355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Никонов » Наполеон. Попытка № 2 » Текст книги (страница 6)
Наполеон. Попытка № 2
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 19:29

Текст книги "Наполеон. Попытка № 2"


Автор книги: Александр Никонов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Парижской Директории это тоже было понятно…

Глава 3 СОРОК ВЕКОВ ИСТОРИИ СМОТРЯТ НА ВАС…

Когда 7 декабря 1797 года Наполеон приехал в Париж и привез Франции мир, город встретил его немыслимым восторгом. Последнему клошару было ясно, что победу нации принес один только Наполеон. Потому что на главном фронте – на Рейне, где лучшие, как казалось французам, генералы Франции сражались с австрийцами, они терпели поражение за поражением. По сути, Франция войну на Рейне проиграла. И то, что победа на второстепенном итальянском фронте не только принесла стране мир, но и спасла ситуацию на Рейне, было удивительным.

Наполеон, воюя в Италии, думал обо всей Европе. Он знал, что республиканские войска на Рейне терпят неудачи. Поэтому, нагнав страху на венский двор в Италии, Наполеон задумал гениальную комбинацию, чтобы спасти ситуацию на Рейне. Состояла комбинация вот в чем. Перепуганные поражениями в Италии австрийцы будут просить мира. Но сил у них еще полно. И у Вены есть козырь в мирных переговорах – их победы на Рейне, где австрияки отбросили французские войска и завоевали часть французских земель. Эти проигранные земли надо было как-то спасти, для чего Наполеон сделал ход конем – он захватил Венецианскую республику.

Это было нетривиальное решение, поскольку Венецианская республика вообще-то придерживалась нейтралитета. Но если нужно было выбирать между интересами какой-нибудь Венеции и Франции, Наполеон, не колеблясь, выбирал Францию. Захват Венеции был нужен ему для торговли с Австрией: то, что Наполеон отобрал у австрийской короны в Италии, он возвращать не собирался, распоряжаясь завоеванным по своему разумению. А вот в обмен на захваченные австрийцами французские земли на Рейне он планировал отдать Габсбургам Венецию. Справедливость требует признать, что австрийцы тоже не сильно деликатничали. Венеция им сроду не принадлежала, и вообще минуту назад это было нейтральное независимое государство. Взяли и не поморщились!

В общем, Париж ликовал: молодой генерал Наполеон каким-то неожиданным чудом выиграл не только войну в Италии, но и на Рейне, где его вовсе не было. Более того! Если рейнские армии тащили из французской казны средства, то наполеоновская армия не только сама себя кормила, но и присылала во Францию немыслимые богатства в виде контрибуций, налагаемых Наполеоном на побежденных.

Подобная популярность молодого генерала при собственной непопулярности тревожила Директорию. Поэтому его быстренько назначили главнокомандующим… против Англии – чтобы убрать популярного генерала подальше от народа.

Наполеон знал, что форсировать Ла-Манш царица морей Англия ему не даст. Проинспектировав порты, он еще раз убедился в этом: французский флот не в том состоянии, чтобы воевать с английским. Что же делать?

Тогда завоюем Египет!

Неожиданный ход. Во-первых, для того, чтобы попасть в Египет, все равно нужно пересекать Средиземное море, где точно также можно напороться на царицу морей и быть потопленными. Во-вторых, Египет номинально находится под контролем Оттоманской Порты, с которой Франция вроде как союзница. В-третьих, при чем здесь Англия?

На все эти вопросы у Наполеона и министра иностранных дел Франции Талейрана, который поддерживал египетскую кампанию, были ответы.

Да, попадают в Египет обычно по морю. Но Средиземное море велико, и там есть шанс, обманув англичан, прошмыгнуть мимо их карающей десницы по фамилии Нельсон. Надо сказать, Нельсон – это «морской Наполеон». Садиться с ним играть в «морской бой» было так же бесполезно, как с Наполеоном играть «в солдатики». Даст фору и все равно выиграет!..

