Текст книги "Каменка (СИ)"

Автор книги: Александр Лучанинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Володаров поставил биографию Гагарина обратно на пол-ку, затем пошел в спальню, лег на кровать и начал читать. Продлилось это не долго. Сон плавно просочился под веки, сделал их тяжелыми, и они сами собой закрылись.

* * *

Спираль времени сделала еще один оборот. Снова ночь в Каменке, снова Гена спит в одежде, и снова ему снится не-внятный кошмар. По-прежнему сознание парит в темноте, а откуда-то сбоку и сзади доносятся голоса.

– Я же тебе говорила? – эхом вибрирует женский голос. – У меня с этим все в порядке. Ты же знаешь… Нет, это все глупости. Так не положено.

Секунда молчания, сбивчивые мысли.

– Мы все успеваем, – продолжает голос. – Нет из-за тебя… Ну конечно…

– Да, папа! – присоединяется к разговору тонкий детский голосок.

– Куда ты так летишь?… Нет, не прекращу… Замолчи!.. Гена!

Володаров проснулся в холодном поту. Еще несколько мгновений он не мог понять, где находится. В голове еще не до конца выветрившийся кошмар путал мысли, а горящая над головой лампочка не давала понять, сколько который сейчас час. Да и, ко всему прочему, вчерашний недуг, кото-рый Молчан назвал сонным параличом, по всей видимости, повторился. Гена был не в силах пошевелить ничем, кроме глаз.

«Хорошо хоть не задыхаюсь, – подумал Володаров. – Вот это был бы фокус. Лежит себе человек, никого не трогает, и тут вдруг хлоп! Умирает в собственной постели не пойми от чего.»

Он рассмеялся, но ни одна мышца на его лице не шелох-нулась. Ощущение было странное и неприятное.

«Ну и что теперь делать? Лежать и ждать, пока все само пройдет? – он пробежался взглядом по комнате в поисках чего-нибудь, что могло бы хоть как-то отвлечь внимание от этой неприятной ситуации, занять мысли. – Если ни о чем не думать и расслабиться, то можно снова уснуть. В прошлый раз помогло. Ой! Нет! Зачем я подумал про сон? Теперь уснуть точно не получится…»

Блуждающий взгляд Володарова скользнул по комоду с зеркалом, затем по темному окну и перебежал на ковер, за-тем замер в нерешительности и снова вернулся к окну. Этой ночью в Каменке было пасмурно, а потому никаких лучей лунного света, теряющихся в лабиринте ореховых веток, ни-каких теней и прочей красоты. Только тьма, густая непро-глядная тьма. Этот эффект усиливался горящей лампой. Но Володарова эта темнота не смущала. Он видел такую бес-численное множество раз. Любой человек ее видел почти ежедневно, и страх перед ней остался в тех далеких време-нах, когда огонь был чудом, посланным богами. Гену волно-вало нечто иное. Там в глубине черного прямоугольника ок-на виднелись две уже знакомые красные точки. Глаза, пол-ные звериной жажды крови, из глубины ночного мрака смотрели прямо на Володарова, а он смотрел прямо в них.

Существо вернулось. Время сделало оборот, и все повто-рялось в точности, как вчера. Ночь, паралич и оно, пяляще-еся через окно на свою жертву.

Володаров сжался под этим взглядом, способным, каза-лось, проплавить самую прочную сталь. Вернее, ему показа-лось, что он сжался. Тело было все так же непослушно и глу-хо к любым попыткам вернуть контроль.

Тем временем две ярко красные точки сдвинулись с места и исчезли из виду. Володаров еще раз осмотрел окно. За стеклом осталась только темнота. Но не стоило обманывать-ся. Если все так, как он думает, если ужасный сон во сне по-вторится, тогда существо с красными глазами никуда не ушло. Сейчас оно обходит дом, переступает через аккурат-ные прямоугольники цветников, приближается по дорожке, усыпанной гравием, ко входной двери и…

Скрип. Да, все так и есть, между звуками своих собствен-ных нервных вдохов, Володаров услышал еще один, тот, ко-торый ему слышать совсем не хотелось, тот, которого он ждал. Это был скрип открывающейся входной двери.

