355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Беляев » Человек-амфибия. Голова профессора Доуэля. Остров погибших кораблей (Научно-фантастические романы) » Текст книги (страница 18)
Человек-амфибия. Голова профессора Доуэля. Остров погибших кораблей (Научно-фантастические романы)
  • Текст добавлен: 25 января 2021, 20:30

Текст книги "Человек-амфибия. Голова профессора Доуэля. Остров погибших кораблей (Научно-фантастические романы)"


Автор книги: Александр Беляев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 34 страниц)

– Благодарю за ваши указания, – сказал Керн и, кивнув головой, вышел из комнаты.

За дверями он опять повеселел.

«Нет, – утешал себя Керн, – работа проведена отлично. Угодить Доуэлю не так-то легко. Припадающая нога и дикий голос собаки – пустяки в сравнении с тем, что сделано».

Проходя через комнату, где помещалась голова Брике, он остановился и, показывая на собаку, сказал:

– Мадемуазель Брике, ваше желание скоро исполнится. Видите эту собачку? Она так же, как и вы, была головой без тела, и, посмотрите, она живет и бегает как ни в чем не бывало.

– Я не собачка, – обиженно ответила голова Брике.

– Но ведь это же необходимый опыт. Если ожила собачка в новом теле, то оживете и вы.

– Не понимаю, при чем тут собачка, – упрямо твердила Брике. – Мне нет никакого дела до собачки. Вы лучше скажите, когда я буду оживлена. Вместо того чтобы скорее оживить меня, вы возитесь с какими-то собаками.

Керн безнадежно махнул рукой и, продолжая весело улыбаться, сказал:

– Теперь скоро. Надо только найти подходящий труп… то есть тело, и вы будете в полной форме, как говорится.

Отведя собаку, Керн вернулся с сантиметром в руках и тщательно измерил окружность шеи головы Брике.

– Тридцать шесть сантиметров, – сказал он.

– Боже, неужели я так похудела? – воскликнула голова Брике. – У меня было тридцать восемь. А размер туфель я ношу…

Но Керн, не слушая ее, быстро ушел к себе. Не успел он усесться за свой стол в кабинете, как в дверь постучались.

– Войдите.

Дверь открылась. Вошла Лоран, Она старалась держаться спокойно, но лицо ее было взволнованно.

ПОРОК И ДОБРОДЕТЕЛЬ

– В чем дело? С головами что-нибудь случилось? – спросил Керн, поднимая голову от бумаг.

– Нет… но я хотела поговорить с вами, господин профессор.

Керн откинулся на спинку кресла:

– Я вас слушаю, мадемуазель Лоран.

– Скажите, вы серьезно предполагаете дать голове Брике тело или только утешаете ее?

– Совершенно серьезно.

– И вы надеетесь на успех этой операции?

– Вполне. Вы же видели собаку?

– А Тома вы не предполагаете… поставить на ноги? – издалека начала Лоран.

– Почему бы нет? Он уже просил меня об этом. Не всех сразу.

– А Доуэля… – Лоран вдруг заговорила быстро и взволнованно: – Конечно, каждый имеет право на жизнь, на нормальную человеческую жизнь, и Тома и Брике. Но вы, разумеется, понимаете, что ценность головы профессора Доуэля гораздо выше, чем остальных ваших голов… И если вы хотите вернуть к нормальному существованию Тома и Брике, то насколько важнее вернуть к той же нормальной жизни голову профессора Доуэля.

Керн нахмурился. Все выражение его лица сделалось настороженным и жестким.

– Профессор Доуэль, вернее – его профессорская голова, нашел прекрасного защитника в вашем лице, – сказал он, иронически улыбаясь. – Но в таком защитнике, пожалуй, нет и необходимости, и вы напрасно горячитесь и волнуетесь. Разумеется, я думал и об оживлении головы Доуэля.

– Но почему вы не начнете опыта с него?

– Да именно потому, что голова Доуэля дороже тысячи других человеческих голов. Я начал с собаки, прежде чем наделить телом голову Брике. Голова Брике настолько дороже головы собаки, насколько голова Доуэля дороже головы Брике.

– Жизнь человека и собаки несравнима, профессор…

– Так же, как и головы Доуэля и Брике. Вы ничего больше не имеете сказать?