Нельсон был такой же величайшей ценностью Англии, как Наполеон – Франции. Гении творят историю, а не серая масса.

Далее… Оттоманская Порта, конечно, союзница Франции, и Египет номинально принадлежит ей. Но фактически Стамбул Египет не контролирует – так же, как Грузия начала XXI века не контролирует Абхазию, а Сербия – Косово. В реальности в Египте рулят мамелюки – потомки когда-то захвативших страну диких кочевников. Так что вторжение в Египет по Стамбулу не ударит. Особенно если обставить это по-хорошему – украсив высокопарными словами о помощи султану.

Наконец, главное. Какая связь между Египтом и Англией? На этот вопрос лучше всего ответила сама Англия. Узнав, что французский десант отправился воевать Египет, великий адмирал Нельсон рванул туда с такой скоростью, что даже опередил французский флот, прибыв в Александрию на два дня раньше Наполеона. Чего он так разволновался?..

Дело в том, что две сверхдержавы – Англия и Франция – с давних пор боролись за влияние в Египте. За Египет много кто боролся. Вон и древние римляне очень любили Египет. Он был житницей! На жирных нильских илах вырастали по два урожая в год. Через Египет лежала сухопутная дорога далее на восток, в ту же Индию. Поэтому еще до революции французская корона пыталась наладить торговые связи с Египтом. Когда-то великий Лейбниц советовал Людовику XIV завоевать Египет. А за несколько лет до революции Франция заключила с мамелюками договор, который открывал французским купцам сухопутный транзит через Египет в сторону Индии, поскольку морской путь был в руках англичан. Дело было уже на мази, но разразилась революция, которая помешала этим планам. Почему бы не возобновить их теперь, на новом уровне?..

Наполеону план завоевания новой колонии понравился. Он любил восток с детства, поэтому с энтузиазмом взялся за подготовку. К тому же, прекрасно зная географию и экономику, он понимал, что Суэцкий перешеек – место, значимость которого трудно переоценить. Стоит там прорыть канал, как путь из Европы в Индию сократится практически вдвое – не нужно будет плыть вокруг Африки. И если Франция станет хозяйкой канала, это даст ей такие стратегические преимущества, что паршивая Англия будет долго плакать горючими слезами!..

С идеологическим обоснованием захвата Египта проблем тоже не возникло. Технология была обкатана еще до нашей эры. Когда царь Кир захватил Вавилон, он обратился к горожанам с манифестом, в котором говорилось, что Кир на самом деле никакой не завоеватель, а освободитель – он пришел, чтобы освободить вавилонян и их богов от плохого царя Набонида. То есть не оккупировал, а просто помог освободиться. Это стандартный рецепт всех времен и народов: если армия вступает на чужую территорию, главное, объяснить туземцам, что она – освободительница. Которая спасает туземцев от их собственных эксплуататоров, фашистов, агрессоров и проч. Лозунг, под которым Наполеон планировал вступить в Египет, был прост: освободить египтян от мамелюков! Вот и все. Стамбул удалось убедить, что мамелюки им тоже мешают, и если французские союзники настучат этим козлам по рогам, авторитет Порты в Египте только вырастет.

Подготовка экспедиции держалась в страшном секрете. Но мероприятий такого масштаба не скроешь. Англичане быстро узнали, что на юге Франции, возле Тулона, ведется подготовка к какой-то крупной наступательной операции – французы складируют амуницию, боеприпасы и провизию, готовят корабли. Чтобы заморочить англичанам голову, Наполеон подключил разведку. Он запустил слух, что Франция готовит Англии удар под дых: французская армия высадится в Ирландии и поднимет ее на мятеж против Англии. Поэтому флот Нельсона стоял у Гибралтара, чтобы не пропустить Наполеона в Атлантику.

