиталась Эя.

– «Как думаешь, что ему сказать насчет Алины? Как оправдать ее отсутствие?».

– «По итогам проведенного анализа, я пришла к выводу, что стоит сказать правду – то есть, что имело место похищение. Остальное рекомендуется скрыть».

– «Ты с ума сошла?! Я не могу сказать, что ее похитила Оля и Геворк. Может еще и адрес сказать, где они находятся?»

– Рекомендую умолчать их имена. С высокой долей вероятности, он описал их приметы сотрудникам милиции. Пусть для него это останется похищением».

Заметил, что окна квартиры выходили не во двор, так что воплей Алины он не слышал. Наверное, это даже хорошо, а то бы вышел, еще и его задницу пришлось бы спасать.

Отец опустился на соседний табурет, сел ко мне полубоксом, потом выбил из пачки папиросу, чиркнул спичкой и закурил.

– Рассказывай, что стряслось.

Я пожал плечами.

– Да ничего особенного…

– Ты меня за дурачка не держи. Говори, все как было.

– Я и сам толком не знаю… прибежала ко мне домой, сказала, что ее похитили. Говорит. Что удалось вырваться. А дальше, привез ее домой. Вы в милицию сообщили?

– Сообщил.

– А они что?

– А ничего. Сказали будут искать. Даже в голову не идет, кто мог похитить мою Алечку… она ведь ни в какой плохой компании не замешана. Работа-дом, работа-дом.

– Может ее перепутали с кем-то? Ну или квартирой ошиблись…

– Да нет. Тот бугай, похититель, по имени ее назвал. Значит, знал куда пришел. Боюсь, что Алечка все-таки в плохую компанию попала. Может, это были торговцы наркотиками? Ведь на работе у нее наркотики есть, для тяжело больных. Может, заставляют выносить? А если раз вынесла, потом от них не отделаешься. А если откажешь – вот так придут и похитят, выбивать будут.

– А как вас зовут?

– Извини, не представился, Петр, – протянул руку.

– Павел, – сказал я и пожал сухую ладонь отца.

– А ты чего в маске? Болеешь?

– Ну да… но ничего серьезного, простуда всего на всего…

– Тебе бы водки с перцем накатить.

– Да я не пью…

– Это правильно. Пьянство до добра не доводит. Мать Алечки тебе в пример, допилась до белой горячки, а между прочим, когда-то в театре играла, актрисой была.

– Люди пьют не от хорошей жизни.

– От дурости своей они пьют, ветер в голове. У Гали все было: и семья, и театр, и дочь и вроде не промах был… Алкоголем она нагрузку снимала. Гастроли, вечные переезды, нервное напряжение… говорила, что не просто ей все это переносить. Говорю ей – брось свой театр к чертям собачьим, не видишь, что он тебя на дно тянет? Она не смогла. И вот итог – психушка.

– Мда, печально… А у Алины как с алкоголем?

– Сам-то как думаешь? Она видела мать в разных состояниях… и когда белочка накрыла… ни за что алкоголь в рот не возьмет.

Помолчали несколько секунд.

– Мало мне ее матери было, теперь вот Алечка – в плохую компанию влипла, – проговорила Петр, его глаза заблестели от влаги, и он вытер пальцев слезу.

Знал бы он, что это ее плохая компания прямо перед ним. Закипел чайник, отец поднялся с места и принялся разливать по кружкам кипяток.

–«Ты где?», – писала Оля.

–«Знакомлюсь с семьей нового члена группы».

–«Ну ты даешь! Ладно, не буду мешать».

Алина вышла из ванной. Там она явно приводила себя в порядок, чтобы отец ничего не заподозрил. Заглянула в кухню:

– Можно тебя на пару слов? – сказала мне.

Я кивнул и последовал за ней, пришли в ее комнату. Док тихо спросила:

– Что ты ему сказал?

– Да ничего особенного. Про наши дела не говорил. Он считает, что тебя похитили из-за наркоты, – проговорил я вполголоса.

Алина вздохнула.

– Ясно. Почему-то он считает, что кто-то заставляет меня выносить наркотические препараты.

– А это так?

– Нет, ты что!

Помолчали с миг. Док посмотрела на мое лицо и спросила:

– Может, уже снимешь маску? После того, как ты спас меня, сдавать вас не собираюсь. Зла вы мне точно не хотите.

– Как придет время – сниму, – кивнул я. – Ладно, пойду.

– Подожди, – остановила меня за локоть. –Тебе обезбол вколоть? Я видела, как тебя били…

– «Категорически рекомендую принять обезболивающие препараты», – проговорила Эя.

Я задумался и наконец, сказал:

– Ладно, давай.

