Текст книги "210 по Менделееву"

Автор книги: Александр Смоленский

Соавторы: Эдуард Краснянский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 11. Закулисная возня

Академик Адов общался со своим «Сократом» на третьем этаже собственного дома, когда из динамика домофона раздался зычный голос охранника:

– Олег Евгеньевич, извините, пожалуйста, тут к вам какой-то поп просится!

– Какой ещё поп?! – раздражённым голосом спросил ученый. – Гони его, Иван, не смотри, что с крестом. Наверняка деньги припёрся просить. Халдеи боговы…

– Не похоже, Олег Евгеньевич. Говорит, у него неотложное дело и что вы с ним хорошо знакомы.

– Нет у меня никаких знакомых попов! Да и исповедоваться я пока не собираюсь! – зло прокричал Адов в микрофон.

Последовала пауза.

Неожиданно хозяин имения на какое-то время призадумался. То ли любопытство, то ли желание развеять однообразные до зелёной тоски будни своей затворнической жизни в Голицыне подтолкнуло его к решению. Почему бы, собственно, не принять нежданного посетителя? А то – кто его знает? – возьмет и проклянет. Ладно бы его одного, с этим академик как-нибудь справится. А если Наденьку?

– Слушай, охрана! Проводи-ка ты, пожалуй, попа в гостиную. Я минут через десять спущусь. И скажи домработнице, чтоб чего-нибудь подала на стол. Все святоши, насколько я знаю, страсть как любят вишнёвую наливочку.

Спускаться в гостиную Олег Евгеньевич не торопился. Он почему-то вернулся в кабинет, но не к компьютеру, а к дневнику и корявым, старческим почерком записал на свободной страничке:

«Самое трудное и важное в познании истины не поиск философского камня, а постижение собственной сущности! Гегель прав. Человек, сотворенный Демиургом по своему образу и подобию, должен следовать примеру Абсолютного Духа на пути самопознания…»

«Эх, и лихо я завернул!» – весьма довольный собой подумал Адов, захлопнул кожаный переплёт и медленно направился в гостиную.

– Здравствуйте, батюшка! Как я погляжу, вас уже успели попотчевать, – с порога произнёс хозяин дома.

– Вашими молитвами, сын мой, – густым басом откликнулся батюшка и, поднявшись с места, осенил Олега Евгеньевича крестным знамением. После чего снова опустился на стул и продолжил прерванную трапезу.

Академик пристально вглядывался в странного посетителя: окладистая сизая борода, мясистый нос, глубоко посаженные маслянистые глаза. На священнослужителе была чёрная ряса, а на груди сверкал внушительных размеров серебряный крест с разноцветными каменьями. Неряшливо взъерошенные, тёмно-каштановые патлы, сдвинутые к переносице густые брови придавали визитеру довольно зловещий вид. В представлении Олега Евгеньевича такая внешность никак не вязалась с обликом духовного лица. Кроме того, академик с некоторым удивлением уловил в голосе пришельца едва заметные знакомые интонации и сразу же невольно насторожился. Что-то тут не так!

– Как вас величать, батюшка? Вы сказали охраннику, что мы с вами знакомы. Не напомните ли?

Олег Евгеньевич с подозрением ждал ответа.

– Наречён я отцом Никодимом, сын мой, и являюсь настоятелем местного женского монастыря. Ха-ха-ха! – неожиданно разразился поп громким заливистым смехом. – Неужели и вправду не признали, Олег Евгеньевич?

Хозяин дома вздрогнул от неожиданности и вновь уставился на гостя.

– Не может быть! Ты ли это? Ну, ты даёшь, Павел! И впрямь лицедей, каких свет не видывал! Какого рожна торгуешь оружием, когда вполне мог стать звездой в Голливуде?

– Этим я займусь на склоне лет, – продолжая хохотать, ответил развенчанный «поп».

– А ты хоть «Отче наш» наизусть выучил?

– Обижаете, Олег Евгеньевич, я много молитв знаю. – «Поп» крепко обнял хозяина дома.

– Куда же ты подевался? – перейдя на серьёзный тон, спросил Змий. – Я тебя уже вторую неделю жду не дождусь! Обещал прибыть на следующий же день, а сам… На тебя не похоже. Случилось что?