Наполеон торопился. Дело в том, что он все всегда старался предусмотреть. Поэтому не только заказал темные очки для своей армии, но и внимательно изучил исторические хроники, откуда узнал, что когда-то крестоносцам помешал завоевать Египет разлив Нила. Значит, высадку нужно произвести не позднее июля. К тому же именно в это время на Средиземноморье дуют удобные ветры (суда, как вы знаете, в те времена были парусными).

Экспедиционный корпус должен был состоять из 30 тысяч человек, и Наполеон едва ли не по солдату отбирал туда людей. Память у него была отличная. Вот как историк Тарле описывает эту подготовку: «Тут еще больше, чем в итальянской кампании обнаружилась способность Наполеона, затевая самые грандиозные и труднейшие предприятия, зорко следить за всеми мелочами и при этом совершенно в них не путаться и не теряться – одновременно видеть и деревья, и лес, и чуть ли не каждый сук на каждом дереве. Он знал огромное количество солдат индивидуально; его исключительная память всегда и впоследствии поражала окружающих. Он знал, что этот солдат храбр и стоек, но пьяница, а вот этот очень умен и сообразителен, но быстро утомляется, потому что страдает грыжей. Он не только впоследствии хорошо выбирал маршалов, но он хорошо выбирал и капралов и удачно отбирал рядовых солдат там, где это было нужно. А для египетского похода, для войны под палящим солнцем, при 50 и больше градусах жары, для перехода по раскаленным необъятным песчаным пустыням без воды и тени нужны были именно отборные по выносливости люди».

Помнил Наполеон не только солдат. Как известно, с ним в египетский поход отправилась большая команда ученых, среди которых были не только академики, но и простые студенты. Так вот, через много лет, уже будучи узником Святой Елены, Наполеон называл по памяти имена не только видных специалистов, но и простых студентов…

Конвой получился большой: транспортный флот состоял из 280 судов. Они несли почти 50 тысяч человек (32 тысячи солдат и офицеров, остальные – флотские экипажи). Помимо лошадей и пушек французская флотилия везла волов – тягловую силу для крупнокалиберной артиллерии, кур и баранов в качестве живых припасов. А также 428 ящиков с боеприпасами, 248 повозок, 27 полевых кузниц, десятки тысяч комплектов запасного обмундирования, 10 тысяч лопат, около 3 тысяч топоров, 175 трапов, почти 600 тысяч мешков с грунтом, почти миллион литров вина и водки. На каждое судно в среднем приходилось 160 тонн продовольствия. Это были соленья, мука, сырные головы, сушеные овощи, крупа, соль, пресная вода, специи, галеты. Одних только галет требовалось по норме 800 граммов на человека в сутки. Для того, чтобы напечь такое количество галет, во Франции армией были реквизированы все печи в радиусе 15 лье от Тулона… Были в составе экспедиции и женщины – жены офицеров, прачки, портнихи, проститутки (всего около 200 боевых единиц). Война – непростое в организации дело, много всего нужно запасти и предусмотреть.

Понимая, что французский конвой вот-вот отплывет куда-то от южных берегов Франции, нервничающий Лондон послал Нельсону приказ во что бы то ни стало перехватить и уничтожить его. Нельсон ввел свои корабли в Средиземное море и бросился на поиски французов. Наполеона спас только туман – в молочной пелене два флота разминулись, не заметив друг друга.

Подозревая, что Наполеон отправился в Египет, Нельсон взял курс на Александрию и примчался туда, как уже говорилось, на двое суток раньше тихоходного французского транспорта.

Высадившись в александрийском порту, англичане немедленно стали выяснять, где Наполеон Бонапарт.

– Какай такай Бонапарт? – удивились аборигены.

Через два дня они узнали, «какай такай» этот Бонапарт. А пока Нельсон был в страшном недоумении: где же французы? куда они пропали? И адмирал ошибочно решил, что если Наполеон не в Александрии, значит, он пошел на Сицилию. И бросился «вдогонку».

