![](/files/books/160/oblozhka-knigi-voshod-dalney-zvezdy-372625.jpg)
Текст книги "Восход дальней звезды"
Автор книги: Александр Родной
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Ждан говорил грубо и жёстко, он делал это намеренно, пытаясь повлиять на состояние, в котором пребывал его друг.
Славко сел и тяжело вздохнул. Слова Ждана отрезвляюще подействовали на него.
– Мы, конечно, не так близко дружили с ней, как ты, – сказал Мал, – и я не представляю, что ты сейчас чувствуешь. Но мы поддерживаем тебя и будем поддерживать.
– Простите, я сам не знаю, что сейчас говорю, – признался Славко.
***
Наступила первая учебная ночь после коротких каникул. Три пары прошли достаточно быстро, и наступило время второго приёма пищи.
Славко с друзьями сидели за столом и кушали. Мал всё оглядывался в надежде отыскать Севастьяну, но она не попадалась ему на глаза.
– Смотри шею не сверни, – сказал ему Ждан.
– Я нигде её не видел этой ночью, – волнуясь, сказал Мал.
– Ладно, – Славко вытер рот салфеткой, – мне пора.
– Жаль, я не могу пойти с тобой, – сказал Ждан, – удачи.
Славко отправился в главный корпус на заседание студенческого совета. Обычно оно начиналось чуть позже второго приёма пищи, но когда он пришёл на место, все были в сборе, и казалось, что уже давно. Одиннадцать студентов занимали места за круглым столом, а на стуле председателя по-хозяйски, напыщенно и горделиво сидел Иван. Довольно ухмыльнувшись, он приподнял голову и свысока посмотрел на Славко.
– Опоздал на заседание? – спросил Иван.
– Пришёл немного раньше, чем обычно, – спокойно ответил Славко (он всегда старался мирно реагировать на провокации Ивана) и сел на свободный стул. – А ты случаем не заблудился?
– Ты про это? – Иван указал на место председателя, которое занимал.
Славко кивнул. Студенты внимательно следили за ходом их разговора, никто не решался вмешиваться.
– Если бы ты пришёл вовремя, то принял бы участие в выборах председателя. Но ты опоздал.
– Потому что кто-то перенёс утверждённое время на более ранний срок.
– То, что было раньше, не имеет теперь никакого значения. Теперь я новый председатель, – Иван выделил ударением местоимение «я», – И как председатель я поднимаю вопрос о возможности студентов-бюджетников быть в составе студенческого совета.
– Это уже слишком. Вы ведь все поддерживали Агнию, – Славко обвёл взглядом собравшихся студентов, – она пресекала подобные инициативы, и вы всегда с ней соглашались.
– Агния! – воскликнул Иван, – что ж, по-моему, она обезумела давно, когда разрешила таким как ты быть в составе совета. Врачам нужно было раньше обратить на неё внимание.
Славко неожиданно для себя впал в невероятную ярость от этих слов. Никогда он не чувствовал ничего подобного. Славко сжал зубы от злости, вскочил со стула и подошёл к Ивану. Иван медленно поднялся и повернулся к нему.
– Извинись за свои слова, – угрожающе произнёс Славко.
– Мне не за что просить прощения. Она действительно обезумила уже давно.
Славко сжал кулак и со всей силы ударил Ивана. От неожиданности тот не удержался на ногах и упал на пол, свалив вместе с собой стул. Удар пришёлся в челюсть; схватившись за лицо, Иван сплюнул слюну, перемешанную с кровью. Иван посмотрел на своего обидчика, и Славко увидел его презрительно довольные глаза.
– Теперь на повестке этой ночи три вопроса, – сказал, поднявшись, Иван. – Первый: запретить бюджетникам входить в состав студенческого совета. Второй: изгнать из состава совета студента Бронислава. И третий: поднять вопрос перед дисциплинарной комиссией об отчисление студента Бронислава из университета за драку.
Состояние аффекта прошло, и только сейчас Славко осознал, что натворил. Он шагнул назад и посмотрел на заседателей. Проголосовали они быстро. Проголосовали положительно по каждому вопросу. Проголосовали единогласно.
***
– Я, наверное, прибил бы его на месте! – воскликнул возбуждённый Ждан, после того, как Славко рассказал о случившемся на студенческом совете.
– Надо же быть таким гадом, – сказал Мал.
Они медленно шли по парку студенческого городка в сторону общежитий.
– Отловить бы его да наподдать хорошенько! – не унимался Ждан.
– Тогда нас не только отчислят, но и посадят, – ответил Славко, потирая сбитые костяшки на правой руке.
– Дай гляну, – Ждан посмотрел на небольшую травму друга и довольно улыбнулся. – А ему неплохо досталось.
В начале следующей ночи, когда Славко выходил из общежития на учёбу, его остановил комендант. Это была немолодая, худощавая и невысокая женщина, с проседью в волосах и неприятным грубым, не подходящим женщине голосом.
– Мне пришло два уведомления, – недовольно сказала она, – и все по твою душу. Теперь я должна присматриваться к твоему поведению, хулиганов в своём общежитии я не потерплю. Ну а ты должен явиться на комиссию перед рассветом. Они решат, что с тобой делать. Эх, парень, ты что, не знаешь, с чьими детьми лучше не ссориться? Ступай.
После лекций Славко отправился к своему научному руководителю. Ею была Мария Аркадьевна, возглавляющая кафедру изучения и толкования «действительности прошлого». Незнакомому человеку она могла показаться некрасивой, но за неприглядной внешностью скрывалась добрейшая и умнейшая женщина среди всех преподавателей и сотрудников университета. Она с материнской теплотой относилась ко всем своим студентам и вкладывала в процесс обучения душу.
Славко постучал в дверь и вошёл в её кабинет.
– Здравствуй, Бронислав, проходи, – сказала она, не отрываясь от монитора компьютера, – посмотри, какую потрясающую фотографию мне прислали с полуострова Северных Ветров.
Славко взял стул и присел рядом. На мониторе было изображение куска древней карты какой-то местности.
– Сейчас переправлю Михаилу Васильевичу, пусть тоже посмотрит, всегда интересно услышать его мнение.
– Мне кажется, он не всегда согласен с официальным взглядом на прошлое, – сказал Славко.
– Да… иногда сама забываюсь, выслушивая его бесконечные гипотезы.
Мария Аркадьевна отодвинулась от монитора, чуть опустила очки с глаз и пристально посмотрела на Славко.
– Что ты натворил?
– Вы о чём?
– Не придуривайся, – строго сказала женщина, – я всё знаю. Ты ударил Ивана, и тому имеется десять свидетелей.
Славко опустил голову, не желая ничего объяснять.
– Его отец теперь в совете правления. Он же будет и в составе комиссии. Помогу, чем смогу, но ничего не гарантирую. Ох… Знаешь, а я ведь тоже приехала из маленького городишки, благодаря своему уму поступила в университет, теперь работаю в нём. Хочу сказать тебе следующее: в душе, в мыслях сам с собой ты можешь думать о чём угодно и как угодно. Но прежде чем сказать или сделать что-то наяву, нужно хорошенько всё взвесить. Мне часто приходится общаться с теми, кого я не уважаю или даже презираю. Порой приходится терпеть в разных неприятных ситуациях. Но либо ты живёшь в хороших условиях по законам системы, какой бы ужасной она ни была, терпишь, когда необходимо промолчать, даже унижаешься, если нужно, либо ты возвращаешься туда, откуда с таким трудом выбрался.
***
Славко сидел на скамье у двери в аудиторию, где вскоре над ним должно было свершиться что-то вроде суда. Славко испытывал странное ощущение – ему будто было всё равно. Что случится – то случится, этого не миновать, и пусть случается – вот, что он чувствовал в этот момент. Он был готов к любому решению.
