Текст книги "Пепельный рассвет"

Автор книги: Александр Конторович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Высокий гость обескуражен – молча разевает и закрывает рот, чем-то напоминая большую рыбу на суше.

Поплохело тебе, родной? Ща еще добавлю…

– Эти переговоры нужны мне только для одного – передать вам ультиматум!

Так, ожил дядя, в глазах искорки засверкали – воевать приготовился. А не будет войны, не надейся…

– Можете сидеть в своем городе хоть до посинения! Вы нам не нужны! И никаких отношений с вами иметь никто не собирается. Можете вытворять все, что вам будет угодно. Но! Выезд из города вам запрещен. Совсем. Тот, кто его покинет, назад пропущен не будет. В том числе, и по воздуху. Зенитных средств у нас достаточно – собьем. Надеюсь, у вас достаточно химиков?

– Э-э-э… зачем?

– Питаться вы тоже соляркой собираетесь? Немцы, говорят, из нефти маргарин делали… может, и вы попробуете?

– Это произвол! По какому праву?

– Да ну? Вы же не граждане нашей страны – какое мне дело до вас? Живите как хотите! Нам не нужна ваша нефть, и мы не станем с вами торговать своим продовольствием.

– Это… – Араменко оглядывается на свою свиту. – Это вам не сойдет с рук!

– Сойдет.

– Но мы хотим простых рыночных отношений!

– Обмен танка на сорок тонн солярки вы называете рынком? Вынужден вас разочаровать – такой гешефт рынком не называется! Это базар – а на нем принято отвечать за свои слова! Резюмирую – ваше предложение отклонено. Отношения с вашей «республикой» торгашей никому не интересны.

– Вы не можете говорить от имени всех людей!

– А вы? Вас кто-то выбрал? Когда и каким образом, позвольте спросить?

Холеный молчит.

– Так что скатертью дорога, милейший! Купайтесь в своей нефти, коли вам охота. Говорят – кожные болячки вылечивает… может, и помолодеете. Если доживете. Витя! – поворачиваюсь к Рогозину. – Проводи… этих…

Посмотрев на уходящих гостей, Лапин довольно усмехается:

– Надо же… Вот уж не думал, что доживу до того момента, когда этих господ мордой в дерьмо прилюдно ткнут! Спасибо, Николаич, порадовал ты меня! Думал, не засмеюсь теперь долго – ан на ржачку пробивает! Как додумался-то?

– Разведке спасибо сказать надо. Установили они контакт с людьми в Усинске. Туда же не только по дороге доехать можно – ногами по лесу тоже вполне неплохо выходит.

– Ага! – полковник теперь уже улыбается во весь рот. – Значит, тыл у них…

– Слабый. Более того – эти умники все запасы со складов (а там кое-что было) ухитрились уже прожрать. Причем в одну харю, как понимаете. Снабжать едой жителей они не собирались. Вот продавать – это с превеликим удовольствием! А поскольку денег тут не густо, пайку пришлось отрабатывать. До последнего момента эти деятели были уверены, что завтра к ним на поклон придут. Так что ждет их трудное объяснение со своим населением…

– Слушай, а танки-то им зачем?

– А я знаю? Для понта, наверное… Ну, и для того, чтобы население не слишком борзело.

– Хм… ну, вполне возможно. Придут они, как думаешь?

– Этот «глава правительства», скорее всего, не придет – пришлет кого-нибудь. Но мы его завернем. Пускай сам приходит.

– Жестокий ты человек… – качает головой Лапин.

– Иначе нельзя. Он никакихшансов иметь не должен – воспрянет. Только-только от одних хапуг избавились, хотя и не задаром, так новых на шею сажать? Да идет он лесом!

– Не опасно его так унижать? А ну – рванет завод, и ищи ветра в поле…

– Он по полю этому хоть сто метров пешком пройдет? Уж и не говорю – по тайге. Да еще и в одиночку… Видел я таких. Да и ребята уже на заводе потихоньку работают.

– Так, может, – оживляется полковник, – привалить его тишком – и вся беда?

– Угу. Тогда уж – и начальника полиции, летунов… еще кого-нибудь. Хватит, Николай Петрович! Такая беда по чану звезданула, а мы все стреляем да режем друг друга. Добро бы – хоть американцев или англичан, так нет же! Сами с собою воюем, а за что? Все наверх народ лезет – а за каким хреном? Ты вон на Калина глянь – как он тебе?