– Ничего, господин профессор, – ответила Лоран, направляясь к двери.

– В таком случае, мадемуазель, я имею к вам кое-какие вопросы. Подождите, мадемуазель.

Лоран остановилась у двери, вопросительно глядя на Керна.

– Прошу вас, подойдите к столу, присядьте.

Лоран со смутной тревогой опустилась в глубокое кресло. Лицо Керна не обещало ничего хорошего.

Керн откинулся на спинку кресла и долго, испытующе смотрел в глаза Лоран, пока она не опустила их. Потом он быстро поднялся во весь свой высокий рост, крепко уперся кулаками в стол, наклонив голову к Лоран, и спросил тихо и внушительно;

– Скажите, вы не пускали в действие воздушный край головы Доуэля? Вы не разговаривали с ним?

Лоран почувствовала, что кончики пальцев ее похолодели. Мысли вихрем закружились в ее голове. Гнев, который возбуждал в ней Керн, клокотал и готов был прорваться наружу.

«Сказать или не сказать ему правду?» – колебалась Лоран. О, какое наслаждение бросить в лицо этому человеку слово «убийца», но такой открытый выпад мог бы испортить все.

Лоран не верила в то, что Керн даст голове Доуэля новое тело. Она уже слишком много знала, чтобы верить такой возможности. И она мечтала только об одном, чтобы развенчать Керна, присвоившего себе плоды трудов Доуэля, в глазах общества и раскрыть его преступление. Она знала, что Керн не остановится ни перед чем, и, объявляя себя открытым его врагом, она подвергала свою жизнь опасности. Но не чувство самосохранения останавливало ее. Она не хотела погибнуть, прежде чем преступление Керна не будет раскрыто. И для этого надо было лгать. Но лгать не позволяла ей совесть, все ее воспитание. Еще никогда в жизни она не лгала и теперь переживала ужасное волнение.

Керн не спускал глаз с ее лица.

– Не лгите, – сказал он насмешливо, – не отягощайте свою совесть грехом лжи. Вы разговаривали с головой, не отпирайтесь, я знаю это. Джон подслушал все…

Лоран, склонив голову, молчала.

– Мне интересно только знать, о чем вы разговаривали с головой?

Лоран почувствовала, как отхлынувшая кровь прилила к щекам. Она подняла голову и посмотрела прямо в глаза Керна;

– Обо всем.

– Так, – сказал Керн, не снимая рук со стола. – Так я и думал. Обо всем.

Наступила пауза. Лоран вновь опустила глаза вниз и сидела теперь с видом человека, ждущего приговора.

Керн вдруг быстро направился к двери и запер ее на ключ. Прошелся несколько раз по мягкому ковру кабинета, заложив руки за спину. Потом бесшумно подошел к Лоран и спросил:

– И что же вы думаете предпринять, милая девочка? Предать суду кровожадное чудовище Керна? Втоптать его имя в грязь? Разоблачить его преступление? Доуэль, наверное, просил вас об этом?

– Нет, нет, – забыв весь свой страх, горячо заговорила Лоран, – уверяю вас, что голова профессора Доуэля совершенно лишена чувства мести. О, это благородная душа! Он даже… отговаривал меня. Он не то что вы, нельзя судить по себе! – уже с вызовом закончила она, сверкнув глазами.

Керн усмехнулся и вновь зашагал по кабинету.

– Так, так, отлично. Значит, у вас все-таки были разоблачительные намерения, и если бы не голова Доуэля, то профессор Керн уже сидел бы в тюрьме. Если добродетель не может торжествовать, то по крайней мере порок должен быть наказан. Так оканчивались все добродетельные романы, которые вы читали, не правда ли, милая девочка?

– И порок будет наказан! – воскликнула она, уже почти теряя волю над своими чувствами.

– О да, конечно, там, на небесах. – Керн посмотрел на потолок, облицованный крупными шашками из черного дуба. – Но здесь, на земле, да будет вам известно, наивное создание, торжествует порок, и только порок! А добродетель… Добродетель стоит с протянутой рукой, вымаливая у порока гроши, или торчит вот там, – Керн указал в сторону комнаты, где находилась голова Доуэля, – воронье пугало, размышляя о бренности всего земного.

