355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Север » Спецслужбы Российской Империи. Уникальная энциклопедия » Текст книги (страница 15)
Спецслужбы Российской Империи. Уникальная энциклопедия
  • Текст добавлен: 31 октября 2016, 02:09

Текст книги "Спецслужбы Российской Империи. Уникальная энциклопедия"


Автор книги: Александр Север


Соавторы: Александр Колпакиди

Жанры:

   

История

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 72 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

С 1883 г. после отставки министра Игнатьева, к чему и сам Черевин приложил немало стараний (Новицкий называет Черевина «ненавистником графа Игнатьева»), уходит из Министерства внутренних дел и остается «главнозаведывающим охраной Его Императорского Величества», т.е. начальником личной охраны императора Александра III. С императором у Черевина сложились дружеские отношения (по воспоминаниям современников, они вместе пьянствовали). Также активно участвует в деятельности так называемой «Священной дружины», ультрамонархической организации, созданной представителями аристократических кругов для борьбы с «Народной волей».

С 1882 г. Черевин – генерал-адъютант императора Александра III, в 1886 г. производится в чин генерал-лейтенанта. В мае 1894 г. Александр III назначает Черевина дежурным генералом «при своей особе», эту должность он сохраняет и при новом монархе Николае II.

ШУВАЛОВ Петр Андреевич (1827–1889). Главный начальник Третьего отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии и шеф Отдельного корпуса жандармов в 1866–1874 гг.

Происходил из старинного дворянского рода, уже давшего России одного руководителя государственной безопасности – Александра Ивановича Шувалова, возглавлявшего Канцелярию тайных розыскных дел при императрице Елизавете Петровне. Характеризуя преемника В.А. Долгорукова, хорошо знавший его статс-секретарь А.А. Половцов писал: «Шувалов был далеко недюжинный человек. При чрезвычайно статной, красивой, изящной наружности он отличался редким умом, сметливостью, уменьем схватывать существенные стороны вопросов и оценивать общее их значение. Проведя раннюю молодость в стенах Зимнего дворца, где отец его был обер-гофмаршалом императора Николая, получив весьма поверхностное образование, прослужив сначала в Конногвардейском полку, а потом в свите государя, он выделялся из толпы товарищей в 60-х годах при покойном государе (Александре II. – Прим. авт.)». В августе 1844 г. был произведен в камер-пажи, через год оканчивает Пажеский корпус и в звании корнета поступает в лейб-гвардии Конный полк, который благодаря А.Ф. Орлову становится как бы кузницей руководящих кадров для Третьего отделения. В декабре 1846 г. получает чин поручика, в 1852 г. становится ротмистром и в апреле–июле 1854 г. состоит в отряде, предназначенном для обороны побережья Балтийского моря в период Крымской войны.

В августе 1854 г. П.А. Шувалов назначается адъютантом военного министра В.А. Долгорукова и возвращается в Петербург. По поручению министра занимается отправкой резервов для действующей армии, обеспечения ее боеприпасами, в июне 1855 г. командируется в Севастополь «в помощь свиты Его Императорского Величества генерал-майору Чернышеву для наблюдения за введением в Крымской армии нарезного оружия». В августе–сентябре 1855 г. П. Шувалов вновь в Севастополе, участвует в обороне города, удостаивается звания флигель-адъютанта императора. В феврале–марте 1856 г. сопровождает графа А.Ф. Орлова на мирных переговорах в Париже. В это же время производится в чин полковника. А.А. Половцов свидетельствует: «Сопровождая князя Орлова в 1856 г. на Парижский конгресс, он изучил полицейское устройство Парижа и вскоре был назначен петербургским обер-полицмейстером, начав здесь обновление прежних кулачных и взяточнических порядков...» 3 февраля 1857 г. Шувалов становится исправляющим дела обер-полицмейстера Северной столицы, 6 декабря официально утверждается в должности главного полицейского Петербурга, производится в генерал-майоры и зачисляется в императорскую свиту. В ноябре 1860 г. оставляет должность обер-полицмейстера в связи с назначением директором Департамента общих дел Министерства внутренних дел, заняв второй по важности пост в этом ведомстве.

