Текст книги "Избранное: Проза. Драматургия. Литературная критика и журналистика"

Автор книги: Александр Гриценко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Действие второеСцена первая

Витя. Санёк, у меня ВИЧ.

Александр. Чего??

Витя. У меня ВИЧ. Я сегодня в больнице анализ получил. Ты только им не говори пока.

Входит Катя с тазиком.

Витя. Вот так вот, Санёк.

Катя. Витя, ты, может быть, в ботинках не будешь ходить, я ведь убиралась?

Витя. Не буду, Катя.

Снимает ботинки. Садится на кровать. Катя берёт грязную посуду, выходит.

Александр. Откуда у тебя?

Витя. От девочки одной. С которой первой в Москве переспал.

Александр (морщится). Это которая у тебя на «вступительных» была?

Витя. Да. Она недавно опять приезжала. На сессию. Как раз тебя не было, ты в командировке был во Владивостоке.

Александр. Это та, которая была у тебя перед Луновой? Заочница, странная такая? Из Екатеринбурга?

Витя. Каримова Марина.

Александр. Так, говори быстрее, не морозь.

Витя. О ней я тебе уже рассказывал, Санек.

Александр. Ты приходишь в больницу, и тебе говорят, что у тебя СПИД?

Витя. Я ещё тянул долго, только на прошлой неделе сдал анализы. Я уже полгода болею.

Александр. Может быть, не СПИД всё-таки?

Витя. Я тоже, если честно, не совсем верю… до сих пор. Они как-то странно это все промямлили.

Александр. Ты всё расскажи.

Витя. Мне ещё вчера должны были анализы отдать, но не отдали. Сказали, что в лаборатории задержали. Сегодня, как только назвал свою фамилию, они замолчали сразу, в глаза не смотрят. Меня уже от этого всего затрясло. Они попросили подождать в коридоре, сказали, что меня хочет видеть врач, а его пока нет. Я ждал часа четыре. Меня трясло, успокоиться не мог. Потом пришла врач, к себе позвала, и сказала, что у меня анализ положительный. Я больной. А, представляешь, Санёк, когда сидел, ко мне бабка подошла, спросила, что со мной, потом девушка молодая, потом ещё одна бабка.

Александр. Так тебе сказали – ВИЧ? Или что-то другое? Например: «У вас положительная реакция Вас сермана».

Витя. Хрен его знает. Она всё говорила так неуверенно. Мямлила.

Александр. Ты понимаешь разницу? Реакция Вассермана – это сифилис. Если у тебя сифилис, то он за месяц лечится, а ВИЧ – это всё, смерть. СПИД.

Заходит Люся. В руках стеклянная банка.

Александр. Люся похавать принесла.

Люся. Без меня не ешьте. Я сейчас приду.

Александр. Это ты из дома привезла? У тебя мама очень здорово готовит.

Люся. Я знаю. Так все говорят. Если меня где-нибудь кормят, я замечаю, что всё равно хуже. Мама готовит действительно очень хорошо. Готовить она умеет.

Александр. А ты готовить не умеешь.

Люся. Умею. Просто не готовлю. Мне лень. Я очень хорошо готовлю, когда хочу, почти, как мама.

Александр. Тогда ты лентяйка.

Люся. Какая есть. Я до шестнадцати лет вообще была домашней девочкой. Витя, Катя просила передать, что мы сейчас пойдём с Яной на час к метро договариваться насчёт работы.

Витя. Пусть идёт.

Александр. Это какая работа около метро?

Люся. Не то, что ты подумал, не шлюхами. У Яны есть знакомый актёр, он может устроить нас на массовку в Мосфильм.

Александр. Витя, смотри, актёры – они такие.

Витя. Пусть идёт.

Люся (Вите). Представляешь, я сегодня с таким парнем познакомилась. Он сам москвич, а бизнес в Обнинске держит. Ювелирный салон. Он сказал, как я дома в Обнинске буду, чтобы я ему позвонила, и мы пойдём в клуб.

Александр. Люся, мы ещё не договорили.

Люся. Я только сумочку взять зашла. (Берёт сумочку, выходит.)