И, подойдя к Лоран вплотную, он, понизив голос, сказал:

– Вы знаете, что и вас и голову Доуэля я могу в буквальном смысле слова превратить в пепел и ни одна душа не узнает об этом.

– Я знаю, что вы готовы на всякое…

– Преступление? И очень хорошо, что вы знаете это.

Керн вновь зашагал по комнате и уже обычным голосом продолжал говорить, как бы рассуждая вслух:

– Однако что вы прикажете с вами делать, прекрасная мстительница? Вы, к сожалению, из той породы людей, которые не останавливаются ни перед чем и ради правды готовы принять мученический венец. Вы хрупкая, нервная, впечатлительная, но вас не запугаешь. Убить вас? Сегодня же, сейчас же? Мне удастся замести следы убийства, но все же с этим придется повозиться. А мое время дорого. Подкупить вас? Это труднее, чем запугать вас… Ну, говорите, что мне делать с вами?

– Оставьте все так, как было… ведь я же не доносила на вас до сих пор.

– И не донесете?

Лоран помедлила с ответом, потом ответила тихо, но твердо:

– Донесу.

Керн топнул ногой:

– У-у, упрямая девчонка! Так вот что я скажу вам. Садитесь сейчас же за мой письменный стол… Не бойтесь, я еще не собираюсь ни душить, ни отравлять вас. Ну, садитесь же.

Лоран с недоумением посмотрела на него, подумала и пересела в кресло у письменного стола.

– В конце концов вы нужны мне. Если я сейчас убью вас, мне придется нанимать заместительницу или заместителя. Я не гарантирован, что на вашем месте не окажется какой-нибудь шантажист, который, открыв тайну головы Доуэля, не станет высасывать из меня деньги, чтобы в итоге все же донести на меня. Вас я по крайней мере знаю… Итак, пишите. «Дорогая мамочка, – или как вы там называете свою мать? – состояние больных, за которыми я ухаживаю, требует моего неотлучного присутствия в доме профессора Керна…»

– Вы хотите лишить меня свободы? Задержать в вашем доме? – с негодованием спросила Лоран, не начиная писать.

– Вот именно, моя добродетельная помощница.

– Я не стану писать такое письмо, – решительно заявила Лоран.

– Довольно! – вдруг крикнул Керн так, что в часах загудела пружина. – Поймите же, что у меня нет другого выхода. Не будьте, наконец, глупой.

– Я не останусь у вас и не буду писать это письмо!

– Ах, так! Хорошо же. Можете идти на все четыре стороны. Но прежде чем вы уйдете отсюда, вы будете свидетельницей того, как я отниму жизнь у головы Доуэлл и растворю эту голову в химическом растворе. Идите и кричите тогда по всему миру о том, что вы видели у меня голову Доуэля. Вам никто не поверит. Над вами будут смеяться. Но берегитесь! Я не оставлю ваш донос без возмездия. Идемте же!

Керн схватил Лоран за руку и повлек к двери. Она была слишком слаба физически, чтобы оказать сопротивление этому грубому натиску.

Керн отпер дверь, быстро прошел через комнату Тома и Брике и вошел в комнату, где находилась голова профессора Доуэля.

Голова Доуэля с недоумением смотрела на этот неожиданный визит. А Керн, не обращая внимания на голову, быстро подошел к аппаратам и резко повернул кран от баллона, подающего кровь.

Глаза головы непонимающе, но спокойно повернулись в сторону крана, затем голова посмотрела на Керна и растерянную Лоран. Воздушный кран не был открыт, и голова не могла говорить. Она только шевелила губами, и Лоран, привыкшая к мимике головы, поняла: это был немой вопрос: «Конец?»

Затем глаза головы, устремленные на Лоран, начали как будто тускнеть, и в то же время веки широко раскрылись, глазные яблоки выпучились, а лицо начало судорожно подергиваться. Голова переживала муки удушья.

Лоран истерически крикнула. Потом, шатаясь, подошла к Керну, уцепилась за его руку и, почти теряя сознание, заговорила прерывающимся, сдавленным спазмой голосом:

– Откройте, скорее откройте кран… Я согласна на все!