– Кремень мужик! Таких бы побольше!

– Так он всамделишный олигарх, между прочим! Этот директор завода ему бы пятки целовал в иное время! Так тот делом своим всего достиг, а этот? Повезло дураку уцелеть – вот и возомнил о себе невесть что. А Германович – дядька правильный, не зачерствел душой-то! Мне до него – как до Пекина ползком! Да где теперь тот Пекин…

Усинск, огорошенный неприятными новостями, замер в ожидании. Выждав пару дней, из города попыталась прорваться колонна бензовозов и грузовиков. Надо полагать – продолжить свою, так сказать, «торговлю». В окрестные деревеньки ушлые купчики уже заезжали, резко охреначив народ немыслимыми ценами на топливо. Это сразу же настроило против них значительную часть населения. Однако делать было нечего – матерились, но покупали… бензин и соляр были нужны всем. Продовольствия городу не хватало, и аппетиты у торгашей росли постоянно.

Сразу за баррикадой сил самообороны колонну встретили танки. Тяжелый снаряд выворотил здоровенную яму в дорожном покрытии. Водители не стали испытывать судьбу и ломанулись по кустам. Беспорядочно отстреливаясь из автоматов, самооборонцы и новоявленные купчики оттянулись за баррикаду. Кому-то из них хватило ума выпустить в нашу сторону гранату из РПГ. Уж на что рассчитывал этот умник, паля по танкам метров с шестисот, так и осталось загадкой. В проделанную ответным выстрелом дыру в баррикаде вполне мог проехать «жигуленок». Других дураков в этот раз не нашлось.

Прошло еще три дня – в городе начался ропот, еды стало не хватать. Наши ребята теперь плотно обосновались в пустеющих цехах и докладывали обо всем регулярно. Среди горожан у них уже отыскалось достаточно сочувствующих, которые подробно освещали все городские новости.

Араменко имел неприятный разговор с представителями горожан. Ничего лучшего, как наплести с три короба, он не придумал. С завода ушли рабочие, и производство встало. Дежурные смены нефтяников тоже не смогли проехать к скважинам – их завернули назад.

«Город у вас самостийный? – пояснили им на постах неприветливые уиновцы. – Ну, так и живите в нем! Никто мешать не станет. А тайга – российская. И другой не станет. Так что нечего вам там делать».

В то же время ребята мотались по буровым, подбрасывая продукты оголодавшим работягам.

Еще через неделю из города перелетели все вертолеты. Повязав немногочисленных часовых, летчики отобрали у них оружие, погрузили всех своих домашних и через час приземлились в оговоренном месте.

Подобного удара в Усинске никто не ожидал – бегство из города приобрело массовый характер. А в Печоре заработала самодельная установка по перегонке нефти. О чем мы не преминули сообщить незадачливым «купчикам», заодно подогнав к баррикадам цистерну самодельного топлива – для наглядности.

Всякая стрельба давно уже прекратилась – противопоставить танковым пушкам после отлета вертолетов теперь было нечего. Самооборонцы бессильно смотрели вслед уходящим людям, не решаясь их останавливать. У многих из них в городе оставались семьи, и часовые понимали – стрельни они хоть разок…

Сразу же за баррикадами уходящих встречали, осматривали и кормили – у дороги стояли полевые кухни. По мере сил мы старались разместить людей в близлежащих деревнях и временных лагерях, хотя и это уже становилось нешуточной проблемой.

Араменко сдуру попытался остановить исход населения. Пень дубовый – это тебе не на совете директоров по столу кулаком стучать! Здесь не Москва – Сибирь! И народ совсем другой… Его охрана, рискнувшая было задержать такую колонну, моментом словила по совлу. У них отобрали оружие, избили и подожгли автомобили, которыми охранники пытались перегородить улицу. Больше таких экспериментов производить никто не решался.

А еще через несколько дней разведка сообщила – баррикады пусты, самооборонцы разошлись по домам. Остался у завала и брошенный бронетранспортер, тотчас же оприходованный нами. Посланный на разведку бэтээр беспрепятственно покатался по городу – никто ему не мешал. На импровизированном военном совете было решено – входим!