Назначенный в августе 1861 г. начальником штаба Корпуса жандармов и управляющим Третьего отделения, он, только вступив в должность, сумел печально прославиться «усмирением» студенческих волнений в Северной столице, по словам П.В. Долгорукова, «приказал ударить в штыки на студентов». Он же руководил арестом и ссылкой поэта-демократа М.Л. Михайлова. На этом закончилось его первое пришествие в сферу государственной безопасности, и 15 декабря 1861 г. он увольняется от должности начальника штаба Корпуса жандармов и управляющего Третьего отделения. Затем участвует в подавлении Польского восстания 1863–1864 гг., в бою с мятежниками под Свенцянами. В декабре 1864 г. производится в чин генерал-лейтенанта, после чего стремительно идет на повышение. В марте 1866 г. становится генерал-адъютантом государя, а в апреле, после отставки В.А. Долгорукова, назначается шефом жандармов и главным начальником Третьего отделения, входит в состав Государственного совета. Был награжден орденами Св. Владимира 4-й и 3-й степеней, Св. Александра Невского и офицерским знаком французского ордена Почетного легиона.

Напуганный покушением на свою жизнь, Александр II искал опытного в сыскном деле человека, способного обеспечить его безопасность и которому ради этого он был готов предоставить самые широкие, почти диктаторские полномочия. Моментально оценив сложившуюся ситуацию, новый руководитель государственной безопасности использовал ее для практически неограниченного усиления своего влияния. Об этом свидетельствуют многие современники. Так, сенатор Е.М. Феоктистов писал, что, используя подозрительность Александра II, Шувалов «стращал его, стараясь убедить, что только неутомимой деятельности Третьего отделения обязан государь своей безопасностью»; «указывая беспрерывно государю на опасность со стороны революционного движения и преувеличивая его размеры, он стоял на весьма твердой почве, выставляя себя человеком, необходимым для борьбы с ним». В результате глава политического сыска очень скоро добился полного доверия императора и стал «первым лицом в государстве», практически прибрав к рукам всю внутреннюю политику.

Вскоре после назначения руководителем государственной безопасности Шувалов представляет царю записку с анализом положения дел в империи и предложением мер по выходу из кризиса. Такие меры он видит в необходимости «восстановить власть, преобразовать полицию, изменить направление Министерства народного просвещения и поддержать органы землевладения, а следовательно, и дворянство». Главная цель преобразований, по его мнению, заключалась в создании «по мере возможности» политических полиций «там, где они не существуют», и в сосредоточении «существующей полиции в Третьем отделении». «Революционная зараза», распространяющаяся из высших учебных заведений, утверждал шеф жандармов, «скрывается главнейше в политических и нравственных убеждениях тех личностей, в руках которых (находится) воспитание молодого поколения», и поэтому «личный состав как преподавателей, так и учебного начальства должен быть... значительно изменен». Такая мера представлялась ему столь насущной, что, как он писал в своей записке, «лучше на некоторое время приостановиться на пути просвещения, чем выпускать тот недоучившийся уродливый слой, который в настоящее время обратил на себя внимание правительства». А поскольку «правительство одно не будет в состоянии открыть повсеместную борьбу с вредными началами», то ему необходимо опираться на дворянство, которое «представляет собою лучшее орудие для противопоставления демократии... социализму и революционным стремлениям, как консервативный элемент», для чего требуется «поставить этот класс снова на ту ступень, которая подобает для поддержания равновесия государства». Записка Шувалова была обсуждена на первом же заседании Особой комиссии 28 апреля 1866 г., т. е. через две недели после его назначения на новый пост, и получила одобрение. В результате идеи шефа жандармов легли в основу нового правительственного курса, первым проявлением которого стал императорский рескрипт от 13 мая того же года, ознаменовавший начало перехода от реформ к реакции.

П.А. Шувалов не удовольствовался одним лишь «концептуальным изменением» курса правительства, а произвел целую «кадровую революцию», проталкивая всюду, куда было только можно, своих ставленников. Военный министр Д.А. Милютин так характеризовал положение: «Граф Шувалов брался за все, судил и рядил в делах всех ведомств; в совещаниях высказывался с самоуверенностью человека, имеющего за собой могущественную опору... Голос его получил преобладающее влияние в вопросах о личных назначениях на должности. Конечно, он воспользовался этим влиянием, чтобы выдвигать своих друзей и товарищей и чтобы занять сколь можно более видных мест людьми своей партии. ...Под предлогом сохранения личности государя и монархии граф Шувалов вмешивается во все дела, и по его наушничеству решаются все вопросы. Он окружил государя своими людьми; все новые назначения делаются по его указаниям».