С едва заметной усмешкой Керн открыл кран. Живительная струя потекла по трубке в голову Доуэля. Судорожные подергивания лица прекратились, глаза приняли нормальное выражение, взгляд просветлел. Угасавшая жизнь вернулась в голову Доуэля. Вернулось и сознание, потому что Доуэль вновь посмотрел на Лоран с выражением недоумения и как будто даже разочарования.

Лоран шаталась от волнения.

– Позвольте вам предложить руку, – галантно сказал Керн, и странная пара удалилась.

Когда Лоран вновь уселась у стола, Керн как ни в чем не бывало сказал:

– Так на чем мы остановились? Да… «Состояние больных требует моего постоянного, – или нет, напишите: неотлучного пребывания в доме профессора Керна. Профессор Керн был так добр, что предоставил в мое распоряжение прекрасную комнату с окном в сад. Кроме того, так как мой рабочий день увеличился, то профессор Керн утроил мое жалованье».

Лоран с упреком посмотрела на Керна.

– Это не ложь, – сказал он. – Необходимость заставляет меня лишить вас свободы, но я должен чем-нибудь вознаградить вас. Я действительно увеличиваю вам жалованье. Пишите дальше: «Уход здесь прекрасный, и хотя работы много, но я чувствую себя великолепно. Ко мне не приходи: профессор никого не принимает у себя. Но не скучай, я тебе буду писать…» Так. Ну и от себя прибавьте еще каких-нибудь нежностей, которые вы обычно пишете, чтобы письмо не возбудило никаких подозрений.

И, уже как будто позабыв о Лоран, Керн начал размышлять вслух:

– Долго так, конечно, продолжаться не может. Но, надеюсь, я долго и не задержу вас. Наша работа приходит к концу, и тогда… То есть я хотел сказать, что голова недолговечна. И когда она закончит свое существование… Ну, что там, вы знаете все. Проще сказать, когда мы кончим с Доуэлем работу, окончится и существование головы Доуэля. От головы не останется даже пепла, и тогда вы сможете вернуться к своей уважаемой матушке. Вы больше не будете опасны для меня. И еще раз: имейте в виду, если вы вздумаете болтать, у меня есть свидетели, которые в случае надобности покажут под присягой, что бренные останки профессора Доуэля вместе с головой, ногами и прочими профессорскими атрибутами сожжены мною после анатомического вскрытия в крематории. Для этих случаев крематорий – очень удобная вещь.

Керн позвонил. Вошел Джон.

– Джон, ты отведешь мадемуазель Лоран в белую комнату, выходящую окном в сад. Мадемуазель Лоран переселяется в мой дом, так как сейчас предстоит большая работа. Спроси у мадемуазель, что ей необходимо, чтобы устроиться поудобнее, и достань все необходимое. Можешь заказать от моего имени по телефону в магазинах. Счета я оплачу. Не забудь заказать для мадемуазель обед.

И, откланявшись, Керн ушел.

Джон проводил Лоран в отведенную ей комнату.

Керн не солгал: комната действительно была очень хороша – светлая, просторная и уютно обставленная. Огромное окно выходило в сад. Но самая мрачная тюрьма не могла навести на Лоран большей тоски, чем эта веселая, нарядная комната. Как тяжелобольная, добралась Лоран до окна и посмотрела в сад.

«Второй этаж… высоко… отсюда не убежишь…» – подумала она. Да если бы и могла убежать, не убежала бы, так как ее бегство было бы равносильно приговору для головы Доуэля.

Лоран в изнеможении опустилась на кушетку и погрузилась в тяжелое раздумье. Она не могла определить, сколько времени находилась в этом состоянии.

– Кушать подано, – услышала она, как сквозь сон, голос Джона и подняла усталые веки.

– Благодарю вас, я не голодна, уберите со стола.

Вышколенный слуга беспрекословно исполнил приказание и удалился.

И она вновь погрузилась в свои думы. Когда в окне противоположного дома вспыхнули огни, она почувствовала такое одиночество, что решила немедля навестить головы. Особенно ей хотелось повидать голову Доуэля.

Неожиданный визит Лоран чрезвычайно обрадовал голову Брике.

– Наконец-то! – воскликнула она. – Уже? Принесли?

– Что?

– Мое тело, – сказала Брике таким тоном, как будто вопрос шел о новом платье.