С двух сторон, под прикрытием танков, наши колонны вошли в город. Развернулись на перекрестках полевые кухни, откинули борта грузовики, привезшие продовольствие. И из домов стали выходить люди…

Слава богу, никто из них не успел серьезно пострадать от недостатка еды.

– Вот тут они сидят, – тычет рукою в сторону трехэтажного дома пожилой дядька. – Как прихлебателям-то харю начистили, все они сюда и сбежались!

Перед домом сиротливо стоит роскошный «Хаммер». Рядышком приткнулись джипы охраны. Часовых нет, и в окнах не торчат пулеметные стволы.

– Командир! – Это Попов. Собровец спрыгивает с брони. – Прогуляюсь я туда?

– Может быть, лучше через матюгальник покричим? – не соглашаюсь я. Неохота отпускать капитана. Вроде бы и нет здесь дураков – против танков воевать, но еще помнятся пулеметные очереди Вашадзе. Так и там шансов не было, но стрелять он все-таки стал!

– Нет, – отрицательно мотает головой Попов. – Подумают – боимся их! Оборзеют!

Делать нечего, и скрепя сердце хлопаю его по плечу.

– Ты уж, того… аккуратнее там…

– Прорвемся, майор! – закидывает он за спину автомат.

Обогнув автомашины, капитан скрывается внутри дома. Проходит минут десять, и он выходит назад. Рядом – крепкий парень в кожанке.

– Вот, – представляет его Попов. – Вопросы у товарища есть.

– Валяй, – киваю я. – Спрашивай. Если что не шибко заумное – отвечу.

– Что с нами будет? – настороженно глядя на меня, спрашивает парень.

– С вами – это с кем же?

– Мы – охрана президента!

– Что-то я тебя, родной, раньше в телевизоре не видал?! А президента в последнее время частенько показывали…

– Охрана Араменко, – поправляется парламентер.

– А! Уловил. А что с вами можетбыть? – искренне удивляюсь этому вопросу.

– Ну… вы ж его свергнуть хотите, так?

– Свергают, друг ты мой ситный, царей! Да еще каких-нибудь монархов! Ваш же «президент» к ним не принадлежит пока. И слава богу, между нами говоря! А то и вовсе крыша бы съехала… Не нужен он нам – пусть валит отсель куда глаза глядят!

– А мы?

– Охота с ним вместе свалить? Так я не держу никого. У нас президентов нет, и охранять их – без надобности. Так что и для вас работы «по профилю» нет. Не знаю даже – что с вами делать-то? Лес рубить или на скважину – не пойдете ведь?

– Ну… кто-то, может, и пойдет…

– Тогда этот кто-то пусть с нами здесь и останется! Жить и работать!

Парень чешет в затылке и, не сказав более ни слова, уходит в дом.

– Сколько их там? – спрашиваю у собровца.

– Сотни полторы… может, чуток поболее. Вооруженных много, но вояки из них… – презрительно сплевывает он на землю. – Давно сбежали бы, да куда здесь сбежишь? Не любят их местные – так и есть за что!

– Как думаешь, выйдут?

– Ну, ежели не совсем бараны – выйдут. Куда им деваться-то?

Попов оказался прав – уже через десяток минут из дома появились первые «хвостозаносители». Колоритные фигуры, нечего сказать! Ну, увидев там людей в полицейской форме, я ничуть не удивился. Местная полиция была укомплектована личным составом по принципу безусловной преданности руководству нефтяной компании. Всех несогласных и имевших собственное мнение о том, как надо служить, давно уже отсюда поперли. «Правоохранители» сваливают на дорожку автоматы, снимают и оставляют ремни с пистолетными кобурами и патронными подсумками. Воевать они не собираются и всячески подчеркивают свой нейтралитет. Им никто не мешает и не задерживает. Изредка оглядываясь, они в конце концов исчезают между домами.

– Форму бы с них снять… – ворчит кто-то из собровцев.

Прошло еще немного времени, и на улице нарисовались новые персонажи. «Самооборонцы», надо полагать. Эти одеты по-разному, в военную форму (сидящую на них нелепо и странно), в «охотничий» камуфляж или просто в черные комбинезоны. Оружие у них самое разносортное – один даже пулемет притащил. Разоружившись, они разбредаются по сторонам.