– Так карта легла, Олег Евгеньевич, – напуская туману, ответил Буратов. – Зашебуршились все после истории со Щукой, вот и решил я проверить схроны с товаром, да и людей предупредить. Лично, так сказать. Слетал на Аргунское предприятие, на Восточный ГОК… А тут ещё Куратор дернул… Ну, скажу я вам, шеф, он словно с цепи сорвался из-за лондонской катавасии.

– Послушай, друг мой, а не слишком ли много инициативы ты на себя берёшь в последнее время? Мог бы и со мной посоветоваться, прежде чем по объектам разгуливать. Так и засветиться недолго! – строгим тоном произнёс Адов, явно недовольный пояснениями и особенно тем, что Бирон без его ведома встречался с Куратором.

– И что, интересно знать, от тебя потребовалось Куратору? То, что он сейчас мечется, как муха в банке, мне известно. Ведь по решению Совбеза началось серьёзное расследование по делу Щуки. Мне уже доложили. И это, как я понимаю, действительно опасно для всех нас. А Куратор, как тебе известно, когда до дела доходит, трус, каких мало. Спину научился гнуть и перед своими бывшими соседями по дачному кооперативу «У озера», а с остальными хвост распускает.

– Вот-вот, и я о том же, – хлопнув очередную стопку вишнёвки, ответил ряженый «поп». – Он, кстати, поручил мне срочно слетать в Лондон, разобраться там на месте.

– Шутишь? Тебе такое задание дал Куратор? Он что, белены объелся? Почему мне не сказал? Ведь мы с ним общались после Совета безопасности! – нахмурив белесые брови, возмутился Змий.

– Угу. Кто же ещё? Приказал прежде всего убрать агента АНБ, которому вроде как поручили разнюхать всё по лондонскому делу. Дал все наводки. Куратор утверждает, что тип с агентурной кличкой Интеграл – ушлый гэбэшник, который вполне способен докопаться не только до сути истории с Люсиновым, но и до наших дел…

– Интеграл? Что-то не припоминаю такого, – в задумчивости пробурчал старик.

– Эх, хорошо угощает ваша смотрительница! – вдруг ни к селу ни к городу воскликнул Бирон, отправив очередной кусок пряно пахнущей буженины в большой, губастый рот. Мясцо он заел квашеной капустой, остатки которой повисли на искусственной бороде самозваного священника.

– Но почему Куратор не согласовал со мной твою командировку? Ведь ты давно уже в международном розыске, и лишний раз светиться тебе не с руки. Тем более что сейчас в Лондоне все британские спецслужбы на ушах стоят! – Академик, прищурив один глаз, буквально сверлил гостя пронзительным взглядом. – Он разве не понимает, как опасно сейчас туда соваться? Или вы с Куратором темните и что-то скрываете?

– Да боже упаси, Олег Евгеньевич! – Буратов выскочил из-за стола и нервно зашагал по ковру. – Как вы не понимаете? Вы же – академик! Светило! Вот Куратор и бережет вас. Решил, что вас не стоит вмешивать в мокрые дела. Чтоб лишний раз не нервировать после перенесённого инфаркта. Ведь и ежу понятно, что за Щукой тянется длинный след, и если кто копнёт, никому мало не покажется. Во-первых, он крутился в таком важном для нас регионе – сами понимаете, там политика… Во-вторых, никак нельзя допустить, чтоб за его «хвосты», а стало быть, и за наши с вами ухватились Лубянка или тот же Скотланд-Ярд. Потянут – очень больно будет всем.

– Конечно, нельзя, – вынужден был согласиться Адов, но его лицо, и без того землисто-серое, стало еще мрачнее. – Так-то оно так… Только, может, у меня имеются свои соображения. Спросили бы старика! Или вы уже списали меня со счетов, а? Хитришь ты, Бирон, чует моё сердце, хитришь!

– Если бы хитрил, на хрен бы мне надо было приезжать к вам? – резонно возразил торговец оружием. – А я приехал. И заметьте: Куратор об этом не знает и не узнает. Я, Олег Евгеньевич, хоть вроде и бандюган, как говорят обо мне иные, но человек с понятиями и честью. Ценить хорошее отношение умею! Вы думаете, я не понимаю, что без вас «Альбега Инк» и месяца не проживёт? А ведь кормушка очень даже славная и прибыльная! Лично для меня тоже. Так что нет мне никакого резона губить налаженное дело, тем более перед сделкой с Тегераном.