– Ложись на кровать, пуская штаны.

– Что? А можно вот без этого всего. Давай в плечо.

– В плечо больно.

– Ничего, у меня низкий болевой порог.

Ага, а вообще я не чувствую в данный момент боли, потому что искусственная личность квартирующая в моей голове выключали мне болевые рецепторы. Так что мне все равно куда колоть, хоть в плечо, хоть в пятую точку.

– Тогда давай сюда руку, – сказала док и достала из-под кровати картонную коробку.

– Павел! Идите пить чай! – донеслось с кухни. – Аля, будешь чай?

– Нет, па!

Пока док готовила укол – сломала ампулу и принялась набирать препарат в шприц, я сел на стул и окинул взглядом комнату. В принципе, ничего необычного в ней я не увидел: стол, кровать, шкаф, на стене полка с книгами, очень много книг по медицине. У стены на полу большой плюшевый медведь, на шее золотая медаль. На стене висело три грамоты и одна благодарность.

– Что за медаль? – спросил я, кивнув на медведя.

– Закончила медицинский с отличием.

Сняв пиджак, расстегнул рубашку и вытащил руку из рукава. Осмотрел тело, досталось ему будь здоров – на ребрах множество синяков буро-малинового цвета и с десяток кровоподтеков. Очевидно, что на спине картина должна быть такая же. Ладно, едем дальше.

– Грамоты тоже по учебе? – спросил я, закончив осмотр.

– Да. За открытие гена бессмертия.

– Гена чего? – не понял я.

– Ген бессмертия. Отвечает за старение тела. Если правильно воздействовать на него посредством генной инженерии можно избежать старения.

Что-то я теперь вообще ничего не понимаю. Док же на скорой работает? Причем здесь генная инженерия?

– А ты на кого училась? – спросил я.

– Я нейрохирург. Вижу, ты удивлен насчет моего открытия. Генная инженерия мое хобби. Сотрудничаю с НИИ.

– Научно-исследовательский институт?

– Да.

– Но все неофициально. Только это сыграло со мной злую шутку, – док поднесла шприц на уровень глаз и выпустила небольшую струю препарата, выпустив лишний воздух. – Кое-кому стало это известно, и в карьере нейрохирурга мне было отказано. Медицинские и научные круга у нас не очень дружат. Так что пока работаю на скорой, а потом может в НИИ переберусь.

Док оказалась не так проста. Черт, после услышанного я начал ее опасаться. Может в шприце вовсе не обезбол, а какая-то смесь после чего я отъеду в мир иной? Только я собрался сказать Алине, чтобы повременила с уколом, как игра вошла мне чуть ниже плеча, и препарат стал медленно выдавливаться поршнем мне в мышцу. Я туго сглотнул.

– Ничего себе, ты даже не дернулся. И впрямь тебя низкий болевой порог, – удивилась Алина.

– А что в шприце?

– Тройчатка.

– Что это?

– Папаверин, димедрол, анальгин. Тебе в самый раз.

Когда инъекция была сделана, я принялся застегивать рубашку. Неприятное напряжение не покидало меня, в голове вертелась мысль, а что если все-таки док вколола мне что-то для меня смертельное? Ведь как говорят, месть это блюдо которое подается холодным. Когда я надел пиджак, Эя меня успокоила:

–«Действие препарата началось. Болевые рецепторы включены».

И тут же я ощутил в ребрах небольшую боль. Алина достала из шкафа вещи и повернулась ко мне:

– Можешь выйти? Надо переодеться.

– Будь готова к утру, – и на этом вышел из комнаты.

Кое-как отделавшись от Петра, соврав ему, что мне надо домой к семье, я наконец-то покинул квартиру дока и выйдя на улицу двинул в сторону квартиры.

Что ж, пожалуй Алина была хорошим усилением группы. Дипломированный нейрохирург, да еще и с золотой медалью, нам сильно пригодиться. Что-то мне подсказывало, что впереди группу ждет не только борьба с побочками от перемещения в пространстве-времени. Наверняка, рано или поздно кого-то из нас подстрелят на каком-нибудь задании и тогда док будет как раз кстати. Пожалуй, я сделал правильно, что решил проводить дока до дома и дворовая шпана была мне на руку. Теперь весьма вероятно док не будет нас сдавать милиции. Неужели впервые за последние сутки события пошли в благоприятном ключе? А то, не все же сплошное невезение.

И тут у меня в голове мелькнула мысль, а не может ли Алины быть нашим Мастером? Ведь тоже она тоже хирург, да еще и балуется генной инженерией… Нет, она точно не он. Не может быть такого совпадения, не может!