– Все, что ли? – окликает их Попов.

– Нет… еще руководство компании осталось… – неуверенно бормочет кто-то из уходящих.

– Эти сами не выйдут, – поворачивается ко мне капитан. – Вывести?

– Пойдем, – спрыгиваю я на землю. – Там и новоявленный «президент» где-то сидит… хоть поздороваемся с ним.

Следом за нами от машин отделяется еще десятка полтора собровцев.

В холле здания пусто, по полу сквозняк мотает какие-то бумажки. У закрытых окон стоит несколько станкачей, валяются патронные коробки с лентами. В углу у входа лежит охапка гранатометов. Оборону собирались держать? От кого – от местного населения, что ли? М-м-да… Кто-то из ребят занимается инвентаризацией всего этого хозяйства, а мы все поднимаемся на второй этаж.

Здесь тоже никого нет, и только эхо от наших шагов гуляет по коридорам.

Третий этаж.

У лестницы, мрачно на нас поглядывая, топчутся трое здоровенных парней. Из-за перегородившего лестницу стола высовывается пулеметный ствол. Отодвинув охрану с дороги, собровцы деловито сдергивают с их плеч автоматы.

– Свободны, мужики! Можно расслабиться и закурить!

Коридор.

Длинный и отделанный красивыми деревянными панелями. Картины на стенах, засохшие цветы в горшках – забыли полить? Жалко, их-то за что так?

Беззвучно распахивается дверь в приемную.

Стоящий у окна худощавый мужичок испуганно вздрагивает:

– Вы к кому?

– А что – еще не все сбежали?

– Александр Федорович здесь. Но у него совещание!

– Да ну? Проводи-ка нас туда!

Совещание?

Это с бутылками-то на столах?

Хотя… кто их знает, этих «хозяев жизни»? Может, у них тут и стриптиз в порядке вещей? Не удивлюсь, если это так и есть.

Совещавшихся четверо. «Президента» я уже видел, остальные мне незнакомы.

– Что вы хотите?! – вскакивает с места какая-то расфуфыренная тетка. – Не видите – люди делом заняты?!

По голосу судя, ей лет сорок или даже больше, но из-за тщательной работы пластических хирургов выглядит она моложе. Жена «президента»? Может быть…

– Этим, что ли, делом-то? – щелкаю я по горлышку полупустой бутылки.

– Это вас не касается!

– Да ну? – улыбаюсь в ответ. – А кого же?

– Здесь есть ответственные люди! Законная власть!

– Что-то я о выборах не слышал… И указа о новом назначении не читал… – удивленно развожу руками. – Оглох, поди…

Ребята за моей спиной откровенно ржут.

«Президент» отрывает свой взор от стола и поворачивается к нам.

– Нелли, перестань! – бросает он тетке. – С кем ты споришь? Кого хочешь в чем-то убедить? Это же нелюди! Для них ничего святого нет!

– А для вас? – пододвигаю стул и усаживаюсь напротив.

– Выиграли? – тяжело смотрит он на меня. – Еще бы! С танками против безоружных людей?

– Да неужто? Только в этом доме оружия на роту, если не больше.

– Ну-ну… Вам не привыкать проливать кровь невинных!

– И много ее здесь пролилось? Может, покажете хотя бы парочку «невинно убиенных»? А? Интересно же! Мы ведь даже в ответ на гранатомет снарядом по пустой баррикаде шарахнули, старались ни в кого не попасть…

Араменко сопит, наливаясь кровью.

– Не можете? Так-так… А вот я, представьте, могу!

– Врете…

– Да? А начальник уголовного розыска местный – он куда это так внезапно исчез? Не подскажете?

– Э-э-э…

– Ну да – на охоту уехал… Лес, тайга – все понимаю. Наверное, задержался допоздна – бывает же?

– И что? Я-то здесь при чем?

– Да как сказать… У вас в охране стрелки хорошие?

– Неплохие. А что?

– Разве? Странно, мне так не показалось. Как же это – по зверю стрелять да так промазать?

– Не понимаю вас! – Хмель у «президента» выветрился почти мгновенно, и его совершенно трезвые глаза смотрят на меня очень внимательно.