– Вот именно! Поэтому и нельзя тебе сейчас лететь в Лондон! Рискованно, Павел…

– А что мне остаётся делать, Олег Евгеньевич? Никак я не могу ослушаться Куратора. Ну хоть убей, не могу! Он же постоянно меня спасает от Генпрокуратуры. У Интерпола-то я в розыске, а вот в России ко мне пока никаких претензий. Такое прикрытие дорогого стоит…

Бирон снова присел к столу и приложился к шкалику с наливкой.

– А нет ли у вас, Олег Евгеньевич, чего-нибудь покрепче этого сиропа? Вы же поняли, что к вам пришел не поп.

– Кончай закладывать за воротник! Нашёл время расслабляться! – процедил сквозь зубы Змий. – Тем более что на большое дело собираешься. Лучше подумай, как тебе из Лондона живым вернуться. В опасную игру ты вступил…

– А разве другие наши игры не опасные? Знаете, почему я готов рисковать? Не только потому, что Куратор приказал ликвидировать Интеграла.

– А ещё почему? – насторожился академик.

– Да как вам сказать… Все думаю, вдруг Щука язык развязал? Эх, беда-то какая… Мне, строго говоря, надо было раньше в Лондон податься, необходимо успеть повидаться с ним. Ну, чтоб дела принять. Должен же кто-то хотя бы временно заменить его в Лондоне. Ведь там столько завязок с заказчиками! Увы, не успел. Опять же с его «наемником» непонятно что. Не скурвится ли? Не побежит ли раньше времени сдаваться? У вас с ним хоть связь есть? Я даже имени его не знаю.

– Нет. Он был полностью подотчетен Люсинову.

Адов стал барабанить костяшками иссохших пальцев по столу, что-то шепча себе под нос. Ему было о чем подумать.

– Я так понимаю, что Куратор приказал тебе и Люсинова, и помощника добить? – наконец задал академик вопрос. – Но тогда он должен понимать, что остановится все дело. Ты вовремя вспомнил о заказчиках. Один раз подведем – уйдут.

– Врать не буду, Олег Евгеньевич, приказал. Говорит, нового надо искать. Только я понимаю, что сто лет можно искать и в итоге не найти. Причем, если у Щуки я еще могу на время принять дела, то все остальное не смогу в принципе. Мозгов не хватит, – самокритично закончил Буратов.

При этих словах он сорвал с головы парик и обеими пятернями принялся чесать остриженную под бокс голову.

– Так вот, мой дорогой, у Щуки ты уже дела принять не сможешь. Опоздал. Странно, что Куратор тебе ничего не сказал. Еще позавчера твоя Щука приказала долго жить. Так что стратеги вы с Куратором сраные! – ехидно захихикал Змий и тут же закашлялся. – Ты знаешь, псевдобатюшка, о чём я подумал?

Внимательным взглядом естествоиспытателя Адов вновь посмотрел на собеседника.

– Ваши мысли хрен кто угадает, шеф.

– Скажи-ка, только честно, Павел… А не предлагал ли Куратор устранить и меня? Ты давеча невольно проговорился – мол, без меня «Альбега» и дня не проживёт. Ты-то это понимаешь, но понимает ли Куратор?

– Ну, шеф, вы точно Змий! Откуда вам такое пришло в голову? – вытаращив от удивления глаза, воскликнул Буратов. – Да если бы распоряжение поступило даже от самого Господа, я бы всё равно ни за какие коврижки не пошёл на такое дело!

Бирон энергично перекрестился.

«Врёт, каналья! – подумал академик. – Похоже, мой вопрос попал в самую точку. Иначе бы Буратов так истово не крестился. Почему бы действительно, холую-Куратору не помечтать прибрать к рукам всё, что я годами, собственной кровью создавал?»

Академик невольно почувствовал, как в его хилом теле закипает нешуточная злость на неблагодарных соратников. Сердце Олега Евгеньевича, с трудом пришедшего в себя после инфаркта, учащённо забилось.

Скорее бы приехала Наденька…

– Ладно, Павел, проехали, проверял я тебя, – едва сдерживая себя, тихим голосом вымолвил Адов. – Скажи-ка лучше, что ты реально думаешь об истории со Щукой? Не мог ли он что-то сам отчудить?