«Соберись, Гена, – даже голос внутреннего скептика по-драгивал от напряжения. – Соберись и возьми себя в руки. Это просто плохой сон. Механизм, отвечающий за то, чтобы ты не брыкался во сне, отказал и ты видишь кошмар.»

Хотя еще утром из уст Молчана это оправдание звучало весьма убедительно, сейчас же Володаров не видел в нем ни единой даже малой крохи смысла. Ведь если он спит, тогда при чем здесь механизм пробуждения? А если не спит, тогда откуда взяться ночному кошмару?

От сумбурных мыслей его отвлек едва слышный шорох, доносившийся из гостиной. Существо приближалось. Оно было совсем рядом, там, за гранью поля зрения. Гена чув-ствовал его зловещее присутствие, как иногда зебра чувству-ет приближение льва. Но существо медлило. Оно не спешило заходить в спальню. Видимо, ему не нравился свет лампы.

Гена услышал, как оно принюхивается. Едва заметные резкие вдохи. Первый, второй, третий. Что это может зна-чить? Оно испугалось? Не признало в нем добычу? Почему оно мешкает? Ожидание неизбежного выматывало, застав-ляло нервничать еще сильнее, хотя, сильнее, казалось, уже просто некуда. Но, как известно, нет предела совершенству.

Наконец, существо шагнуло в спальню. Гена почувствовал щекой едва заметный поток воздуха и недвижимо вздрогнул. Не в силах выдержать напряжения, он зажмурился, ища спасения в темноте век. И он его нашел. Хоть не на долго, и не в темноте (свет лампы проникал сквозь веки, делая их кроваво алыми, как глаза чудовища) но все же смог он спря-таться за этой ширмой. Тонкой, хлипкой ширмой, разделяв-шей его и кошмар.

Существо подошло ближе, снова принюхалось и замерло. Вместе с ним замерло трепетавшее в груди сердце Волода-рова. Он не мог понять, что собирается делать его новоиспе-ченный враг, не мог предугадать его следующий шаг. Эта неизвестность пугала даже больше, чем два пылающих красных огонька, скрывавшихся в глубине черепа. Черепа, который в прошлый раз он так и не смог рассмотреть.

На долю секунды любопытство победило страх, и Волода-ров открыл глаза. Существо стояло справа, у изголовья кро-вати. Оно склонилось над Геной, головой перекрывая свет лампы, как луна закрывает солнце во время затмения. Но это не помешало в мельчайших подробностях рассмотреть его – ночной кошмар во плоти. Этим кошмаром был голый старик. Его спина была слегка сутула, дряблое тело, покры-тое язвами и гнойниками, отливало мертвой серостью в теп-лом желтом свете светильника, а пах находился в неприлич-ной близости к лицу Гены. Лицо старика искажала гримаса не то ярости, не то отвращения. Уголки потрескавшихся су-хих губ опущены вниз, бледные щеки сильно впали, выделив острые скулы, а глаза… Белки были насквозь пропитаны кровью, зрачки сжались в две маленьких точки, от чего ка-зались будто их нет вовсе, и в глазницах разверзлись врата прямиком в преисподнюю.

Старик еще раз принюхался, жадно втягивая носом воз-дух, как охотничья собака, идущая по следу, затем посмот-рел на Гену и медленно открыл рот. Из-за пожелтевших редких зубов показался толстый, похожий на червя язык. Он вывалился наружу, обнажив короткое жало на своем кончи-ке. Старик сделал странное движение челюстью, открывая рот еще сильнее, гораздо сильнее, чем это возможно обыч-ному человеку. Жало качнулось в воздухе, словно голова змеи, загипнотизированной восточным укротителем, затем, уловив запах Гены потянулась к его шее. Старик начал нагибаться вслед за жалом.

«Ну вот и все, – подумал Володаров, не в силах отвести взгляд от этого одновременно пугающего и чарующего зре-лища. – Настал тот миг, когда все решится. Либо я сейчас проснусь в холодном поту, либо… не проснусь уже никогда.»

Чудовищный язык старика все удлинялся, медленно при-ближаясь к своей цели – синяку на шее Володарова. И когда между жалом и кожей оставалось всего несколько сантимет-ров спальню вдруг наполнил оглушительный гром.