– Нет, еще не принесли, – невольно улыбаясь, ответила Лоран. – Но скоро принесут, теперь уж вам недолго ожидать.

– Ах, скорей бы!..

– А мне также пришьют другое тело? – спросил Тома.

– Да, разумеется, – успокоила его Лоран. – И вы будете такой же здоровый, сильный, как были. Вы соберете денег, поедете к себе в деревню и женитесь на вашей Мари.

Лоран уже знала все затаенные желания головы.

Тома чмокнул губами:

– Скорее бы.

Лоран поспешила пройти в комнату головы Доуэля.

Как только воздушный кран был открыт, голова спросила Лоран:

– Что все это значит?

Лоран рассказала голове о разговоре с Керном и своем заключении.

– Это возмутительно! – сказала голова. – Если бы я только мог помочь вам… И я, пожалуй, смогу, если только вы сами поможете мне…

В глазах головы были гнев и решимость.

– Все очень просто. Закройте кран от питательных трубок, и я умру. Поверьте, что я был даже разочарован, когда Керн вновь открыл кран и оживил меня. Я умру, и Керн отпустит вас домой.

– Я никогда не вернусь домой такой ценой! – воскликнула Лоран.

– Я бы хотел иметь все красноречие Цицерона, чтобы убедить вас сделать это.

Лоран отрицательно покачала головой:

– Даже Цицерон не убедил бы меня. Я никогда не решусь прекратить жизнь человека…

– Ну, разве я человек? – с грустной улыбкой спросила голова.

– Помните, вы сами повторили слова Декарта: «Я мыслю. Следовательно, я существую», – ответила Лоран.

– Положим, это так, но тогда вот что. Я перестану инструктировать Керна. И уже никакими пытками он не заставит меня помогать ему. И тогда он сам прикончит меня.

– Нет, нет, умоляю вас. – Лоран подошла к голове. – Послушайте меня. Я думала раньше о мести, теперь думаю об ином. Если Керну удастся приставить тело трупа к голове Брике и операция пройдет удачно, то есть надежда и вас вернуть к жизни… Не Керн, так другой.

– К сожалению, надежда эта очень слабая, – ответил Доуэль. – Едва ли опыт удастся даже у Керна. Он злой и преступный человек, тщеславный, как тысяча Геростратов. Но он талантливый хирург и, пожалуй, самый способный из всех ассистентов, которые были у меня. Если не сделает этого он, который пользовался моими советами до настоящего дня, то не сделает никто. Однако я сомневаюсь, чтобы и он сделал эту невиданную операцию.

– Но собаки…

– Собаки – дело иное. Обе собаки, живые и здоровые, лежали на одном столе, перед тем как совершить операцию пересадки голов. Все это произошло очень быстро. Да и то Керну, по-видимому, удалось вернуть к жизни только одну собаку, иначе он привел бы их обеих ко мне похвастать. А тело трупа может быть привезено только через несколько часов, когда, быть может, начались уже процессы гниения. О сложности самой операции вы сами можете судить как медик. Это не то что пришить полуотрезанный палец. Надо связать, тщательно сшить все артерии, вены и, главное, нервы и спинной мозг, иначе получится калека; затем возобновить кровообращение… Нет, это бесконечно трудная задача, непосильная для современных хирургов.

– Неужели вы сами не сделали бы такой операции?

– Я обдумал все, уже делал опыты с собаками и полагаю, что мне это удалось бы…

Дверь неожиданно открылась. На пороге стоял Керн.

– Совещание заговорщиков? Не буду вам мешать. – И он хлопнул дверью.

МЕРТВАЯ ДИАНА

Голове Брике казалось, что подобрать и пришить к голове человека новое тело так же легко, как примерить и сшить новое платье. Объем шеи снят, остается только подобрать такой же объем шеи у трупа.

Однако она скоро убедилась, что дело не так просто.

Утром в белых халатах к ней явились профессор Керн, Лоран и Джон. Керн распорядился, чтобы голова Брике была осторожно снята со стеклянной подставки и положена лицом вверх так, чтобы можно было видеть весь срез шеи.

Питание головы кровью, насыщенной кислородом, не прекращалось, Керн углубился в изучение и промеры.