Витя. Мне сказали, что бывают ошибки. Например, могли перепутать пробирки. Такое уже было. Поэтому у меня взяли кровь ещё раз.

Александр. А ещё что сказали, вспоминай?

Витя. Ещё лекцию целую прочитали. Врач объяснила, чем ВИЧ отличается от СПИДА, что ВИЧ – это ещё не смертельно. Только когда в СПИД перейдёт, тогда умрёшь, а это может произойти не скоро. Сказала, что сейчас есть лекарства и больные живут по пятнадцать лет, а кто-то в Штатах прожил даже сорок. Такой был случай зафиксирован. Сказала, что если повторный анализ покажет тоже, значит я больной, а пока лучше не волноваться.

Александр. Тогда у тебя точно ВИЧ. Точнее, после второго анализа будет понятно.

Витя. Точно, да? (Закрывает лицо ладонями.) Я ведь и их заразил (кивает на дверь). И Люсю, и Катю.

Александр. Я с Люсей после тебя не спал. Я с ней вообще, честно сказать, не спал.

Витя (улыбается). Вообще?

Александр. Ну давно.

Витя. Мне сказали, что так просто ВИЧ не передаётся. Только через иглу или половой контакт. Меня сразу спросили: «Ты не наркоман?» Замучился доказывать, что нет. Все вены обсмотрели. Ты всё равно на всякий случай проверься. Что мне делать, Санёк? Меня ведь родители Кати убьют. Я, считай, её изнасиловал. Она девственница до меня была.

Александр. Ты мне вообще расскажи, как ты с ней это сделал. Прямо изнасиловал?

Витя. Ну как… Просто. Сказал ей: «Хорош ломаться, цену себе набивать», – раздвинул ноги.

Александр. Она не сопротивлялась?

Витя. Сначала немножко сопротивлялась, потом перестала.

Александр. Понятно.

Витя. Она девственница до меня была. А тут такое. И Люся ещё.

Александр. Да, лишилась, называется, девчонка девственности. А Люся вообще ни за что попала. Пока ничего не говори. Это же вообще скандал будет.

Витя. Все равно скоро в институт сообщат. Все узнают. Катькины родители приедут и убьют меня. Я бы убил, если бы кто-то мою дочь заразил. Я когда из больницы ехал – плакал. Все на меня смотрели, не могли понять. А я не мог сдержаться. Почему я такой несчастный?

Входят Люся и Катя.

Александр. Я думал – вы уже около метро о работе договариваетесь.

Люся. Мы завтра на Мосфильм поедем, а сейчас он не может.

Катя. Что с тобой, Витя?

Витя. Ничего, Катя.

Александр. С мастером поругался. Его вообще могут теперь из института отчислить.

Катя. Можно, я пойду, посмотрю с Люсей фильм у Подвалова, Витя?

Витя. Конечно. Иди, Катёночек.

Люся и Катя выходят.

Витя. Мне их жалко. Очень жалко, Санёк.

Сцена вторая

Пустая комната, потом слышен звон ключа. Входят Витя и Александр.

Александр (мрачно). Я, честно сказать только сейчас поверил, когда сам услышал, до последнего думал – ты меня разыгрываешь. Слишком ты был спокойный.

Витя (также мрачно). Я когда из больницы ехал, всё выплакал. У меня как наркоз тогда был в голове. Только сейчас начинаю понимать, что это правда… До сих пор, кстати, не верю… Ладно, я один, но Катька, Люська. Ты можешь себе представить, через половой акт на самом деле заразиться не так легко. Девяносто процентов больных – это наркоманы. Потому что они «чернушку» на крови варят и одной иглой колются. А ещё, когда проверяют, попал в вену или не попал, то кровь в шприц втягивают. И так каждый. Потом, получается, все этой кровью колются. Прямой контакт – кровь в кровь. Мне врачи объяснили, что через половой контакт – должны быть раны. У неё и у тебя – царапины, ссадины. Тогда кровь попадает в кровь. Представляешь, попал в каких-то десять несчастных процентов?

Александр. Повезло, называется. Может быть, тогда хотя бы девочки не больные?

