Текст книги "1937. Большая чистка. НКВД против ЧК"

Автор книги: Александр Папчинский

Соавторы: Михаил Тумшис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

«Красный» шейх стал «зачищать площадку» во властных структурах для своих сторонников. Из аппарата ревкома, милиции стали убирать бывших красных партизан-гикаловцев, отстранили от должности председателя Шатоевского исполкома Джу Акаева, самого революционного из «туземных» начальников. Постепенно и без того слабый советский аппарат в ряде районов и округов Чечни переходил под полный контроль шейха[345]345
  Там же. С. 64–65.


[Закрыть]. Уже частыми стали случаи, когда всадники «шариатских полков» Митаева участвовали в налетах на идущие через Чечню эшелоны, на грозненские нефтепромыслы.

Фигура свободолюбивого шейха раздражала сторонников силового решения «чеченского вопроса», в том числе и полпреда Евдокимова. Он сильно сомневался в возможности «большевизировать» Митаева. Недовольны были создавшимся положением дел и в партийных и околопартийных кругах Чечни, откуда слышались заявления: «Те люди, которые в самые острые моменты борьбы стояли как бы в стороне, они очутились у власти, а мы, которые боролись за эту власть, оказались ни с чем, никто нас не знает, и знать не хочет»[346]346
  Там же. С. 65.


[Закрыть]. Имелись у Митаева враги и среди многочисленных чеченских тейпов (от арабского «тайф» – корпорация, сообщество – издревле существующие кланы, в которые помимо родственников входили и доказавшие свою преданность земляки). Они также выступали против начавшегося захвата Митаевым «властных полей» в Чечне.

Укрепление авторитета Митаева, вынашивавшего далекоидущие политические планы (возможно, и создание теократического государства в Чечне), а также внутри чеченские противоречия – все это привело к его неизбежному столкновению с советскими властями. В этой ситуации все меньше и меньше оставалось тех, кто поддерживал Митаева. Этим воспользовались сторонники силового решения чеченских проблем, которые и ранее выступали против «красного» шейха. В апреле 1924 года Али Митаев был арестован[347]347
  Очерки истории Чечено-Ингушской АССР. Грозный. Т. 2.1972. С. 114.


[Закрыть].

Существует две версии его ареста. Утверждается, что весной 1924 года северокавказским чекистам удалось путем хитроумной комбинации выманить из Стамбула в Батуми и арестовать младшего брата Митаева – Умара. Это подвигло Митаева к бегству в горы. Чекисты якобы распространили слух, что его брат получит свободу, лишь в том случае, если к властям с просьбой об освобождении обратится лично Али Митаев. И шейх пошел на это, явился в Чечено-Грозненский областной отдел ОГПУ, где и был арестован.

Более правдоподобно звучит иная версия ареста, рассказанная уже очевидцем тех событий, – Т. Эльдархановым. За несколько дней до ареста, Митаев обнаружил за собой чекистскую слежку и благоразумно покинул Грозный, укрывшись в горах. Из Ростова-на-Дону поступило распоряжение: «По причине ликвидации возможных кривотолков, во что бы то ни стало доставить беглеца в чеченскую столицу». Эльдарханов, заручившись обещаниями партийного и чекистского руководства края в том, что шейху ничего не угрожает, послал в горы своего брата с письмом. В нем председатель ревкома «честным словом гарантировал неприкосновенность [шейху] и требовал явки»[348]348
  Документы прошлого. Шейх в роли комиссара: «дело» Али Митаева.// http://www.svoboda.org/programs.


[Закрыть].

Вскоре Али Митаев прибыл в Грозный. Тут же было собрано заседание ревкома, где все стали убеждать шейха, что по советским законам, без согласия ревкома он не может быть арестован. Кое-кто даже стал упрекать шейха «в трусости и незнании своих гражданских прав по должности». Все было разыграно как по нотам. Митаев уверился в собственной безопасности. Он даже согласился приехать в отдел ГПУ для заполнения какой-то анкеты. Здесь шейх был арестован и незамедлительно препровожден в Ростов-на-Дону. В ряде источников указывается, что организатором этой оперативной комбинации стал ближайший сподвижник Евдокимова, помощник начальника Восточного отдела ПП А.Г. Абулян[349]349
  Акаев В.Х. Ислам: социокультурная реальность Северного Кавказа. Ростов-на-Дону. Грозный, 2004. С. 134.


[Закрыть]. Эльдарханов был до крайности возмущен подобным поведением сотрудников Евдокимова. По его словам, арест Митаева наделал много шума в Чечне. Влиятельные чеченцы стали говорить, что ревком не держит слова и не имеет никакой силы, а главными в области являются чекисты. Сам же Эльдарханов, по словам местного населения, оказался не кем иным, как предателем, так как выдал своего соплеменника «неверным». По словам Эльдарханова, теперь в глазах чеченцев он стал «кровником всего рода Митаевых»[350]350
  Документы прошлого. Шейх в роли комиссара: «дело» Али Митаева.// http://www.svoboda.org/programs.


[Закрыть].

В свою же очередь, арест сделал шейха «настоящим мучеником за веру». Такие действия Евдокимова, по мнению председателя ревкома, вели к возникновению вооруженных выступлений во многих районах-Чечни. Вероятно, потому-то он и просил у ростовских властей одного: «В интересах порядка и управления скорее освободить и вернуть Митаева в Чечню», тем более что тот «…никакой опасности для республики не представляет, и всякие его попытки к авантюре оказались бы совершенно бессильными и бесплодными, ибо Чечня верна Советской власти»[351]351
  Там же.


[Закрыть].

Но никто не собирался выполнять заклинаний Эльдарханова. Доставленному в Ростов-на-Дону Митаеву уже было предъявлено обвинение «в подготовке чеченского восстания». Позднее Е.Г. Евдокимов и С.Н. Миронов-Король (начальник Восточного отдела ПП) направили в Москву «краткую общую суммировку обвинений», приведших к аресту «красного» шейха. Так Митаев, будучи членом ревкома, «не только реально не помогал Советской власти, но сознательно и тонко подрывал ее начинания». В эти обвинения укладывались и его контакты с «врагами Советской власти», а через них и с турецкими агентами, а также «…широкая организация масс, с целью свержения… советских аппаратов, проведение кампании против выплаты продовольственного налога»[352]352
  Акаев В.Х. Указ. соч. С. 136.


[Закрыть]. Припомнили Митаеву и участившиеся налеты на поезда и эшелоны, за охрану которых были ответственны его мюриды. Тем более что, по агентурным данным, в этих налетах нередко участвовали не какие-то сторонние банды, а «всадники» из шариатских полков Митаева. Ко всему прочему чекистами были представлены агентурные данные о встречах «красного» шейха в Панкисском ущелье с руководством грузинских повстанческих отрядов. Грузины уговаривали Митаева выступить совместным фронтом против большевиков, а также «замириться» со своим заклятым врагом Гоцинским.

Все это, а равно и «историческое прошлое в деятельности Митаева», в совокупности привело к его аресту. Падение «красного» шейха, по мнению Евдокимова, выравняло «…политическую обстановку в Чечне и в сопредельных в ней… республиках», тем самым создав «благоприятную почву для нашего внедрения в горские массы».

Полпреду вторили и поступавшие в Ростов-на-Дону письма и заявления «простых чеченцев» (вероятно, эти послания были спровоцированы агентурой чекистов): «Если хотите знать настроения об аресте Али Митаева, то бедняки ничуть не жалеют, и препятствий со стороны их не встречается, так как Митаев считается кровопийцей, как российский помещик, которому нет места в Советской России».

Осенью 1924 года из Москвы в ПП ОГПУ по СКК поступили рекомендации, определившие дальнейшую судьбу Митаева: «…не расстреливать, но держать в тюрьме крепко». До января 1925 года шейха продолжали содержать в тюремной камере, а затем по приговору «тройки» ПП ОГПУ по СКК расстреляли. Тогда же Центр поднял вопрос и о Гоцинском. Северокавказским чекистам предлагалось «в двухмесячный срок изловить Гоцинского и доставить живым в Москву». Но выполнить это поручение чекисты смогли лишь в сентябре 1925 года.

Этому предшествовали следующие события. В феврале 1924 года Гоцинский через посредников вышел с предложением сдаться властям, отказавшись от звания имама и от всякой общественной деятельности, направленной против Советов. Им было выставлено лишь одно условие – политическая амнистия ему и его сторонникам, находящимся в тюрьмах ГПУ[353]353
  Сулейманов С. На страже завоеваний Октября. С. 69.


[Закрыть]. Микоян после консультаций с Москвой дал добро местным властям на ведение переговоров с мятежным имамом.

Но почетное «пленение» не состоялось. Назывались разные причины провала этой затеи. Краевое руководство утверждало, что имам сам передумал. Гоцинский же говорил «о вероломстве большевиков», которые желали одного – пленить и заточить его в тюрьму.

Создается впечатление, что этот план был заранее обречен на провал. Для многих во властных структурах края такой почетный «пленник» (некий «советский Шамиль»), продолжавший сохранять свое влияние на горцев Дагестана и Чечни, был бы в тягость. Свою роль сыграл и арест Митаева. Вероятно, имам понял, к чему могут привести «игры» с большевиками.

В ответ в мае 1924 года чекисты провели операцию по уничтожению главных баз Гоцинского в Дагестане. По приказу Евдокимова отряды 48-го дивизиона войск ОГПУ и Дагестанского отдела ОГПУ уничтожили т. н. «Дамынское гнездо» (ныне Казбековский район Республики Дагестан), где располагалась основная ставка мятежного имама[354]354
  Сулейманов С. Указ. соч. С. 71.


[Закрыть]. Сам Гоцинский успел укрыться в горных районах Чечни. Тем временем в Андийском и Аварском округах шли массовые аресты его сторонников (в тюрьмах оказалось до тысячи человек), также чекисты изъяли из тайников значительное количество оружия и боеприпасов. Позднее имам повторно обратился с письмом к руководству Дагестана. Он выражал надежду на встречу с председателем СНК республики Д. Кормасовым и руководителями дагестанских чекистов (К.Г. Мамедбековым и Л.И. Коганом). Для переговоров предлагалось безопасное место – лес близ села Юрт-Аул (ныне это село Калининаул Казбековского района Дагестана)[355]355
  Там же. С. 71.


[Закрыть]. В ПП ОГПУ края, изучив возможные варианты развития событий, пришли к однозначному мнению: имам хочет захватить в плен прибывших переговорщиков, чтобы в дальнейшем обменять их на своих арестованных сторонников. Потому и решили – на встречу не ехать, тем самым окончательно решив последующую судьбу мятежного имама – арест и расстрел.

Летом 1925 года руководство ПП ОГПУ по СКК и командование Северокавказского ВО приступили к подготовке крупномасштабной операции по «очистке» Чечни от бандитских формирований и изъятию оружия и боеприпасов у местного населения.

Основными целями операции стали: а) поголовное разоружение всей Чечни, особенно ее горной части; б) разгром баз контрреволюции и бандитизма с изъятием основных фигур, как то: Гоцинского, Шамилева, Ансалтинского и других, изъятие бандитского и контрреволюционного элемента; в) закрепление в результате операции советского порядка в Чечне и межнационального мира на ее границах. Для решения столь масштабных задач были привлечены значительные силы: свыше 7 тысяч штыков и сабель, 240 пулеметов, 24 орудия, 2 авиаотряда и бронепоезд. Помимо воинских частей СКВО, в «зачистке» Чечни принимали участие несколько дивизионов войск ОГПУ, сводные отряды ряда военных училищ, чекистские спецотряды и спецгруппы. В целях дезинформации горского населения объявлялось, что войска прибыли в Чеченскую АО в связи с предстоящими маневрами Северокавказского ВО[356]356
  Пашков А. 1925 год: спецоперации Красной Армии. // «Независимое военное обозрение». 2000. 21 апреля. С. 7.


[Закрыть].

Из-за вероятности ухода части бандитов из Чечни в соседние республики и области, на время операции административная граница плотно перекрывалась воинскими частями и отрядами ОГПУ. Под жестким контролем оказалась граница с Дагестанской АССР, особенно ее горные районы. В селение Ботлих был выдвинут спецотряд ОГПУ, который закрыл все перевалы на границе с Горной Чечней. На границе с Грузией расположились отдельные загранотряды, состоящие из сотрудников Грузинской ЧК, хорошо знающих эти места. В Ростове-на-Дону опасались того, что со стороны Грузии в Чечню могут провезти оружие и боеприпасы, не исключалась и возможность прорыва местных банд. Перекрытой оказалась и северная граница Чечни, где войска и отряды ОГПУ закрыли выходы к казачьим станицам.

Перед самым началом операции сотрудники ОГПУ провели чистку аппарата Чеченского облисполкома и других властных структур автономной области. Чекистами были выявлены пособники главарей бандформирований и ярые противники Советской власти. Среди них оказались и крупные фигуры – члены Чеченского ЦИК Заурбек Шерипов и Абас Гайсумов, а также заведующий земельным отделом облисполкома Махмут Хамзатов. Председатель областного суда Данильбек Шерипов (брат З.Шерипова) брал взятки за ходатайства об освобождении арестованных бандитов (именно он просил об освобождении Али Митаева), член президиума облисполкома Гайсумов активно агитировал местное население против сдачи оружия, Хамзатов информировал бандитов о передвижении войск. Все они были арестованы как «пособники организации антисоветских сил на местах»[357]357
  Очерки истории Чечено-Ингушской АССР. 1972. Грозный, Т. 2. С. 116; «Сталин дал личное согласие…». Документы о событиях в Чечне // «Источник». 1995. № 5. С. 149–150.


[Закрыть]. Позднее (в сентябре 1925 года) лишился своего поста и председатель Чеченского облисполкома Т.Э. Эльдарханов. Его сняли с должности с формулировкой – «всецело попал под влияние своих родственников и несоветского элемента, «Йыл ими обезличен, не сумел провести правильной и гибкой линии в работе, оторвался от партии и партийного влияния на советскую работу»[358]358
  Очерки истории Чечено-Ингушской АССР. С. 1–16.


[Закрыть].

Операцию, начавшуюся 23 августа 1925 года, возглавили командующий СКВО И.Е. Уборевич и Е.Г. Евдокимов. Процесс зачистки автономной области проходил следующим образом: намеченный к разоружению аул окружали войска и отряды ОГПУ с таким расчетом, чтобы жители были лишены возможности сноситься с прилегающими районами. Затем в аул выезжали представители Чеченского ЦИКа, ПП ОГПУ и военного командования и оглашали на аульном сходе распоряжение о сдаче всего имеющегося у горцев оружия. Для сдачи оружия устанавливался срок не более двух часов. Жители предупреждались об ответственности за невыполнение выдвинутых требований. Если горцы отказывались сдавать оружие, то отряд по истечении установленного времени открывал артиллерийский и пулеметный огонь. Артиллерия стреляла в течение 10 минут на так называемые «…высокие разрывы и полупоражения». После этого в аул вновь приезжала комиссия и повторно отдавала приказ о начале сдачи оружия, но уже в более короткий срок. Если и после этого горцы отказывались сдавать оружие, то в селение входили воинские части и отряды ОГПУ, и начинался «…поголовный обыск и изъятие бандитских элементов». В случае же выполнения требований властей, военные и чекисты обыск не проводили, а ограничивались лишь изъятием «порочного и бандитского элемента»[359]359
  Второе покорение Кавказа. Большевики и чеченские повстанцы. Публикация П. Аптекаря. // Родина. 1995. № 6. С. 44.


[Закрыть].

В ряде аулов Горной Чечни население оказало вооруженное сопротивление. В ответ пришлось применить артиллерийский огонь (аулы Кереты, Мереджой-Берем, Бечик, Дай и другие) и бомбометание с аэропланов (аулы и селения Зумсой, Дай, Тагир-Хой, Акки, Боуги, Ошни, Химой, Нижелой, Рагехой, Урус-Мартан, Ножай-Юрт и другие). Наиболее ожесточенное сопротивление оказали жители аула Зумсой (родина одного из главных вожаков бандитского движения в Чечне Атаби Шамилева). Здесь горцы, чтобы приобрести оружие и боеприпасы для обороны аула, продали весь свой скот. Зумсой пришлось брать с боем. Атаби Шамилеву удалось скрыться. Его захватили лишь в сентябре 1925 года при помощи бойцов «Первого Революционного боевого отряда Чеченской области» под командованием Джу Акаева. Всего в ходе операции воздушной бомбардировке подвергались 16 аулов, ружейно-пулеметному и артиллерийскому обстрелу —101 из 242 аулов. Во время обстрелов погибло 6 и ранено 30 человек, убито 12 бандитов, разрушено 119 домов[360]360
  Там же. С. 44; Лашков А. За Тереком для бандитов земли нет. // Военно-исторический журнал. 2001. № 7. С. 12.


[Закрыть].

Итоги операции впечатляют: было обезврежено более 300 бандитов, у населения «выкачано» около 25 тысяч винтовок, более 4 тысяч револьверов, один пулемет и свыше 80 тысяч патронов. Чекистами было поймано 13 видных бандитских главарей, в том числе Чапа Аджоколаев, Абдул Меджи Эстемиров, шейхи Эмин Ансалтинский и Бела Хаджи, бывший наиб Гоцинского Мажид Гебертоев[361]361
  Сталин дал личное согласие… Документы о событиях в Чечне // Источник. 1995. № 5. С. 148.


[Закрыть].

5 сентября 1925 года (когда до конца операции оставалось еще семь дней) Евдокимову поступило сообщение о захвате Наджмудина Гоцинского. Тот был пленен при следующих обстоятельствах: чекисты располагали оперативной информацией о том, что имам скрывается на Алмакских хуторах (аулы на границе Дагестана и Чечни). Гоцинский с отрядом своих мюридов несколько раз выезжал в ближайшие чеченские аулы Дай, Дзумсой, Шаро-Аргун и Нежелой[362]362
  :369:


[Закрыть].

С началом боевых действий он и его сторонники перебрались в более недоступное место – хутор Хамзы, расположенный близ аула Дзумсой Итум-Калинского района Чеченской АО. Туда и выдвинулся оперативно-чекистский отряд (120 человек) под командованием начальника Чечено-Грозненского облотдела ОГПУ С.Н. Миронова-Короля. Впереди отряда двигалась разведка. Разведчики должны были установить наиболее удобные подходы к аулу Дзумсой и хутору Хамзы, определить численный состав и вооружение мюридского отряда Гоцинского. Чекисты П. Кравцов и М. Ушаев, переодевшись в форму чеченских милиционеров и, взяв в качестве «понятого» почтенного старика Алхана из селения Шатой, двинулись в сторону аула. Их «легенда» была такова – в селении Итум-Кале был ограблен кооперативный магазин, и следы грабителей ведут в сторону Дзумсоя, они хотят найти преступников, а опознать их поможет почтенный старец[363]363
  Там же. С. 18.


[Закрыть].

Выявив возможные пути подхода к аулу, разведчики донесли, что Гоцинский тяжело болен, практически не встает с постели, не может ходить и ездить на лошади. Вначале телохранители перевозили его в специально сделанной волокуше, но та развалилась под тяжестью имама. Теперь «лидера горской контрреволюции» возят в сапетке (большой корзине) из-под кукурузы[364]364
  Сулейманов С. На страже завоеваний Октября. Махачкала. 1974. С. 75.


[Закрыть]. Охраняет Гоцинского небольшой хорошо вооруженный отряд мюридов.

После серии кратковременных боевых стычек отряд Миронова-Короля вошел в Дзумсой. Но Гоцинского там уже не было, не оказалось его и среди убитых и плененных мюридов. Выяснилось, что пока чекисты пробивались к аулу, охрана на веревках перетащила имама через горный хребет и спрятала его в ауле Хакмодой. Спустя некоторое время отряд ОГПУ добрался и до этого аула, но и тут Гоцинского чекисты не нашли[365]365
  Шипулин Н. Указ. соч. С. 19–20.


[Закрыть].

Удалось установить, что местные жители спрятали имама в одной из пещер близ аула, а вход в нее завалили камнями. Миронов потребовал от горцев выдачи Гоцинского. Сорок человек из числа почтенных стариков аула были взяты в заложники. Но требование о сдаче имама в назначенный срок не было выполнено, поэтому пришлось прибегнуть к усиленным репрессиям. За два дня на Дзумсой, Газбичи, Ганзи, Хакмодой и другие аулы этого района самолеты сбросили более 22 пудов бомб. Лишь после усиленных бомбардировок Гоцинский был выдан.

Вместе с ним сдались шейх Джават-хан и личные телохранители имама братья Мусаевы[366]366
  Там же. С. 24.


[Закрыть]. Так начальник Чечено-Грозненского облотдела ОГПУ Миронов-Король у аула Хакмодой «…у ледникового перевала горной Чечни взял вождя горской контрреволюции Наджмудина Гоцинского», за что и был впоследствии награжден вторым орденом Красного Знамени»[367]367
  Архив внешней политики МИД РФ. Архивное личное дело на Миронова-Короля С.М. (копия автобиографии и послужного списка С.Н. Миронова-Короля в архиве авторов).


[Закрыть].

Ранее Сергей Наумович (Мирон Наумович) Миронов-Король отличился в июне 1921 года, когда на Ростов-на-Дону наступали части восставших казаков так называемой Армии спасения России. Город перед ними оставался совершенно беззащитным, располагая ничтожным военным гарнизоном. «Я, работая начальником Активной части Особого отдела Северо-Кавказского фронта, – писал Миронов в автобиографии, – предложил пойти на комбинацию с тем, чтобы оттянуть наступление белогвардейских частей к городу. Главнокомандующий белогвардейскими войсками князь Ухтомский оказался в наших руках. В 35 км от города находились белогвардейские части полковника Назарова. Мной был получен мандат от князя Ухтомского о том, что я назначаюсь командующим белогвардейскими войсками вместо полковника Назарова. Руководящие органы разрешили мне пойти на комбинацию. Я взял с собой 150 человек. Оделись мы в белогвардейскую форму, пришли в штаб полковника Назарова. Последний не хотел сдавать командования. Ночью мы его со штабом арестовали, отправили в Ростов. Я издал приказ о том, что принимаю командование вместо полковника Назарова. Подписался как есаул Миронов. Через пять дней наша комбинация была расшифрована. После этого мы прекратили маскировку и объявили себя экспедиционным отрядом Особого отдела Северо-Кавказского фронта… Наступление белогвардейских частей на Ростов было задержано. 14-я кавалерийская дивизия Красной Армии уже подходила к Ростову. За это дело я получил орден Красного Знамени»[368]368
  Государственный архив Новосибирской области. Ф. П-460. Оп. 1. Д. 2. Л. 8–9.


[Закрыть].

Дальнейшая судьба вождя северокавказской контрреволюции такова: после ареста он был отвезен в Ростов-на-Дону, где 15 октября 1925 года по решению «тройки» ПП ОГПУ по СКК был расстрелян. Также были расстреляны 16-летний сын, две дочери и другие родственники Гоцинского[369]369
  Хаджи Мурат Донного Последний имам// Родина. 2000. № 1. С. 37.


[Закрыть].

В постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) о разоружении Чечни говорилось о дальнейших этапах чекистско-войсковой операции – разоружении Ингушетии и Дагестана. Заместитель наркома по военным и морским делам И.С. Уншлихт, сообщая в ЦК партии о результатах чеченской операции, писал: «ОГПУ считает, что без разоружения прилегающих к Чечне районов Ингушетии и Дагестана Чечня может быть снова наводнена оружием и там может вновь развиться бандитизм[370]370
  Сталин дал личное согласие… Документы о событиях в Чечне // Источник. 1995. № 5. С. 148.


[Закрыть]. После Чечни войска и чекистские отряды были переброшены в Ингушетию, Северную Осетию, Кабардино-Балкарию и Карачаево-Черкесию. 18 сентября 1925 года чекисты начали «выкачку оружия» в Ингушетии и Северной Осетии. В итоге у местного населения было изъято 19 559 винтовок, 3229 револьверов, арестован 51 активный участник бандитских формирований. Затем наступил черед Кабарды, Балкарии, Карачая и Черкесии. Здесь чекистско-войсковая операция продолжалась с 18 по 30 октября 1925 года. Количество изъятого оружия составило: 12 631 винтовка и 2942 револьвера[371]371
  Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Январь 1922 —декабрь 1936. Документы. М., 2003. С. 109; Плеханов A.M. ВЧК-ОГПУ: отечественные органы государственной безопасности в период новой экономической политики. 1921–1928. М» 2006. С. 382.


[Закрыть]. В крайне сложных условиях проходил процесс разоружения в Дагестанской АССР. Здесь совершить такой же «кавалерийский наскок», который был проведен осенью 1925 года в других регионах, чекистам и военным не удалось. Против выступила значительная часть местных партийных и советских работников. 26 января 1926 года Дагестанский обком партии принял решение: «Считать нецелесообразным и не нужным в данное время обезоруживать горцев». Из Махачкалы в адрес ПП ОГПУ по СКК, РВС СССР и Северо-Кавказского ВО ушла обстоятельная записка за подписью руководителей республики, где утверждалось: «Военно-чекистский метод крайне отрицателен, и единственно целесообразным методом может стать метод политико-административного воздействия». Предлагалось основной упор делать на убеждении, по сути, отказавшись от применения силовых методов воздействия[372]372
  Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Январь 1922 —декабрь 1936 гг. М» 2003. С. 120.


[Закрыть].

Евдокимов выступил против таких предложений. Его поддержал и командующий Северо-Кавказским ВО И.П. Уборевич. Северокавказские «силовики» предлагали: операцию по разоружению Дагестана провести в кратчайшие сроки и «упор делать на преобладании военных и чекистских мер». Евдокимова поддержали руководители ОГПУ (Менжинский и Ягода). Заместитель председателя ОГПУ Г.Г. Ягода писал в Ростов-на-Дону: «Разоружение Дагестана принципиально решено… Вопрос идет о методах разоружения, большинство склоняется за военно-чекистский метод, т. е. за наш план»[373]373
  Плеханов A.M. ВЧК-ОГПУ: отечественные органы государственной безопасности в период новой экономической политики. 1921–1928. М» 2006. С. 383.


[Закрыть]. Хотя устремления северокавказских чекистов и поддержали, но на согласование вопросов ушло более полгода.

Организацией разоружения республики занялась специальная комиссия: А.С. Бубнов (начальник ПУРа РККА), И.Е. Уборевич, Д.А. Коркмасов (председатель СНК Дагестанской АССР), Н. Самурский (секретарь Дагестанского обкома ВКП(б) и Е.Г. Евдокимов. У населения изымалось все нарезное оружие, начало операции назначили на 1 сентября 1926 года. Евдокимов, помимо комиссии по разоружению, вошел в состав «тройки» по внесудебной расправе с бандитскими элементами, где вместе с ним заседали заместитель полпреда А.И. Кауль и начальник Дагестанского отдела ОГПУ К.Г. Мамедбеков[374]374
  Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Январь 1922 —декабрь 1936. Документы. М., 2003.120–121.


[Закрыть].

Дагестанские власти поначалу согласились с предложенными условиями разоружения, но затем решили внести существенные изменения. Согласно закрытому постановлению Дагестанского обкома партии оружие разрешалось оставить коммунистам, комсомольцам, бывшим красным партизанам, членам профкомов и части совслужащих.

К сентябрю 1926 года Дагестан был блокирован дивизиями РККА и отрядами ОГПУ, и началась операция по разоружению. Процесс изъятия продвигался крайне тяжело, местные жители оказывали упорное сопротивление. Многие горцы на требование властей сдать оружие отвечали: «Вам нужно оружие, мы отдадим его, но вместо оружия пришлите кирки, лопаты для проведения дорог, оросительных каналов, дайте нам работу. Вы отбираете оружие, но теперь сами должны будете охранять нас от воров, конокрадов и бандитов»[375]375
  Плеханов А.М. Указ. соч. С. 384.


[Закрыть].

Руководители операции (Евдокимов и Уборевич) просили у Центра «…еще раз произвести решительный нажим на Дагобком, вплоть до изъятия отдельных руководителей Дагреспублики»[376]376
  Там же. С. 383.


[Закрыть].

2 октября 1926 года в ПП ОГПУ по СКК подвели итоги зачистки Дагестана. За сентябрь 1926 года в республике было добровольно сдано и изъято 38 201 винтовка, 19 589 револьверов, 12 пулеметов, 561 граната, арестовано 1867 человек. За этот период чекисты ликвидировали ряд крупных банд в Самурском, Кюринском и Гунибском округах. Внесудебная «тройка» ПП ОГПУ по СКК рассмотрела несколько десятков уголовных дел. Было осуждено 139 «активных бандитских элементов» и пособников, из них 7 человек расстреляны[377]377
  Там же. С. 385.


[Закрыть].

Успехи Евдокимова на Северном Кавказе были отмечены руководством страны. В декабре 1927 года «за активную борьбу с контрреволюцией, ликвидацию Улагаевской группы и других банд на СКК, руководство разоружением в национальных областях края, Чечни, Ингушетии, Дагестана и за изъятие имама Гоцинского и проч.» он был награжден третьим орденом Красного Знамени.

Подведя итоги масштабных военно-чекистских операций по разоружению региона, следует отметить их двоякий результат. Евдокимову и его команде удалось добиться значительного умиротворения в большинстве районов Северного Кавказа, разгромить и рассеять все наиболее крупные бандитские отряды и шайки, оперирующие в Чечне, Дагестане, Ингушетии, Карачаево-Черкесии, Кабарде и Балкарии, ликвидировать или захватить большинство руководителей повстанческо-бандитского движения, изъять основную массу оружия, находящегося на руках у местного населения. Но окончательно «выкачать» оружие все-таки не удалось. В 1929–1930-х гг. чекистам и военным пришлось проводить повторные операции по изъятию оружия в Ингушетии, Северной Осетии и других районах Северного Кавказа. Жесткие (если не сказать жестокие) меры подавления и принуждения лишь озлобили значительную часть горского населения, что создало устойчивую «людскую базу» для антисоветских вооруженных выступлений на Северном Кавказе в будущем, особенно в период проведения массовой коллективизации.

На середину 20-х годов пришлось окончательное становление северокавказской «команды» Евдокимова. Полпред умел проявлять гибкость и, высоко ценя опыт и заслуги своих прежних сослуживцев, делал все, чтобы привлекать к себе новых сотрудников, если они проявляли необходимые деловые качества. Здесь на Северном Кавказе в «орбиту влияния» Евдокимова вошли и два ветерана местных органов госбезопасности – Петр Гаврилович Рудь и Яков Абрамович Дейч. П.Г. Рудь сначала был начальником Особого отдела ПП ОГПУ по СКК, а затем стал заместителем Евдокимова. Я.А. Дейч до перевода на работу в аппарат ПП ОГПУ в Ростове-на-Дону долгое время руководил самым «горячим» участком работы в крае – Чечено-Грозненским облотделом ОГПУ.

Успешно вписался в команду Евдокимова и начальник Дагестанского отдела ОГПУ К.Г. Мамедбеков. Молодой чекист (он встал во главе Дагестанской ЧК в мае 1921 года, когда ему было всего 22 года) происходил из влиятельной семьи: его отец – азербайджанский (хотя и разорившийся) бек, мать – дочь дербентского сеида (титул мусульманина, претендующего на происхождение от потомков пророка Магомета). Евдокимов в аттестации на Мамедбекова, характеризуя молодого чекиста, отмечал: «Быстро ориентируется в политической обстановке, марксистски подходит к конкретным вопросам, выдвигаемым жизнью. Имеет хорошее знание условий и быта Дагестана… Все сложные операции, проведенные Даготделом ОГПУ, которые требовали знание обстановки и осторожности подхода, прошли под непосредственным руководством т. Мамедбекова и дали положительные результаты… руководитель вполне преданный… без признаков национализма, добросовестно относящийся к своим обязанностям… Оставление и в дальнейшем в должности…весьма желательно»[378]378
  Гаджиев И.Б. Керим Мамедбеков. Махачкала. 1971. С. 28, 32.


[Закрыть].

В ряде архивных документов утверждалось, что Евдокимов якобы не особо доверял Мамедбекову, а потому и приставил к нему в качестве «комиссара» «русского» чекиста М.Г. Раева. В действительности же это не так. Мамедбеков нуждался в опытном и надежном заместителе. Ведь руководство республики привлекло Мамедбекова к работе в Совете народных комиссаров ДАССР, где он возглавлял (по совместительству с работой в ОГПУ) наркоматы финансов и внутренних дел, Госплан, став одновременно с 1928 года и первым заместителем председателя СНК. Лишь в 1931 году Мамедбеков окончательно оставил чекистскую работу, начав работать председателем Совнаркома Дагестанской АССР[379]379
  ОСФ ИЦ МВД по Республике Дагестан. Архивное личное дело на Мамедбекова К.М.


[Закрыть].

Среди других «кадровых приобретений» Евдокимова в эти годы можно назвать его заместителя А.И. Кауля, начальника Дорожно-транспортного отдела (ДТО) ОГПУ Северо-Кавказской железной дороги Л.А. Мамендоса.

Особое место в команде Евдокимова заняли те, кто, как и он, прошли через боевые дружины эсеров, анархистов и большевиков, побывали на царской каторге и в ссылке. Возможно, Ефим Георгиевич понимал, что эти «профессиональные революционеры, странствующие апостолы социализма, рыцари, карающие насильников» по сути своей являются «скелетообразующими кадрами» для советских органов государственной безопасности. И действительно многие из бывших боевиков прекрасно подходили для работы в ВЧК-ОГПУ. Ведь для каждого из них «тюрьма стала университетом, допросы – экзаменом на аттестат зрелости, конспирация – бытом, состязание в ловкости и неуловимости с полицией – спортом, побеги из тюрьмы – эпизодами, а паспортная, динамитная, шифровальная техника – профподготовкой»[380]380
  Авдинова Г.И. Революционер в России: история и теория. Киев, 1995. С. 65.


[Закрыть].

Одним из таких людей был и небезызвестный Лазарь Иосифович Коган (Каганов). Будущий руководитель ГУЛАГа и «Беломорстроя» происходил из семьи купца первой гильдии, торговца мехами в Красноярске. В 1905 году он примкнул к Красноярской организации РСДРП, где выполнял технические поручения. В декабре 1905 года Коган был арестован и полгода просидел в тюрьме для малолетних преступников. После побега из тюрьмы «Ласка» (партийная кличка Когана) все лето 1906 года скрывался от полиции, поначалу в Томске, а затем в Елизаветграде.

По настоянию родителей он выехал за границу, где поступил в Берлинскую техническую школу. Но в студенческой аудитории 18-летний юноша не засиделся. Лишь получив известие о смерти отца (мать умерла еще в 1906 году), он возвращается в Россию. В мае 1907 года Коган примыкает к боевой группе анархистов-коммунистов, действующей в Елизаветграде, и участвует в серии «эксов».