Время для Гены замедлило свой ход. Он отчетливо раз-глядел, как лысая голова старика вздувается, острые черты лица начинают трескаться и в конце концов их разрывает неведомой силой. Череп выворачивает на изнанку и облако черных как деготь брызг вперемешку с осколками костей разлетается по всей комнате. Обмякшее, почти обезглавлен-ное тело старика падает прямо на Гену, прокатывается по нему и останавливается в районе коленей.

В наступившей звенящей тишине сквозь вату из шока к Володарову постепенно приходит понимание того, что боль-ше нет никакого кошмара, нет сияющих в темноте алых то-чек-глаз, и больше нет никакого паралича. Его конечности снова в его полной власти. Пальцы на ногах сжались от стра-ха, а руки дрожат, со всей силы вцепившись в брюки.

Воспользовавшись вернувшимся контролем, он резко сел на кровати, изо всех сил пнул тело старика пяткой и оно, вя-ло перевернувшись, с грохотом упало на пол. Затем, вспом-нив причину, по которой этот монстр лишился головы, а именно резкий хлопок, похожий на гром среди ясного неба, Володаров повернулся и вжался спиной в ковер, висевший на стене. Но страх перед новой опасностью, той, что с такой легкостью превратила предыдущую в кровавое месиво, тут же отступил, сменившись приятным чувством облегчения.

Посреди гостиной стоял Молчан. Он крепко сжимал в ру-ках нацеленное на мертвого старика ружье и готов был сде-лать еще один выстрел.

?

7 Момент

У каждого человека в жизни бывает такой переломный момент, когда все те знания, которыми он обладал до этого, под давлением обстоятельств переворачиваются с ног на го-лову. Обычно это случается в детстве и проходит весьма без-болезненно. Деда мороза не существует, между ног у дево-чек не тоже самое, что и у мальчиков, и тому подобные ме-лочи. Некоторых откровение нагоняет уже в более зрелом возрасте. Например, когда только-только окончивший ин-ститут парнишка, полный амбиций и энтузиазма, сталкивает-ся с суровой реальностью рабочих будней, осознавая, что, скорее всего, ни одной из его грез сбыться не суждено, а сам он умрет, как и все, от нелепой болячки или старости, так ничего и не изменив.

Гена Володаров сидел на кровати, поджав ноги и судо-рожно открывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Его настиг тот самый переломный момент, сокрушительный удар по устоявшейся картине мира, от которого не так уж легко оправиться. Сейчас, пока в ушах звенело от выстрела, а крошечные темные капельки медленно стекали по стене за спиной, он еще был не в состоянии осознать этого, но чуть позже, в более спокойной обстановке…

– Живой? – тихо спросил Молчан, продолжая целиться в старика на полу.

– Чего? – непонимающе переспросил Володаров.

– Живой, говорю?

Гена слегка наклонился вперед, взглянул через край кро-вати и увидел, как из ошметков черепа существа на пол со-чится черная жижа.

– Кажется, нет, – он снова посмотрел на Мочана.

– Тьфу ты… – сельский голова опустил ружье и вошел в спальню. – Я тебя вообще-то спрашиваю.

– А, – Володаров несколько раз моргнул. – Вроде да.

– Вот и отлично. Тогда быстро обувайся и берись за ноги.

Все еще не понимающий ничего Володаров послушно встал с кровати, обулся и, немного нагнувшись вперед, по-ложил руки себе на колени.

– Ты чего делаешь? – Молчан, повесив ружье на плечо, стоял у размноженной головы старика и с интересом смотрел на Гену.

– Как это? Берусь за ноги.

– Да не за свои, дурачина, – он коротко крякнул, пытаясь задушить в себе неподходящий к ситуации смешок. – За его ноги берись. Нужно до рассвета успеть, а не то все дело насмарку.

Сельский голова аккуратно, чтобы не испачкаться в дег-теобразной крови, подхватил тело под руки и кивнул Воло-дарову. Тот, наконец поняв, чего от него хотят, взялся за то-щие худые ноги старика, попутно про себя отметив необычно большой для такого роста размер ступней. Сорок четвертый, не меньше.

– А можно мне уже проснуться? – в голове у Гены творил-ся форменный бардак, и его не покидало стойкое ощущение нереальности происходящего.

– Потом, – буркнул Молчан. – Сначала помоги его до мо-гилки донести. Люди ждут.

Возражать Володаров не стал. По его мнению, в сумбур-ных снах толку от подобного было мало. Как, собственно, и во всем остальном. В таких делах как бред, суматоха ни к чему, трата нервов и времени.

Молча подняв тело, Володаров спиной вперед пошел на выход. Устройство дома было простым, а потому почти всю дорогу до дверей он мог себе позволить не оборачиваться, пялясь поочередно то на вывернутую наизнанку голову ноч-ного кошмара, то на следы, которые оставлял за собой Мол-чан. Черные-бурые следы рыбацких ботинок с изрядно стершимся за долгие годы рисунком подошвы. Гена смотрел как они один за другим отпечатываются на деревянных по-ловицах спальни, на ковре в гостиной, на полу в кухне. Ле-вый – правый, левый – правый. Удивительные детали, любо-пытные подробности, созданные мозгом в процессе обработ-ки информации, полученной за день. Как жаль, что в ту са-мую секунду, когда он проснется, они развеются, сотрутся из памяти, как стираются все порядочные сны.

Вытащив тело на улицу, Володаров хотел было предло-жить найти тележку, ведь до кладбища (а именно там, по его мнению, должна была находиться могилка) путь не близкий. Конечно, старик был сухоньким, да и росту небольшого, но так далеко даже мешок картошки за раз не унесешь, не го-воря уже о человеке.

В ответ на еще не высказанное предложение Молчан кив-нул в сторону улицы: – Не ложи. Давай за ворота его. Тут не далеко.

– А куда мы, собственно его несем? – поинтересовался Во-лодаров, когда они проходили мимо цветников. – На клад-бище?

– Не, – сельский голова перехватил тело поудобнее. – Там ему не лежится. Ну оно и понятно. Атмосфера слишком тя-желая, и соседи неприветливые. Мы его отдельно похоро-ним. Как положено, на перекрестке.

– На перекрестке? – переспросил Гена, вынося труп в от-крытые ворота.

– Ага. Я думаю, ты уже заметил, обычная погостная земля эту заразу не держит ни хрена. К нему другой подход нужен, особенный.

Протащив тело обезглавленного старика вдоль по улице, мимо покосившихся заборов, Вололдаров заметил у бли-жайшего перекрестка высокую фигуру, усердно орудовав-шую лопатой. При ближайшем рассмотрении он узнал в ней Сирого, еще утром лежавшего в бессознательном состоянии на мешках с сахаром в магазине Любы. Примерно в метре от дороги Леша копал могилу, и, судя по глубине, она была по-чти готова.

– Давай-ка его вот сюда клади! – Молчан отпустил руки старика, и тот распластался на земле, прямо возле ямы.

Не успев вовремя среагировать, Володаров по инерции слегка протащил труп вперед, от чего остатки размозженно-го черепа свесились вдоль стенки могилы, испугав Сирого.

– Валера, мы так не договаривались, – он отпрянул в сто-рону, прикрывшись лопатой.

– Ты там не отвлекайся, – огрызнулся Молчан. – Раньше сядем – раньше выйдем. Между прочим, твою работу за тебя сегодня делал. А я уже не молодой тяжести таскать. Спина спасибо не скажет.

Сирой злобно покосился сперва на сельского голову, за-тем на участкового, после чего осторожно отодвинул труп лопатой и продолжил копать.

– На, – Молчан достал из нагрудного кармана рубашки самокрутку и протянул ее Володарову. – Говорят, от нервов помогает.

Словно загипнотизированный, Гена принял самокрутку, закусил ее и, подождав пока Молчан ее подожжет, глубоко затянулся. Знакомая горечь наполнила рот, обожгла горло и с непривычки ударила в голову. В этот миг он полностью осознал, что произошло – тот самый переломный момент.

Глядя, как из будущей могилы одна за другой вылетают порции земли, Володаров задумчиво курил и молчал. Ему нужно было время, чтобы свыкнуться с новым собой. Старый Гена-не-верящий-в-суеверия умер, исчез в громе выстрела Молчановской двустволки. Он растворился в небытии, осво-бодив место новому, Гене Каменскому.

В шумных компаниях, особенно если в деле участвует ал-коголь, частенько всплывают странные личности с уверенно-стью утверждающие что видели НЛО, приведение или снеж-ного человека. Гена никогда не воспринимал таких всерьез. Он слушал их невероятные байки, которые те рассказывали с завидным энтузиазмом, активно кивал, чтобы не показать-ся грубым, а сам думал, как бы побыстрее перевести тему разговора. И что в итоге? Он сам стал одним из них. Теперь куда бы он ни пошел, кому бы не попытался излить пережи-тое, везде встретит участливые кивки и быструю смену темы разговора.

Несмотря на утренний инцидент, Сирой со своей задачей справился быстро. Убедившись, что яма достаточно глубо-кая, он вылез из нее, столкнул внутрь труп и закопал, напо-следок притоптав землю. Если не брать во внимание не-обычное расположение и отсутствие какого-либо надгробия, могила получилась вполне сносная.

– Ну я это… пойду? – спросил у сельского головы Сирой с такой интонацией, с какой обычно сын отпрашивается у отца погулять лишний часик.

– Угу, – кивнул Молчан. – И деньги за водку Любе не за-будь отдать.

– Ты же знаешь, Валера, я в долгу долго не сижу.

– Да, да, иди уже давай. Пугало огородное.

Сирой недовольно цокнул языком, взглянул на Володаро-ва и, закинув лопату на плечо, поплелся вдоль по улице.

Гена неотрывно смотрел на свежую могилу. Часть его моз-га все еще сопротивлялась действительности, пытаясь раци-онализировать, объяснить необъяснимое. Внутренний скеп-тик засыпал бесконечными вопросами, на которые не было ответа, и все они оставались невысказанными, упираясь в черепную коробку.

– Я же не сплю, да? – Володаров повернулся к Молчану.

– Нет, Палыч, не спишь, – он скинул с плеча ружье, поло-жил его на землю и сел рядом.

– Жаль, – Гена последовал его примеру. – Было бы здоро-во…

– Ага… – Молчан шмыгнул носом и сплюнул на могилу. – Земля пухом, Золушка хренова.

Услышав знакомое имя, Володаров запустил руку в кар-ман брюк, и вытащил оттуда белый похоронный тапочек. Он повертел его в пальцах, а затем небрежно бросил примерно в то же место, куда ранее приземлился плевок.

– Нашелся, значит, Альбертыч. И никаких шуток…

– Я же говорил тебе, что сам он из могилки вылез. Никто его не воровал. Кому вообще в голову такая глупость придет, покойника с погоста тырить? Чай не мелочь. Вот если бы его с чем-то драгоценным зарыли, тогда другое дело. С голодухи и не на такое можно пойти. Но тут-то совсем другая история.

– Вы, Валера, не обижайтесь, но я совсем ничего не пони-маю, – Володаров выпустил густой клуб дыма и задрал голо-ву. Тучи на небе закрывали звезды, делая ночь особенно темной.

– Дык, а чего мне обижаться? Дело житейское. Я же все понимаю, не дурак. Сам бы ни в жизь не поверил, если бы не жил здесь. Но такая уж она, наша Каменка. Здесь место вся-кой дряни найдется. Даже участковому, – Молчан гортанно рассмеялся.

– Это что же получается? – Гена решил рационализиро-вать вслух. – Ваш Альбертыч ночью с четверга на пятницу вдруг ожил, сам себя выкопал и убежал в лес, по пути раз-девшись догола?

– Выходит, что так, – почти равнодушно пожал плечами Молчан.

– А потом, – не обратив внимания на ответ, продолжал Володаров, – следующей ночью он заявился ко мне… в смысле, к себе домой и… – он невольно дотронулся до синя-ка на шее и почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

– Да, Палыч, – заметил перемену в лице Гены Молчан. – Я, когда утром твое пятно увидел, сразу понял, что тут дело не чисто, а после истории с параличом уже был на все сто уверен. Упыри так и живут.

– Упыри? В смысле, вампиры?

– Да как хочешь называй. Оно же как раньше было? В старину люди во всякое верили, о всяком говорили. А учиты-вая, что истории из уст в уста передавались, то правило ис-порченного телефона работало будь здоров. Каждый ковер-кал как попало, вот и вышло, что на одну гадость по три вы-думки. У кого упыри, у кого вампиры, а у кого вообще ноч-ные ведьмы, а по сути все одно. В Каменке таких как Аль-бертыч принято упырями называть. Традиция такая, не бо-лее. Хрен его знает, как так получается, но иногда мертвые до конца не умирают. Не лежится им там, – он показал паль-цем в землю, – спокойно, и все тут. Видать, кровушки хочет-ся, вот и лезут обратно.