Витя. Катька вряд ли. Слишком мы с ней долго были, Люся не знаю. Как теперь им сказать? Я у врача спрашиваю, он говорит: «Хочешь – говори, хочешь – нет». Рассказал историю о том, как жила семья, он заболел – она нет, и наоборот было тоже. Сейчас, оказывается, даже у ВИЧ-инфицированных родителей могут родиться здоровые дети, есть специальная терапия.

Александр. Я слышал. Я под дверью стоял.

Витя (иронично). Подслушивал? Ты прям шпион какой-то. Ты, надеюсь, ректору не стучишь, как Даша Полевая? А то, наверно, тоже хочешь стать комендантом, как Дима, лимитчик бывший, стукачок.

Александр. Я на диктофон всё записываю, не только ректору, ещё в газете напишу.

Витя. Пиши. В Литературном институте СПИД. Мне в больнице сказали: «Как вы в общаге все со всеми спите, у вас там скоро будет целая эпидемия».

Александр. Это точно, я больше в общаге вообще ни с кем не буду.

Витя. Ты проверься сначала, а то, может быть, уже больной. С Люсей спишь в одной кровати, может быть, во сне с ней, и не раз, и не помнишь.

Александр. Проверюсь.

Пауза.

Витя. Как им сказать?

Александр. Да ладно, не грузись, может быть, они ещё здоровые. Тебе врачи что сказали?

Витя. По-моему, врут они всё. Успокаивают. Я на самом деле с этой дурой всего три раза был и заразился.

Александр. За три раза? Катька точно, наверно. Ты хоть расскажи, как ты заразился. Как это всё произошло?

Витя. Она меня специально заражала, я теперь понял.

Входят Катя и Люся.

Александр. Люся, а ты честь уже потеряла?

Люся. Если бы я ещё знала, что это слово точно значит.

Катя. Я честь уже потеряла, Саша.

Александр. Ты – это да.

Витя нежно обнимает Катю. Садится с ней на кровать.

Александр (Люсе). Иди сюда, я тебя тоже жалеть буду. (Обнимает ее нежно.)

Люся. Что ты, детка?

Александр. Да так, пожалеть тебя хочу.

Целует в шею. Люся качает головой. Она растрогана. Молчат.

Люся. Ты неясный. (Целуются. Молчат.) Кате какой-то мальчик понравился. Она с ним познакомилась, когда из метро шла.

Александр. Давно?

Люся. Дней пять назад. Он ей звонит постоянно.

Александр. А как же Гусев?

Люся. Не знаю. Она с Гусевым, наверно, скоро расстанется. Я хожу из метро пешком и туда, и сюда. Обидно. Только лихачи какие-то сигналят.

Александр. Ты о чём?

Люся. Со мной никто не знакомится. Ксюха тоже недавно познакомилась с парнем, он её теперь на машине до школы возит.

Александр. А с ней мама уже разговаривает? Простила, что дочь в шестнадцать лет «спит» с кем попало?

Люся. Во-первых, она не знает о том, что дочь «спит» с кем попало. Она думает, что только с одним мальчиком первый раз. Ксюха говорит, что отец вообще легко воспринял все это. Мать ещё злится. Теперь у всех моих подруг родители знают, что они «спят», только у меня нет. Нужно как-то сказать.

Александр. Зачем? Ты всегда за подругами копируешь всё, что они делают?

Люся. Ну, блин, у них родители знают, у меня нет, обидно.

Александр. Значит, Ксюха с классным парнем познакомилась?

Люся. Да. Она говорит – он её теперь везде возит.

Александр. А того, с кем раньше «спала», уже бросила?

Люся. Нет пока. Но она с ним не видится. Он ей звонит, а она говорит, что мама не отпускает. Из-за того раза.

Александр. Ну, всё равно, как ты говоришь, и этот новый парень у нее будет недели две, она долго с одним не ходит. А ты чего жалуешься? Ты ведь тоже познакомилась. С ювелиром.

Люся. Да ну его, он какой-то странный, замучил уже. Эсэмэски постоянно пишет: «лапочка», «девочка». Он, наверно, думает, что я с ним сразу «трахнусь».

Александр. Не сразу?