Французам, приставшим через 48 часов в Александрии, просто повезло. Узнав, что Нельсон был тут буквально позавчера и сильно интересовался его фамилией, Наполеон, несмотря на то что сгущалась ночь, немедленно отдал приказ о десантировании. И вскоре его армия была на берегу. Теперь Наполеон был в своей стихии – на суше. Где никакой Нельсон ему уже не страшен.

Высадка, кстати, была не простой. Слегка штормило, лошадей приходилось сбрасывать в море и тащить на привязи за лодками, несколько человек утонуло. Но в час ночи армия была на африканском берегу. После чего, не давая ей ни минуты отдыха и даже не дожидаясь артиллерии, Наполеон спешным маршем повел армию на Александрию. И, разумеется, захватил ее. Это случилось 2 июля 1798 года.

Затем армия Наполеона пошла к Каиру, и возле египетских пирамид состоялась главная битва Наполеона с мамелюками. С вполне предсказуемым результатом.

«Солдаты! – обратился перед битвой Наполеон к своей армии, показывая на пирамиды. – С вершин этих пирамид на вас смотрят сорок веков истории!» Солдаты впечатлились, и уже на следующий день Наполеон вошел в Каир. А чуть позже французская армия захватила и Верхний Египет, дойдя аж до Асуана. Для Египта наступал «франкофонный» период истории…

В предыдущей главе я назвал поход Наполеона в Египет научно-военной экспедицией. В этом нет преувеличения. Больше того, научные последствия этого похода оказались выше военно-политических. О военных победах Наполеона написано много. Поэтому имеет смысл остановиться на культурных.

Самая знаменитая фраза, сказанная Наполеоном в Египте: «Ослов и ученых – в середину!» Ее он выкрикнул в один из острых моментов перед сражением с мамелюками. Фраза получилась смешной, потому и запомнилась народу. Но по сути она была весьма показательной и наглядно демонстрировала его систему ценностей: все самое важное и слабое (мозги нации и тихоходных осликов с поклажей) Бонапарт спрятал в самом безопасном месте – в центре своих войск. Как в войсках оказались ослы, понятно. Но зачем в военном походе ученые?

Здесь нужно вернуться чуть-чуть назад, поскольку в подготовке египетского похода ученые сыграли немалую роль.

Помните, робеспьеровские отморозки разогнали Академию наук и стали налево-направо казнить ученых? В 1795 году буржуазная Директория восстановила деятельность академии, только под другим названием – Французский институт. Фактически Французский институт исполнял функции Академии наук и впоследствии был переименован обратно в академию, поэтому, чтобы не путать читателя, я буду называть Французский институт Академией наук.

После итальянского похода за заслуги перед отечеством и учитывая математические таланты генерала Бонапарта, его избрали членом академии. Причем это не было просто почетным избранием, поскольку Наполеона выбрали академиком не в отделение политических и нравственных наук, а в самое «настоящее» – физико-математическое отделение, в секцию механики. (Кстати говоря, придя позже к власти, Наполеон ликвидировал отделение политических и нравственных наук ввиду его полной бессмысленности.)

Весьма примечательно, что в академии Наполеон не просто присутствовал, он делал доклады – например, о последних научных книгах, которые он прочитал в Италии и которых не было во Франции. Нигде Наполеон не чувствовал себя так легко и свободно, как в кругу ученых. Он подшучивал над ними, они над ним. Современники свидетельствуют, что в тот период Наполеон даже всерьез подумывал сменить род деятельности и профессионально заняться наукой. Вот только чем конкретно? Его жизненные интересы были необычайно широки. Наполеона интересовало, как давно существует этот мир, есть ли жизнь на других планетах и как она возникла на Земле, он обожал математику.