– Да? Надо же… Вообще говоря, охота странная вышла. Уж и не знаю, на кого там охотились, только вряд ли этот зверь был настолько опасен, что надо было на него с автоматами идти. И при этом ухитриться вложить десяток пуль прямо в капитана. Он, кстати говоря, даже из машины вылезти не успел…

Араменко молчит.

Среди местных полицейских далеко не все оказались фанатично преданы местному начальству. Нашлись и там нормальные мужики, рассказавшие немало интересного о том, каким образом он пришел к власти. Поведали они и о странных случаях, произошедших накануне. Надо отдать ребятам должное – пришли сами, не дожидаясь, пока кто-то из противников возьмет верх в завязавшемся противоборстве. И помогли нам здорово – город они знали и подход к людям находить умели. Без них исход противостояния мог быть и не таким успешным.

– Не подскажете заодно, кто с ним на охоту ездил? Знаю, что ваш начальник охраны, так ведь не он один?

– Ничего не знаю, – твердо говорит мой собеседник. – Того, кто вам это все наплел – его и трясите! Раз уж он такой информированный – пусть не виляет и все дальше рассказывает!

– Про начальника охраны вы и не спрашиваете?

– Он бросил свой пост! Сбежал, как трус!

– С чемоданом денег и ценностей? Да с вашими бумагами заодно?

– Вор!

– Напротив – очень предусмотрительный человек! Не учел, правда, что его тут многие помнят… И на наших постах людей не только кормят, но еще и проверяют внимательно. Мало ли кто и чего с собою утащить может? Некоторые – так и автоматы прихватывали. И даже стрелять пробовали… только не повезло им. Здесь места суровые. Закон – тайга, прокурор – медведь…

Да, упомянутый мною человек тоже оказался из таких вот «несунов». Увидев, что его сейчас будут вдумчиво шмонать, выхватил из кармана пистолет. Видать, насмотрелся фильмов о террористах. Ничем иным объяснить его попытку взять в заложники медсестру я не мог. Так что пришлось нам стрелять. Увы – даже слишком эффективно. Клиент получил пулю в затылок и закономерно откинул копыта. А откуда ему было знать о том, что мирный пожилой дедок, сидящий неподалеку на бревнышке, не так давно имел звание подполковника и являлся одним из опытнейших спецов группы захвата серьезного силового ведомства? К нам он пришел на второй день бодания с нефтеолигархом. Показал пенсионные документы и предупредил о том, что некоторые из приближенных Араменко вовсю скупают ценности – собираются драпать. Рассказав об этом, предложил свою помощь. Появившиеся к тому времени у нас в лагере бывшие опера из местного угрозыска подтвердили его личность. Подполковник Мишунов получил оружие и уселся на бревнышко около контрольного поста… Вот и не промахнулся – чувствовалась старая школа.

– Все это ваши домыслы, – успокоившись, говорит «президент». – Против меня у вас ничего нет, иначе бы вы не ломали тут комедию.

– Это так. Вы тоже человек весьма предусмотрительный. Алиби себе обеспечили, не спорю. Стало быть, предвидели возможный крах своей авантюры?

– Авантюры… – презрительно цедит через губу Араменко. – Понимали бы чего… Это вам не из пушки палить! Мы всё продумали, понимаете вы, всё! У нас была такая возможность, наконец, построить здесь правильное общество! А вы… солдафоны!

– Разве? С ценами на топливо я уже знаком – впечатляет. Даже слишком. Эдак через пару месяцев у вас вся округа в должниках ходить станет.

– Без этого никак! Только решительным принуждением людей можно заставить эффективно работать! Мы никому не грозим танками – принуждение имеет чисто экономические формы! Вы ведь тоже с людей за продовольствие три шкуры дерете!

– Мы, в отличие от вашей шайки-лейки, продовольствие не продаем. Раздаем так – по потребности, с учетом наших возможностей, естественно. Это вам понятно?

– Да врете все…

– Не мы его собирали – не нам и торговать. Все это – государственные склады. Как раз на такой случай.

– И вы сидели на таких запасах?

– Не прикидывайтесь, будто этого никто не знал.