Констатируя, что всесильного временщика «в публике... называли даже вице-императором», А.А. Половцов в январе 1867 г. дает такую оценку ситуации: «Полновластие Шувалова безгранично. Его называют не Петром Андреевичем, а Алексеем Андреевичем (Аракчеевым)». Сходство с последним бросалось в глаза многим, и по отзывам лиц, близко знавших начальника Третьего отделения, «в нем под лоском навыка светского, под блеском мишуры салонной много свойств аракчеевских: бездушие, жестокость, алчная жажда к власти неограниченной, бесконтрольной...» Стоит добавить, что большой популярностью в обществе пользовалась эпиграмма Ф.И. Тютчева на Шувалова:

 
«Над Россией распростертой
Встал внезапною грозой –
Петр, по прозвищу Четвертый,
Аракчеев же – второй».
 

Подобной безграничной властью могущественный временщик пользовался все восемь лет своего пребывания во главе государственной безопасности.

Активно занимаясь внутренней политикой Российской империи, Шувалов проводит реорганизацию и собственного ведомства. Прежде всего он расширяет 5-й секретариат Третьего отделения, сотрудники которого должны были реагировать на общественные события. Вслед за этим добивается строгой централизации полиции и Отдельного корпуса жандармов. Для обеспечения полного контроля положения дел на местах страна была разбита на жандармские округа и была создана сеть из 31 наблюдательного пункта. В секретной инструкции от декабря 1866 г. шеф жандармов приказывает подчиненным «доводить до сведения начальства о всяком покушении взволновать умы изустными проповедями с помощью речей», не передоверять политические дела судебному разбирательству, если существует возможность провести расследование собственными силами. Наконец, руководитель Третьего отделения обращает внимание на организацию наружного наблюдения и секретной агентурной сети. В Петербурге и Москве устанавливалась слежка за всеми подозрительными лицами при помощи сотрудников, которые негласно были приняты на службу еще при прежнем руководителе государственной безопасности; значительные надежды Шувалов возлагал на добровольных осведомителей из числа верноподданных граждан. В сентябре 1867 г. император узаконил предложения начальника государственной безопасности. Жандармерия объявлялась национальной полицией, которая обязана была действовать в соответствии с Уголовным кодексом и принципами проводившейся судебной реформы. Хотя по новому закону жандармы должны были только наблюдать за обществом, а не наводить в нем порядок, Шувалов предусмотрительно обговорил лазейку из этого общего правила, благодаря которой его ведомство имело право заниматься преступниками, когда местной полиции «не оказывалось на месте» или когда последняя самостоятельно «не могла справиться» с беспорядками и т.п.

Реорганизация была проведена Шуваловым в 1870-е г. и в Третьем отделении. Ее главная суть состояла в ужесточении карательных мер против массовых крестьянских выступлений и надзора за общественным и революционным движением. Вынужденное приспосабливаться к новым правовым условиям, сложившимся в ходе судебной реформы, и увеличению числа политических процессов в судах, Третье отделение с 1871 г. обзаводится собственной юрисконсультативной частью. Помимо общего архива, при нем создается Секретный архив, где сосредоточиваются дела по политическим преступлениям и данные перлюстрации корреспонденции. Систематически обновляются картотека, носившая название «Алфавит лиц, политически неблагонадежных», и альбомы с их фотографиями. Поскольку политический сыск плохо вписывался в новые правовые условия, по инициативе шефа жандармов Александр II 19 мая 1871 г. издал закон, значительно расширивший полномочия этого ведомства. Согласно ему, Отдельный Корпус жандармов официально наделялся «полицейскими» функциями, а его сотрудники получили право задерживать как «политических», так и «гражданских» предполагаемых преступников. При рассмотрении политических преступлений новый закон предписывал жандармам в обязательном порядке проводить предварительное дознание.

Наиболее крупным делом, которым пришлось заниматься Шувалову в бытность его начальником Третьего отделения, была организация «процесса нечаевцев», названного так по имени С.Г. Нечаева, автора знаменитого «Катехизиса революционера». Появившись в Москве в сентябре 1869 г., Нечаев представился местной демократически настроенной молодежи как доверенный русского отдела «Всемирного революционного союза» (никогда не существовавшего в реальности) и, действуя от его имени, создал тайное общество «Народная расправа», в которое завербовал около 80 человек. Целью общества, якобы имевшего свои отделения повсеместно, была «народная мужицкая революция», которую глава «Народной расправы» наметил на 19 февраля 1870 г. Столкнувшись с тем, что студент И.И. Иванов, вступивший в тайное общество, отказался верить его россказням о «Всемирном революционном союзе» и пытался публично поставить их под сомнение, Нечаев обвинил его в предательстве и 21 ноября 1869 г. организовал его убийство, в которое втянул еще четверых членов «Народной расправы».

Обнаружив труп Иванова, полиция в ходе следствия вышла на след тайного общества. Когда начались аресты, Нечаев бежал за границу. Всего по делу «Народной расправы» было задержано в Москве и Петербурге около 300 предполагаемых членов общества и им сочувствующих, однако за отсутствием улик половина из них была сразу отпущена. Поскольку ложь и коварное убийство «во имя революции» были налицо, то правительство решило организовать открытый судебный процесс над обвиняемыми. Но дело стало разваливаться с нарастающей скоростью, и в соответствии с действующими законами прокуратура нашла основания для привлечения к судебной ответственности только 77 из 148 арестованных. На суде по этому громкому делу обвинение старалось представить подсудимых опасными государственными преступниками и опытными конспираторами, сплотившимися для ниспровержения существующего строя, тогда как адвокаты характеризовали их как молодых, наивных и горячих радикалов, чье членство в тайном обществе нельзя приравнивать к участию в политическом заговоре. Аргументы адвокатуры были признаны судьями более убедительными, вследствие чего только 34 человека были приговорены к различным срокам тюремного заключения, каторжных работ и ссылки. Крупномасштабного процесса, дискредитирующего в глазах общества революционную идею, на который рассчитывали император и шеф жандармов, не получилось. Негодующему на «необъективность» суда Шувалову пришлось утешиться тем, что почти всех оправданных по суду он в административном порядке отправил в ссылку. Он также приложил большие усилия для того, чтобы поймать за границей виновника всей этой истории и доставить его для суда на родину. Поскольку Нечаев был виновен в уголовном преступлении, то правительство Швейцарии, где он скрывался, арестовало его и выдало России. В 1873 г. он был судим в Москве и приговорен к 20 годам каторжных работ.

Однако, справившись с нечаевским кружком, Третье отделение оказалось совершенно неподготовленным к борьбе с массовым антиправительственным движением народников. Хотя «хождение в народ», как форму ведения революционной агитации, государственная безопасность и предусматривала заранее (еще 31 мая 1869 г. Шувалов циркулярно предписал местным властям брать под «усиленный надзор» студентов, отъезжающих в разные места на каникулы, поскольку они «намереваются распространять ложные понятия между фабричными рабочими и бывшими помещичьими крестьянами»), но она явно была захвачена врасплох масштабами начавшегося движения. Весной 1874 г. после окончания занятий тысячи студентов, скромно одетых и снабженных фальшивыми паспортами и прокламациями, отправились агитировать народ за социализм и свержение самодержавия. «Хождение в народ» захлестнуло страну, и жандармские власти первоначально растерялись перед лицом революционной пропаганды, одновременно развернутой более чем двумя сотнями подпольных кружков в 50 губерниях Российской империи. Лишь случайность помогла жандармерии сохранить лицо. 31 мая во время рейда в одной мастерской сапожника в Москве, оказавшейся достаточно неумело законспирированной явкой, жандармы арестовали нескольких народников, у которых при себе оказалась не только революционная литература, но и десятки адресов и шифров. Благодаря этому Третье отделение напало на след нелегальной типографии в Москве и многих тайных кружков, разбросанных по различным губерниям. Проведя широкомасштабную операцию, жандармы арестовали большое число народнических пропагандистов (различные источники оценивают количество арестованных от одной до восьми тысяч).