– От него, шеф, в последнее время всего что угодно можно было ожидать! Я с ним виделся месяца три назад в Мадриде, и впечатление у меня сложилось такое, что у Люсинова явно сдвиг по фазе. – Бирон махнул рукой. – Он же постоянно испытывал нужду в деньгах! Хотя, насколько мне известно, «капусты» срубил немало… Всё ссылался, что, мол, на лечение сына нужны немереные бабки.

– Хорошо, тогда поставлю вопрос по-другому. – Змий сделал паузу. – Предположим, Щука на свой страх и риск начал некое рискованное дело. Без нас. Допустим, решил торговать тем же полонием. Или бомбами. Дело это, прямо скажем, весьма прибыльное, особенно если вести его с террористами. И потом, что он еще умел? Но откуда он мог брать полоний? Кто был способен ему его поставлять? Вот в чём закавыка! Ведь очень не просто получить полоний в результате обогащения урана, такими технологиями владеют всего несколько стран… Понимаешь, о чём я говорю?

– Если честно, не совсем.

От внимания Змия не ускользнуло то, что хитрые глазки Бирона забегали по сторонам как бы в поисках убежища, куда можно скрыться от натиска собеседника.

– Ладно, замнём и этот вопрос. Но ты же знаешь, меня на мякине не проведешь. Я почему-то уверен, что ты лично сделал все возможное, чтобы полететь в Лондон как бы по заданию Куратора. А на самом деле тебе надо замести следы…

– Опять вы за свое? Какие ещё следы, шеф? Надоело! Вы меня совершенно запутали! – явно занервничал Буратов.

– Свои же следы, батюшка! – схватившись за сердце, фальцетом выкрикнул вдруг Олег Евгеньевич. – Иль ты, кабан недорезанный, думаешь, что я не догадываюсь, какую игру за моей спиной вы затеяли на пару со Щукой?

«Не знает! Ничего он не знает! На понт берет!» – подумал в тот момент торговец оружием.

– Да боже упаси, Олег Евгеньевич! О чём вы? Я перед вами как на духу! В чём вы меня конкретно подозреваете? – Бирон задёргался так, будто в зад ему воткнули шомпол.

– В чём? Да хотя бы в том, что, чует моё сердце, ты каким-то образом причастен к махинациям Щуки. И возможно, к его смерти.

– А для чего мне это могло понадобиться, шеф?

– Например, для того, чтоб прибрать к рукам лондонский рынок.

– Ну, Олег Евгеньевич, вы и загнули! Раньше за вами такая мнительность не водилась.

– Хватит! Если бы мне была так нужна достоверная информация о том, что реально произошло в Лондоне, я бы тут же позвонил Куратору и убедил его не посылать тебя в самое пекло. – Адов заговорил непререкаемым тоном. – Так что изволь не махать там шашкой. Постоянно держи меня в курсе дела и постарайся возвратиться живым. Дел у нас еще по горло! Не забывай, тебе предстоит ещё поездка в Иран на завершающие переговоры. Кстати, учти: персы тоже не дураки и наверняка уже копают по делу Люсинова, пытаясь выяснить, чем оно может для них обернуться. Лишняя головная боль никому не нужна. А что касается задания убрать агента Интеграла… Твое дело. Лично мне от него ни жарко ни холодно. Но и тут дам совет: это тебе не игрушки! В общем, будь осторожен.

– Всё понятно, Олег Евгеньевич, – вставая, произнёс «батюшка». – Пойду я, мне еще собраться надо.

– Очень надеюсь, ты хорошо осознаешь свою миссию. Раньше ты меня не подводил, постарайся и на сей раз…

– Обещаю, шеф! – облегченно вздохнул Буратов, удивляясь тому, откуда берётся такая сильная энергетика и такая сила внушения в тщедушном теле престарелого академика.

Глава 12. Сюрпризы, одни сюрпризы

Хмурым лондонским утром Духон и Багрянский неспешно поглощали в отеле «Коннут» завтрак – овсяную кашку с красивым названием «поридж» и яичницу с беконом. Через пару часов им предстояло встретить в аэропорту Хитроу спешно вызванного в Лондон шефа детективного агентства, отставного полковника госбезопасности Мацкевича.

– Зря, Саша, мы никого не поставили в известность о том, что узнали от галеристки. Думаю, в Англии такие шуточки не пройдут. И вообще, что мы всё время суём свой нос куда не надо? – брюзжал Багрянский, лениво покусывая замечательный, чуть солоноватый кекс под названием «сколс», который он запомнил по ассоциации со звездой манчестерской футбольной команды Полом Скоулсом, и теперь везде, где только мог, с удовольствием заказывал именно его. – Мало того что мы сами у местных сыскарей на крючке, так теперь ещё и Мацкевича подведём под монастырь. Ведь наверняка МИ-5 прямо в аэропорту вычислит его. Глядишь, сразу свяжут с делом о полонии.

– Багрянский, тебя не поймешь! Нам в руки плывет почти готовая книга, то есть получается так, как ты всегда мечтал, а ты канючишь и канючишь, – наигранно возмутился Александр. – Во-первых, Мацкевич прилетит в Лондон киевским рейсом и с украинским паспортом на имя некоего Тарасюка. Во-вторых, если уж что-то и говорить Скотланд-Ярду, то Леониду Сергеевичу сделать это будет сподручнее.

– Ой не думаю. Начнутся вопросы: откуда узнал, зачем прилетел…

– Ну, он и скажет, что от нас.

– Тогда зачем было менять фамилию? Англичанам не понравится.

– А нам тоже, допустим, не нравится, зачем известный тебе олигарх сменил фамилию, когда все и так знают, кто есть кто. Но терпим же.

Духон задиристо рассмеялся.

– Смейся, смейся. И всё-таки я боюсь, как бы плакать не пришлось…

– Ну и что? Тем интереснее игра! – Духон, заговорщически подмигнув приятелю, допил кофе.

– Какая, к чёрту, может быть игра со спецслужбами?! – вспылил Багрянский. – Зачем так рисковать? Получил же ты от ненормальной леди Соутбридж своего Тернера почти задаром, так какого рожна тебе ещё надо? Лучше бы подумал, как мы картинку вывезем отсюда?

– Не волнуйся, дружище, я уже подумал. – Александр, бросил на приятеля поверх золоченой оправы очков покровительственный взгляд. – Дело в том, что мы не полетим, не поедем, а поплывём. Понял?

– Ничего не понял! Вечно у тебя какие-то причуды… – Багрянский махнул рукой и поднялся с места. – Нам пора в аэропорт.

– Да не дёргайся ты! – Духон схватил приятеля за рукав. – Мы поступим так же, как при поездке в Форестхилл: выйдем на улицу, чуть пройдёмся пешком, а потом уж поймаем кэб. Благо этих катафалков в Лондоне навалом. Пока топтуны из Скотланд-Ярда опомнятся, мы уже будем на пути в аэропорт. Зачем нам лишние свидетели при встрече с Мацкевичем?

– А ты уверен, что мы еще не меченые? – скривил усатый рот Багрянский.

– В каком смысле? – удивлённо вскинул брови Александр.

– В самом прямом. Ведь вполне вероятно, что мы носим на себе «жучки» или «маячки», словом, электронные микродатчики. Сегодня это дело организовать – пара пустяков…

– Да-а, надо признать, твою головушку иногда посещают довольно светлые мысли, – задумчиво произнёс Александр. – Знаешь, в таком случае как мы поступим, Лев Владимирович?

– Ну и как же?

– По дороге в аэропорт заедем в какой-нибудь магазин и сменим всю верхнюю одежду на новую. Как тебе моя идея?

Пенсионер-банкир щёлкнул пальцами, явно довольный тем, что так быстро нашёл оригинальный выход из положения.

– В принципе по законам детективного жанра неплохой ход, – заметил Багрянский. – К тому же я страсть как люблю обновлять гардероб!

– Но ты, Лёвушка, не надейся, что я приодену тебя у «Армани». Подберём что-нибудь попроще, не из бутика, – усмехнулся Духон.

– Естественно, – согласился Лев. Он хотел еще что-то сказать, но не успел – застыл с раскрытым от удивления ртом. И только через пару мгновений прошептал: – Саша, ты только посмотри, кто пожаловал!

К их столику энергичным шагом в сопровождении верзилы-телохранителя направлялся опальный олигарх Эленский. На его неказистой фигуре мешком висело длиннополое чёрное пальто с меховыми отворотами. За три версты было видно – вещь очень дорогая.

Эленский, улыбаясь во весь рот и театрально расставив руки для объятий, приблизился к Духону и воскликнул:

– Ну, здравствуй! Что это ты от меня прячешься? Обещал же после похорон поделиться своим мнением насчет последних событий. Нехорошо!

Александр невольно поднялся с места. От неожиданности он не нашёлся сразу, что ответить внезапно представшему перед ним коллеге по олигархату.

– Привет, привет… – с натянутой улыбкой выдавил из себя наконец Духон. И с изрядной долей сарказма добавил: – Собственно, у меня нет никакого мнения. Плохо тут у вас. Все насквозь пропитано радиоактивным полонием.

– Ну да, ну да, конечно. Однако коль гора не идёт к Магомету, то…

Распахнув полы пальто, Эленский беспардонно присел к столику, потом извлёк из кармана обширный белый платок и вытер им руки. Это лишний раз свидетельствовало о том, что он нервничает, готовясь к серьёзному разговору. Но самым неприятным в данной ситуации для Александра и его приятеля было, что утренний гость нарисовался в неурочный момент – им надо было уже уходить, чтобы встретить Мацкевича.

– Кстати, Александр Павлович, нет ли тут у вас в «Коннуте» укромного уголка для переговоров? – оглядываясь по сторонам, спросил Эленский. – Мне надо с тобой переброситься парой слов с глазу на глаз. Дел у меня к тебе всего на пару минут, так что уважь, удели немного своего драгоценного времени.

– Уголок-то здесь имеется, вот только… Минутку!

Духон повернулся в сторону Багрянского:

– Слушай, Лев, извини, но поезжай по нашим делам один, а мы тут немного пообщаемся. И сделай по дороге так, как договаривались.

Как только приятель уехал, он обреченно направился к консьержу с вопросом о комнате переговоров. Сейчас их встреча, вероятнее всего, детально фиксируется. А это нынче чревато.

Эленский между тем подозвал к себе телохранителя и что-то шепнул ему на ухо.

* * *

В небольшой комнате отеля, предназначенной для переговоров, было более чем прохладно.

«Ему хорошо, Эленский-то в пальто. А я околею за ту пару минут, о которых он просил», – подумал Духон, опускаясь в одно из кожаных кресел.

– Здесь холодрыга, как в морге! – кутаясь в пальто, воскликнул Эленский.

– Пару минут можно потерпеть, – сухо сказал Духон, бросив многозначительный взгляд на часы, мол, время не ждёт.

– Да не смотри ты на часы! В конце концов, Саша, это просто невежливо! Понимаешь, мне никак не даёт покоя загадочная история с полонием. Смерть Вадима, похороны, пьяная Лиза… Кошки душу все скребут и скребут… – Эленский тяжело вздохнул.

– А при чём тут, собственно, я?

– Ну, как тебе сказать… Мне хотелось поделиться своими сомнениями и посоветоваться с умным человеком.

– Свежо предание, – ухмыльнулся Духон. – С каких пор ты стал нуждаться в чужих советах?

– Напрасно ты так, Александр Павлович, ой напрасно! – Эленский покачал головой. – Тема очень серьёзно оборачивается…

– Ну, коль всё так серьёзно, предлагаю тут не мерзнуть, а выйти на воздух, хотя там тоже не лето. Курить хочется. Да и комната наверняка нашпигована «жучками», как сервелат салом.

– Что ж, я не против. Очень даже не против, – с готовностью отозвался Эленский.

Минут через десять они уже прохаживались по вечнозеленому скверу, где все вокруг отлично просматривалось. Впрочем, в такую рань здесь вообще не было ни души. Не считая телохранителя.

– Ты понимаешь, Сашенька, я никак не могу поверить, что на Лубянке сидят «одноклеточные», которые могли решиться на подобную глупость…

– О какой глупости ты говоришь?

– О ликвидации бывшего коллеги, пусть даже предателя, столь одиозным способом, отравив его радиоактивным полонием.

– Стоп! Но ведь ты сам на каждом углу кричишь, что это именно так! Более того, утверждаешь на всех своих пресс-конференциях, что покушение было организовано против тебя, а Люсинов, мол, оказался случайной жертвой.

– Кричать-то я кричу, и ты должен догадываться почему. Уж очень удобный случай насолить Кремлю! – Эленский улыбнулся. И тут же, вдруг закашлявшись, огляделся по сторонам. – Однако беда в том, что правду-матку я на самом деле до сих пор не знаю. И потому мне особенно боязно. Есть у меня серьёзные подозрения, что мой покойный подопечный, которого, ты же знаешь, я в своё время вытащил из дерьма, вовсе не был никем отравлен.

– То есть как не был отравлен? – Духон состроил удивлённую гримасу.

– А вот так! Мне кажется, он отравил, так сказать, сам себя. Люсинов в последнее время вообще сильно изменился. Например, перестал требовать от меня деньги. Раньше тянул не стесняясь, а тут – как отрезало, и…

– Может, нужда отпала? – невольно перебил Духон, как бы торопясь навстречу собственным мыслям.

– Я тоже так думаю. Поэтому не исключено, что Вадим стал заниматься чем-то очень крутым за моей спиной. Более того, вполне вероятно, что он на самом деле был вовсе не бывший, а вполне действующий агент, специально внедренный под видом диссидента в Британию, а заодно мне под бок. И выполнял некую особую миссию…

– Шпионил за тобой? Акстись, Боря! Кому ты всерьез нужен?! Не обижайся, но это так.

– Согласен, как мне ни грустно сознавать. Тогда у него точно была иная миссия. Но опять же подозреваю, совсем не та, с которой его сюда заслала ГэБэ. Он, похоже, и их наколол. Тогда встает вопрос – чей он был человек? На кого еще работал? Раз он отравился полонием, можно предположить, что им он и занимался. Вероятно, через него шел нелегальный трафик радиоактивных материалов, пока что-то не сломалось. Ты, Сашенька, даже представить себе не можешь, какой это сегодня прибыльный гешефт!

– Не представляю и представлять не хочу! – отмахнулся Духон, прикинувшись на всякий случай профаном, между тем удивляясь схожести собственных мыслей с мнением олигарха.

В разговоре повисла небольшая пауза.

– А что зародило у тебя такие подозрения? – спросил наконец Духон, не особо надеясь на ответ.

– Ты понимаешь, на похоронах Люсинова вдруг объявился какой-то его давний знакомый, некий Свиридов. Представился дипломатом, обнимался с Лизой… – Эленский понизил голос до шёпота, хотя в парке они были одни.

– Что ты мне рассказываешь про объятия да поцелуйчики? Я сам все видел. Ты дело говори!

– Дело? Пожалуйста. Скажу тебе, он такой же дипломат, как я тайваньский рикша. Глаз у меня на гэбэшников намётанный. За версту их чую. Позже я позвонил жене Вадима. Так она мне поведала, что сто лет не видела этого Свиридова, с которым ее муж действительно приятельствовал по молодости, когда они не то вместе работали, не то учились. Чуешь? Вместе работали! А Вадим, насколько мне известно, кроме как в КГБ, нигде не служил. А тут приятель вновь объявился. Проявил чуткость или вроде того. Как же! Гэбэшники и чуткость… Смешно. Вот я и подумал, что лубянские хлопцы то ли что-то ищут в Лондоне, то ли заметают следы, то ли прислали на замену Люсинова нового человека…

– Фантазия у тебя разыгралась не в меру, – довольно раздраженно отреагировал на изложенные Эленским версии Духон. Однако про себя вновь подумал, что, возможно, беглый олигарх не так уж далёк от истины.

– Ничего у меня не разыгралось! – обиженно произнёс тот. – Сейчас я почти уверен, что Люсинов имел касательство к сбыту радиоактивной заразы. И слушай последнее доказательство этому. Буквально вчера ко мне в офис явился некий араб и стал нагло требовать либо товар, либо вернуть деньги. Мол, Люсинов не выполнил обязательства! А поскольку мы с Вадимом якобы чуть ли не партнеры, мне и надо отвечать. Ты можешь себе представить такую наглость? Я и Люсинов – партнеры… Нонсенс! Признаться, поначалу я, естественно, ни черта не понял. Но когда араб стал угрожать, не выдержал и приказал охране вытолкать его за дверь. Теперь вот жалею…

– Так тебе, Борис, не ко мне надо было бежать спозаранку, а сразу в Скотланд-Ярд, – резонно заметил Духон.