– Господи… – хватается Араменко за голову. – Какой же идиот! Такие, как вы… проклятые тупицы, не только не даете жить другим, но и сами не способны воспользоваться тем, что лежит у вас под ногами!

Что-то знакомое слышу я в его словах. Скорее даже не в словах – в высказанных им мыслях. Ладно… попробуем взять его на понт.

– Так что ж вы хотели-то? Не все коту масленица! Неужто ваши знакомые, настоятельно вас сюда выпиравшие, не смогли продумать и таких вещей, как обеспечение вас продовольствием? О соседях позаботились, а про вас забыли?

– Мы не учли такого количества лишних людей! Все эти столетние бабки, тупые солдафоны вроде вас…

И тут он осекается – проболтался!

– Угу… – киваю я с глубокомысленным видом. – Да вы продолжайте, чего уж там… Павел Петрович много чего запланировал, есть у него талант, не спорю. Только вот он тоже много чего не учел… Столица и политические игрища – одна песня, а вот конкретная работа здесь– совсем другая.

Нефтеолигарх смотрит на меня исподлобья. Да он совершенно трезвый – просто комедию ломал! Сдвигаю на затылок шапку, подавая знак ребятам. Они-то, конечно, и так наготове, но черт его знает…

– Не понимаю вас, – сухо говорит Араменко. – Заговоры какие-то… Я коммерсант прежде всего! Мое дело – эффективное управление производством.

– Республику именно для этого создали? А вам не кажется, милейший, что это – перегиб? За который лично вы будете отвечать? Лично, я подчеркиваю! И очень скоро! Не следует так рьяно бежать впереди паровоза!

И вот тут его проняло!

Лицо «президента» стремительно белеет, и страх только что не выплескивается через глазницы. Пальцы рук дрожат мелкой дрожью.

Ай да Сценарист! Умеет же мужик жути нагонять!

Добавляю еще:

– Неужели трудно было предположить, что в систему встроены защитные механизмы? И отсебятины городить вам никто не позволит? Не считайте себя настолько выдающимся человеком, с которым будут говорить исключительно первые лица! Персона, инструктировавшая вас, – далеко не самая главная!

Немая сцена – попал… Прямо в десяточку. Заигрался мужик, решил, что победителей не судят. Мол, придут к нему… а кто, кстати, должен был прийти? Губер, надо думать. Ага, вот приходит к нему этот чинуша – а Араменко ему эдак через губу и говорит… Типа, хочешь нефти – не вопрос! Только вот условия – они отныне другими будут. И вдруг – такой облом! А ведь он думает, что я от хозяев Сценариста пришел! И сейчас стану его поджаривать… или еще что-то неприятное делать. Уж без соответствующего запугивания здесь точно не обошлось.

– Ну? Молчите? – добавляю холода в голос.

Встревоженная видом «президента», подскакивает расфуфыренная тетка:

– Саша…

Тот не глядя отмахивается, попадая тетке по руке. Она взвизгивает и отскакивает в сторону:

– Я… Что теперь со мною будет?

– Кто додумался до провозглашения республики?

Пусть Араменко и дальше считает, что меня только его самовольные, в сценарий не вписанные, поступки интересуют.

– Мы… – он оглядывается на своих собутыльников.

Ага, понятно. Кто шил костюм? Мы… Прямо как у Жванецкого. У победы множество отцов, а отвечать сейчас приходится «президенту». Вот его и корежит.

– Так это не ваша единоличная идея?

– Нет.

– Лейтенант, – поворачиваюсь я к ребятам, – Горбунова найдите. Тут для него работенка привалила.

Горбунов – старый, битый жизнью контрразведчик из Печоры. До того как попасть в особый отдел «Дарьяла», успел поработать много где. Опыт у него – вообще запредельный! Сюда его выперли, можно сказать, на пенсию – майору осталось служить всего года полтора. Благо что он и родом был из этих мест. Пусть колет этих мерзюков до самой задницы. Он мужик вдумчивый и по-сибирски обстоятельный. Если есть что рассказать – эти ухари у него вывернутся наизнанку.

– Здравствуйте, товарищ майор! Присаживайтесь, – указываю на стул невысокому, одетому в летную куртку офицеру.

Майор Амбарцумян Аршак Левонович – заместитель командира отдельного вертолетного полка. Теперь уже – командир. Его начальник исчез почти одновременно с пропавшим сыщиком. Та же охота? Кто знает…

Летчик присаживается и настороженно меня разглядывает. Это он отдал приказ на перелет в Печору всех боеспособных вертолетов. И хотя приняли их там весьма радушно, некоторая напряженность во взаимоотношениях все же присутствовала. Народ еще помнил их облет города по приказанию Араменко.

А тут вдруг – визит к старшему начальнику, то есть ко мне. Есть отчего словить напряг – слухи-то обо мне всякие ходили…

Ну, что ж, не будем майора неизвестностью терзать.

– У меня к вам, Аршак Левонович, один вопрос – как дальше служить будем?

– То есть? – удивляется он. – Извините, товарищ майор, вопроса вашего не понял…

– То и есть. Служить станете как прежде – или на гражданку охота?

– Так что я там делать-то стану? В огороде грядки окучивать?

– Ну, работы-то у нас на всех хватит…

– Нет, товарищ майор! Я – летчик! Военный летчик!

– Боевой опыт?

– Есть. Четыре месяца в Ливане – воздушное патрулирование и охрана конвоев. И у нас пришлось полетать…

– Угу… Тогда, майор, расскажите мне, чем мы сейчас располагаем?

– Один Ми-24. Учебно-тренировочный вариант. Два МИ-8МТ – военно-транспортные. На аэродроме оставался еще один МИ-24, но в неисправном состоянии. Требует ремонта двигатель.

– Так… Все?

– Все. Полк-то кадрированный, личного состава едва на роту наскребем… Прочая техника на консервации, частично разукомплектована. Основная задача полка – поддержание в готовности аэродрома и приведение техники в боевую готовность по получению приказа.

– Что ж так – с техникой-то? Разукомплектована… почему?

– Чтобы не взлетела раньше времени. Новое руководство города уж очень этого хотело.

– А вы – не очень?

– На земле она целее будет. Да и не хотел никто из нас воевать непонятно за что…

– Вооружение?

– МИ-24 – одна пушка ГШ-30. Возможна подвеска блоков вооружения согласно штатной положенности. На складах они есть, монтаж много времени не займет. На МИ-8МТ – один пулемет и четыре узла подвески внешнего вооружения. В наличии есть УВ-32-57.

– Хорошо. Есть необходимость вылета в определенную точку. Какие из ваших вертолетов целесообразнее для этого использовать?

– Удаление?

– Порядка тысячи километров.

Амбарцумян с сомнением качает головой:

– Даже и на пределе не дойдем, товарищ майор. А использовать лучше МИ-8, они только недавно после капитального ремонта.

– Что можете предложить?

– А куда летим?

Расстилаю на столе карту и кивком подзываю майора.

– Вот сюда, – палец мой касается точки.

– М-м-м… Вот здесь, чуть левее, аэродром. Приходилось тут садиться, знаю его. Но что там сейчас?

– Подходы туда есть? Я имею в виду – от реки.

– Должны быть. Пристань там точно имеется, не раз с воздуха ее наблюдал.

– Такой вопрос, Аршак Левонович. Если мы на этот аэродром забросим топливо? Кстати, как много его нужно?

– По три тонны на каждый вертолет. Это – как минимум. Оптимально было бы сделать две дозаправки. На пути туда и по возвращении. Тогда и лететь спокойнее – запас карман не тянет.

– Итого – порядка десяти тонн топлива. Я вас правильно понял?

– Совершенно верно, товарищ майор.

– Как много времени займет подготовка к вылету?

– Два дня.

– Даю четыре. Но проверьте все самым тщательным образом! Сами понимаете, если где-то упадем… спасать нас будет некому.

– Есть проверить, товарищ майор! – на глазах оживает летчик.