Однако этот крупный успех уже не смог спасти репутацию начальника Третьего отделения. Хотя надежды народников на всеобщую революцию не оправдались, их деятельность имела один важный побочный результат. Сам факт начала охватившей всю страну революционной агитации, в которой участвовали многие тысячи человек, наглядно показал тщетность восьмилетней диктатуры начальника Третьего отделения. К этому объективному обстоятельству примешивались еще и субъективные факторы. Очевидно, весьма близко к истине объяснение А.А. Киреева: «Шувалов действительно надоел государю постоянной своей опекой». Относительно последней капли, переполнившей монаршее терпение, Б.Н. Чичерин пишет: «Княжна Долгорукая... бывшая уже тогда в фаворе, сообщила государю все толки, ходившие тогда в обществе, о всемогуществе Шувалова, о том, что его зовут Петр IV. Государь... был очень щепетилен на счет своей власти и своего авторитета. Он не терпел, чтобы кто-нибудь его затмевал». Так или иначе, Александр II неожиданно для многих 22 июля 1874 г. уволил Шувалова с поста главного начальника Третьего отделения и шефа жандармов и назначил своего недавнего любимца послом в Лондон. По сути дела, для него это была почетная ссылка.

В отличие от А.Ф. Орлова, его предшественника на посту начальника Третьего отделения, дипломатическая деятельность Шувалова была далеко не столь успешной. Что, в частности, проявилось во время работы Берлинского конгресса летом 1878 г., на котором он возглавлял русскую делегацию в качестве второго уполномоченного (первым был престарелый канцлер А.М. Горчаков). Подписанный в итоге трактат лишил Россию почти всех преимуществ, достигнутых в победоносной войне с Турцией 1877–1878 гг. В октябре 1879 г. Шувалов был уволен от должности чрезвычайного и полномочного посла в Великобритании.

Подводя итог его политической карьеры, нельзя не согласиться с мнением, высказанном о бывшем начальнике Третьего отделения сенатором Е.М. Феоктистовым:

«Обладал он, кажется, умом блестящим, но поверхностным, не способным к серьезному мышлению; если о каждом государственном человеке следует судить по его делам, то Шувалов, сойдя с поприща, не оставил по себе ровно ничего, что могло бы быть поставлено ему в заслугу».

Глава 11
Верховная распорядительная комиссия

К 1880 г. в России вновь складывается революционная ситуация. С 1875 по 1879 г. в стране было зафиксировано 152 крестьянских выступления; 16 из них пришлось усмирять с помощью войск. География волнений постоянно расширялась: в 1878 г. они наблюдались в 14 губерниях, в 1880 г. ими были охвачены уже 34 губернии центра, юга и востока европейской части России. Одновременно нарастало рабочее движение: в 1875–1879 гг. происходят 165 выступлений пролетариата, причем больше половины их пришлось на последние два года. Венчала этот процесс революционная организация «Народная воля», возникшая в августе 1879 г. и объединившая в своих рядах около 500 членов. Народовольцы подготовили семь покушений на Александра II, и Третье отделение, несмотря на все свои усилия, так и не смогло пресечь революционный террор. Как уже говорилось, окончательно убедившийся в неэффективности ведомства, Александр II создает новую структуру государственной безопасности – Верховную распорядительную комиссию по охранению государственного порядка и общественного спокойствия.

Она была учреждена царским указом от 12 февраля 1880 г. для «положения предела беспрерывно повторяющимся в последнее время покушениям дерзких злоумышленников». В состав комиссии первоначально вошли 9 человек (генерал-майор свиты М.И. Батьянов, начальник штаба гвардии и Петербургского военного округа генерал-адъютант князь А.К. Имеретинский, управляющий делами Комитета министров М.С. Каханов, сенатор М.Е. Ковалевский, обер-прокурор Сената П.А. Макаров, правитель канцелярии МВД С.С. Перфильев, член Государственного совета К.П. Победоносцев, исполняющий обязанности шефа жандармов П.А. Черевин, сенатор И.И. Шамшин, с мая 1880 г. начальник Главного управления печати Н.С. Абаза), но поскольку она собиралась на свои заседания только три раза, то уже современники высказали достаточно обоснованное предположение, что эта структура представляла собой не более чем ширму, скрывающую фактически диктаторскую власть ее главного начальника графа М.Т. Лорис-Меликова. Ему были предоставлены все права петербургского градоначальника и ведение политического следствия в столице и Петербургском военном округе, а также верховный надзор за политическими расследованиями по всей стране. Все требования Лорис-Меликова по делам об охранении государственного порядка и общественной безопасности подлежали немедленному исполнению органами власти всех уровней, а распоряжения главного начальника Верховной распорядительной комиссии могли быть отменены только самим императором. Особым указом от 3 марта 1880 г. Александр II передал Лорис-Меликову управление Третьим отделением, прежде подчинявшимcя непосредственно императору, а 4 марта и Отдельным корпусом жандармов.