– Это что ж это получается? Он из меня ночью кровь пил?

– Ну дык, откуда по-твоему такому синяку взяться? Ко-нечно пил. Помнишь, он к тебе в окно пялился? Так это не для страху, а чтоб обездвижить. Вроде как гипнотизирует он глазами своими красными, или хрен его знает чем еще. Ко-роче, постоит упырь над своей жертвой, пока тут паралич не разобьет, а потом кровь пьет. С одной стороны, жуткое дело – покойник в дом проникает и мучает тебя. А с другой – ко-мары не на много лучше, и ничего, не страшные. Ну, может каких-нибудь малярийных боятся и стоит, но наших точно нет. Раз его ладошкой и дело с концом.

– Значит это вы своего рода комара прибили? – Володаров понемногу начинал понимать куда клонит Молчан.

– Это я к тому, что о таких вещах лучше думать с простой точки зрения. Конечно, попервой вклиниться в новую жизнь будет трудно. В райцентре такого явно не увидишь. Но никто и не обещал, что будет легко, верно? – его глаза лукаво блеснули в темноте.

– Верно, – ответил Гена и после недолгой паузы, с подо-зрением глядя на свежую могилу, спросил: – А он точно сно-ва не вылезет?

– Альбертыч? – Молчан выкинул окурок и встал на ноги. – Да вроде не должен. Раньше перекресток еще не подводил. Только не спрашивай, как это работает. Я и сам не знаю. Вроде как традиция такая, хоронить между двух дорог тех, кому на погосте не спится. Слыхал я, что народ на это дело с выдумкой и чего только не чудил. То сжигали упырей, то ко-лами деревянными в сердце тыкали, да и мало ли чего еще. Вот только у нас в Каменке ко всему свой подход. Ежели че-ловек умер плохо, или отпели его неудачно, то, как правило, с ним могут быть проблемы. В таком случае всегда помогает перекресток. Между дорогами неупокоенным спится спо-койно и долго. Может где и по-другому, а у нас вот так. Это одно из тех негласных правил, которые ты суевериями назы-ваешь.

– Называл, – поправил его Володаров.

Для него больше не существовало суеверий. После того, как своими глазами увидишь вот такого Альбертыча, все пе-реворачивается с ног на голову. Можно сказать, забываешь, чему тебя учили всю твою жизнь, чтобы поистине понять, что же все-таки здесь происходит.

– Ладно, Палыч, – снова заговорил Молчан после затя-нувшейся паузы, – пойдем домой. Тем более, на холодном сидеть вредно, хозяйство отвалится.

Володаров послушал совета и вместе с сельским головой отправился обратно, туда, где его ждали черные следы от ботинок на полу, брызги крови на стене и ошметки черепа под кроватью. Туда, где он, съежившись на неудобном ди-ване, еще долго не мог уснуть, обдумывая случившееся, ре-шая, как быть дальше. И только незадолго до рассвета его измученный мозг отключился, убаюканный шумом весенне-го дождя.

* * *

Гену разбудил странный шум. Пробуждение было, мягко сказать не из легких. Оно и не удивительно, нанервничался вчера будь здоров, да еще и прикорнул всего на пару часов. Попробуй тут проснись по-человечески.

Володаров неуверенно приоткрыл один глаз, застонал от невыносимой яркости утреннего солнца, бившего прямо в окна, и снова закрыл его. Здоровье дороже. Кто бы сейчас ни грохотал в соседней комнате, он того не стоит. Тем более, ес-ли это не очередной упырь, вурдалак или еще как-нибудь потусторонняя мутотень, то он сможет войти в положение и подождать еще часик.

Но, к сожалению Володарова шум и не думал прекра-щаться. Более того, он, казалось, даже немного усилился, чем полностью развеял надежду как следует выспаться.

– Да что ж такое? – проворчал раздраженно Гена и сел. В спине тут же что-то кольнуло, и волной боли отдало под ло-патку. Диван виноват, не иначе. Такой неудобный придумать нужно было постараться. Талант поработал, это точно. Зато теперь этой на вид ничем не примечательной мебелью мож-но смело пытать.

Володаров скорчил самую недовольную гримасу, на кото-рую только был способен и осмотрелся. Злосчастный шум доносился из спальни, но что именно там происходило пока еще было не ясно. Одно Гена знал наверняка, судя по тени там кто-то был.

Собравшись с мыслями и придерживая рукой разнывшу-юся спину, Володаров медленно поднялся с дивана. Затем, пройдя на цыпочках по ковру, он приблизился к столу и взял оставленный на нем ранее пистолет. Если вчерашнее при-ключение и научило Гену чему-то, так это тому, что даже восставший из могилы мертвец ничего не может противопо-ставить выстрелу в голову.

Сняв пистолет с предохранителя, Володаров двинулся в сторону спальни. Он не спешил, делал каждый шаг с макси-мальной осторожностью, обходя две скрипучих половицы и вслушиваясь в шум, в попытке понять, что же может его из-давать.

Это было похоже на ритмичное шарканье вперемешку с едва различимым посвистыванием. Будто неведомый меха-низм, давно не видевший масла, пытается сдвинуть с места тяжелый груз, но это у него никак не получается.

Подойдя к двери в спальню, Володаров мысленно пере-крестился (в свете последних событий это действие теперь имело гораздо больше смысла) и перепрыгнул через порог, одновременно с этим нацеливая пистолет на источник шума. Им оказался крохотный голый человечек, с ног до головы покрытый не то волосами, не то шерстью. Темная раститель-ность буйными сальными локонами спускалась вдоль не-естественно больших ушей-лопухов, скрывала под собой тон-кую шею, узенькие плечи с маленьким туловищем и, доходя до пяток, практически сходила на нет. Странный сви-стяищий звук издавал большой нос-картофелина, которым человечек усердно сопел, пытаясь оттереть какой-то тряп-кой большое кровавое пятно, оставшееся после Альбертыча.

Ожидая увидеть что угодно, но только не это, Володаров вскрикнул сорвавшимся на фальцет голосом и рефлекторно нажал на спусковой крючок. В спальне опять прогремел вы-стрел, но на этот раз никто не пострадал. Никто, кроме трю-мо с тройным зеркалом, одна из створок которого большими осколками осыпалась на пол.

Человечек застыл на месте, затем медленно повернул го-лову, посмотрел на трюмо и слегка отрешенно сказал: – Ты что, дурак?

Володаров не знал, что ответить. Он уже вообще ничего не знал. За какие-то два дня его жизнь превратилась в полней-ший хаос, разобраться в котором было решительно невоз-можно.

– Нет, ну точно, так и есть, дурак! – человечек отложил тряпку в сторону и принялся собирать своими тоненькими длинными пальчиками осколки, складывая их в аккуратную кучку. – Ладно хозяин, тут еще можно понять. Но зеркало-то тебе чем не угодило? Где я теперь новое такое возьму? А без одной створки уже не так красиво…

– Ты кто такой? – наконец решился подать голос Волода-ров. Он дрожащей рукой направил пистолет на человечка.

– Кто, кто? – буркнул тот недовольно. – Дед Пихто! При-ходит тут, понимаешь, вещи свои вонючие везде разбрасыва-ет, еду мою ест, ломает все подряд… еще и обзывается непо-нятно. Между прочим, порядочные люди так себя не ведут.

Он отправил последние осколки разбитого зеркала в куч-ку, сгреб ее ладошками и переложил с пола на трюмо.

– Ты кто такой? – повторил вопрос Володаров, немного осмелев и расправив плечи.

Человечек недовольно хмыкнул, а затем резко обернулся на месте, превратившись в большого черного кота.

– Теперь узнал?

Гена от неожиданности произошедшего впал в недолгий ступор. Медленно опустив пистолет, он еще с пол минуты молча пялился на наглое животное, прежде чем прийти в себя и ответить.

– Теперь узнал, – его голос прозвучал как-то монотонно и безжизненно. – А как ты?… В смысле, что ты?…

– Ну не все же мне прятаться, – прохрипел кот. – Тем бо-лее, что ты больше не гость. Могу себе позволить.

– Больше не гость? – все так же монотонно переспросил Володаров.

