Текст книги "Искатель. 1972. Выпуск №4"

Автор книги: Александр Казанцев

Соавторы: Лев Скрягин,Николас Монсаррат,Сергей Милин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

ЭКСПЕРТЫ ЗАХОДЯТ В ТУПИК

Следственной комиссии экспертов, которая разбирала дело «Джоиты», Томас Миллер был хорошо известен как с положительной, так и с отрицательной стороны.

Прежде всего это был независимый, отзывчивый и очень добрый человек. Более знающего навигатора, пожалуй, вряд ли можно было сыскать в Южных морях. Помимо английского диплома капитана дальнего плавания, Миллер имел еще два: механика-дизелиста и радиста. На самых отдаленных архипелагах и атоллах у Миллера имелись друзья. Его везде принимали как родного брата, будь то белые или туземцы Океании.

В то же время многочисленные записи и протоколы со штрафами в журналах различных таможенных управлений красноречиво говорили, что капитан Миллер был склонен ко всякого рода авантюрам – контрабандной торговле огнестрельным оружием, наркотиками, спиртом, сигаретами. Многие знали, что если «Джоита» вышла в море на тунца, то это еще не значит, что она вернется с уловом рыбы. Бывало, что, уйдя на промысел, Миллер возвращался в порт с грузом кокосовых орехов или копры, которую ему якобы «подарили».

Нередко в трюмах «Джоиты» таможенные власти обнаруживали неизвестных лиц, которые числились в судовом журнале Миллера под рубрикой «мои друзья»… Иногда трюмы были заняты отличным льдом, пивом в ящиках или кока-колой. На вопрос таможенных чиновников: «Откуда вы все это взяли?» – Миллер отвечал: «Это подарок моих друзей». А доставал он все это весьма просто. Сначала приводил «Джоиту» на один из заброшенных и отдаленных атоллов, у знакомых рыбаков выменивал на крючки и леску тысячи кокосовых орехов, загружал ими судно и брал курс на судоходную трассу. Придя в нужное место, он поднимал на фалах мачты два флага международного свода сигналов, обозначавших «терплю бедствие, нужна немедленная помощь», и… ложился в каюте спать. Если капитан лайнера, остановленного столь внушительным сигналом, грозился подать на Миллера в суд, последний, извиняясь, говорил: «Простите, сэр, я только что ликвидировал аварию дизеля и не успел убрать сигнал». Ежели капитан оказывался более миролюбивым, то с «Джоиты» предлагали выгодный для любого туристского судна обмен: за один кокосовый орех – три бутылки кока-колы или одну бутылку пива. Перегрузка занимала чуть более часа, и капитаны расставались, вполне довольные друг другом.

Одним словом, подобные незаконные деяния Миллера были известны членам работавшей комиссии.

Множество неоплаченных счетов и долги капитана «Джоиты» навели экспертов на мысль о преднамеренном бегстве Миллера в Англию, к старой жене. Они пытались себе представить, что лопнувший трубопровод, исчезновение документов, денег не что иное, как инсценировка ограбления судна туземцами островов Токелау. Но это вряд ли могло иметь место в действительности. Ведь для этого Миллеру нужно было убить двадцать четыре человека и каким-то образом добраться через океан до Англии!

Многие эксперты комиссии, именно те, кто хорошо лично знал Миллера как опытнейшего и знающего моряка, не хотели верить, что он и находившиеся на борту его судна люди погибли в борьбе со стихией. Почему исчезли сразу все? Почему никто не пытался спастись на судне? Ведь команда знала, что с такими трюмами и грузом газолина, который легче воды (кстати, куда он делся потом?), «Джоита» фактически непотопляема. К тому же выписки из метеосводок ясно свидетельствовали, что во время перехода «Джоиты» с Самоа на Токелау «непреодолимые силы стихии» себя не проявили, во всяком случае, ни урагана, ни шторма не отмечалось.

Что касается так называемых, говоря языком страховщиков, «непредвиденных на море случайностей», то они могли иметь место.