Отпустив его, прыгаю в машину и качу в порт. Этим громким именем мы окрестили старый затон, где сейчас базируется весь наш флот. Ну… пожалуй, я слегка погорячился – флотом это можно назвать с большой натяжкой…

Предупрежденный по рации, меня встречает наш главный моряк. Действительно – моряк, самый взаправдашний! И на реке уже второй десяток лет ходит, да и море ему знакомо. Виктор Федорович Капустянский, бывший начальник порта, а ныне – смотритель затона. А поскольку начальник порта пропал неведомо куда, то и все бразды правления, совершенно естественным образом, перешли в руки старого моряка. Под стать ему и его нынешнее окружение – такие же старички-бодрячки. Но дело свое они знают крепко! Наш автомеханический гений, Калин, сошелся с ними на знакомой почве. Общий язык они нашли быстро, и вскоре на старом буксире засверкали всполохи электросварки. Загнали на переоборудование и найденный в порту катер – из него пытались сделать нечто более практичное и полезное, нежели «плавучий бордель», как окрестил его Капустянский. Срезали и безжалостно выбрасывали лишние финтифлюшки и ненужные украшательства. На носу поставили КПВТ, на рубке смонтировали СГМ и АГС. Поставили более мощную радиостанцию.

Более капитальные работы велись на буксире. Туда ухитрились впихнуть дополнительные емкости для топлива. В результате чего превратили его в импровизированный мини-танкер. Хотя и за себя он тоже мог постоять – на носу грозно возвышались тонкие стволы ЗУ-23-2. А на корме караулил тыл ДШК.

Вообще говоря, кораблики получались неплохие…

Хитрый «начвоенмор» (как окрестил его полковник Лапин) моментом просек изменение своего статуса и теперь постоянно чего-то у нас требовал. Вроде бы и по делу. Хотя, убей меня кирпич, до сих пор не понимаю – зачем на кораблях нужен, например, спирт? Нет, про то, что им вроде бы как компасы заправляют, я слышал. Но здорово сомневаюсь, что его для этого надобно так много…

Хищно поводя своими пышными усами, Капустянский берет меня в оборот. Вот уж хрен тебе, старый пират! По ушам ездить я не хуже твоего умею, благо опыта хватает. Поэтому все «срочные и важнейшие» требования мысленно сокращаю сразу втрое. Вот это уже хоть на что-то похоже…

– Виктор Федорович! Вы в каком звании дембельнулись?

– Кап-три, – с достоинством отвечает он.

– Странно! Я уж полагал – по меньшей мере, контр-адмиралом в запас ушли. Ибо ничем иным объяснить ваш аппетит не могу…

Скрепя сердце, наш главморяк урезает свои требования.

Безжалостно отпихивая в сторону зеленое земноводное, соглашаюсь слегка превысить нормы выдачи необходимого. Оба этих (несомненно полезных) начинания, однако же, к общему знаменателю не пришли. На колу мочало – поехали вдругорядь…

К завершению разговора каждый из нас твердо убежден – оппонент оказался хитрее…

А суденышки наши я все-таки осмотрел! По уверениям мастеров, кораблики вышли очень даже красивыми и функциональными.

И снова круговерть подготовки захлестнула меня со всей возможной силой. Не скрою, многие были слегка удивлены – за каким таким рожном мы готовимся к столь дальнему выходу? Ведь и поблизости есть много чего интересного и до сих пор неразведанного? Руководящий и направляющий пендель заставил активно заработать связистов, теперь мы уже имели контакты более чем с четырьмя десятками абонентов. Наши подземные сидельцы ухитрялись выходить на самые разные линии связи, в том числе и ведомственные. Пришлось забросить все и создать на ровном месте группу, которая только разработкой контактов и занималась. Мне удалось хитро извернуться и пропихнуть ее главой полковника Лапина. Как ни крути, а когда на том конце провода с тобою говорит целый полковник… впечатляло многих и сразу же расставляло точки над «i». Во всяком случае, права никто качать не начинал и вопросов глупых не задавал. Мы даже разработали специальную форму общения. Отловивший абонента связист сухо информировал его о том, что соединит с начальником координационной группы. Когда же, вскоре после этого, Лапин спокойно представлялся собеседнику, у того в мозгу автоматом выстраивалась следующая логическая цепочка. Есть связь, и имеется координационная группа. Во главе этой группы стоит целый полковник. Понятно, что это не самая большая фигура. Стало быть – народу там до фига, и шишки серьезные. После осмысления этого факта разговор шел как по маслу. Тем более что связисты никого не торопили. От момента первого разговора до звонка полковника проходило обычно не менее нескольких часов. Создавалось впечатление здоровенной, даже несколько неповоротливой штабной машины. На людей военных это действовало…