– При всем однообразии человеческой анатомии, – говорил Керн, – каждое тело человека имеет свои индивидуальные особенности. Иногда трудно бывает различить, предлежит ли, например, наружная или внутренняя сонная артерия. Неодинаковой бывает и толщина артерий, ширина дыхательного горла даже у людей с одинаковым объемом шеи. Немало придется повозиться и с нервами.

– Но как же вы будете оперировать? – спросила Лоран. – Приставив срез шеи к срезу туловища, вы тем самым закроете сразу всю поверхность среза.

– В том-то и дело. Мы с Доуэлем проработали этот вопрос. Придется делать целый ряд продольных сечений – идти от центра к периферии. Это очень сложная работа. Придется сделать свежие сечения на шее головы и трупа, чтобы добраться до еще не отмерших, жизнедеятельных клеток. Но главное затруднение все же не в этом. Главное – как уничтожить в теле трупа продукты начавшегося гниения или места инфекционного заражения, как очистить кровеносные сосуды от свернувшейся крови, наполнить их свежей кровью и заставить заработать «мотор» организма – сердце… А спинной мозг? Малейшее прикосновение к нему вызывает сильнейшую реакцию, зачастую с самыми тяжелыми последствиями.

– И как же вы предполагаете преодолеть все эти трудности?

– О, пока это мой секрет. Когда опыт удастся, я опубликую всю историю воскрешения из мертвых. Ну, на сегодня довольно. Поставьте голову на место. Пустите воздушную струю. Как вы себя чувствуете, мадемуазель? – спросил Керн, обращаясь к голове Брике.

– Благодарю вас, хорошо. Но послушайте, господин профессор, я очень обеспокоена… Вы тут говорили о разных непонятных вещах, но одно я поняла, что вы собираетесь кромсать мою шею вдоль и поперек. Ведь это же будет сплошное безобразие. Куда я покажусь с такой шеей, которая будет похожа на котлету?

– Я постараюсь, чтобы рубцы были менее заметны. Но разумеется, скрыть совершенно следы операции не удастся. Не делайте отчаянных глаз, мадемуазель, вы можете носить на шее бархотку и даже колье. Так и быть, я подарю его вам в день вашего «рождения». Да, вот еще что. Сейчас ваша голова несколько усохла. Когда же вы заживете нормальной жизнью, голова должна пополнеть. Чтобы узнать ваш нормальный объем шеи, придется вас «раскормить» теперь же, иначе могут произойти неприятности.

– Но ведь я же не могу есть, – жалобно ответила голова.

– Мы вас раскормим по трубочке. Я приготовил особый состав, – обратился он к Лоран. – Кроме того, придется усилить и подачу крови.

– Вы включаете в питательную жидкость жировые вещества?

Керн сделал неопределенный жест рукой.

– Если голова и не разжиреет, то «набухнет», а это нам и надо. Итак, – закончил он, – остается самое главное: молите Бога, мадемуазель Брике, чтобы скорее погибла какая-нибудь красавица, которая одолжит вам после смерти свое прекрасное тело.

– Не говорите так, это ужасно! Человек должен умереть, чтобы я получила тело… И, доктор, я боюсь. Ведь это тело мертвеца. А вдруг она придет и потребует отдать ей свое тело?

– Кто она?

– Мертвая.

– Но ведь у нее не будет ног, чтобы прийти, – смеясь, отвечал Керн. – А если и придет, то вы скажете ей, что это вы дали ее телу голову, а не она вам тело, и она, конечно, будет благодарна за этот подарок. Иду дежурить в морг. Пожелайте мне удачи!

Успех опыта во многом зависел от того, чтобы найти возможно свежий труп, и поэтому Керн бросил все дела и почти переселился в морг, поджидая счастливого случая.

С сигарой во рту он ходил по длинному зданию так спокойно, как будто гулял по бульварам. Матовый свет падал с потолка на длинные ряды мраморных столов. На каждом столе лежал труп, уже обмытый струей воды и раздетый.

Заложив руки в карманы пальто и попыхивая сигарой, Керн обходил длинные ряды столов, заглядывал в лица и от времени до времени поднимая кожаные покрывала, чтобы осмотреть тело.