Короче говоря, Наполеон стал «бессмертным» – так называли членов Французской академии наук. Трое из директоров Директории тоже были членами академии. И вообще Директория прислушивалась к мнению академии, которая представляла собой совокупный мозг нации. А Французская академия наук, как известно, еще со времен Лейбница поддерживала необходимость колонизации Египта.

Кроме практических целей ученые испытывали к Египту чисто научный интерес. Это была страна-легенда, о которой европейцы мало что знали. И хотели узнать побольше. Поэтому когда Бонапарт бросил Монжу идею организовать научно-экспедиционный корпус, тот воспринял ее с восторгом. Он развил бурную организационную деятельность, и в поход вместе с Наполеоном отправилась большая группа ученых из самых разных областей знаний.

В Египет поехали Монж, Фурье, Бертоле («бертолетова соль»)… Всего в состав экспедиции вошло 167 ученых и людей искусства. Среди них были ботаники, геологи, химики, географы, инженеры, физики, астрономы, литераторы, экономисты, ориенталисты, композиторы, художники. Любопытно и весьма показательно, кстати, что прокламации к народу Египта генерал Наполеон подписывал как «член Национальной академии». Один из ученых – участников экспедиции говорил о Наполеоне: «Наука была его подлинной страстью».

Художникам в этой экспедиции тоже нашлось конкретное дело. Поскольку фотоаппаратов тогда не было, они запечатлевали все, что видели. Например, такой известный живописец, как Пьер-Жозеф Редут, зарисовывал египетскую флору…

Это было время величайшего научного энтузиазма! Люди работали не покладая рук. Сразу после битвы у пирамид Наполеон основал в Каире Научный институт, целью которого было «исследование, изучение природных явлений, промышленной деятельности и исторических событий этой страны».

Первое заседание Каирского института состоялось 23 августа 1798 года. И помимо мелких практических вопросов типа строительства печей для обеспечения армии хлебом и поиска местного аналога хмеля для производства пива обсуждались чисто цивилизаторские вещи – способы очистки Нила, состояние законодательной системы Египта.

Тут необходимы некоторые пояснения. Дело в том, что долгое время в европейском сознании Восток ассоциировался с золотом и богатством, а слово «восточный» означало «качественный». Это тянулось из грязи Средневековья, в сравнении с которым Восток был действительно рассадником культуры. Но давно уже миновало мрачное европейское Средневековье, давно уже Европа, незаметно для самой себя, начала мощно обгонять мировую периферию, а магия Востока по инерции все еще кружила головы европейцев. Поэтому французы были просто поражены той нищетой, которую увидели в стране пирамид. Они ожидали увидеть сказочные богатства, а увидели грязь и бедность. Точно так же были поражены немцы времен Второй мировой, когда они вошли в СССР. Германские солдаты были шокированы нищетой советских крестьян. Многие из них почему-то думали, что коммунизм – это рай земной для трудящихся.

Потрясение французов усугублялось еще и ментальной разницей между живым европейским умом, разбуженным Просвещением, и тупой апатичной крестьянской массой Египта, которую ничего не интересовало. Геолог Доломье писал о египтянах: «У этого народа нет ни любопытства, ни духа соперничества; самое удивительное, на мой взгляд, в образе жизни египтянина – это полная индифферентность ко всему, что не относится к его общественному положению, к его профессии и к его привычкам. Ничто их не удивляет, так как они не обращают никакого внимания на то, чего они не знают». Ему вторит Наполеон: «При высадке в Египте меня удивило, что от былого величия у египтян я нашел только пирамиды и печи для приготовления жареных цыплят».

И тогда европейцы начали делать то, что они делали всегда и везде, где появлялись – насаждать цивилизацию взамен отсталой туземной культуры. Если сами местные не могут, значит, сделаем мы! Темным египтянам было наплевать на историю и географию собственной страны, они по серости даже решили, что белые люди в Каирском институте занимаются алхимией с целью получения золота. Но там дарили Египту его собственную историю.

На протяжении трех лет работы Каирского института прошло около полусотни заседаний, на которых обсуждались самые разнообразные вопросы – от проблем виноделия до метрологии и метеорологии. Во время двадцатого заседания Института было сделано сообщение чрезвычайной важности: недалеко от городка Розетты был найден камень, на котором древнеегипетский иероглифический текст был дублирован по-древнегречески. Этот тот самый розеттский камень, который был вывезен в Европу и с помощью которого через двадцать лет француз Шампольон расшифрует египетские иероглифы.

Нельзя не сказать пару слов о Шампольоне… Это Наполеон от науки. Ему было всего 17 лет, когда он стал членом Гренобльской академии наук, в 19 лет он уже был профессором Гренобльского университета и читал лекции студентам. Когда Шампольону стукнуло 18, он заявил: «Я расшифрую египетскую письменность! Я уверен в этом!» Никто Шампольону не верил. Египетские крючки тогдашней наукой считались неразгадываемыми. Но Шампольон свое юношеское предсказание исполнил. Правда, на это ушло долгих пятнадцать лет.

Любопытно, что в 1815 году, во время Ста дней, Шампольон имел встречу с Наполеоном. Они долго говорили о Египте. Наполеон, который обладал удивительным свойством видеть талантливых людей, сразу отметил юного Шампольона и пообещал ему всяческое содействие в Париже. Не получилось: как и Монж, Шампольон за поддержку Наполеона подвергся гонениям и с 1815 года находился в опале.

Впрочем, до этого еще нужно дожить… А в 1798 году, когда найден розеттский камень, Шампольону всего 8 лет, он играет с другими мальчишками, в то время как взрослые дяди – наполеоновские научные сотрудники – разъехались по Египту и занялись изучением его истории, демографии, экономики, культуры, флоры и фауны, состояния путей сообщения и качества воды в источниках.

Открытия сыпались как из рога изобилия. Биолог Савиньи придумал новый вариант классификации насекомых и ракообразных. Монж объяснил, почему в пустыне бывают миражи. Задел, накопленный французской наукой в Египте, был таков, что выстрелил далеко за пределы наполеоновской эпохи. Наполеон давно уже умер, а научные данные с результатами исследований продолжали публиковаться том за томом, музеи Европы наполнялись сокровищами фараоновского Египта.

Что же хотел сделать Наполеон из Египта? Процветающую французскую колонию. «Чем станет эта прекрасная страна после 50 лет хорошего управления? – задавался вопросом Наполеон. И сам же отвечал: – Воображению предстает волшебная картина!»

Ему виделась торговля с Индией через прорытый Суэцкий канал, обновленная на современный манер система ирригации, множество ветряных и водяных мельниц, новая система законов. Поэтому, завоевав Египет, Наполеон сделал две принципиальные вещи: затребовал карты Суэцкого перешейка и всю документацию по возможному прорытию канала между Средиземным и Красным морями и начал готовить военный поход в Индию, чтобы ударить по Англии «с тыла».

Для этого Наполеон наладил контакты с индийскими сепаратистами, которые давно точили зубы на англичан. Надо сказать, поход в Индию был главной, но так и не осуществленной мечтой его жизни. Он пытался склонить к этому мероприятию сначала русского императора Павла, потом лелеял мечту уговорить на индийский поход Александра I… А тогда, в Египте, он говорил своему однокашнику Бурьену: «Сколько времени мы проведем в Египте? Шесть месяцев или шесть лет. Нам всего двадцать девять; а будет тридцать пять. Если все пойдет хорошо, мне хватит шести лет, чтобы добраться до Индии».

Пока шли сношения с индийцами, Наполеон выехал в район Суэца. Возможность прорыть Суэцкий канал увлекла его еще в детстве. В его юношеских тетрадях сохранились цитаты из трудов древних историков, которые описывали существовавший во времена фараонов канал, соединяющий Нил с Красным морем. По нему можно было пройти из Красного моря в Средиземное. Этот канал действовал и во времена римской оккупации Египта. А потом постепенно пришел в упадок, обмелел и был занесен песками. Теперь стояла задача выкопать новый канал, который мог бы пропускать суда с большим водоизмещением.