Одним из существенных факторов, препятствовавших эффективной борьбе правительства с революционным движением, являлось соперничество между органами политического сыска, привыкшими действовать бесконтрольно, и новыми судебными органами, появившимися в результате либеральных реформ Александра II и ревниво защищавшими свои ведомственные права. В своем отчете за март 1880 г. член Верховной распорядительной комиссии, управляющий делами Комитета министров М.С. Каханов писал Лорис-Меликову, что соперничество между жандармами и прокуратурой крайне отрицательно сказывается на борьбе с государственными преступниками. Юридические рамки по каждой процедуре были настолько строгими, что малейшее отступление от них со стороны следователя или прокурора почти автоматически приводило к оправданию в суде самого злостного террориста. Кроме того, «неподлежащие воззрения» реформаторов в прокуратуре часто приводили к поражению правительственной стороны в судебных политических процессах и вызывали ответную резко негативную реакцию жандармов. В целях преодоления этих недостатков Верховная распорядительная комиссия пыталась объединить усилия всех административных и судебных органов, ранее созданных для борьбы с революционным движением, и ускорить следствие по делам о государственных преступлениях, равно как и упорядочить вопрос об административной ссылке и о полицейском надзоре. Стремясь ликвидировать крайне непопулярное в народе Третье отделение, Лорис-Меликов направил туда для ревизии члена комиссии сенатора И.И. Шамшина. Последний представил отчет, свидетельствовавший о чрезвычайно неудовлетворительном состоянии дел в этом ведомстве. Воспользовавшись временным затишьем революционного террора, глава Верховной распорядительной комиссии решил сделать эффектный жест в сторону либеральной общественности, добровольно «отказавшись» от своих диктаторских полномочий, и 26 июля 1880 г. подал императору доклад, в котором предложил одновременно ликвидировать как саму комиссию, так и Третье отделение, а их функции передать Министерству внутренних дел, на пост руководителя которого Лорис-Меликов прочил самого себя. Идея была одобрена Александром II, и 6 августа 1880 г. на свет появился царский указ «О закрытии Верховной Распорядительной Комиссии, упразднении III отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии и об учреждении Министерства почт и телеграфа». Просуществовавший всего семь месяцев чрезвычайный орган прекратил свое существование, а его главный начальник, почти ничего не потерявший из своих властных полномочий, пересел в кресло министра внутренних дел.

Пункт второй указа от 6 августа 1880 г. гласил:

«III отделение Собственной нашей Канцелярии упразднить, с передачей дел оного в ведение министра внутренних дел, образовав особый для заведывания ими в составе Министерства внутренних дел Департамент государственной полиции...»

Так одновременно с упразднением старой структуры был создан последний в истории Российской империи орган государственной безопасности. У многих современников, привыкших к лицемерию царского правительства, возникло убеждение, что на деле произошла не ликвидация, а простое переименование органа политического сыска и вся реформа в очередной раз свелась к простому изменению вывески с сохранением прежнего кадрового состава. Либеральный журналист Г. Градовский, например, писал:

«При старом режиме были и хорошие, показные стороны в обособленном и независимом существовании III отделения, этой полиция над полицией или сверхполиции. На деле вышла пересадка, а не упразднение. Корпус жандармов с его шефством даже не умирал, а «отделение» превратилось в департамент государственной полиции. Все функции остались в неприкосновенности, а исчезла лишь прежняя возможность контроля над Министерством внутренних дел. При хорошем министре, в благополучные времена, такое совместительство было безвредно; но имели ли мы благожелательных министров внутренних дел после Лорис-Меликова?»

Подобную точку зрения разделяют и некоторые современные историки. Однако факты заставляют внести серьезную корректировку в подобную схему.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю