Текст книги "Шеф-повар Александр Красовский 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Санфиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Жалко у пчелки, – отрезал шурин. – Неси спички. Сейчас уничтожим все улики. Кстати, на работе не вздумай говорить, куда едешь. Если спросят, скажу лучше, что домой махнешь, в Вытегру. Меньше знают, лучше спят.

Через пятнадцать минут на железном подносе от письма остался только пепел, который Пашка стряхнул в горшок с бегонией. А дым быстро вытянуло в распахнутое настежь окно.

На следующий день, вечером Пашка провожал Люду на вокзал. Билет у нее был взят в общий вагон поезда Петрозаводск-Ленинград, купить в разгар летнего сезона билеты в плацкартный вагон, или купе, не удалось.

Как ни странно, на работе её отпустили без особого сопротивления, наверно из-за того, что Люда просила предоставить всего десять дней в счет очередного отпуска. Отпускные должны были начислить через два дня, но Люда ждать их не стала. Ей не терпелось поскорей уехать. Пашка своими предположениями так её взбудоражил, что Люде хотелось быстрей проверить, так ли все произойдет на самом деле.

– Ну, давай прощаться, – сказал Павел, поставив небольшой чемодан невестки на перрон, рядом с вагоном. – В общем, удачи тебе, если у вас все сложится, как я надеюсь, передавай привет Сашке. Скажи, что у нас все хорошо, мы на него не сердимся, и желаем вам хорошо устроиться в тамошней жизни. Пишите чаще, думаю, что через какое-то время письма перестанут задерживать.

Он слегка обнял Люду за плечи и неловко ткнулся губами ей в щеку.

– Хорошо, – согласилась та. – На всякий случай попрощаемся, хотя я и не верю в то, о чем ты мне говорил.

Она тоже чмокнула шурина в щеку, и легко подняв чемодан, зашла в вагон.

В купе, где было её место, уже сидели пять человек. В вагоне было душно и воняло грязными носками, хотя обуви еще никто из пассажиров не снимал.

Как только поезд тронулся, девушка несколько раз махнув в окно Паше, идущему за вагоном, встала и отправилась на поиски начальника поезда.

Пройдя несколько вагонов, она, наконец, дошла до штабного, где и обнаружила искомую цель.

Тренировка, в общении с проводниками, которую ей устроил Пашка, сам работавший три летних сезона в этой должности, помогла. Люде легко удалось договориться с начальником. Две цены и ей моментально нашли место в купейном вагоне, а проводница, увидев, что сам начальник устраивает молодую пассажирку, тоже отнеслась к ней с пиететом и, не дожидаясь просьб, сама принесла в купе постельное бельё.

Несмотря на нервное возбуждение, Люде удалось выспаться под монотонный стук колес. Даже мощный храп армянина с верхней полки не смог ей в этом помешать.

В девять часов утра она уже вышла из здания Московского вокзала, глянула на огромную очередь на такси и по Лиговке и пешком направилась в сторону Обводного канала до автовокзала.

Через сорок минут неспешной ходьбы она зашла в здание автовокзала. Как ни странно, но билет до эстонского поселка Иру удалось купить без проблем. Автобус на Таллин должен был уйти в час дня. Поэтому Люда убрала чемодан в автоматическую камеру хранения и отправилась бродить по городу. Но обуревавшие её голову мысли, не давали сосредоточиться на окружающем. Она даже пару раз из-за этого столкнулась с прохожими. Ближе к двенадцати часам она перекусила в первой попавшейся столовой и отправилась снова на автовокзал.

Большая часть пассажиров автобуса, оказались эстонцами. Впрочем, как и усевшаяся рядом с Людой полная женщина. Та сразу оживленно заговорила с ней на эстонском языке. Люда, ничего не поняв, попробовала это объяснить соседке на вепсском языке, весьма отдаленно напоминающем эстонский. И лишь затем перешла на русский, потому, как на языке своих бабушек и дедушек, в отличие от мамы, говорила не особо хорошо.

Поняв, что девушка, сидящая рядом, не совсем русская, женщина охотно продолжила разговор. Узнав, что Люда едет отдыхать в деревню неподалеку от Таллина, она начала расхваливать свой хутор, упирая на то, что море в этом году холодное, а вода в реке Кейла намного теплее, а главное не соленая.

– И вообще, ты плохое место выбрала для отдыха, – доверительно сообщила доброжелательница. Говорят в этом Леппенееми, в этом году плохая погода. И в заливе Мууга всегда ветра дуют сильные.

– Давай, давай, ври дальше, – насмешливо думала Люда. – Каждый кулик свое болото хвалит.

По выезду из города их беседа сама собой завершилась, и почти весь путь до Кингисеппа Люда проспала. После Иван города и Нарвы по дороге кроме терриконов ничего интересного не было, поля, да редкие хутора.

Около шести вечера автобус остановился на дороге, чтобы выпустить единственную пассажирку, взявшую билет до деревни Иру.

Дневная жара уже немного спала, дул легкий ветерок, и после автобуса девушке дышалось намного легче. Может от этого, а может оттого, что она приблизилась к цели своего путешествия, настроение у неё резко улучшилось.

Подхватив свой чемоданчик, она зашагала по грунтовой дороге в сторону моря. До её цели, деревни Леппенееми надо было пройти еще десять километров.

Не успела она пройти первый километр, как рядом с ней затормозил грузовик. Молодой светловолосый парень, сидевший за рулем, жестом предложил, садится в кабину.

– Ты русская?! – удивился он, – когда девушка заговорила с ним по русски. – Никогда бы не подумал, а куда ты идешь?

В общем, несмотря на все анекдоты об эстонцах, парень оказался еще тем болтуном. И за те несколько минут о, что они ехали до деревни, успел выяснить, зачем и к кому Люда приехала, и даже попытался напроситься в гости. Однако Люда на провокацию не поддалась и постаралась не обидно отклонить поползновения парня на знакомство.

Дом Вилмы Ребане оказался двухэтажным и неожиданно большим, заметно выделявшимся среди других домов, расположенных поодаль. Дом окружала невысокая ограда, сложенная из сланца, поросшего зеленым мхом. Глядя на неё, становилось понятно, что этой кладке, как и дому, почерневшему от времени, не одна сотня лет.

Открыв узорчатую чугунную калитку, девушка, жутко волнуясь, зашла во двор и пошла по дорожке выложенной тем же сланцем и обсаженной с обеих сторон высокими туями.

Когда она, поднявшись на крыльцо, хотела повернуть ключик звонка, массивная деревянная дверь открылась и из дверного проема выглянула симпатичная женщина лет сорока, которую Пашка в разговоре совсем недавно назвал старухой.

Вспомнив этот момент, Люда невольно улыбнулась, и женщина сразу улыбнулась ей в ответ.

– Вы, наверно, Красовская Людмила? – по русски с легким акцентом спросила она.

– Ой, а как вы догадались? – удивилась та.

– Очень просто, – сообщила женщина. – У меня долгие годы отдыхают одни и те же люди, поэтому появление новых лиц происходит крайне редко. Кстати, я ждала вас немного позже.

– Так, что, вам некуда меня поселить? – испугалась Люда.

– Нет, что вы! У меня всегда имеется свободный номер, – сообщила Вилма, – просто мой знакомый из Таллина, который вам его бронировал, сообщил, что вы появитесь у меня позже, а возможно, и не приедете. И после двадцатого июля я могу уже сдавать комнату другим отдыхающим.

Люда с надеждой ждала, что вот-вот хозяйка дома признается в том, что займется её побегом за границу, но та рассказывала, о пляжах, где удобней загорать и купаться, спрашивала, будет ли она питаться самостоятельно, или обедать с другими постояльцами, которых сейчас семь человек.

– Да, Пашкина фантазия слишком хорошо работает, – разочарованно думала она, слушая хозяйку. – Никто меня не собирается никуда увозить. Ладно, раз так буду отдыхать, если уж приехала.

После недолгой беседы, хозяйка повела Люду наверх в мансарду. Там располагались все семь комнат, служащих для Ребане источником дохода.

Комнатка оказалась совсем небольшой с узеньким окошком, смотрящим на море, кровать, небольшой туалетный столик и зеркало над ним занимали почти все пространство, оставляя совсем немного свободного места.

– Туалет и душ в конце коридора, за ними дверь на лестницу, так, что можно вы можете выходить на улицу, не заходя в дом. – рассказывала Вилма, проводя Люду по коридору.

Вышедший из комнаты навстречу им высокий грузный мужчина с интересом поглядел на Люду. И у той и так настроение не ахти, опустилось еще на несколько градусов.

Поняв, о чем подумала девушка, Вилма, дождавшись, когда мужчина зайдет в туалет, шепотом сообщила.

– Не волнуйся, он здесь с женой, так что никаких проблем не будет.

Оставшись в комнате одна, Люда первым делом разобрала свои вещи, а потом отправилась в душ. Хоть хозяйка и объяснила, что гудения бойлера, висевшего на стене, не стоит бояться, все равно, когда тот включился, она поспешила уйти, упрекая себя за трусость, так и не помывшись по-настоящему.

В восемь часов она спустилась на первый этаж, в большой зал, где питались все отдыхающие, не желающие ходить в деревенскую столовую.

Ужин в обществе нескольких пожилых женщин и озабоченного старика ей не понравился. Разговаривали все по эстонски, которого она практически не понимала, кроме отдельных слов, и на русский язык переходить никто не пожелал.

Поэтому в совершенно расстроенных чувствах, она ушла наверх, улеглась в постель, где начала горько рыдать, напрочь намочив подушку, пока не заснула, продолжая даже во сне хлюпать носом.

Зам начальника управления КГБ по КАССР полковник Журавлев Василий Александрович, спокойно читал журнал «Огонёк» когда в дверь кабинета негромко постучали.

Полковник, не спеша, убрал журнал в ящик стола и крикнул.

– Войдите!

В кабинет зашел майор Васеничев, начальник седьмого отдела и, спросив разрешения, прошел к столу.

– Присаживайся, Леонид Михайлович, – по-хозяйски махнул рукой Журавлев. – Докладывай, что там у тебя.

Васеничев осторожно сел на краешек стула.

– Тут такое дело, товарищ полковник. Два дня назад лейтенанту Нифонтову позвонила его информатор из Министерства здравоохранения. Как вы знаете, там, раньше работала жена этого гаденыша Красовского.

Еще бы не знать! – скрипнул зубами Журавлев. – Такой парень из-за него карьеру поломал…, ну ладно, давай продолжай.

– Короче, третьего июля Красовская Людмила Николаевна написала заявление на предоставление десяти дней в счет очередного отпуска. – Продолжил майор.

– Ну, и?

– Информатор отмечает, что Красовская, до этого момента об отпуске речь ни разу не заводившая, в этот день была необычно возбуждена, несколько раз заявила, что едет к родным в Вытегру, и даже не стала дожидаться начисления отпускных, сказала, что получит их, когда вернется.

Полковник усмехнулся.

– Если мы по каждому такому сообщению будем устраивать проверку, никаких сил и средств нам не хватит.

– Вот я так Нифонтову и ответил, – устало сообщил майор. – А тот не будь дураком, сделал запрос в Вытегорский горотдел милиции, чтобы они по-тихому выяснили, приехала ли Красовская домой к родителям. Оказывается, Красовская там и не появлялась.

– Опа-на! – прокомментировал Журавлев. – И куда же она, голубушка, отправилась?

– Так по этому вопросу я к вам товарищ полковник и явился. В комнате Красовской мы провели обыск. Установлено полное отсутствие документов, как самой Красовской, так и её мужа. Со слов соседки отсутствуют также письма, которые Людмила Николаевна бережно хранила.

В ходе дальнейшего обыска обнаружен пустой тайник под подоконником, что там они держали, установить не удалось, кроме того, что это был небольшой предмет, завернутый в газету. В цветочном горшке обнаружен свежий пепел, к сожалению растертый в порошок, так, что зафиксировать его не удалось. Пепел передан на экспертизу. Результат будет сегодня к вечеру, или завтра.

– Ну, что же ход ваших мыслей понятен, товарищ майор. Будем искать. Я сегодня же иду на доклад к генералу, а вы начинайте работу. Такси, автовокзал, железнодорожный вокзал, аэропорт, все должно быть проверено.

Второй прокол нам никто не простит.

Когда полковник Журавлев зашел в кабинет начальника управления, генерал-майор Крыжановский разговаривал по телефону с Москвой. Сделав страшные глаза, он показал подчиненному на диван стоявший у стены.

Журавлев скромно уселся на диван, аккуратно положив тонкий кожаный бювар себе на колени.

Минут через десять генерал закончил разговаривать, положил трубку и глянул на Журавлева.

Тот подсел ближе к начальнику на стул и начал говорить.

– Валерий Васильевич, довожу до вашего сведения, что силами подразделения майора Васеничева выявлено подозрительное поведение жены сбежавшего за границу предателя Родины Александра Красовского.

И в чем это подозрительное поведение выражается? – усмехнулся генерал.

– Вот мой рапорт по этому поводу, – сообщил полковник и положил папку с бумагами на стол начальника. – А устно поясню, имеется конкретное подозрение, что Красовская собирается нарушить государственную границу Союза Советских Социалистических республик и бежать в одну из капиталистических стран.

Генерал побагровел.

– Б. ь, ёб. я с. ка, пролюбили, мать вашу! Давай свои бумажки, что ты там намудрил?

Так-так, значит химический состав пепла из горшка, идентичен пеплу от сжигания финской бумаги фирмы Эрих Краузе. Интересно, интересно, похоже, дамочка получила письмо от своего урода. Как же вы так, прохлопали ушами, а, Василий Александрович?

– Товарищ генерал, по сведениям шестого отдела, все до одного письма Красовского отправленные жене и родным, перлюстрированы, и отправлены в архив. Кстати, Красовский в письмах не по возрасту осторожен.

– Ты, Саныч, на что намекаешь? – вперил генерал тяжелый взгляд в полковника. – Хочешь сказать, что он имеет спецподготовку?

– Да я ни на что не намекаю, – заюлил Журавлев. – Просто уж очень взрослое у него поведение. А как Красовская получила письмо, мы выяснили.

Вахтер общежития при опросе сообщила, что письмо для Красовской было принесено почтальоном второго июля, вместе с другими письмами.

При проверке финских граждан, находящихся сейчас в Петрозаводске в гостях у родственников, установлено, что один из них, а именно Мартин Нюлунд, проживающий в городе Йоэнсуу, является соседом Красовского.

– Так, и где сейчас этот Нюлунд, мать его? – прорычал генерал.

– Уехал домой в Финляндию второго июля, – сообщил полковник.

– Ну, и что будем делать, Василий Александрович, – спросил генерал-майор, не ожидая ответа от подчиненного. – Сами, пожалуй, ничего уже не исправим, поздно спохватились. Это девка может отправиться куда угодно, хоть на Дальний Восток. Придется в негласный розыск её объявлять. А на каких основаниях? Догадки будем в дело подшивать?

– Придется выносить мусор из избы, – вздохнул полковник.

– Придется, – эхом отозвался генерал. – Особое внимание нужно уделить прибалтийскому направлению. Поверь моему чутью, полковник, эта стерва туда намылилась.

– Добрый день, комиссар Линдстрём, – сообщил невысокий светловолосый швед.

– Добрые утро, Фритиоф, – уточнил комиссар. Руководитель одного из подразделений контрразведки Швеции занимал небольшой кабинет в неприметном здании на окраине Стокгольма.

– Рассказывай, как поживает наш фигурант, как я понял из твоих донесений, на данный момент нельзя утверждать, что он работает на советскую разведку?

– Так точно, комиссар, парень активно включился в бизнес и надо сказать, у него это неплохо получается. Не тянет он на шпиона.

– Наслышан, – кивнул Линдстрём, – Быстрое питание Алекса Красовски. Похоже, далеко пойдет, паршивец.

– В точку господин комиссар, – поддакнул собеседник. – Так, понимаю, что вы еще не в курсе, что он собирается вывезти из Советского Союза свою жену?

– Чтоо?!В первый раз слышу. Почему мне никто не доложил такую новость.

– Наверно ждали моего визита, – улыбнулся тот, кого называли Фритиоф.

– Ну, так докладывай, – сердито буркнул Линдстрём.

– Я подготовил для вас довольно обширную записку по этому вопросу, но чтобы мы могли обсудить этот вопрос прямо сейчас, вкратце изложу основные моменты.

Вы ведь в курсе, что парень купил домик у известного вам Торстена Перссона?

– Стоп, не говори, дальше я попробую догадаться сам. Именно Перссон предложил мальчишке этот вариант. Ну, что за авантюрист! Как с ним было тяжело работать! Надо было его еще в сорок шестом году пристрелить. И ведь опять влез не в свое дело, пенсионер!

– И это еще не все, комиссар. Перссон познакомил нашего фигуранта с Адольфом Петерсом. И тот за приличные деньги пообещал вывезти девушку из Советского Союза.

Лицо комиссара приняло несчастное выражение.

– Ну, давай, добивай уж меня, что там дальше. Я уже понял, что меня со всех сторон окружают авантюристы, махнувшие рукой на службу короне.

Агент, отвечающий за наши контакты с ЦРУ, берется за посторонние заказы. И ты мне не боишься это говорить.

– Не боюсь, все согласовано – усмехнулся Фритиоф. – Мой отдел почти год разрабатывает операцию по уходу нашего разведчика Яниса Питерса из Эстонии, а его сын просит пристегнуть к этому еще и девушку.

Все подробности намеченной операции изложены в записке, господин комиссар.

– Фритиоф, я не понимаю, зачем ты мне все это рассказываешь. Все это находится в рамках твоих полномочий. От меня-то, что ты хочешь?

– Немного, комиссар. Нужны твои контакты с финнами. Необходимо, чтобы в день побега финские катера прикрыли границу. Вы же знаете, горячие русские пограничники в пылу преследования вполне могут зайти в финские воды. А нам это надо?

– Понятно, – вздохнул Линдстрём. – Давай свою записку вымогатель и шагай, пока я не начал рвать и метать.

Утром в окошко, выходящее на восток, ярко светило солнце и наверно от этого настроение у Люды поднялось. Она спустилась вниз, на кухню, где был накрыт шведский стол. Съев пару бутербродов и запив их чашкой кофе, девушка взяла сумку, за подкладкой который бытии зашиты документы и деньги, переоделась и направилась на пляж.

На берегу в это время практически никого не было. Только рыбацкий бот стоял у пирса, и рыбаки сейчас выгружали ящики с рыбой. Они громко разговаривали на своем эстонском языке, но материться предпочитали на русском. И только иногда, кто-нибудь из них вспоминал черта, крича, курат!

Выгрузив рыбу и развесив сети для просушки, рыбаки разошлись по домам. И на пляже снова стало тихо.

– Да, это вам не на Черном море отдыхать, – думала Люда. – Подумать не могла, что на пляже буду в одиночестве загорать.

Ближе к одиннадцати часам стало совсем жарко и девушка рискнула искупаться, стараясь не потерять из вида одежду и свою сумку.

– Соседка по автобусной поездке не соврала, вода в заливе Мууга оказалась холодной. Но, далеко не такой холодной, как в Онежском озере. Так, что купание удалось.

После купания девушка уселась на полотенце и, опираясь спиной об отшлифованный прибоем толстый ствол неизвестного дерева, уставилась в сверкающую даль. Там, прикрытый легкой дымкой, скрывался финский берег.

До обеда оставалось полтора часа и она, достав книжку Грина, углубилась в читанные, перечитанные Алые паруса..

В который раз, когда она дошла в книге до момента, когда, Ассоль бежит в воду, встречая своего Грея, её глаза наполнились слезами.

Отложив книгу в сторону, она неожиданно подумала.

– Я тоже, как Ассоль долго ждала своего Грея, и даже дождалась. А он взял и снова исчез из моей жизни. Глава 11

Её размышления нарушил знакомый голос.

– Люда, привет, я смотрю, ты уже загораешь?

Подняв голову, Люда увидела вчерашнего водителя грузовика.

– Вот ведь паразит, – беззлобно подумала она. – Специально приперся на пляж, знал, что я сюда приду. Ну ладно, будет хоть с кем поболтать.

Вальдек, так звали молодого эстонца, тоже разделся и, играя мышцами, зашел в воду, где храбро нырнул и потом, отфыркиваясь, как морж, поплыл баттерфляем. Плавал он недолго и вскоре вернулся обратно.

Усевшись рядом с Людой, снова начал нести всякую чепуху, явно стараясь понравиться девушке.

Люда, воспользовавшись моментом, тоже пыталась узнать больше об этом месте и своей хозяйке. В мыслях она уже смирилась с тем, что никто её никуда не повезет. Легкий треп молодого парня на время отвлек её от неприятных мыслей, однако через какое-то время начал раздражать.

Она уже собиралась встать и сообщить, что на сегодня с пляжем закончено, как увидела вдалеке несколько силуэтов, медленно идущих по берегу в их сторону.

Когда они подошли ближе, Люда поняла, что это идут три пограничника. Они шли по самой кромке прибоя, и внимательно осматривали берег и волны прибоя.

Увидев Люду и молодого эстонца, они сменили маршрут, и подошли к ним. Сердце Люды тревожно ёкнуло, когда эта троица начал беззастенчиво её разглядывать.

– Вальдек, привет, – поздоровался один из них с водителем. Тот в ответ что-то невнятно буркнул по эстонски.

Парни, переглянувшись, дружно заулыбались, как будто другого ответа и не ждали. Все тот же пограничник, приложив руку к фуражке, представился:

– Старший пограничного наряда сержант Трофимов. – И продолжил, обратившись к Людмиле. – Девушка, вы кто такая будете? Я вас не знаю. Паспорт у вас имеется?

Люда, сидя на земле, надела сарафан, затем встала и протянула пограничнику свой паспорт.

– Так– так, понятно, – бормотал сержант, внимательно вчитываясь в каждую страничку документа.

– Значит, отдыхать приехали? – спросил он, возвращая документ.

– Да, решила отдохнуть немного, – ответила Люда. – На работе с трудом десять дней выклянчила.

– Как интересно вас муж одну отпустил, такую красивую? – спросил, улыбаясь, пограничник, неприязненно покосившись на Вальдека.

– Он мне доверяет, – с вызовом ответила девушка.

– Понятно, – протянул сержант. – Тогда приятного отдыха и не забудьте, что после восьми часов вечера находится на берегу строго запрещено всем кроме лиц, имеющих специальное разрешение.

Когда пограничники продолжили свой маршрут, Люда собрала свои вещи и отправилась в дом Вилмы Ребане.

Настроение у неё снова испортилось, и она подумала, что неплохо бы было, плюнуть на этот отдых и уехать в Вытегру. По крайней мере, там все говорят на русском языке и не делают вид, что тебя не понимают.

Вальдек, увидев, как нахмурилась девушка, незаметно испарился, так, что Люда до дома шла в полном одиночестве и нисколько от этого не страдала.

Обедать ей пришлось с Вилмой, потому, что остальные постояльцы уехали в Таллин по каким-то своим делам.

Вилма, воспользовавшись, случаем попыталась разузнать о своей собеседнице как можно больше. Видимо, её очень интересовал вопрос, кто в Таллине бронировал номер этой девушке. Но Люда держалась, как стойкий оловянный солдатик, тем более что она сама понятия не имела, кто это мог сделать, кроме мужа. Так же она ни слова не сказала о том, что её муж сейчас живет в Финляндии.

Тем не менее, болтушка Ребане отвлекла девушку от тяжелых мыслей, и та решила речь об отъезде пока не заводить.

После обеда она отправилась в свой номер и часа два спокойно продрыхла в постели.

Проснувшись, Люда выглянула в окно. На небе появились приличные облака, погода явно портилась.

Дома по-прежнему кроме Вилмы никого не было. Спустившейся с мансарды девушке, она предложила легкий полдник, круассан с компотом.

И предложила прогуляться по поселку, раз погода не способствует загару.

Взяв к непременной сумке еще на всякий случай тонкую кофту, Люда вышла из дома и направилась в сторону белеющей вдалеке ветряной мельнице.

Она не заметила, что на противоположной стороне улицы, сидя на скамейке под раскидистым платаном за ней внимательно наблюдал коренастый эстонец с широкой окладистой бородой и пенковой трубкой в зубах.

Не особо длинная полоса асфальта обрывалась сразу за последним домом на этой улице. Дальше девушка пошла по грунтовой дороге, обросшей с обеих сторон невысоким кустарником. А до мельницы, стоявшей на высоком холме у моря, казалось, ближе не стало.

Неожиданно сзади послышался шум мотора.

Оглянувшись, Люда увидела старенький 408 москвич, бодро спешащий по дороге вслед за ней.

Она отступила в сторону, давая машине проехать. Но та неожиданно остановилась, и выглянувший из открывшейся двери бородатый старик скомандовал:

– Люда, быстро садись в машину.

И протянул замявшейся девушке небольшую фотографию. На фоне какого-то здания на ней стоял снятый в полный рост её улыбающийся муж. Все вопросы сразу отпали, и она послушно залезла в заднюю дверь.

Когда она примостилась на сиденье, старик сразу спросил:

– У тебя есть что-то такое, за чем надо вернуться к Вилме Ребане?

Взволнованная девушка не сразу смогла ответить. Сердце бухало в груди, она пыталась успокоиться, и ничего не получалось. Между тем машина поехала дальше к мельнице, видимо только там можно было развернуться.

– Нет, у меня все с собой, остальное можно оставить, – удалось выдавить Люде. – Вы приехали за мной?

– Да, – коротко ответил старик и продолжил. – Возьми покрывало, ляг на сиденье и накройся с головой. Хоть стекла у меня закрыты шторками, но мало ли, что.

Люда кое-как уместилась на узком сиденье и накрыла себя покрывалом, сейчас её волнение перешло в словесный понос и она начала забрасывать водителя кучей вопросов.

Тот, односложно ответив на несколько из них, посоветовал пассажирке умолкнуть и не отвлекать его от вождения.

Когда пограничный наряд закончил обход и вернулся на заставу, настроение у сержанта Трофимова сразу поднялось. Он знал, что сегодня на ужин будут приготовлены котлеты с пюре, что случалось далеко не каждый день. Его подчиненные так откровенно не радовались. Два казаха предпочли бы плов с бараниной, но плов сегодня не планировался.

Доложив об окончании обхода, пограничники разрядили оружие, после осмотра старшины поставили автоматы в пирамиду, собираясь после ужина заняться их чисткой.

Заходя в помещение заставы, Трофимов отдал честь заместителю командира по политической части. Тот, в это время, встав на низенький табурет, прикалывал кнопками лист с новыми ориентировками.

Сержант уже хотел, было пройти мимо, но его тренированный взгляд заметил что-то знакомое.

Остановившись, он всмотрелся внимательней в фотографию. Без сомнения на ней была девушка, у которой он сегодня проверял паспорт.

– Товарищ лейтенант, а я сегодня у этой девушки проверял документы на пляже в деревне Лепенееме, – сообщил он командиру.

Тот качнулся от неожиданности, затем ловко спрыгнул с табурета и спросил:

– Не путаешь, ничего? Красовская Людмила Николаевна?

– Так точно, именно она, – подтвердил сержант.

– И что она там делала?

– Что делала? Мужу изменяла! – с раздражением ответил Трофимов. – Лежит, понимаешь, такая красотка в открытом купальнике, ноги от ушей, сисяндры третий размер, и улыбается местному водиле Вальдеку Тамму. А муж, наверно, в это время на работе пашет, ей на очередной купальник зарабатывает.

– А ее муж, товарищ сержант, предатель Родины, сбежал в этом году в Финляндию, и эта девушка сюда не просто так приехала, усек?

– Усек, товарищ лейтенант. – удивленно выдавил Трофимов.

– Так вот парень, тебя спасает только то, что об этой ориентировке ты ничего не знал. Шагай на ужин. А дальше не твоя забота.

– Товарищ сержант, получается, мы шпиона нашли? – спросил один из казахов, не вполне понявший разговор.

– Угу, – буркнул Трофимов.

– Теперь нам, наверно, медаль дадут и отпуск? – с надеждой спросил второй.

– Дадут, дадут, – зло ответил сержант. – Поджопник нам хороший дадут.

Через пятнадцать минут открытый военный газик с тревожной группой, вздымая тучи пыли, мчался в сторону деревни Лепенееми.

В доме Вилмы Ребане все постояльцы собрались на ужин, когда рядом с домом со скрипом остановилась машина пограничников.

Солдаты, выскочившие из машины, быстро распределились вокруг дома, а капитан, начальник заставы, поправив фуражку, и смахнув рукой соринку с сапога, зашел во двор.

Он еще шел по дорожке, когда встревоженная хозяйка уже открывала дверь.

– Что-то произошло, Виктор Михайлович? – спросила она, когда тот подошел к ней.

– Произошло, Вилма Эдгаровна, мне необходимо поговорить с вашей постоялицей Людмилой Красовской.

– А её еще нет, – растерянно сообщила женщина. – Она, как ушла в пятом часу из дома, так назад не возвращалась. Я уже волнуюсь, не случилось ли с ней чего?

И вопросительно глянула на пограничника.

– Понятно, протянул капитан. – В таком случае мне необходимо осмотреть ее комнату, а с вами поговорим немного позже.

По подсчетам Люды они ехали уже минут сорок, если не больше. Учитывая, что машину трясло и подбрасывало на колдобинах, на шоссе они не выезжали. Еще через несколько минут машина поехала ровней, затем остановилась.

– Не вставай пока, – предупредил водитель.

Он вышел из машины и загремел железом, открывая гаражную дверь. Лишь после того, как машина была загнана в гараж и закрыты двери, он разрешил Люде выйти из машины.

Она сделал это с трудом, поскольку почти полчаса пролежала, скрючившись в неудобной позе на заднем сиденье автомашины.

Оглядевшись, девушка обнаружила, что находится в помещении, выложенном из валунов и мало походящее на гараж.

Пожилой эстонец, привезший её сюда, сейчас уселся на массивный табурет и закурил трубку, выпуская в воздух клубы ароматного дыма.

– Ну, что идем в Финляндию? – утвердительно спросил он.

– Идем, – решительно ответила девушка и немного помолчав, спросила:

– А когда?

– Сегодня, – усмехнулся старик. – Ты тут посиди немного, а я кое-что еще должен доделать.

Пройдя в тесный коридор, заканчивающийся тупиком, он нажал неприметную кнопку и, фальшивая стена отошла в сторону. Шагнув в небольшое помещение площадью с пару квадратный метров, Янис Петерс закрыл за собой дверь и включил свет. На столе в тусклом освещении можно было разглядеть видавшую виды военную рацию R -350.

Петерс достал из кармана небольшую коробочку и осторожно вытащил из нее магнитофонную кассету и вставил ее в нужное гнездо.

Подождав прогрева рации, он нажал на кнопку. Магнитофонная лента прокрутилась с огромной скоростью, и в эфир ушел короткий сигнал. Если бы его кто-то услышал ушами в радиоприемнике, то подумал, что это просто помехи, как будто кто-то негромко кашлянул.

Собственно, он сейчас ничего особенного не передавал. Просто это сигнал говорил, кому следует, что агент шведской разведки Янис Петерс собирается через час на глиссере переправиться через Финский залив в самом узком месте, и ему навстречу нужно выслать катер сопровождения.

Выключив рацию, Петерс вложил в нее компактную термитную шашку и запустил цифровой выключатель. Через час шашка сработает и полностью уничтожит все, что хранится в этом тайнике. И никто не сможет определить, кто и когда продал военное имущество иностранному шпиону. Этот человек еще пригодится шведской разведке. Завершив все дела, Петерс вернулся в гараж, вернее пристройку к маяку, на котором он уже пятнадцать лет работал смотрителем.

Девушка, которую он недолго оставлял одну, так и сидела у столика, прижав к груди свою сумку.