Вместе с ним ходили и родственники или друзья погибших людей. Керн относился к ним недоброжелательно, опасаясь, как бы они не вырвали у него подходящий труп из-под рук. Получить труп для Керна было не так-то просто. До истечения трехдневного срока на каждый труп могли предъявить права родственники, по истечении же трех дней полуразложившийся труп не представлял для Керна никакого интереса. Ему был нужен совершенно свежий, по возможности даже неостывший труп.

Керн не поскупился на взятки, чтобы иметь возможность получить свежий труп немедленно. Номер трупа мог быть заменен, и какая-то неудачница в конце концов была бы зарегистрирована как «пропавшая без вести».

«Однако нелегко найти Диану по вкусу Брике», – думал Керн, разглядывая широкие ступни и мозолистые руки трупов. Большинство лежащих здесь принадлежали не к тем, кто ездит на автомобилях. Керн прошел из конца в конец. За это время несколько трупов было опознано и унесено, а на их места уже тащили новые. Но и среди новичков Керн не мог найти подходящего для операции материала. Находились трупы без головы, но или неподходящей комплекции, или имеющие раны на теле, или же, наконец, начинавшие уже разлагаться. День был на исходе. Керн чувствовал приступы голода и с удовольствием представил себе куриные котлеты в дымящемся горошке.

«Неудачный день», – подумал Керн, вынимая часы. И он направился к выходу среди двигающейся у трупов толпы, полной отчаянья, тоски и ужаса. Навстречу ему служащие несли труп женщины без головы. Обмытое молодое тело блестело, как белый мрамор.

«О, это что-то подходящее», – подумал он и пошел вслед за сторожами. Когда труп был положен, Керн бегло осмотрел его и еще больше убедился в том, что он нашел то, что нужно. Керн уже хотел шепнуть служащим, чтобы они унесли труп, как вдруг к трупу подошел плохо одетый старик с давно не бритыми усами и бородой.

– Вот она, Марта! – воскликнул он и вытер рукой со лба пот.

«Черт его принес!» – выбранился Керн и, подойдя к старику, сказал:

– Вы опознали труп? Ведь он без головы.

Старик показал на большую родинку на левом плече.

– Приметная, – ответил он.

Керн удивился, что старик говорит так спокойно.

– Кто же она была? Ваша жена или дочь?

– Бог милостив, – ответил словоохотливый старик. – Племянницей она мне была, да и не родной. От моей кузины их трое осталось, – кузина умерла, а мне их на шею. У меня же своих четверо. Нужда. Но что сделаете, сударь? Ведь не котята, под забор не подкинешь. Так и жили. А тут случилось несчастье. Живем мы в старом доме, нас давно выселяли из него, но куда денешься? И вот дожили. Крыша обвалилась. Остальные дети ушибами отделались, а этой голову начисто срезало. Меня со старухой дома не было, мы с ней жареными каштанами торгуем. Я пришел домой, а Марту в морг уже отвезли. И зачем в морг? Говорят, за компанию, в других квартирах тоже людей подавило, и некоторые из них одинокие были, вот всех их сюда. Я домой пришел, фюить, и войти нельзя, словно землетрясение.

«Дело подходящее», – подумал Керн и, отведя старика в сторону, сказал ему:

– Что случилось, того не поправишь. Видите ли, я врач, и мне нужен труп. Буду говорить прямо. Хотите получить сто франков – и можете отправляться домой.

– Потрошить будете? – Старик неодобрительно покачал головой и задумался. – Ей, конечно, все равно пропадать… Мы люди бедные… А все ж таки не чужая кровь.

– Двести.

– А нужда велика, детишки голодные… но все-таки жалко. Хорошая девушка была, очень хорошая, очень добрая, и лицо как розан, не то что этот хлам… – Старик пренебрежительно махнул на столы с трупами.

«Ну и старик! Он, кажется, начинает расхваливать свой товар», – подумал Керн и решил изменить тактику.

– Впрочем, как хотите, – небрежно сказал он. – Трупов здесь немало, и есть нисколько не хуже вашей племянницы. – И Керн отошел от старика.

– Да нет, как же так, дайте подумать… – семенил за ним старик, явно склоняясь к сделке.

Керн уже торжествовал, но положение неожиданно изменилось еще раз.

– Ты уже здесь? – послышался взволнованный старческий голос.

Керн обернулся и увидел быстро приближавшуюся толстенькую старушку в чистеньком белом чепце. Старик при виде ее невольно крякнул.