«Предположим, лопнул трубопровод, и вода стала заливать судно, – рассуждали эксперты. – Неужели Миллер или Симсон, оба классные механики, не сумели устранить эту неисправность? Ведь, в конце концов, это же трубопровод не главного дизеля, а вспомогательного – дизель-генератора. Наконец, спасательные принадлежности… Куда делись два плота? Два деревянных спасательных плота, на которых могло разместиться сорок человек? Где сорок спасательных нагрудников? Если волны выкатили на берег один из спасательных кругов «Джоиты», то почему к берегу не прибило ни один из оставшихся (если они были использованы по назначению) пятнадцати нагрудников? Почему их не оказалось на борту? Где второй спасательный круг «Джоиты»? – недоумевали члены следственной комиссии.

Факт исчезновения почти всего груза, навигационных приборов, карт, оружия и денег логически наводил экспертов на мысль о мятеже, вспыхнувшем на борту «Джоиты». Мятеж со стороны экипажа отпадал, так как команду, подобранную Миллером, никак нельзя было назвать случайным сбродом: англичанин в этом вопросе всегда отличался особой щепетильностью и принимал на службу людей, достойных доверия, лично им проверенных. Если даже предположить, что бунт подняли шесть туземцев-аборигенов с Токелау и островов Эллис, то это тоже исключено! Слишком неравными были силы…

Более реальной казалась версия о нападении на «Джоиту» туземцев с Соломоновых островов, о которых в тех широтах гуляла дурная слава грабителей мирных рыбаков других архипелагов. Да, действительно, они могли подойти к «Джоите» на своих легких суденышках, забросать ядовитыми стрелами перепуганных, ничего не ожидавших моряков и пассажиров судна Миллера, взять «Джоиту» на абордаж, перерезать всех, бросить их за борт на съедение акулам и разграбить судно, не успев по каким-либо причинам пустить его ко дну. Эту весьма вероятную на первый взгляд версию эксперты публично не высказывали; так, в составленном ими же акте по обследованию «Джоиты» был записан под № 10 пункт, в котором говорилось: «Тщательное обследование верхней палубы, машинного отделения, капитанской каюты и всех жилых и грузовых помещений судна дают основание считать, что какие-либо следы борьбы, насилия и кровопролития отсутствуют…» К тому же зачем туземцам Соломоновых островов сорок бочек газолина? Почему они не тронули личные вещи команды и пассажиров: перочинные ножи, часы, зажигалки и пр.?

Пока шло следствие, газеты и радио выдвигали самостоятельно о судьбе «Джоиты» все новые и новые версии. Так, например, газета «Фиджи таймс энд геральд», ссылаясь на «авторитетные источники», опубликовала «разгадку тайны «Джоиты». Газета писала, что во время плавания капитан Миллер заметил флотилию японских сейнеров, которые вели лов тунца в запретных для них водах. Когда он подошел ближе, японцы, стараясь остаться незамеченными, захватили «Джоиту», убили или захватили в плен всех находившихся на ее борту людей и разграбили судно. Заметая следы преступления, японские рыбаки разъединили трубопровод, чтобы отправить судно на дно.

В ответ на эту версию японские газеты поместили официальное опровержение, убедительно доказавшее ее явную несостоятельность.

Прошел почти год… Эксперты следственной комиссии, возглавляемой министром островных территорий Фиджи Т. Мак-Дональдом, так и не смогли дать вразумительный ответ на вопрос: куда исчезли люди с «Джоиты»? Следствие было прекращено.

Что касается самой «Джоиты», то можно сказать, что в октябре 1956 года она была куплена с аукциона компанией «Продюсере шиппинг компани лимитед» и зарегистрирована в Управлении морского ведомства островов Фиджи. Ходили слухи, что новому владельцу это несчастливое судно тоже ничего хорошего не принесет. И действительно, 8 января 1957 года во время шторма, следуя из залива Бака в Суву, она села на риф Хорашу. Команда и пассажиры, по счастью, были сняты подошедшим на помощь буксиром. И странное дело! С рассветом без чьей-либо помощи «Джоита» сошла с мели и, несмотря на две пробоины, осталась на плаву. После этого владельцы сменили у этого полного тайн судна название. Но рассказывают, что оно плавает и поныне и в том районе Тихого океана все продолжают ее называть «Джоитой»…

СЛЕДОВ НЕ ОСТАЕТСЯ

«Джоита» – не единственное из исчезнувших судов Южных морей. Пропадают рыбацкие суда, моторные сейнеры и даже быстроходные, хорошо оснащенные техникой прогулочные катера богатых американских туристов… Не зря солидный английский журнал «Нотикл мэгэзин» в своем мартовском выпуске за 1959 год писал: «За последнее время океан в районе островов Фиджи снискал дурную славу таинственных и необъяснимых происшествий. Так, например, в сентябре 1958 года из Апиа в плавание вышла крейсерская яхта «Аннет». 28 октября того же года ее нашли на рифе Дибблес, в 12 милях от Вана-Балаву. Спасательные принадлежности оказались на месте, но владелец судна – гражданин США господин Тэннер с супругой исчезли бесследно».

А вот другой случай. Рыбопромысловое судно «Тейко» водоизмещением более 100 тонн, принадлежавшее принцу острова Тонга, 17 марта 1960 года вышло из гавани Нукуалофа (острова Самоа) на остров Паго-Паго за льдом для промысла. С тех пор «Тейко» не видели. Последняя радиосвязь с ним была зарегистрирована 18 марта 1960 года, когда оно проходило траверз острова Вавау, Это прекрасное, построенное по особому заказу в Японии судно было оснащено, как говорится, по последнему слову техники. Но тем не менее его, так же как и «Джоиту», записали в графу «Считаются пропавшими без вести». На борту «Тейко» находилось двадцать два человека… Куда они делись – осталось тайной, так же как и судьба двадцати пяти человек с «Джоиты».

Но подобные тайны легко объясняются, если вспомнить, что Южные моря давно уже приобрели печальную славу арены пиратского промысла. Может быть, в этом кроется и разгадка одного из самых таинственных происшествий в Южных морях – судьбы экипажа «Джоиты»…

Друзья бесследно исчезнувшего Томаса Миллера и по сей день не верят, что этот опытный «морской волк» стал жертвой стихии в связи с пустяковой аварией в машинном отделении. Не таков был Томас Миллер! Он бы смог проплыть и десять миль, если б оказался за бортом! Во всяком случае, это без труда мог бы сделать любой из шестерых туземцев с Токелау, которые были на «Джоите». Ведь не зря говорят, что они в воде чувствуют себя лучше, нежели на суше…

Однако, если связать таинственное исчезновение команды «Джоиты» с пиратами, многое действительно становится на свои места. Например, легко объяснить то непонятное, что связано с личностью самого капитана Миллера. Возможно, до своего исчезновения капитан… и сам был тесно связан с пиратами. Откуда, в самом деле, Миллер доставал оружие, наркотики, спирт и сигареты? Приятели Миллера не могли не заметить и другое: случалось, он целыми неделями держал «Джоиту» на приколе, когда шла путина. Часто им владел непонятный страх и волнение. Так, может быть, время от времени он утрачивал «расположение» пиратов?

И в конце концов утратил его окончательно: пираты расправились с ним и со всем экипажем «Джоиты»… И может быть, прав репортер газеты островов Фиджи «Фиджи таймс энд геральд», написавший по поводу исчезновения «Джоиты»:

«Причину этой трагедии следует искать не в «непреодолимых силах морской стихии», а в пиратстве, в морском гангстеризме на «Семи морях», которое имеет место в этих далеких от больших морских дорог районах южной части Тихого океана…»

И у самых романтичных на первый взгляд морских загадок может быть, как показывает очерк Л. Скрягина, весьма прозаическое объяснение. Впрочем, показалось ли бы особенно таинственным исчезновение «Джоиты» уже через несколько лет после описанных событий? Ведь размах действий пиратов XX века не только не уменьшается, но все время растет, становятся известными все новые и новые факты их деятельности, пираты стали грозной опасностью Южных морей.

И пусть на смену бронзовым орудиям, палившим тяжелыми чугунными ядрами, пришли скорострельные пушки и крупнокалиберные пулеметы, пусть вместо неповоротливых парусных кораблей – быстроходные катера, оснащенные радиостанциями и совершенными навигационными приборами, а награбленные деньги прячут теперь не на «островах сокровищ», а на текущих банковских счетах… Изменились лишь методы и средства – цели современных «джентльменов удачи» те же, что и столетия назад. Да и так ли уж удивителен факт существования пиратства в XX веке? Ведь грабеж и насилие во все времена неминуемо соседствуют с частной собственностью и частным предпринимательством…

О новых фактах деятельности пиратов XX века, ставших известными не так давно, о борьбе с ними подробно рассказывает документальный очерк С. Милина.

Сергей МИЛИН
НАСЛЕДНИКИ МАДАМ ВОНГ

СЮРПРИЗ РЫЖЕБОРОДОГО

Во второй половине дня ветер стих. Воцарилась гнетущая тишина: природа, казалось, окончательно обессилела, истомленная тропическим зноем. Несмотря на близость суши – всего в ста милях к югу, скрываемые легкой дымкой, простирались влажные джунгли Борнео, – не было видно ни одной птицы. Лишь стайки летающих рыб время от времени взвивались над водой и стремительно неслись на своих радужных крылышках, вычерчивая хвостами на зеркальной глади тонкие дрожащие штришки. На спокойной поверхности моря играли розовые и серебристые блики, переходя вдали в яркую синеву, В этом пространстве, полном тишины, света и прозрачных красок, даже обычный грубый трехмачтовый сампан с черными просмоленными бортами казался словно перенесенным сюда из сказок о Синдбаде Мореходе.

Впрочем, стоило приглядеться внимательнее, и иллюзия тут же рассеивалась: стоявший рядом с рулевым в крошечной рубке сампана капитан-китаец не отрывал глаз от черных раструбов сильного морского бинокля. Обшаривая горизонт, он бросал краткие команды матросу у руля. Повинуясь им, суденышко шло короткими галсами, напоминая рыскающую по лесу охотничью собаку. Но вот где-то у самой линии горизонта капитан увидел маленькую черную точку. Он опустил бинокль и протянул руку за микрофоном портативной рации, выглядевшей инородным телом на ободранной рыбацкой фелюге. В эфир полетели условные фразы на кантонском диалекте: «Рыба сто шестьдесят. Косяк десять корзин. Брать неводом на старой отмели». В переводе на обычный язык это означало, что, как и донесли агенты капитана Ченг И, на рифы Коннел в ста милях от саравакского порта Мири сел греческий пароход «Аэкос» грузоподъемностью 10 тысяч тонн.

Вскоре сампан подошел к прочно застрявшему на камнях «Аэкосу» и ярдах в ста от него приглушил дизель. «Груз наверняка потянет тысяч на двести, если не больше», – мысленно прикинул Ченг И, наметанным глазом цепко осматривая ржавую стальную громаду греческого парохода.

– Эй, на «Аэкосе»! – сложив рупором ладони, громко окликнул он по-английски, затем повторил то же самое по-китайски. Палуба по-прежнему оставалась пустой. Китаец терпеливо продолжал кричать, хотя было ясно, что потерпевшее аварию судно оставлено командой.

Тем временем к другому борту «Аэкоса» подошли еще два сампана – такие же, как и первый и как тысячи других провонявших рыбой, некрашеных посудин, бороздящих Южно-Китайское море, Их команды – невысокие смуглые люди с обмотанными для защиты от солнца грязными тряпками головами – озабоченно возились на палубах среди разбросанных в беспорядке каких-то бочек, тросов, жестянок, словно готовясь к рыбной ловле. Даже при самом пристальном изучении никто не обнаружил бы в них чего-либо необычного. А между тем это были отнюдь не мирные рыболовы. В неприглядных ободранных корпусах жалких сампанов стояли мощные дизели, перекочевавшие туда с военных кораблей. Стоило до предела увеличить обороты, и неуклюжие на первый взгляд суденышки сразу же превращались чуть ли не в гоночные катера. Высоко задрав нос и поднимая пенистые буруны, они развивали скорость до двадцати узлов и могли дать фору любому полицейскому или патрульному судну, будь оно из Сингапура или из Гонконга. Напрасно было бы искать в их трюмах лед, соль, бочки для рыбы, сети. Зато стоило открыть палубные люки, и через минуту вся довольно многочисленная для сампанов команда оказывалась вооруженной автоматами, специальными боевыми топориками, длинными ножами и ручными гранатами. Оттуда же в мгновение ока появлялись свернутые штормтрапы с пятилапыми кошками, абордажные багры, крючья и прочее снаряжение пиратского промысла.

Пока капитан Ченг И ради предосторожности отвлекал внимание людей, возможно оставшихся на «Аэкосе», два подошедших сампана с ходу приткнулись к носу и корме по другую сторону судна. Быстро были подняты штормтрапы, и вверх по ним бросилось десятка два полуголых людей. Но едва только первый из них перепрыгнул через фальшборт на палубу грека, раздался оглушительный взрыв. Поднялся столб огня, в воздухе завизжали куски палубной обшивки. Почти одновременно еще один взрыв прогремел на носу судна. Оставшиеся в живых пираты горохом посыпались в воду и на палубы сампанов, которые, взревев дизелями, стали отваливать в сторону от столь негостеприимно встретившей их добычи.

– Идиоты! – в ярости потрясая кулаками, надрывался на палубе своего судна Ченг И. – Назад! Там же никого нет! Назад, безмозглые дураки! Это же просто мины!

Однако первые два сампана явно не собирались выполнять его приказ и вместо того, чтобы вернуться, быстро удалялись от «Аэкоса», даже не подобрав плававших в воде людей. Дым от взрывов рассеялся, но палуба грека была, как и прежде, пуста. Ченг И окончательно потерял самообладание. Бросившись в рубку, он свирепо ткнул кулаком рулевого, который, отлетев в сторону, едва удержался на ногах. Капитан впился руками в штурвал, и в это мгновение в лицо ему, словно осы, впилось несколько мелких осколков стекла от разлетевшегося под пулеметной очередью переднего иллюминатора ходовой рубки. В следующее мгновение Ченг И уже сидел на корточках и лихорадочно крутил штурвал, направляя свой сампан в открытое море. Несмотря на жару, на лбу его выступили капли холодного пота. Он резко бросал судно из стороны в сторону, ожидая сухого треска пулемета. Но второй очереди не последовало. Ченг И осторожно выпрямился и оглянулся назад. На палубе греческого судна было полно невесть откуда появившихся людей в белой форме, среди которых выделялся оглушительно хохочущий здоровяк в зеленом берете с рыжей шкиперской бородкой.

– Проклятая рыжая собака, – прошипел Ченг И в бессильной злобе.

Сампан уходил все дальше от засевшего на рифах Коннел «Аэкоса».

«ЧЕРНЫЙ ДЖЕК» НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

В морях, расположенных между Тихим и Индийским океанами, – Яванском, Южно-Китайском, Целебесском, Сулу – пиратство процветает уже не одну сотню лет. Лишь во время второй мировой войны, когда все суда конвоировались военными кораблями, а оккупировавшие этот район японцы без долгих разбирательств рубили головы команде любой джонки или сампана, имевшего несчастье смахивать на пиратский, флибустьерам пришлось свернуть свой промысел. И все же один пират преспокойно продолжал заниматься прибыльным ремеслом даже в это трудное для малопочтенной корпорации время. Это был Вонг Кунгкит, чиновник чанкайшистского правительства, а позднее «король пиратов» на Янцзы и по совместительству – резидент японской разведки в Китае. После войны он в буквальном смысле вышел в открытое море и принялся грабить торговые суда от Сингапура до Гонконга. В конце 1946 года через своих доверенных людей Вонг узнал, что в Макао должны прийти три джонки с большой партией контрабандного опиума. Добыча обещала быть настолько богатой, что он не удержался от соблазна лично руководить ее захватом. Пираты вышли в море на больших катерах, выследили джонки и пошли на абордаж. Здесь-то Вонгу и пришлось пережить последнее удивление в своей жизни – безобидные суденышки оказались ловушками, встретившими «рыцарей удачи» шквалом пулеметного огня. Через двадцать минут все было кончено. И хотя сам Вонг сумел на маленькой моторной лодке доплыть до берега, это лишь ненадолго отсрочило его гибель: выданный полиции Макао, через два дня он был смертельно ранен при попытке к бегству.

«Смерть Вонга была большой сенсацией. Все полагали, что теперь его «пиратская империя» прекратит свое существование. Но через несколько дней распространился слух, что дело взяла в свои руки мадам Вонг, – писал английский журналист Джон Лаффин. – Два главных приспешника покойного решили, что они, а не мадам Вонг являются истинными наследниками пиратской фирмы. Они пришли к ней, чтобы предложить мадам убраться. Реакция мадам Вонг была достаточно быстрой и решительной – она пристрелила обоих. После этого охотников толковать с быстрой на руку мадам на столь щекотливую тему не нашлось».

Бывшая танцовщица вскоре доказала, что она является достойной наследницей своего покойного мужа и не зря носит титул «королевы пиратов». От джонок, сампанов и прочей «мелочи» она перешла к ограблениям крупных торговых судов. Список ее жертв пополнился голландским пароходом «Вам Хойц», португальским сухогрузом «Опорто», английским судном «Мэллори», пассажирским теплоходом «Конг Фейт», курсировавшим на линии Кантон – Гонконг, который один принес мадам Вонг 280 тысяч долларов. Во время войны в Корее «королева пиратов» настолько обнаглела, что начала нападать на суда с военными грузами, предназначавшимися для американских экспедиционных войск. Эти «шалости» привлекли к мадам Вонг внимание ЦРУ. Тогдашний шеф американской разведки генерал Уолтер Беделл Смит отправил в Гонконг специального эмиссара с заданием выяснить, кто стоит за участившимися случаями морского разбоя, и немедленно положить им конец.

Не прошло и двух месяцев, как в руках ЦРУ оказались исчерпывающие данные о «таинственной королеве пиратов», с которой не один год тщетно боролись полицейские власти Гонконга, Макао, Филиппин, Таиланда. Казалось бы, песенка мадам Вонг спета. Однако Аллен Даллес, занимавший в то время пост заместителя директора ЦРУ, счел, что «королева пиратов» с ее москитной флотилией может пригодиться для выполнения некоторых «деликатных» заданий, в частности для заброски американских агентов в социалистические страны Азии. Поэтому, используя соответствующие каналы, мадам Вонг дали понять, чтобы во избежание нежелательных последствий она прекратила нападения на торговые суда США и их союзников, порекомендовав переключиться на «помощь свободному миру в борьбе с коммунистической опасностью на Дальнем Востоке».

Весной 1952 года «королева пиратов» на какое-то время оказалась не у дел. «Крупная дичь» была под запретом, грабеж китайских джонок и сампанов в прибрежных водах не сулил большой прибыли, а «экскурсии» к побережью ДРВ, Китая и КНДР, как скоро убедилась мадам Вонг, потеряв несколько судов, были слишком опасными и грозили в короткий срок вообще лишить ее всей пиратской флотилии. Правда, изворотливая «королева» сумела быстро найти себе новое поприще, сулившее верные и относительно безопасные доходы: контрабандную перевозку золота. А знакомство с доктором Педро Хосе Лобо, занимавшим пост директора департамента экономики при португальском губернаторе Макао и являвшимся не только финансовым диктатором этой колонии, но и «королем золотого бизнеса» на Дальнем Востоке, окончательно определило ее дальнейшую судьбу. Мадам Вонг не потребовалось много времени, чтобы понять: действовать в качестве агента всесильного доктора Лобо куда выгоднее, чем грабить суда…

Мадам Вонг добровольно отказалась от престола в «империи пиратов», сменив свой громкий титул на более прозаическое амплуа крупной контрабандистки.