– Э, нет, Сашенька, в данном случае это не выход. После визита араба я окончательно поверил, что Люсинов действительно что-то химичил с радиоактивными материалами. И кто знает, может, был связан с исламскими террористами. Мне оно надо? Ведь если те думают, что мы здесь с Вадимом вместе химичили, то почему бы и Скотланд-Ярду так же не подумать?!

Эленский поднял указательный палец и, сделав паузу, пристально посмотрел в глаза Духону.

– Уж не знаю, что и сказать, – искренне признался Александр.

– То-то и оно… – совсем загрустил некогда самый крутой олигарх.

– Не пойму, чего ты хочешь от меня. Чтоб слезу пролил? Или тебе глазки промокнул?

Эленский не заметил сарказма и как ни в чем не бывало продолжал гнуть свое:

– Если Люсинов действительно торговал через Лондон радиоактивными материалами и тем более завязался с исламистами, то как ты думаешь – кто-то же должен был ему поставлять их из России?

– Я опять не пойму, Борис, куда ты клонишь. Ну, торговал… ну, получал… Какого чёрта ты завёл разговор на эту тему именно со мной?!

– «Разговор на эту тему портит нервную систему…» – совершенно некстати пропел опальный олигарх куплет из оперетты «Трембита». – Видишь ли, Александр Павлович, я убеждён, что такие умные и дальновидные персоны, как ты и твой приятель-журналист, далеко не случайно оказываются в нужное время и в нужном месте. Чутье, понимаешь ли…

– Что-о-о?! – почти заорал Духон, вытаращив от удивления глаза. Лицо его стало сначала мертвенно бледным, затем пошло красными пятнами. Он почему-то сразу представил, как завопит Багрянский, услышав о том, что сказал Эленский. – Ты что такое городишь?! Неужели ты подозреваешь, что мы… что я… каким-то боком связаны с делом Люсинова?!

– Да боже упаси, Саша! Ты неправильно меня понял. Я только хотел сказать, что…

– Я отлично понял, что ты хотел сказать и кто тебя попросил об этом! – Александр все больше закипал от ярости. – В отличие от некоторых, я никогда не работал ни на вертухаев, ни на мафиозных баронов, нелегально торгующих наркотиками и оружием! Да и впредь не собираюсь!

– Господи, что я такого сказал? Не понимаю, что тебя так разобидело, – пожал плечами Эленский. – Я просто хотел выяснить, раз уж вы в Лондоне, нет ли у вас каких-либо сведений относительно…

– Брось! – Голубовато-серые глаза Александра недобро сверкнули. – Не это ли ты имел в виду, когда давеча спросил меня, не занялся ли я новым бизнесом?

– Ни в коем случае, ни в коём случае, Сашенька! – поспешил откреститься Эленский. – Я только…

– Всё! Прости, с меня достаточно, – решительно прервал Александр растерявшегося бывшего олигарха. – Позвольте за сим, господин Эленский, откланяться. Пока! И советую больше ни с кем не обсуждать данную тему.

Духон развернулся и быстро пошагал в сторону отеля.

Отставной полковник Мацкевич и Багрянский уже ждали его в лобби. Леонид Сергеевич явно чувствовал себя неуверенно. Александр сразу заметил, что вид у него весьма озабоченный.

– Здравствуйте, товарищ Тарасюк! Что это с вами? Устали от перелета? Еще раз простите, что сорвал вас с места. Границу прошли нормально?

– Здравствуйте, дорогой начальник, – нашел в себе силы ответить на приветствие Мацкевич.

– Он что-то в себе держит, а не говорит, – пожаловался Багрянский. – Ждал тебя.

– Да-да, Александр Павлович, я объясню… Надо же, такой сюрприз…

Речь Леонида Сергеевича была сбивчивой и непонятной.

– Вы сейчас отдохнете, потом мы пообедаем и все друг другу поведаем. Видите, в вашу честь уже говорю рифмами, – рассмеялся Духон. И, уже обращаясь к Багрянскому, спросил: – Кстати, ты не забыл забронировать для полковника номер?

– Конечно, не забыл… – ответил журналист.

– Ну и отлично.