Люся. Ты что, думаешь, я такая шлюха, что ли?

Александр. Ты чистая, Люся. Самая чистая девочка на свете. До тебя у меня были женщины или умудрённые опытом, или видавшие виды.

Люся. Он, кстати, со мной познакомился после того, как у меня кончились месячные. Я заметила, что как только у меня заканчиваются месячные, несколько дней после, вокруг меня парни начинают крутиться. На улице знакомятся. Проходу не дают просто. У Ксюхи кстати, также. Мы с ней об этом говорили.

Александр. Вот кончатся в следующий раз месячные, используй свой шанс по полной.

Со стороны Александра и Люси становится меньше света.

Витя. Катя, ты домой только летом поедешь?

Катя. Нет, недели через две. Может быть, мама приедет на выходных.

Витя. Зачем?

Катя. Соскучилась.

Александр. Громко разговариваете, я всё слышал. Она приедет, потому что любит дочь и не может смириться с тем, что она уехала в Москву. Люся, а ты зачем вообще приехала в Москву? Сидела бы в своем Обнинске.

Люся. Меня отправили учиться в университет Высшей школы экономики по результатам единого экзамена, детка.

Александр. То есть ты набрала хороший балл?

Люся. Да.

Александр. А я тебя дурой считал.

Люся. Так-то, детка.

Александр. Только ты неразборчива в половых связях.

Люся. Да, ты думаешь, у меня много было, что ли?

Александр. Люська, а если вот так вот ты СПИДом заразишься? Что делать будешь?

Люся. Покончу с собой.

Александр. Ну зачем так, ты же не сразу, если заразишься, умрёшь. Они ещё какое-то время живут нормально. А ты сразу покончишь с собой?

Люся. Нет. Буду жить в свое удовольствие сколько можно. Буду со всеми «спать». А потом покончу с собой.

Александр. Так нельзя же будет, ты должна будешь партнёру сообщить о том, что болеешь. Или в тюрьму посадят. А кто с тобой спать будет, если скажешь, что болеешь?

Люся. Не знаю. Не буду говорить. «Переспала» случайно и ушла.

Александр. А с таким образом жизни легко СПИД поймаешь.

Люся. Я предохраняюсь. Я вообще больше всего боюсь «залететь». Потом аборт делать. Только с тобой «без» было.

Александр. А родить не судьба?

Люся. Нет, я ещё погулять хочу. Если «залечу», сразу аборт. Я ещё маленькая. Или парень, который со мной будет, аборт мне оплатит или денег где-нибудь возьму.

Александр. Ты, Люся миленькая, но глупенькая.

Люся. А что мне, рожать в семнадцать лет, что ли?

Звонит мобильный Люси.

Люся. Да (пауза). Сейчас. Катя, пошли к Яне.

Катя. Зачем?

Люся. Насчет работы на Мосфильме. К ней актёр пришёл.

Катя. Витя, я пойду к Яне? Ты не разозлишься? А то ты в последнее время вообще какой-то.

Витя. Иди.

Люся. Пошли. (Выходят.)

Александр. Ты слышал, я Люсе что сказал?

Витя. Нет, Санёк.

Александр. Я удочку закинул насчет СПИДа. Она сказала, что если заболеет, закончится это всё суицидом.

Витя. Санёк, ладно… Я не знаю, что вообще делать.

Александр. Нужно подумать.

Витя. А что тут придумаешь?

Александр. Ты ведь не знал. А может быть как-то сделать так, чтобы Катя усомнилась? Может быть, она от кого-то другого заразилась?

Витя. Она девственница до меня была.

Александр. Кто знает, с тех пор прошло время… А, может быть, она в зубной заразилась или когда анализы сдавала в институт?

Витя. Врачи сказали, что такое бывает редко, почти вообще не бывает. Ноль пять процента.

Александр. Хорошо хоть в институт не сообщат.

Витя. Да, а то я думал – всё.

Александр. Ты теперь белый негр. Я читал плакат в больнице, оказывается, есть общества, которые борются с дискриминацией ВИЧ-инфицированных. Оказывается теперь информация о твоей болезни конфиденциальная. Ты сам решаешь, говорить это или нет. Какого хрена сказал в моей редакции? Теперь все узнают. И вообще сказали, чтобы ты теперь присылал материалы только по Интернету. Боятся.

Витя. Сволочи! Блин, сидят мудаки. Вся литература, вся эта ваша тусовка литературная, сплошные мудаки. Думают только о себе, как бы стать главным редактором чего-нибудь, в Союзе писателей работать секретарём. Использовать кого-то!

Александр. Их можно понять. Люди старой закалки. Им страшно. Они теперь здороваться с тобой боятся. Ты как чумной для них. Болтать надо меньше.

Витя. Я им сам руки не подам! И с тобой могу не здороваться.

Александр. Я ничего тебе такого не сказал… Ты зачем им всё рассказал?

Витя. Мне кому-то нужно было сказать.

Александр. Ну вот, высказался. Мне мог высказаться.

Витя. Ты тоже на своей волне ходишь. У тебя девочки одни на уме. Эх, Витя, Витя, почему ты такой несчастный? Ничего у меня в жизни не было хорошего. И окружали только придурки и предатели. Гады! Овцы!

Александр. Я действительно не понимаю, почему такая несправедливость. Парень приехал в Москву в восемнадцать лет и в тот же день заразился. Ты ведь очень талантливый. Через лет десять ты смог бы стать настоящим писателем.

Витя. Ладно, всё, не грузи…

Александр. Ладно.

Витя. Мне в больнице сказали: «Живи, как жил».

Александр. Я слышал. Про деревья говорили.

Витя. Про больные деревья? Ты всё слышал прям. Шпион какой-то.

Александр. Про то, что и у деревьев бывают вирусы. Чёрная листва. И они живут с этим вирусом какое-то время, а это для них, как ВИЧ. Что они тебя будут лекарствами поддерживать. И проживёшь ещё лет десять.

Витя. Пятнадцать, он сказал. А ещё он сказал, в первый раз, когда тебя не было: «Это жизнь, не надо было спать, с кем попало».

Александр. А потом, когда это все будет необратимо, – всё.

Витя. Я сюда, в нашу поликлинику пришёл, от Литинститута. Я ведь первый анализ там сдавал. Она мне сказала: «Не волнуйтесь, вас будут лечить». Я сказал: «Кто? Это правда? Сейчас всё за деньги. Вы меня просто успокаиваете?» – она глаза отвела и молчит.

Александр. Я сам боюсь, что больной. Хрен знает, сколько у меня всяких было. Вроде бы с тобой мы нигде не пересекались. Я после тебя женщин не имел.

Витя. Да успокойся ты, я чувствую, что у тебя всё нормально. Мне, представляешь, как? Если я всех заразил, сразу повешусь.

Александр. Конечно, заразил всех и в кусты. Нет уж, теперь живи. Пойдем банки грабить. Если больные.

Витя. Да не загоняйся. Всё у тебя нормально, я чувствую. И то, что больной, я чувствовал уже давно. Я сейчас это только понял. Я уже за несколько дней чувствовал всё, поэтому и пошёл сдавать анализы.

Александр. Тебе сказали в больнице – неси полис и паспорт, тебя лечить будут. Так что не волнуйся. Говорят, в Москве самые лучшие лекарства, в провинции таких нет. Так что тебе повезло, что ты в Москву приехал.

Витя. Санёк, я правда чувствовал… Неспокойно было на душе… А мне Вадим, перед тем как у нас под дверью помереть, предсказал, что я до старости не доживу. Сказал, что я умру в тридцать три года. Меня машина собьёт. Соврал он, сволочь!

Александр. Может быть, с этими лекарствами еще доживёшь. И машина тебя собьёт.

Витя. Мне сказали, что может быть лекарство, которое вылечит СПИД, скоро изобретут. Недавно вообще никаких средств от СПИДа не было. Если бы во времена Фредди Меркури были бы такие лекарства, то он ещё был бы живой.

Александр. Я слышал. Тебе ещё сказали, что среди поп-звезд много ВИЧ-инфицированных, просто они это скрывают.

Витя. У них бабки есть.

Александр. Меня Бог сохранил оттого, что я с Люсей не переспал. Таней увлёкся, которая кусается. А так бы точно переспал.

Витя. У меня на лице прыщи и абсцессы на ногах, кажется, от этого.

Александр. Ну, ты сейчас начнёшь.

Витя. Я эту суку из Екатеринбурга, только приедет, сразу замочу! Утоплю! Ели бы она сейчас здесь была, тут же убил бы! Марина Каримова! Говорили мне пацаны: «Зачем тебе нужна эта Москва»! Я ведь в первый день, как приехал сюда, заразился!..

Александр. Не понимаю, зачем ты на неё полез?

Витя. И ты тоже. Типа сам виноват?! Это жизнь?! Да?!

Александр. Я такого не сказал.

Витя выходит, громко хлопнув дверью.

Сцена третья

В комнате Люся, лежит на кровати. Входит Катя.

Катя. Ты одна? А где все?

Люся. Гусев лежал-лежал, потом вскочил, оделся и убежал на улицу. Меня позвал, я не пошла. Что с ним, он какой-то в последнее время странный?

Катя. Да я вообще не знаю. Я у него спросила: «Что у тебя случилось, Витя?» Он говорит: «Потом скажу, Катя». Вообще со мной почти не разговаривает.

Люся. А как Ваня, с которым ты познакомилась у метро?

Катя. Я с ним встречалась. Он меня пригласил в кофейню.

Люся. И чего?

Катя. Ничего, Люся. Приглашал к себе, я не пошла. Люся, сколько мусора, опять вы с Сашей намусорили! (Убирает.) У тебя с Сашей ничего не получится, тебе нужен муж богатый и чтобы служанка была, а ты будешь только краситься и ухаживать за собой.

Люся. Ну и хорошо. Я лентяйка, только с таким жить и смогу.

Катя. А ты Саше нравишься.

Люся. Ему все нравятся. Он бабник. Мы с ним просто друзья.

Катя. Ага, и спите в одной кровати.

Люся. И чего?

Катя. В общаге, кстати, думают, что мы живём шведской семьёй.

Люся. Правда? Так, теперь буду ночевать дома.

Входят Витя и Александр с пакетами.

Александр. О, а мы вам еду принесли.

Витя обнимает Катю.

Катя. И что Катя должна готовить? Катя убирается, Катя готовит. Ладно, я здесь служанка, хорошо.

Витя (хмуро). Я сам приготовлю. (Достаёт из сумки пельмени.)

Катя. Да нет, раз я служанка, то уж сама приготовлю. (Берёт пельмени, кастрюлю и выходит.)

Александр. Люсюля, опять грустная. Опять скучно, девочка моя?

Люся (тепло). Да.

Витя. Девочка моя, мальчик мой, – как заговорили.

Люся. А ты завидуешь? Да? Да?

Входит Катя. Берёт веник, подметает.

Витя (хмуро). Катя, дай мобильник, мне позвонить надо.

Катя. А ты мне деньги на мобильный кладёшь?

Витя. Пошла на хрен, овца тупорылая!!!

Выходит.

Люся. Что с ним?

Александр. Творческий кризис.

Люся. Литераторы вообще странные. Но с вами всё равно интересно. Я хоть мало чего понимаю в ваших разговорах, но мне всё равно интересно. А со своими я не могу, они только о бабках, о шмотках разговаривают. Мажоры типа. Крутые типа.

Александр (смеётся). Дура ты, Люся. Но в тебе есть, значит, искра Божья. Это хорошо. А ещё ты добрая, я тебя за это люблю очень, и естественная. Какая есть.

Люся. Даже чересчур. Мне это мешает. Другие строят из себя что хотят, крутят парнями, а я не могу.

Александр. Глупая, это же твоё достоинство. Кому надо, оценит.

Люся. Надоело ждать кого надо.

Катя бросает веник.

Катя. Что с ним, Саша? (Плачет).

Александр. Да ничего. (Обнимает её, гладит по голове.)

Входит Витя.

Витя. Катёночек, ты чего?

Александр передает Катю в руки Вити. Тот обнимает Катю, что-то шепчет. Выходят вместе.

Люся. Представляешь, мне Катя сказала, что Гусева никогда не бросит, она к нему очень привязалась.

Александр. Ну, будет сумасшедшая семейка. А как же тот, которого она встретила, когда шла из метро?

Люся. Она с ним встречалась. Он ей не понравился. Да она не знает сама, что хочет. Ей с одной стороны хочется погулять, с другой стороны Гусев. И мама ее, наверно, воспитывала, что гулять – это плохо. Я сама такая была.

Александр. Ну, ты-то не такая, ты-то гуляешь.

Люся. Я пошла другим путём.

Александр. Ленин наш, деточка.

Люся. Я не хочу жить, как моя мама. Она у меня консервативная. Муж, дети, работа, садовый участок. Я вообще бы с ума сошла с такой жизнью. И ничего у неё уже впереди не будет. Только садовый участок. Хотя я, когда была маленькая, всегда ждала, когда мы на него пойдём. У нас садовый участок, папе дали, недалеко от дома. Я там бегала, какие-то веночки плела. Сейчас вообще туда не тянет.

Александр. Мальчики, клубы. Предала ты свое детство. Я лучше на твоей маме женюсь. Она готовит хорошо.

Люся. А ты мог бы с ней любовь закрутить.

Александр. Правда? Она же у тебя консервативная?

Люся. Ну и что? Если бы ты сделал вид, что ее любишь, то вполне мог бы. Ей папа совсем любви не даёт. А ей этого не хватает. Это чувствуется. Папа сидит у себя в уголке и паяет. Вот так вот, детка.

Александр. Ты, кстати, никогда про отца не рассказывала, только про сестру, про мать.

Люся. А что о нём говорить. Ты лучше на моей сестре женись. Она неиспорченная, девственница.

Александр. Ей пятнадцать ведь?

Люся. Да. Хотя я тоже была в пятнадцать лет девственница, потом как понеслось…

Александр. Да, стоит девочку уберечь от опрометчивого шага.

Заходит Витя, грустный.

Витя (Люсе). Там тебя Яна ищет.

Люся. Да? А Катя где?

Витя. С ней.

Люся выходит.

Витя. Я хотел Катю на фиг послать уже давно, она тупорылит, но теперь придётся с ней жить.

Александр. А чем она тебя не устраивает?

Витя. Голосом противным истеричным тупорылым что-нибудь скажет: «Я убиралась» или «Ты мне деньги на мобильный не кладёшь» – убить хочется.

Александр. Да, это правда. Меня её манера говорить тоже раздражает.

Витя. Я, наверно, всё равно не выдержу.

Александр. Крепись. Ты теперь перед ней виноват до конца жизни.

Витя. Отцу звонил.

Александр. И чего?

Витя. Плохо всё. Он болеет сильно. Нафиг я в эту Москву поехал, лучше бы я с ним побыл. У него сердце больное. Не дай бог что случится… Всё равно в Воронеж скоро ехать придётся.

Александр. Да, дело твоё труба. Я, кстати, сразу подумал, что без московского полиса тебя здесь лечить не будут. Такие деньги выкидывать никому не охота.

Витя. А там, мне сказали, что лекарства другие, от них только хуже.

Александр. Да, и чего думаешь делать?

Витя. Не знаю. Умру, наверно, скоро.

Александр. Мне, кстати, Люся сказала, что Катя о вашей с Люсей ночи любви всё знает, она не спала.

Витя. Мне уже Катя сказала.

Александр. Если мы все больные, будем жить вместе. Одной большой ВИЧ-инфицированной семьёй.

Витя. Да всё у тебя нормально, не загоняйся.

Александр. Конечно, нормально, я вчера вспомнил перед сном, потом всю ночь уснуть не мог… Я с тобой одной бритвой почти неделю брился.

Витя. Да??? Блин, Санёк… (Садится на кровать, обхватывает руками голову.) Я точно повешусь. Вам надо кровь всем сдать.

Александр. Вообще-то это очень страшно, если я узнаю, что больной, я вообще не представляю, как себя поведу.

Гусев поднимает голову, он плачет.

Александр. Ты что, Витя, плачешь???