– Нашел? – спросила старушка, дико озираясь по сторонам и шепча молитвы.

Старик молча показал рукой на труп.

– Голубка ты наша, мученица несчастная! – заголосила старуха, приближаясь к обезглавленному трупу.

Керн видел, что со старухой будет трудно сладить.

– Послушайте, мадам, – сказал он приветливо, обращаясь к старухе. – Я тут беседовал с вашим мужем и узнал, что вы очень нуждаетесь.

– Нуждаемся или нет, у других не просим, – отрезала не без гордости старушка.

– Да, но… видите ли, я член благотворительного похоронного общества. Я могу принять похороны вашей племянницы на счет общества и возьму все хлопоты на себя. Если хотите, можете поручить это мне, а сами идите к своим делам, вас ждут ваши дети и сироты.

– Ты что тут наболтал? – набросилась старушка на мужа. И, обернувшись к Керну, она сказала: – Благодарю вас, господин, но я должна все выполнить как полагается. Как-нибудь справимся и без вашего благотворительного общества. Что глазами ворочаешь? – перешла она на обычный тон в разговоре с мужем. – Забирай покойницу. Поедем. Я и тачку привезла.

Все это было сказано таким решительным тоном, что Керн сухо поклонился и отошел.

«Досадно! Нет, решительно сегодня неудачный день».

Он отправился к выходу и, отведя привратника в сторону, тихо сказал ему:

– Так смотрите же, если будет что-нибудь подходящее, немедленно звоните мне по телефону.

– О, сударь, непременно, – закивал головой привратник, получивший от Керна хороший куш.

Керн плотно пообедал в ресторане и вернулся к себе.

Когда он зашел в комнату Брике, она встретила его обычным в последнее время вопросом:

– Нашли?

– Нашел, да неудачно, черт побери! – ответил он. – Потерпите.

– Но неужели все-таки ничего подходящего и не было? – не унималась Брике.

– Были этакие кривоногие каракатицы. Если хотите, то я…

– Ах нет, уж лучше я потерплю. Я не хочу быть каракатицей.

Керн решил лечь спать раньше обыкновенного, чтобы пораньше встать и вновь отправиться в морг. Но не успел он заснуть, как затрещал телефон у кровати. Керн выбранился и взял трубку.

– Алло! Я слушаю. Да, профессор Керн, Что такое? Крушение поезда, у самого вокзала? Масса трупов? Ну да, конечно, немедленно. Благодарю вас.

Керн начал быстро одеваться, вызвал Джона и крикнул:

– Машину!

Через пятнадцать минут он уже мчался по ночным улицам, как на пожар.

Привратник не обманул. В эту ночь смерть собрала большой урожай. Трупы таскали беспрерывно. Все столы были завалены. Скоро пришлось класть их на пол. Керн был в восторге. Он благословлял судьбу за то, что эта катастрофа не случилась днем. Весть о ней, вероятно, еще не распространилась в городе. Посторонних в морге пока не было. Керн рассматривал еще не раздетые и не обмытые трупы. Все они были совершенно свежие. Исключительно удачный случай. Одно плохо, что и этот благодетельный случай не очень считался со специальными требованиями Керна. Большинство тел было раздавлено или повреждено во многих местах. Но Керн не терял надежды, так как трупы все прибывали.

– Покажите-ка мне вот эту, – обратился он к служащему, несшему труп девушки в сером костюме. Череп был разбит со стороны затылка. Волосы окровавлены, платье тоже. Но платье не измято. («Видимо, повреждения тела не велики… Идет. Телосложение довольно плебейское, – вероятно, какая-нибудь камеристка, но лучше такое тело, чем ничего», – думал Керн). – А это? – Керн указал на другие носилки. – Да это целая находка! Сокровище! Черт возьми, досадно все-таки, что погибла такая женщина!

На пол опустили труп молодой женщины с необычайно красивым аристократическим лицом, на котором застыло только одно глубокое удивление. У нее был пробит череп выше правого уха. Очевидно, смерть наступила мгновенно. На белой шее виднелось жемчужное ожерелье. Изящное черное шелковое платье было лишь немного изорвано внизу и от ворота до плеча. На обнажившемся плече виднелась родинка.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю