Текст книги "Наследник, которому по... (СИ)"

Автор книги: Александр Курзанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Я вновь потряс меню в воздухе:

– За сколько тут вшивый кусочек сто двадцать грамм продают, я через дорогу целый куплю.

За показательным выступлением я не забывал следить за близняшками, прекрасно видел, что они уже готовы от стыда сквозь землю провалиться и мысленно потирал руки, готовя эффектное фаталити.

– Эй ты! – крикнул я официанту через весь зал, затем вдогон свистнул и прищёлкнул пальцами несколько раз, привлекая внимание.

– Кароче, – произнёс я, демонстративно кидая меню на стол, когда он подошел и чуть наклонился, готовый принять заказ, – нам три стакана чая и этим двум – я показал на кузин, – один салат на двоих.

– Больше ничего? – ни дрогнув ни единой мышцей на лице, уточнил тот, проявив недюжинный профессионализм.

– Им хватит, – барским тоном ответил я ему, – дома пожрут.

Видимо это была последняя капля, потому что, если бы глаза могли испепелять, то я был бы давно превращён в пепел. От сестрёнок почти осязаемо повалил пар, а когда перед ними сиротливо поставили одну тарелку и любезно положили пару вилок, то они уже были вполне готовы эти вилки воткнуть, только не в салат, а куда-нибудь в меня.

Чего, собственно, я и добивался. Не вилки в глаз, конечно, но такого их состояния.

Откинувшись и слегка отодвинувшись на стуле от стола, чтобы с места они не смогли до меня дотянуться, я взял кружку с чаем, втянул аромат индийской «Принцессы Дури» и, отпив, причмокнул:

– Красота…

От морально-психологического взрыва, разорвавшего бы, фигурально выражаясь, обеих шестнадцатилетних кузин в клочья, с последующим битьём посуды, стола, стульев и местных официантов, спасло только внезапное появление грабителей.

Хэнэко уже тянулась руками к блюду с салатом, намереваясь запустить его в меня, а я готовился к манёвру уворота, собираясь опрокинуть стул и уйти перекатом назад, когда входная дверь брызнула стеклом и внутрь ввалилось несколько вооружённых людей в масках, размахивающих огнестрелом направо и налево.

– Всем сидеть, это ограбление! – фальцетом проорал один из неизвестных, после чего пальнул из пистолета куда-то в потолок.

– Ой, – растерялась Тоши, но я, мигом оценив серьёзность ситуации, а огнестрел это было куда как серьёзно, придвинулся к столу и глядя на обеих близняшек одновременно, коротко шикнул:

– Тихо сидите и не дёргайтесь.

Они тут же застыли, во все глаза глядя на разворачивающееся за моей спиной действо. Пришлось одёрнуть их снова.

– В тарелку уткнулись и ешьте потихоньку, глаза не поднимать, на бандитов не смотреть.

Прорезавшиеся в моём голосе стальные нотки они восприняли правильно, тут же растеряв весь запал и взяв вилки, принялись по чуть-чуть таскать с тарелки овощи, медленно жуя.

Опыт общения с подобными личностями, что сейчас активно оббирали местную публику, был у меня весьма большой, да и психологию их я изучал, что называется, изнутри.

Ну да, робингудствовал когда-то, с кем не бывает. Грабил богатых. Бедным, правда, не раздавал, самому не хватало.

В это время, один из бандитов, тыкая под нос седовласому господину пистолет, подбадривал его спутницу, нервно стаскивающую с себя украшения:

– Давай, давай, снимай. С вещами надо расставаться легко.

Всего их было трое, двое потрошили публику, а один, похоже, выгребал кассу самого заведения. Постепенно, двигаясь от стола к столу, они добрались и до нас.

– Опа, а что это тут за цыпочки, а? – грабитель жадно уставился на близняшек.

– Эй, не отвлекайся, – оборвал его второй, – потом будешь тёлок кадрить.

– Ну ладно, давайте выкладывайте всё, что у вас есть.

Я тут же, без разговоров выложил четыре сотни из кармана – нашу сдачу с рынка, которую заранее приготовил, стоило только троице начать экспроприацию личных ценностей и развёл руками, показывая, что это всё, что есть. Про пачку наличности во внутреннем кармане олимпийки я тактично «позабыл».

Четыре сотни это была явно не та сумма, что могла их заинтересовать и бандит явственно, даже под маской, скривился.

– Блин, – снова подключился второй, – да ты посмотри на них, они что в шмотки от Барманни по твоему одеты? Или ты решил, что раз они один салат тут жрут, они на золото с бриллиантами копят?

– Ну серьги вон и кольца есть – с сомнением протянул первый.

– Дебил, это барахло на вокзале по десять рублей продают.

– А че они тут забыли тогда?

– Да ладно, – бандит посмотрел на меня, – ну вывел пацан тёлочек разок в дорогой ресторан понтануться, сам, что ли так никогда не делал?

Тут к ним с набитой наличностью сумкой подбежал третий, видимо главарь, ругнулся:

– Что застыли, живее давайте!

Быстро забыв про нас, они обчистили оставшихся богатеев и под приближающийся вой сирен, выбежали обратно из ресторана.

Всё это время я спокойно сидел, держа руки на столе, стараясь не провоцировать преступников. Совершенно неожиданно наш прикид сработал нам на руку, и нас не посчитали стоящей целью для ограбления. Правда Хэнэко всё же возмутилась:

– И ничего у нас не барахло, у меня, между прочим, серьги почти пятьдесят тысяч стоят.

– Можешь догнать и развеять их заблуждения, – хмыкнул я в ответ.

– А почему ты их своим бесконтактным искусством не приложил? – с упрёком спросила Тоши, – ты же говорил, что для защиты можно.

– А они нам не угрожали, – ответил я спокойно.

– Только хотели ограбить.

– Но не ограбили же.

Я вздохнул, а затем попытался объяснить двум малолетним дурёхам то, что сам понимал очень хорошо.

– Вы видели оружие в их руках?

Переглянувшись, они кивнули, чуть нахмурившись.

– Два пистолета и помповый дробовик. Пулевое ранение головы либо груди очень вероятно приведёт к смерти, если дробовик, то с такого расстояния голову просто разнесёт в клочья. Если бы я применил на них хоть что-то, они бы принялись чисто на нервах палить во всё вокруг. Нас, быть может, и не зацепило бы, но тут полным полно народу. Думаете среди посетителей не было ни одного болдара? – я растянул губы в саркастической усмешке, показал пальцем через несколько столиков, – вон тот господин явно болдар, но, как видите, безропотно отдал наличность, а не принялся расшвыривать магию направо и налево. Просто потому, что пока он сотворит своё колдовство, в него успеют раз пять выстрелить.

– Но как? – на близняшек было больно смотреть, слишком сильным было крушение всех их представлений о магии и магах в частности.

– А вот так, – ответил я несколько жестоко, – против огнестрела магия не играет. Для снайпера с винтовкой нет разницы, болдар, малдар ты или бездарь. Перед пулей все равны.

Я смотрел на них, а губы мои сами кривились в печальной полуулыбке, видя как переворачивается с ног на голову вся картина мира в их мозгу. Пожалуй, при местном уровне развития техники, в том числе и военной, мне самому было удивительно, как маги вообще выжили, не говоря уже про сохранение каких-то своих привилегии. Просто потому, что для мага сто метров это уже предел способностей, а для промежуточного патрона это начальная дистанция с которой в ростовую мишень попадет любой новобранец после недели обучения стрельбе.

Но об этом следовало подумать как-нибудь в другой раз и я вновь позвал официанта. Общаться с полицией мне не хотелось, к тому же конкретно мы потерпевшими и не были.

– Благодарим за посещение нашего ресторана, – растерянно произнесла администраторша глядя нам вслед, когда мы, забрав куртки в гардеробе, потянулись к выходу. Осторожно ступая по усыпанному осколками стекла холлу, я улыбнулся ей и произнёс в ответ:

– Спасибо, всё было очень вкусно.

А затем мы вышли и загрузились в машину к нервничающему Вениамину. Жестом показав, что всё в порядке, я откинулся на спинку сиденья и скомандовал:

– Ну а теперь домой.

Глава 14

Маман, когда увидела в каком виде мы вернулись, натурально грохнулась в обморок, а затем долго меня стыдила, что я девочек нарядил как проституток. Ну тут она, конечно, перегибала палку, да, глядя на них, простора для фантазии оставалось мало, но это просто мода такая, я же иногда, когда в город езжу за дисками, по сторонам смотрю, половина девчонок так ходят. Просто аристократия у нас от народа оторванная, до сих пор в одежде какой-то гламурный неоромантизм.

Правда рассказ о ограблении и о том, как чудесным образом нам удалось не быть обобранными, несколько сгладил впечатление. Тем более девочки наперебой меня хвалили, какой я был хладнокровный и спокойный под дулами пистолетов.

Но это заставило меня наоборот скрипнуть зубами от досады, эмоции вечера этим совершенно не вовремя произошедшим ограблением были напрочь перебиты. Как в разговоре запоминается последняя фраза, так и тут, больше всего кузины запомнили меня не склочным и отвратительным скрягой, а сильным и волевым, знающим, что делать в критической ситуации.

Экая досада. Но ничего уже нельзя было поделать, придётся как-то снова исправлять о себе мнение в худшую сторону. Вот только теперь это будет куда тяжелее, если они успели романтизировать мой образ в своих девичьих мечтах, то их теперь хоть палкой бей, они всё равно будут на тебя смотреть с обожанием.

Впрочем, это я совсем сгустил краски, может и пронесёт. Всё-таки я их здорово с одеждой и едой прокатил.

Но плюс, всё-таки был, на время от меня близняшки отстали, и я смог вновь погрузиться в мир формул, графиков и физических опытов.

А на следующий день, в школе подошла моя очередь на участие турнире.

Я сидел в раздевалке по пояс голый, в свободных белых штанах от спортивного кимоно, которое притащил из дома с наших занятий с Сирахерамой и, прикрыв глаза позволял двум девчонкам со старших классов разминать мне перед боем мышцы.

Собственно, их нашел не я сам, а Готлиб, вдруг, ни с того, ни с сего, сам себя назначивший моим секундантом. После чего завёл ко мне в раздевалку двух грудастых фемин, чуть похихикивающих, но поглядывающих с интересом, для всесторонней подготовки к бою.

Отказываться я не стал, раз уж за всё заплочено. И только иногда поправлял новоиспечённых массажисток, указывая где и как нужно усилить либо ослабить воздействие.

Минут за пять перед боем появился и сам Курдашов, где-то доставший полотенце и бутылку с водой, к которой сам же поминутно и прикладывался. Одет он был в спортивный костюм и кроссовки, как завзятый тренер. Показал мне большой палец.

– Дрейк, я всё устроил, будет супер круто! – он замер, глядя вверх, и тут же из репродуктора раздался громкий голос диктора школьного радио:

– Внимание всем, через пять минут в спортзале состоится поединок адепта таинственного и смертельного искусства бесконтактного боя, наследника древнего рода Рассказовых, Дрейка Рассказова. В этом бою он продемонстрирует невероятные и невозможные техники боя древних мастеров скрытого города, воздействующие на соперника на расстоянии. Это искусство настолько смертельно, что малейшая ошибка и противник умрёт. Спешите, вы ещё не видели такого боя!

– Неплохо, – покивал я, – с пафосом слегка переборщил, но в целом пойдёт.

Обе мои массажистки на секунду замерли, а затем начали массажировать меня с удвоенной осторожностью, не рискуя сильно надавливать, отчего массаж превратился в какое-то поглаживание меня по плечам спине и груди.

– Ну ладно, – произнёс я, вставая, – пора на ринг.

Чуть повёл плечами, хрустя суставами, затем накинул верх от кимоно, повязал белый пояс. Мы с Сирахерамой так и не определились стоит мне менять пояс на какой-нибудь цветной, поэтому решили пока не торопить коней. в конце-концов, обучение у нас на десять лет распланировано, вот раз в год пояс обновлять и будем.

Взяв медальон, повесил на шею, пряча под куртку. Теперь оставалось максимально эффектно провести бой, чтобы все убедились, что я действительно обладаю секретным искусством, которое ни разу не магия.

Спортзал у школы был большой, с трибунами по обеим сторонам, с помостом посредине, огороженным канатами. Присутствовали места для судей, тщательно следивших за проявлениями магии, потому что большой дар иной раз мог проснуться именно в поединке. Тогда поединок сразу останавливали и счастливый новоиспечённый болдар тут же из турнира исключался и оформлялся его перевод в высшее учебное заведение, где уже дальше должно было проходить его обучение.

Если же такого не происходило, то поединок длился дальше, пока один из соперников не признает поражение.

Реклама, устроенная нами с Готлибом, тоже принесла свои плоды, где-то треть трибун была заполнена учениками. Не густо, но на другие схватки и вовсе никто не ходил. Впрочем, этого количества хватит, чтобы на следующий раз народу пришло больше. А что следующий раз будет, я не сомневался. Директор с завучем постараются.

Вот кстати и они.

Отдельное место на трибунах занимала так называемая преподавательская ложа, где уже сидели оба высших школьных иерарха, внимательно осматривающие всё вокруг своими острыми как пчелиные жала взглядами. Стоило мне появится из дверей раздевалки и направится к помосту, на котором, в синем углу стоял мой соперник, как они уставились на меня, цепко следя за каждым моим шагом.

– Адепт бесконтактного боя, великий, ужасный и смертоносный, Дрейк Рассказов! – заорал во всё горло Курдашов, появляясь вслед за мной в дверях, привлекая всеобщее внимание.

На трибунах тут же зашушукались, и я поднял обе руки в приветственном жесте. Внезапно даже накатила лёгкая ностальгия и в оре Готлиба мне на секунду послышался далёкий отголосок скандирующей – Смертоносный Бог Убийца Царь Смерти! – толпы.

Как же давно это было, ещё до того, как я ввязался в политику и занялся изучением магии. Тогда всё было куда проще, есть противник, которого нужно победить, и есть деньги, которые я получу. Большие деньги, на которые можно было жить, ни в чём себе не отказывая. До следующего боя.

Нет, своя политика там была. И подставные и договорные матчи, и интересы различных влиятельных организаций и частных лиц, поднимающих неплохие деньги на тотализаторе, но это было всё простое и понятное, для меня, не обременённого грузом лишних знаний и тайн. Иногда хотелось всё забыть, кто ты, кем ты был и вновь, как тогда, просто жить, не строя планов, не просчитывая ходы – в своё удовольствие.

Но потерянную девственность обратно уже не вернёшь. Да, можно зашить как было, но то, что тебя уже поимели, это не изменит никак.

Погруженный в воспоминания, я не заметил, как машинально разогнался, преодолевая спуртом последний десяток метров, и скользнул под канаты, вскакивая на ноги ровно по середине ринга, после чего изобразил свой фирменный жест из прошлой жизни – вскинул две руки с сомкнутыми кольцом большим и указательным пальцами, демонстрируя двойное «ОК».

Опомнился, правда, почти сразу, и руки опустил, но соперник, похоже, впечатлился, вон как напряжённо уставился на меня. Да и руководство школы как-то загадочно переглянулось меж собой.

Пришлось срочно убегать в свой красный угол, чтобы раньше времени не выиграть, а то пропадёт шоу. В противники мне достался старшеклассник на голову выше и шире в плечах, похоже, один из тех, что согласился попробовать меня раскрутить на применение сильной магии. Не знаю, что ему пообещали, но, похоже, что-то хорошее. Хотя никто не отменял и просто спортивного желания выиграть, ведь пока моё бесконтактное искусство никто толком и не видел, только слухи бродили, которые мы с Готлибом активно решили подогреть.

– В синем углу, – забубнил комментатор – ученик восьмого класса Мастурбек Паскуаль, в красном углу – ученик пятого класса Дрейк Рассказов. Поединок первого круга. Проигравший выбывает, победитель переходит во второй круг.

На ринг поднялся рефери в синей рубашке-поло подошел сначала к Мастурбеку, проверив его на наличие кастетов и утяжелителей, затем ко мне. Провёл руками по плотной ткани кимоно, посмотрел запястья и ладони, затем задумчиво попялился на мои голые ступни. На ринг, для лучшего сцепления с поверхностью, я вышел босиком.

Ничего не сказав, подошел к канатам, кивнул остальной судейской коллегии, что всё в порядке, после чего прозвучал удар в гонг, извещая о начале поединка.

К чести Паскуаля, сразу лететь на меня с кулаками он не стал, только подняв руки к голове, в подобие боксёрской стойки, принялся осторожно сближаться. Ну а я начал медленными и плавными движениями рук разгонять перед собой воздух, вроде как творя какой-то ритуал. Затем, приподняв колено к груди, осторожно опустил ногу на ринг уперевшись в него подушечками пальцев, сам чуть присел на второй ноге, плавно развёл руки в стороны, словно крылья.

Но не стал в ней задерживаться, рявкнул в голос слышанные где-то японские слова сложившиеся в забавную кричалку:

– Абунай, банзай, хентай!

И плавно перетёк в другую позицию, незаметно мазнув ладонью по груди, активируя мой инфразвуковой медальон.

Судейская комиссия чуть ли не под микроскопом в этот момент меня разглядывала, ища проявления магии, но их не было, да и не могло быть. А воздействие инфразвука так далеко не распространялось, максимум на пару метров в узком секторе передо мной, поэтому даже рефери на ринге не должен был ничего ощутить, главное, случайно его не зацепить.

А затем, со стороны, всё произошедшее показалось, наверное, реальным волшебным воздействием, потому что стоило Мастурбеку приблизиться ко мне на дистанцию удара, как его ощутимо повело в сторону, а затем и вовсе повалило на ринг, безо всякой моей помощи. Ну разве что я подсуетился, и оценив, в какую сторону его заваливает, сопроводил его падение плавным движением руки.

Разорвав дистанцию, снова повыделывал руками разные пассы, выключая медальон, а к ничего не понимающему Паскуалю, кое как держащемуся на четвереньках и очумело мотающему головой подбежал рефери, внимательно сканируя и тихо задавая какие-то вопросы.

Поединок временно остановили, судейская коллегия, бросая задумчивые взгляды в мою сторону, принялась усиленно совещаться. Даже завуч не удержался и присоединился к дискуссии, спустившись с преподавательской ложи.

Я зевнул, опёрся о канаты, посматривая на живо обсуждавшие увиденное трибуны. Сильно пока никто эмоций не проявлял, видимо ждали решения судей.

Заметил Николя, на первом ряду, помахал рукой, увидел ответный уважительный кивок головой. Затем попались на глаза несколько одноклассников, помахал и им, но Иванов, который там был, только, набычившись, отвернулся, а остальные несмело помахали в ответ.

– Продолжаем бой! – громко объявил, наконец, решение глава судейской коллегии и, более-менее оклемавшийся Мастурбек пошел от канатов ко мне.

– Абунай, банзай, хентай! – привычно выкрикнул я, прихлопнув с притопом себя по груди и по ляжкам, одновременно с этим снова включая медальон.

Подняв руки к голове, мой противник сделал несколько неуверенных шагов, замер, но, когда я, с криком – Кий-я! – прыгнул вперёд, приземляясь на широко расставленные и согнутые в колене ноги, одновременно с этим соединяя над головой руки домиком, не выдержал и ломанулся назад, к канатам, завопив что есть мочи:

– Выпустите меня, я не хочу, всё, я проиграл!

Не дожидаясь отмашки рефери, он перелез через канаты и отбежал от ринга на десяток метров.

Ну, проиграл и проиграл. Я, вполне довольный исходом, повернулся к судье, шагнул ближе, чтобы дать тому поднять мою руку вверх, в знак победы в поединке. Вот только совсем забыл выключить медальон и спохватился только когда рефери повело назад и он завалился, ослабевшими руками едва успев уцепиться за канаты.

Мгновенно отскочив назад, я снова отбил похлопы по телу, маскируя этим отключение медальона и подняв обе руки вверх, закричал:

– Прошу простить, уважаемые судьи, это были остаточные эманации секретных боевых техник бесконтактного боя, о которых, увлёкшись поединком я совсем забыл. Я ни в коей мере не планировал нанести вред представителю судейства!

– И как долго у вас эти эманации будут? – поинтересовался главный судья, с тревогой поглядывая на поползшего по канатам в угол коллегу.

– О, они уже почти совсем рассеялись в мировом эфире, – вежливо ответил я, – и угрозы не представляют.

Они мне, конечно, поверили, но подходить не стали и вежливо попросили освободить ринг для следующего поединка.

– Победитель – ученик пятого класса Дрейк Рассказов, переходит во второй тур, проигравший – ученик восьмого класса Мастурбек Паскуаль, выбывает из турнира, – вновь, скучным голосом пробубнил комментатор.

Проскользнув под канатами, я порысил в раздевалку с опасливо пристроившимся на некотором отдалении Курдашовым. Стоило нам оказаться внутри, как тот принялся возбуждённо расхаживать из угла в угол, приговаривая:

– Дружище, как же это было круто!

Затем вновь, почти умоляюще взглянул на меня:

– Ну научи, ну пожалуйста!

– Извини, не могу, – покачал я головой скидывая верх кимоно и снимая амулет, – если попытаюсь, то к нам всем придёт Чхарёк.

– Какой Чхарёк? – переспросил удивлённо Готлиб.

– Основатель бесконтактного боя, тайный великий мастер и глава скрытого города высоко в горах. Только он определяет, можешь ли ты брать учеников или нет, как мне объяснил мастер Сирахерама.

– Жалко, – пригорюнился Курдашов.

– Жалко у пчёлки, – ответил я.

Тот не понял, но я не стал объяснять, просто махнув рукой.

* * *

– Нет, ну ты видел, видел?! – главный судья турнира, и одновременно зав отделом общего магического образования городского управления магического образования Зорро Семёнович Чмырь упал в кресло в директорском кабинете, шумно выдохнул и утёр платком из кармана выступивший на лбу пот.

– Видел, – мрачно ответил Зонов, прямо в кабинете закуривая беломорину и жадно втягивая горький густой дым в себя.

– Магия это, – убеждённо сказал завуч, усаживаясь за приставной столик и укладывая крепко сжатые кулаки на столешницу, – вот что угодно мне говорите, Зорро Семёнович, а это магия.

– Думаешь, я иного мнения? – покосился на Уколова главный судья, – только мы как только не проверяли, ну ни единого магического возмущения не почувствовали.

– А что это тогда, если не магия? – задал вопрос в пустоту директор, выдохнув струю дыма в воздух.

– Да магия это, магия, – вновь резко произнёс завуч, пристукнув кулаком по столу.

– Которую никто не смог определить, – возразил Зонов, – даже если это и один из видов магического взаимодействия, его нет в утверждённом государством классификаторе. А раз его нет в ЕКСМ то мы никак не оформим на Рассказова документы в высшую школу. Без ссылки на чёткий пункт классификатора нас просто пошлют подальше, и слушать не станут. Если мы сами толком не можем понять, чем он там владеет, втирая нам про какие-то секретные техники бесконтактного боя, то и объяснить не сможем.

– И что делать? – поинтересовался мрачно Чмырь, который наличие не задокументированной и не классифицированной магии считал архипреступным.

– Я вижу решение таким, – Зонов поднялся, чуть сгорбившись, подошел к окну, привычно уцепился пятернёй за прутья решётки, – если это новая и неизвестная магия, наш долг как преподавателей её всесторонне изучить, охарактеризовать и задокументировать принцип воздействия. Мы направим эти материалы в Институт магии и если наши выводы обоснованы, то можно будет ожидать скорого включения этого нового вида в ЕКСМ. Каждый год постановлением Минмагии вносятся в справочник какие-нибудь изменения. Так что, если всё сложится удачно, не позднее чем через год мы от Рассказова избавимся.

– Григорий Борисович, а ведь это действительно решение, – зав отделом ОМО повеселел и даже почти перестал потеть, – если оформим всё как надо, через наш отдел, то за открытие нового вида магии могут ведь и наградить! Помните, лет пять назад, когда появились адепты нового подвида магии, выявивших сам министр поздравил почётными грамотами и медалями.

– Это если у Рассказова эта магия сама по себе появилась, – внезапно произнёс Уколов, опасно сощурив глаза.

Директор задумчиво оглянулся на подчинённого, уточнил:

– Что ты хочешь сказать?

– А что, если род Рассказовых целенаправленно создавал новый вид магии? Искусственно? Если я не ошибаюсь, на летних каникулах с нашим учеником произошла весьма неприятная история, причём, если верить медсправке, что пришла из больницы – она есть в его медкарте, там какое-то невообразимое количество разнохарактерных травм было и поражение током и ожоги и последствия компрессионных травм и переломы. Что если это всё следствие проводимых на нём опытов?

Чмырь мгновенно вспотел вновь, а улыбка пропала с лица. Взгляды троих мужчин пересеклись и затем вновь поспешно разбежались. Тишину нарушил только глухой голос завуча:

– Но, будем надеяться, что это не так, иначе плохо будет всем…