Его пригласили войти. Выдохнув, Славко поднялся и зашёл внутрь. В комиссии было шесть человек. Глава департамента по воспитанию Мальков – неприятный человек с вечно потной лысиной на голове, Мария Аркадьевна, ещё три преподавателя, незнакомых Славко, и отец Ивана по фамилии Жваликовский. Его Славко тоже видел впервые. Слухи о внешности одного из самых успешных и состоятельных бизнесменов Большого Континента оказались правдивы. Лицо Жваликовского и вправду напоминало морду дикой собаки, обитающей в полупустыне и не брезгующей питаться падалью – такие же маленькие глаза и худой нос с острым кончиком. Его сын, Иван, не смотря на всю уродливость своего внутреннего мира, отличался большей симпатичностью наружности, видимо это досталось ему от матери, но точно не от отца.
– Начнём, – сказал Мальков и укоризненно посмотрел на провинившегося студента, – что вы можете рассказать о случившемся?
Славко посмотрел сначала на него, а затем на всех по очереди, остановившись на отце Ивана. Жваликовский внимательно наблюдал за ним, не отводя глаз, будто проникая внутрь и видя его насквозь.
– Я совершил глупый поступок и раскаиваюсь в этом, – Славко выдавил из себя слова о раскаянии, решив всё-таки прислушаться к своему научному руководителю.
– Простая ли это глупость, когда один студент причиняет физический вред другому? – задал вопрос Жваликовский. – Если парень не умеет вести себя по-человечески, ему не место в цивилизованном мире. Насколько я знаю, он попал в столицу из безымянного города.
– Говорите так, будто там живут люди другого сорта, – сказала Мария Аркадьевна.
– Я никого не хотел обидеть. Но если в определённых местах привыкли решать любые вопросы с помощью кулаков, сумеем ли мы перевоспитать тех, кто приходит оттуда?
– Иногда слово причиняет большую боль чем удар кулаком, – сказал Славко, – и если десять свидетелей видели, что я сделал, то они слышали, что сказал Иван. В таком случае отчислять нас нужно обоих.
Мальков резко взглянул на Жваликовского.
– Пригласим вашего сына для очной ставки? – спросил он.
– Не вижу в этом нужды, – ответил тот и с яростью посмотрел на Славко, силой выдавливая улыбку. – Думаю, на первый раз мы можем ограничиться предупреждением. Студент хоть и бюджетник, всё-таки талантливый. Мы можем дать ему ещё один шанс.
– И пусть извинится, – сказал один из преподавателей, – пусть извинится и примирится с новым председателем студенческого совета. Пусть сделает это прилюдно на следующем заседании студенческого совета.
– Решено, – сказал Мальков. – Студент Бронислав, дисциплинарная комиссия выносит вам официальное предупреждение с занесением в личное дело. Любой следующий проступок с вашей стороны приведёт к отчислению из университета. Предупреждение будет действовать в течение года. На завтра назначено внеочередное заседание студенческого совета. На ваше место будет принят другой человек, а вы должны будете принести извинения председателю.
Внеочередное заседание студенческого совета было назначено на время первого приёма пищи. Вместо перекуса после долгого бессонного дня Славко пришлось идти и унижаться. В аудитории стоял всё тот же круглый стол. За ним уже сидели студенты и председатель. Славко не репетировал речей, зайдя, не поздоровался ни с кем и даже не взглянул ни на кого. Обращаясь к Ивану, он всё же посмотрел в его смеющиеся глаза и сказал:
– Приношу свои извинения за то, что стряслось прошлой ночью.
– Извинения приняты, – ответил Иван и протянул руку, – закрепим мир рукопожатием.
Славко протянул руку в ответ, они оба с силой сжали руки друг другу и оба почувствовали боль.
– Это только начало, – чуть наклонясь вперёд, прошептал Иван.
глава четвёртая
Самые состоятельные люди, проживающие в столице Большого Континента или в её окрестностях, любили проводить каждое утро шестого дня недели в закрытом клубе для избранных. Клуб этот располагался в центре города в десятиэтажном прямоугольном здании, которое в народе прозвали «кубом». Внутри располагались самый роскошный ресторан Большого Континента, бары, бильярдные, большая танцплощадка, бассейн и сауны; на четырёх верхних этажах находились гостиничные номера для того, чтобы клиенты могли провести наступивший день в безопасности.
За одним из столов в ресторане встречались семья Жваликовских и семья Вадбольских.
На мужчинах, посещавших закрытый клуб, были стандартные парадные костюмы, которые составлялись из брюк, рубашки и пиджака, отличающиеся лишь цветом; каждая женщина же старалась превзойти всех остальных по красоте, элегантности и роскошности своего наряда.
Госпожа Жваликовская, выглядевшая на фоне своего мужа довольно таки симпатичной, сегодня была одета в строгое платье тёмно-синего цвета. У неё была короткая стрижка с прямыми волосами. Она любила сидеть, перекинув ногу на ногу, и класть руки на стол, постоянно держа хотя бы в одной какой-нибудь столовый предмет.
Госпожа Вадбольская и её дочь Велизара были очень похожи друг на друга. Они обе были настоящими красавицами, с длинными волнистыми огненно-рыжими волосами, ровной осанкой и идеальной фигурой. На госпоже Вадбольской в это утро было тёмно-вишнёвое короткое платье, а Велизара была одета в золотистое платье с блёстками в районе декольте.
Всё утро Иван не отрывал глаз от этой обворожительной девушки с зелёно-карими глазами. Они были знакомы давно, их отцы дружили уже много лет. Однако между молодыми людьми не возникло даже приятельских отношений. Велизара была холодна по отношению к Ивану. Он тоже не испытывал к ней пылких чувств, но её пренебрежение его обществом, задевало его самолюбие. Поэтому Иван специально притворялся, будто она что-то для него значит, тем более это нравилось его отцу, что было для него очень важным. Отец был для Ивана главным авторитетом и примером для подражания. Возможно, в самом Иване не было столько отрицательных качеств, которые он показывал всем окружающим, ему просто хотелось доказать отцу, что он такой же, Иван рвался завоевать уважение, потому как ощущал некую холодность по отношению к себе. Он не чувствовал особо большой отцовской любви, и надеялся, что она появится, если сам Иван оправдает чужие надежды.
– Красное вино с южного побережья просто чудесно, – сказала госпожа Жваликовская, пригубив из широкого хрустального бокала на длинной ножке, – но оно сильно уступает по вкусу и аромату этому.
– Благодарю, – ответила госпожа Вадбольская, – наши виноградники выводили лучшие селекционеры Большого Континента.
– Да и напитки покрепче вашего производства вне конкуренции, – согласился с женой Жваликовский.
– Напитки покрепче нам употреблять не дозволено, – прошептал Иван, чуть подавшись вперёд, – поэтому я могу согласиться лишь с матерью.
Велизара заставила себя улыбнуться в ответ.
– Как продвигаются дела с покупкой земли? – спросил Вадбольский у друга. – Слышал, это рискованное предприятие.
– Безымянные города государству не нужны, – ответил Жваликовский, – цена земли, на которой они стоят, ничтожно мала. Выкупив её, я получаю власть над оставшимися там жителями. Это может быть дешёвая рабочая сила или что-нибудь ещё. Проектов много. Например, в двух уже построены центры здравоохранения, в которых за щедрое вознаграждение любой желающий может продать свои органы. Зачем бедняку две хорошо работающие почки? – с улыбкой спросил он.
– Действительно, – расхохотался Вадбольский в ответ.
Два официанта по очереди принесли одно за другим несколько блюд: суп из морепродуктов, филе трески, жареных крабов с сыром, молочное телячье мясо, пельмени с лососем, нежный отварной картофель, выращенный на юге Малого Континента, огромный поднос с запечённым гусиным мясом с яблоками, два широких хрустальных блюда, заполненных с горкой красной и чёрной икрой, и рис.
Семьи принимали трапезу, не торопясь, чтобы прочувствовать потрясающий вкус каждого блюда, и общались на разные темы. Через некоторое время Жваликовский и Вадбольский вышли в курительную комнату.
– Мы самые состоятельный семьи Большого Континента, – Жваликовский завёл речь о том, что давно хотел обсудить, – но нам тяжело тягаться с влиятельными людьми с Малого Континента. Поэтому нам стоит подумать о будущем.
– Признаться, я тоже размышлял об этом. И у нас есть неплохой вариант.
– Союз наших семей в единый клан после свадьбы наших детей.
– Это будет здорово. Есть, конечно, небольшая проблема.
– Характер Велизары? Иван выполнит любое моё пожелание. Дело за тобой.
– Да, характер. Именно за него я полюбил её мать. Они очень похожи.
– Нам обоим повезло родиться в славных семьях. У наших детей может быть ещё более славное будущее.
– Всё решено. Свадьба состоится, пожелает Велизара или нет.
Они скрепили договор рукопожатием и вернулись в зал ресторана.
К этому моменту принесли чай и десерты: пирожные, слоёные торты, самые дорогостоящие конфеты с орехами и элитными сортами шоколада.
Они не съели и третьей части того, что заказали.
– Спасибо за приятное утро, – сказал Вадбольский и поклонился госпоже Жваликовской.
Жваликовский сделал то же в адрес госпожи Вадбольской, и семьи разошлись в гостиничные номера, чтобы провести там день.
Номера для гостей элитного клуба соответствовали их потребностям. На двух верхних этажах находились люксы: в каждом таком номере имелось несколько спален с просторными мягкими кроватями, огромными телевизионными экранами, кондиционерами и мини-барами. Так же в каждом подобном номере были комната для деловых встреч и переговоров, гардеробная и кухня, где привезённая с собой прислуга могла приготовить что-нибудь для своих хозяев.
Жваликовский проводил свою жену в спальню, после чего зашёл в комнату к сыну.
– Пойдём, сыграем в бильярд, – сказал он приказным тоном.
Иван обрадовался, ведь ему совсем не хотелось тратить время на сон, когда он находился в клубе.
Бильярдная находилась на пятом этаже. Это было просторное помещение с десятком столов для игры, над которыми висели яркие лампы. Здесь было принято играть только мужчинам, которые оставляли своих жён и любовниц в номерах и спускались сюда, чтобы поговорить о том, что не стоило слышать их вторым половинам.
Жваликовский поздоровался с одним из своих хороших знакомых.
– Непривычная тишина сегодня, – сказал Жваликовский.
– Траур по дочери Надзирателя, – ответил знакомый.
– Ужасная трагедия.
Последние слова Жваликовского прозвучали так буднично, в интонации их произношения не было даже намёка на какое-то сочувствие. Этот человек вообще не был способен на сострадание или сопереживание в какой-либо мере. Для него всегда был характерен лишь холодный расчёт в своих личных корыстных целях.
Подойдя к свободному столу, Жваликовский взял кий и стал присматриваться к сложенным в виде треугольника шарам. Он сделал первый удар, игра началась.
– Что за студент тебя ударил? – спросил Жваликовский.
– Он уже получил по заслугам, какая разница?
– Я должен знать всё о том, кто посмел поднять руку на члена моей семьи.
– А ты не хочешь знать, почему он это сделал?
– Никто не имеет право поднимать на нас руки, какой бы причины не было, тем более какой-то нищий.
– Ты же в совете правления, был в составе дисциплинарной комиссии, ты наверняка разузнал уже достаточно.
– Я хочу услышать от тебя, почему ты позволил себе такую слабость? Почему позволил себя ударить?
– Это было необходимо…
– Ты глуп, если позволяешь себя бить ради достижения цели. Этого больше никогда не случится, ты понял?
Жваликовский чаще всего разговаривал с сыном командным тоном, а его указания должны были беспрекословно выполняться. Ивану порой казалось, что отец даже не подозревал, как сын хотел ему угодить и понравиться. И с каждой следующей попыткой Иван старался всё яростнее.
– Да…
– Скажи громче, что понял.
– Я понял.
– Кто только додумался пускать их в высшее учебное заведение?
– И не говори.
– Не перебивай меня, никогда. Теперь ситуация изменилась. Я вхожу в состав правления, ты – председатель студенческого совета. Мы должны очистить университет от недостойных. Торопиться не стоит, будем действовать потихоньку. Вода камень точит. Сначала создадим для них невыносимые условия, а потом избавимся. Главное, действовать осторожно.
– Я тебя полностью поддерживаю.
Жваликовский со злостью посмотрел на сына, он снова перебил его.
– Прости, – сказал Иван и приклонил голову.
– Есть ещё одна новость. Я нашёл для тебя невесту. Это Велизара. Свадьбу сыграем в конце учебного года.
– А если она не согласится?
– Если я чего-то хочу, я это получаю. Мне нужна эта свадьба. Вадбольский мой друг, его дочь и мне как дочь. Поэтому ты будешь любить её. И с нашим кланом будут считаться.
Вадбольский постучал в дверь комнаты своей дочери и попросил разрешения войти.
– Проходи, папа, – сказала Велизара, уже лежащая в постели и готовящаяся ко сну. Облокотившись спиной о большую перьевую подушку, она читала книгу. Чтение было её главной страстью. Она могла зачитываться часами, погружаясь в вымышленный художественный мир. Больше всего она любила приключения и героев, преодолевавших различные препятствия. Велизара сильно отличалась от своих сверстников и сверстниц такого же положения, как сама. Она не гуляла на родительские средства, не покупала дорогих роскошных вещей, деньги для неё не имели важности. Если бы закон разрешал, она бы вела активную благотворительную деятельность.
Велизара отложила книгу в сторону и принялась расчёсывать свои шелковистые волосы.
Вадбольский присел на кровать.
– Ты у меня такая красавица, – сказал он и взял дочку за руку.
– Генетика, какие родители, такие и дети.
– Я хочу поговорить о твоём будущем.
Велизара с удивлением посмотрела на отца.
– Я родилась в состоятельной семье, обучаюсь в университете, меня уже ждёт хорошая работа на Малом Континенте. Разве о моём будущем стоит переживать?
– Его стоит переосмыслить.
– Неужели ты меня услышал? – обрадовалась было девушка. – Я не хочу уезжать на Малый Континент.
– Не стоит уезжать туда одной. К тому моменту ты выйдешь замуж за достойного человека.
Велизара выронила расчёску из руки и уставилась на отца.
– Я нашёл такого человека. Это Иван, с его отцом мы уже обо всём договорились.
– Я никогда не выйду за него!
– Это вопрос выживания! По отдельности наши семьи уязвимы. Но вместе мы создадим мощный клан, мы станем равными с кланами Малого Континента.
– Меня не волнуют твои стратегические планы!
– А должны! Ты моя дочь, и будешь делать то, что я скажу. Жваликовский теперь в составе правления университета, он налаживает связи с Зимовитом. Мы не можем упустить такой шанс. Я не упущу.
– Но я не согласна идти на такое!
В комнату вошла госпожа Вадбольская.
– Доченька, ты должна слушать отца, – сказала она и присела на другой стороне кровати.
– Мама, но так не честно!
– Разве жизнь честная? А наше положение… Не всем влиятельным кланам Малого Континента по душе наше положение. Есть те, кто мечтает завладеть нашими виноградниками, нашими фабриками, ведь мы научились делать очень высококачественные вещи. Я знаю, что это несправедливо. Но иначе мы можем лишиться всего.
Велизара не смогла сдержать слёз.
– Доченька, – мать обняла её и погладила по голове, – всё наладится в лучшую сторону. Наши семьи дружат, вы сможете полюбить друг друга.
– Свадьба намечена на конец учебного года. Следующей же ночью мы начнём приготовления.
глава пятая
Василиса Васильевна потихоньку постучала в дверь, отворила её и вошла в комнату Надзирателя. Тот сидел в кресле на балконе и пустым взглядом смотрел вдаль. У него было бледное лицо, а на висках проступила седина.
– Вы не ели уже две ночи, так нельзя, – с заботой сказала Василиса Васильевна и поставила поднос с тарелкой мясного супа, рисом с обжаренными кусочками свинины и стаканом компота на тумбочку у выхода на балкон.
– Мне даже не позволили увидеться с ней, – сказал Надзиратель.
Василиса Васильевна подошла и взяла его за руку.
– Это трагедия для всех нас, – всплакнула женщина, – но мы должны оставаться сильными.
– Ради чего? Ради чего теперь мне жить?
– Вы Надзиратель Большого Континента. Вы спасли жителей трёх деревень. Вы нужны людям.
– Но я не спас свою дочь. Я был готов пойти на сделку с ворогом, лишь бы вытащить её, но всё случилось так быстро…
– Это тяжёлый удар, но вы не должны сдаваться. Без вас народу Большого Континента придётся терпеть ещё большие тяготы. Уж я-то знаю, как вы помогаете нуждающимся. В этом ваше призвание. Вы спасаете тех, кто несправедливо был приговорён к высшей мере наказания. В этом цель вашей жизни.
Надзиратель посмотрел на женщину и улыбнулся.
– Ты хороший человек, Василиса. Но с меня хватит. Я отправлюсь на Малый Континент и попрошу отставки у верховного правителя.
– Это будет большой радостью для Зимовита, – сказала Василиса Васильевна и ушла.
По законам государства престольный град, находящийся на Малом Континенте, назывался в честь верховного правителя. Нынешнего владыку государства именовали Драгавитом, поэтому и престольный град именовался Драгавит.
Это был не самый большой по площади город, но уж точно самый красивый. Здесь было бесчисленное множество садов и парков. На улицах присутствовало мало машин, так как проезд был очень дорогостоящим. Мостовые и бульвары, площади, были усеяны клумбами с самыми изысканными цветами и причудливыми кустарниками. Множество фонтанов, небольших и гигантских, будто танцевали под мелодии классической музыки.
В городе было два центра: один – деловой, с высокими современными зданиями, высотой в несколько десятков этажей, второй – административный, с изящной старинной архитектурой.
Главная площадь, Драгавитская, была вымощена тёмно-бордовой брусчаткой, напоминающий венозный цвет крови. Рядами были высажены плакучие ивы, длинные и узкие каналы с невысокими фонтанами и яркими фонарями по краям протянулись от самого начала площади до дворца верховного правителя. Это сооружение, построенное из белого камня сотни лет назад, поражало своей красотой и величием. Справа от него располагался парламент, а слева здание верховного суда. Чуть дальше находилась штаб-квартира служб хранителей правопорядка и патрульных.
Кто бы ни прибыл на встречу с верховным правителем, должен был пройти по главной площади пешком, так как ни одна автомобильная дорога не вела к дворцу.
Надзиратель, облачённый в чёрное, шёл медленно, осторожно ступая на брусчатку, выложенную многие столетия назад, будто боясь повредить великое творение предков. Сильный ветер дул ему в лицо, завывая в тонких прутиках плакучих ив. По небу спешно бежали серые тучи.
Драгавит, высокий и статный мужчина с длинными и густыми седыми волосами, тоже был в трауре в знак скорби о кончине дочери Надзирателя. Он вышел на балкон второго этажа, поставил сильные руки на каменные перила и смотрел на приближающегося гостя.
Перед тем, как подняться по тридцати восьми ступеням и войти внутрь, Надзиратель поклонился. Драгавит кивнул, и они пошли навстречу друг другу.
В просторном зале с мраморным полом было прохладно. Драгавит спустился со второго этажа и пристально посмотрел в глаза Надзирателю.
– Мои соболезнования, – искренне сказал он.
– Доброй ночи, господин верховный правитель, – приклонил голову Надзиратель.
– Получил твою телеграмму, – лицо Драгавита в один миг сделалось суровым, – и не могу принять прошение.
– Господин верховный правитель, моё решение окончательное.
– Я не подпишу твоё заявление об отставке. Ты хороший правитель, и ты нужен мне на Большом Континенте.
Драгавит прошёл в соседнее помещение и позвал Надзирателя за собой. Там на стене висела огромная карта мира. Малый Континент соединялся с Большим узким перешейком, на юго-западе располагался ещё один необитаемый континент с пустыней, а далеко на юге – Вулканические острова. Большую часть карты занимал бесконечный океан.
– Территория Малого Континента в десять раз меньше Большого, – сказал Драгавит, – и население меньше раз в двадцать. Здесь проживают управленцы, лучшие учёные, элита, так сказать. Если я отправлю кого-нибудь из них управлять Большим Континентом, они сочтут это за оскорбление, за ссылку. А среди кандидатов с Большого Континента лучше тебя нет никого.
– Я назову имена тех, кто достоин.
У Драгавита снова переменилось настроение, и он произнёс строго:
– Ты проигнорировал приказ Зимовита зачистить те территории?
– Да.
– Именно! Он считает, что ты дерзкий, что тебя стоит наказать. Такие как он, а это большинство в правительстве и парламенте, считают, что жители двух континентов – это люди разного сорта. Когда две с лишним тысячи лет назад наши континенты соединились, просвещённые обитатели Малого Континента пришли на Большой Континент и встретили дикарей, варваров. Наши предки принесли на Большой Континент цивилизацию. Я слышал и о других версиях того, что произошло в прошлом. Но какая теперь разница? Скажу тебе честно, Зимовит и правительство в целом считают, что моя политика в отношении твоего региона слишком мягкая. Они не считают вас за людей. У меня немного другая точка зрения. А теперь представь, что было бы с теми деревнями, если бы Надзирателем был кто-то другой? А что случится с безымянными городами, если Надзиратель будет другой? Хватит ли духу у кого-нибудь другого перечить приказам главы правительства? Ты спас многих людей, деревни, целые города. Так отвечай за них. Ищи средства на их содержание, ведь ты делаешь это, оставляя там хотя бы по одной школе или больнице? Ты лишился дочери, но ты можешь помочь многим другим.
Надзиратель почесал подбородок и прошёлся по комнате взад и вперёд. Ему вспомнились последние слова Василисы Васильевны. Найти в себе силы было очень тяжело, но всё же…
– Пожалуй, вы правы.
Драгавит расхохотался во весь голос. Он положил руку на плечо Надзирателю как близкому приятелю, подвёл ближе к карте и стал говорить тише, почти шёпотом:
– Планеты Воды – не странное ли название? Ведь мы живёт не в воде, а на суше?
– Бескрайний океан занимает девять десятых планеты.
– Мои учёные разрабатывают проект осушения затопленных территорий. На новых землях будут новые поселения и добыча новых ресурсов. Туда мы сможем переселить людей из безымянных городов. А для их сохранения ты должен быть Надзирателем Большого Континента.
– Вы убедили меня, господин верховный правитель.
– Вот и хорошо! Погостишь немного в престольном граде? Этим днём в доме Зимовита будет приём по случаю годовщины свадьбы между ним и Чернавой. Двадцать лет, какая дата!
– Я не думаю, что меня будут рады видеть там.
– И я не думаю, но мне хочется позлить Зимовита. Обожаю это делать! Я найду для тебя парадный костюм.
***
Дом был полон гостей. Уже наступило утро, поэтому все окна были плотно закрыты. Яркое освещение, приятная музыка, служащие, разносящие по залу подносы с полными бокалами шампанского и вина, столы, ломящиеся от самых экзотических видов закуски – приём был сделан по самому высокому разряду.
Среди гостей были министры, депутаты, главы самых влиятельных кланов Малого Континента и, конечно же, верховный правитель вместе с Надзирателем.
На втором этаже показались супруги – виновники торжества. Они стали медленно спускаться вниз по лестнице, и их встретили громкие аплодисменты. На Зимовите был надет фрак нежного серого цвета. Под руку он держал свою жену. Чернава выглядела шикарно: высокая, с королевской осанкой, властным, но приятным лицом, с длинными и объёмными соломенно-жёлтыми волосами. Ожерелье с сапфирами подчёркивали глубину её голубых глаз. На вид ей можно было дать лет сорок, хотя никто так точно и не знал её точный возраст. В этот день она вышла к собравшейся публике в своём самом изящном вечернем платье рубинового цвета с синим отливом.