– Ну да. Старый хозяин уже не вернется, так что выходит ты теперь новый. Не гость, то есть. Оно мне, конечно, не в радость, но кто ж меня спрашивать будет? Мое дело простое, за домом следить, а кто в нем бардак разводит, – кот недо-вольно покосился на трюмо, – уже не так важно.

Володаров перевел дух и почесал дулом пистолета заты-лок.

– Так ты, значит, домовой… – абсурдность общей картины не переставала его поражать. – Говорящий кот на побегуш-ках у старого вампира… Какой бред.

– Это бред? – домовой опять обернулся в человечка и продолжил оттирать с пола кровь. – Говорящий кот на побе-гушках у невоспитанного милиционера, вот где бред.

– Согласен, – Гена почувствовал, как ноги постепенно превращаются в два непослушных столба из ваты, и сел на кровать.

– Вот ты мне скажи, вы зачем ковер испоганили? Не мог-ли аккуратней выносить? Как мне его теперь отмывать? А зеркало разбитое вообще к несчастью, ты в курсе? Семь лет, между прочим. За что там семь лет положено давать?

– Не знаю, – пожал плечами Володаров. – За убийство?

– Во! За убийство и за зеркало. Ты и без того неудачник, а теперь уж совсем сгинешь.

– Почему это я неудачник?

– А кого еще в дом к упырю селят?

Домовой был прав и Гена знал это. Никаких доказа-тельств не требовалось, достаточно было просто вспомнить, что везунчики не работают в умирающих селах участковыми. Это как минимум.

– И то верно, – согласился он и больше ничего не говоря вышел из спальни. Ему совсем не хотелось смотреть на кро-вавое пятно, лишний раз напоминавшее о ночном кошмаре, на разбитое зеркало, сулившее семь лет сплошных неудач (хотя куда уж хуже), и на странного маленького человечка, стремившего смешать его с грязью. Гене сейчас не хотелось вообще ничего. А потому он вернул пистолет на стол в гости-ной, лег на неудобный диван и, свернувшись калачиком, просто лежал.

* * *

– Вставай, – выдернул из полного штиля мыслей Гену все тот же хриплый голос. – Мириться будем.

Володаров перевел безразличный взгляд с окна, за кото-рым уже во всю светило солнце, на домового. Тот в облике кота сидел возле шкафа с книгами и активно вилял хвостом.

– А мы разве ссорились?

– Не совсем, но знакомство не задалось с самого начала. С этим-то ты спорить не станешь?

– Не стану, – Гена сел. Судя по настрою домового, тот был нацелен на длинный разговор.

– Ну вот. А раз нам с тобой еще вместе жить, то нужно же как-то притереться.

– А это обязательно?

– Притираться?

– Нет, жить вместе.

– Конечно нет. Ты волен в любую секунду съехать в другой дом. Не вопрос. Всем от этого только лучше будет.

– Но мне и здесь хорошо, – возразил Володаров. – Может лучше ты ТОГО?

Он большим пальцем показал в сторону выхода. Домовой на мгновение замолчал, по всей видимости, сбитый с толку подобным вопросом.

– Ясно, – наконец, выдохнул он, собираясь с мыслями. – Похоже ты вообще ничего не знаешь. Объясняю, домовых зовут домовыми не просто так. Мы не можем ТОГО. Если не вдаваться в подробности, дом и я есть одно целое. Так что выбора особенно нет. Либо ты съезжаешь, либо мы притира-емся. Как по мне, лучше первое.

– Притираемся, – почти без раздумий ответил Володаров. Он не знал, что подтолкнуло его на подобное решение. Пой-ти прямо сейчас к Молчану и попросить найти другую жил-площадь было проще простого. Вряд ли сельский голова от-казал бы ему, особенно после ночного инцидента. Но подоб-ной мысли в голове Гены не было даже близко. Возможно из любопытства, от желания узнать как можно больше об от-крывшемся новом дивном мире сверхъестественного, или же из глубоко засевшего желания противопоставить себя нахальному домовому, он был преисполнен решимости остаться. Все же не каждый день выпадает возможность по-жить бок о бок с говорящим котом. А если он еще хотя бы разок сподобится испечь те самые пирожки, то, считай, сделка беспроигрышная.