Начались подготовительные геодезические и проектные работы. К сожалению, события, развернувшиеся в дальнейшем, не дали этому проекту состояться. Но все предварительные работы, сделанные экспедиционерами Наполеона, не пропали даром. Они были уточнены и использованы через полвека при строительстве Суэцкого канала.

Кто же помешал Наполеону начать строительство? Враги рода человеческого – англичане! Не на шутку встревоженные захватом Египта и сношениями Наполеона с индийскими сепаратистами, англичане развернули бурную деятельность, чтобы помешать цивилизаторской миссии Наполеона в Египте. Они подбили Оттоманскую Порту объявить Франции войну и всячески настропаляли египтян бунтовать против французов. Последнее было сделать не так уж и сложно.

До того, как в Египте появился Наполеон со своим воинством, Египет был страной закрытой. Иностранцев здесь практически не видели даже в столице. Поэтому туземцы, открыв рты смотрели на стильных французов в темных очках, на то, что французские женщины ходят с открытыми лицами, а главное – на равных разговаривают с мужчинами!.. Для того чтобы обеспечить криминальную и пожарную безопасность города, новые власти ввели ночное освещение и снесли перегораживающие улицы ненужные ворота, оставшиеся бог весть с каких времен. Но что самое ужасное, французы потребовали вывозить с улиц мусор, предварительно рассортировав отходы! А кроме того – подметать и поливать улицы, а также проветривать постельное белье в гигиенических целях. Все эти новации приводили мусульман в дикую ярость, поскольку нарушали их «грязевую самобытность» и мешали «неряшливой самоидентификации». Еще бы! Деды наши и отцы, во славу аллаха, в грязи да вони жили, и мы, чай, проживем!.. Особенно настороженно туземцы относились к ученым, считая их колдунами и вредителями.

В своих книгах я неоднократно показывал: чем дремучее население, чем ближе люди к животным, тем более болезненно они воспринимают малейшее отступление от привычного уклада. Стоит переставить кормушку, и животное начинает волноваться, нервничать. Поэтому периодически туземцы то и дело восставали против французских цивилизаторов. Наполеон, который поначалу вел себя с аборигенами весьма деликатно, вскоре понял, что мусульмане понимают только палку. «Каждый день, – писал он, – я приказываю отрубить пять-шесть голов на улицах Каира… Нужно взять тон, который необходим, чтобы этот народ повиновался. А повиноваться для них – значит бояться».

И он был прав: примитивное сознание уступки и человеческое отношение воспринимает как слабость, а понимает только силу. Поэтому настоящий гуманист – тот, кто, если это нужно, может без колебаний отдать приказ о расстреле.

Кстати говоря, египетские элиты, то есть наиболее образованная часть местного общества не были настроены против французов так же жестко, как тупое простонародье. Они, несмотря на то что были поклонниками аллаха, живо интересовались новыми знаниями, участвовали в работе Каирского института, читали книги. Что только подтверждает все, сказанное выше…

Пока Наполеон вершил великие дела в отсталом Египте, адмирал Нельсон разыскал-таки французский флот, который скрывался от него в Абукире, и, разумеется, разбил его. Иного и быть не могло, Нельсон есть Нельсон. Теперь Наполеон был отрезан от Франции. Впрочем, это было не самым большим его огорчением. Гораздо неприятнее было то, что турки, подстрекаемые Англией, двинули свои войска через Сирию в Египет, чтобы наказать французов. Наивные! Наказать французов, конечно, можно. Но только не тогда, когда ими командует Наполеон.

Бонапарт, узнав о наглой турецкой выходке, в своей обычной манере двинулся навстречу врагу и, совершив беспримерный по тяжести переход через пустыню, начал брать в Сирии город за городом. После чего разбил огромную турецкую армию. Это если вкратце. Но были еще и подробности. За которые Наполеона порой упрекают в жестокости. Остановимся на них подробнее, ибо упрекать великана может любой пигмей. А наше дело – разобраться и оправдать Наполеона. Потому что он хороший.

Итак, Наполеон стоит возле очередной сирийской крепости, которая называется Аль-Ариш. В крепости засели янычары. Сдаваться они не хотят, ибо аллах велик. Как пишет один из историков: «Фанатики бесновались, имамы громко читали молитвы. Французы слышали их голоса».

Однако на любой фанатизм найдется свой хитрый прибор с винтом. Наполеон с помощью артиллерии проделал в стенах крепости две огромные дыры. Но, решив пожалеть своих солдат, которые могли бы погибнуть при штурме, предложил осажденным сдаться. Восточные люди начали нудно торговаться. Тогда французы, не привыкшие терять время попусту, открыли ураганный огонь, чтобы помочь мусульманам ускорить умственный процесс. Янычары немедленно сдались. Наполеон взял с них слово, что они более никогда не поднимут руку ни на одного француза, перестанут воевать и в течение года не покажутся ни в Сирии, ни в Египте. После чего отпустил домой.

Потом Наполеон направился в Газу и взял ее, а через какое-то время республиканские войска подошли к крепости Яффа. Защитники Яффы сделали вылазку из города, чтобы потрепать французов, но в результате были потрепаны сами и частично пленены. Допрос пленных показал, что в Яффе засели те самые янычары, которые были отпущены под честное слово из Аль-Ариша и аллахом поклялись не воевать с французами.

Наполеон написал гарнизону Яффы предложение сдаться, в котором было сказано, что он дает гарнизону время подумать и не станет обстреливать город до 19.00. Два французских парламентера взяли это послание и вошли в Яффу. А через некоторое время потрясенная французская армия увидела их головы торчащими на пиках над крепостной стеной.

Французы немедленно начали обстрел варваров. В этом бою Наполеон едва не был убит – пуля прошла над его головой, пробив шляпу, и попала в голову полковника, которому Наполеон в это время отдавал распоряжения. После боя Бонапарт сказал, что это второй случай в его жизни, когда небольшой рост спасает его от смерти.

Проломив осадной артиллерией брешь в стене, французы под пение «Марсельезы» ворвались в крепость и начали крошить всю эту немилосердную сволоту. Город был уже практически взят, когда выяснилось, что янычары-клятвопреступники засели в цитадели и грозились биться до последнего, если им опять не пообещают жизнь. На беду возле цитадели как раз оказался капитан Евгений Богарне – пасынок Наполеона (сын его жены Жозефины от первого брака). Он пообещал янычарам жизнь.

Наполеон был возмущен таким самоуправством:

– И что мне теперь с ними делать? Мне нечем их кормить, у меня нет кораблей, чтобы отправить их в Египет. А если их просто отпустить, как в первый раз, они опять возьмутся за оружие.

Богарне сослался на приказ Наполеона, который требовал от французских солдат не допускать резни.

– Я имел в виду стариков, женщин, детей и мирных жителей. А не тех, кто носит оружие! – воскликнул Наполеон.

Так у Наполеона возникла нравственная дилемма. Его офицер пообещал пленным клятвопреступникам жизнь. Пленным дали воды и сухарей, отняв их у французских солдат. Но что с ними делать дальше?

Три дня Наполеон мучился и колебался. А потом отдал приказ расстрелять преступников. Что и было сделано. Этот расстрел произвел сильное впечатление на благородных французов. Евгений Богарне был просто в шоке, а один из офицеров позже вспоминал: «Никому не пожелаю пережить то, что пережили мы, видевшие этот расстрел».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю