Текст книги "История России с начала XVIII до конца XIX века"

Автор книги: Александр Боханов

Соавторы: М. Горинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

§ 3. Русско – шведская война 1741—1743 гг .

В конце 30-х годов обстановка на западных и северо-западных рубежах России вновь стала осложняться. Росла опасность со стороны Пруссии Фридриха II Великого.

В Швеции постепенно зрели реваншистские планы. Со смертью австрийского императора Карла VI в октябре 1740 г . развернулась борьба вокруг австрийского престола, который Карл VI завещал своей дочери Марии-Терезии. Пользуясь обстановкой, Пруссия стремилась захватить у Австрии Силезию. Для этого Фридрих II решил нейтрализовать Россию, которая была в союзе с Австрией, и предложил ей свой союз. Он был заключен в декабре 1740 г . стараниями Б.Х. Миниха и А.И. Остермана. Но Фридрих II вторгся в Силезию чуть раньше. А Россия оказалась в двусмысленном положении, хотя в ее интересах следовало бы держать сторону Австрии. Это был крупный дипломатический просчет. Правда, в апреле 1741 г . Россия заключила русско-английский союз сроком на 20 лет. Этого она добивалась долгие годы. Но слабым местом союза было продление бироновского торгового соглашения.

Высшие российские сановники довольно быстро осознали, что Пруссия активно подталкивала Швецию к войне с Россией. Миних был удален от дел. Напрасной оказалась попытка Франции заставить Россию выступить против Австрии. Но французский посланник маркиз де Шетарди по поручению Версаля в то же время, как мы видели, завел интригу с Елизаветой Петровной, замышляя дворцовый переворот. Расчеты французской дипломатии были довольно просты – заставить будущую государыню отказаться от завоеваний Петра I в Прибалтике. Как уже было показано, и этот расчет не удался.

Тем не менее 27 июля 1741 г . Швеция объявила войну России под флагом защиты наследников Петра I. Пруссия тут же отказалась от помощи России. Шведские войска вступили в Финляндию двумя корпусами. Но 20-тысячный корпус П.П. Ласси в августе 1741 г . быстро разбил шведов. Дворцовый переворот в ноябре 1741 г ., казалось, ликвидировал повод для войны, но война продолжалась. Шведские войска в течение 1742 г . все время отступали, сдавая крепость за крепостью.

В августе 1742 г . под Гельсингфорсом шведская армия капитулировала. Важным моментом была поддержка русских войск местным финским населением. Еще в марте 1742 г . Елизавета издала манифест с обещанием независимости Финляндии. Десять финских полков после капитуляции шведской армии сдали оружие и разошлись по домам. Начались долгие переговоры в Або, временами сопровождаемые военными действиями. 7 августа 1743 г . был заключен выгодный для России мир, получившей ряд финских крепостей.

§ 4. Россия и война за « австрийское наследство » (1743—1748 гг .)

В международных отношениях в Европе на протяжении 40-х – начала 50-х годов XVIII в. наблюдался процесс постепенной, но кардинальной перегруппировки сил и создания новых коалиций. Четко и надолго определились австро-прусские противоречия, так как Пруссия отняла у Австрии важнейшую часть ее – Силезию. В России постепенно вырисовывалось антипрусское направление внешнеполитической деятельности. Вдохновителем этой политики был выдающийся русский дипломат граф А.П. Бестужев-Рюмин.

После некоторого охлаждения отношений с Австрией («заговор» маркиза Ботта д'Адорно) в 1745 г . был заключен новый Петербургский договор сроком на 25 лет. Он был направлен против прусской агрессии. Одновременно Россия пошла на заключение ряда соглашений о помощи Англии войсками (за деньги) для защиты европейских владений Англии от Франции и Пруссии. Это способствовало окончанию войны за «австрийское наследство». В 1748 г . был заключен Аахенский мир. Отношения же России с Пруссией просто прервались. Это произошло в 1750 г .

§ 5. Семилетняя война (1757—1763 гг .)

В 50-х годах произошло резкое изменение в отношениях бывших яростных врагов и соперников в Европе – Франции и Австрии. Сила англо-французских и острота австро-прусских противоречий заставили Австрию искать в лице Франции союзника. Им неожиданно помог давний союзник Франции прусский король Фридрих II. Пруссия охотно пошла на соглашение с Англией, обещая ей помощь войском (в обмен на деньги!) для охраны английских владений от Франции. Король прусский при этом рассчитывал лишь на одно: соглашением с Англией обезопасить себя от грозной России, с которой Англия в дружбе. Но вышло все иначе. В 1756 г . Англия вела с Россией новые переговоры об охране (опять за деньги) английских владений в Европе от Франции. Но теперь русские дипломаты согласились на помощь Англии только от угрозы со стороны Пруссии, стремясь укрепить антипрусскую коалицию Англии, Австрии и России. Но буквально через 2 дня, 27 января 1756 г . Англия заключает с Пруссией соглашение о ненападении. Это вызвало бурю негодования французских дипломатов. В итоге, в мае 1756 г . Мария-Терезия заключает договор с Людовиком XV о взаимопомощи при нападении любого агрессора. Итак, новые коалиции вполне определились: с одной стороны Пруссия и Англия, а с другой – Австрия, Франция, Россия, Саксония. При всем этом державы антипрусской коалиции не вполне доверяли друг другу.

19 августа вероломно, без объявления войны, прусские полчища напали на Саксонию и заняли Лейпциг и Дрезден. На помощь выступили австрийцы, но были разбиты. Саксония капитулировала. Но война продолжалась. Налет взаимного недоверия в антипрусской коалиции теперь исчез, и Россия присоединяется к австро-французскому союзу. Франция и Австрия заключают в мае 1757 г . вторичное соглашение. В коалицию вступает, наконец, Швеция.

В июле 1757 г . русские войска под командованием фельдмаршала С.Ф. Апраксина вступили в Восточную Пруссию и, заняв ряд городов (Мемель, Тильзит и др.), взяли курс на Кенигсберг. Под Кенигсбергом стояла прусская отборная 40-тысячная армия фельдмаршала Левальда. 19 августа 1757 г . состоялось крупнейшее сражение возле местечка Гросс-Егерсдорф. Несмотря на неблагоприятную роль фельдмаршала, пытавшегося прекратить бой, русские одержали победу. Причем судьбу сражения решил внезапный удар резервной армии П.А. Румянцева. Вскоре Апраксин, для которого Фридрих II был кумиром, был арестован и предан суду. Новый командующий Фермор в январе 1758 г . взял Кенигсберг и вскоре всю Восточную Пруссию.

Боясь успехов русских, Австрия и Франция неустанно просили у них помощи для боев в Силезии, поэтому главный удар в кампании 1758 г . был уже южнее Померании и Восточной Пруссии. Русские войска осадили крепость Кюстрин. Узнав об этом, Фридрих II совершил стремительный бросок под Кюстрин. Растерявшийся Фермор снял осаду и увел все войско под деревню Цорндорф на довольно неудачную позицию (впереди были холмы), где произошло кровопролитное сражение. И снова в ходе битвы командующий русскими войсками фельдмаршал Фермор бежал с поля боя (!). Правда, солдаты мужественно отбили атаку и в итоге обратили Фридриха II в бегство. Фельдмаршала сняли. Во главе войск встал П.С. Салтыков.

Тем временем успех не сопутствовал ни французам, ни австрийцам.

На следующий 1759 г . совместный план союзников предусматривал захват русскими и австрийскими войсками Бранденбурга. В июне Салтыков вступил в Бранденбург, а 12 июля возле деревни Пальциг был разбит корпус Веделя. В бою с русской стороны отличились артиллеристы, ведя огонь из новых шуваловских гаубиц и единорогов. Вскоре русские войска овладели Франкфуртом-на-Одере и стали реальной угрозой для Берлина.

Отчаянно сопротивлявшийся, вынужденный бороться одновременно в трех направлениях прусский король Фридрих II решается бросить под Берлин почти 50-тысячную армию. К русским войскам в это время вместо подхода главных сил австрийцев присоединился лишь 18-тысячный корпус Лаудо-на. Фридрих II атаковал русскую армию 1 августа 1759 года при деревне Кунерсдорф, но теперь позиция русских была отличной. Они закрепились на высотах.

Фридрих II решил зайти с тыла, но русское командование разгадало его планы. Прусский полководец без устали бросал свои полки в атаки, но все они были отбиты. Две энергичные контратаки русских войск определили дальнейший ход ожесточенного сражения. Общей штыковой контратакой Салтыков смял пруссаков, и они в беспорядке вместе с полководцем бежали с поля боя. Однако австрийцы не только не поддержали войска Салтыкова, но стремились всячески отвлечь их от Берлина в Силезию. Салтыков отказался следовать австрийским требованиям. Тем временем, получив передышку. Фридрих II вновь собрался с силами и продолжил тяжелую для него войну, которая затягивалась из-за нерешительных действий и бесплодных продвижений союзных России войск.

Венский двор и Версаль, конечно, были за победу над Фридрихом II, но не за усиление России. Отсюда и проволочки, и бесплодные итоги блестящих побед русских войск. Не желая далее терпеть это, Салтыков уходит в отставку. Во главе войск становится бездарный фельдмаршал А.Б. Бутурлин.

В конце сентября 1760 г ., в то время, когда основные силы Фридриха II были скованы австрийцами, русские полки устремились к Берлину. На 28 сентября был назначен штурм Берлина, но город сдался. Через 3 дня русские войска покинули город, так как сильно оторвались от своих тылов. Война продолжалась.

В 1761 г . основные силы русских войск были вновь направлены в Силезию. Лишь корпус П.А. Румянцева действовал в Померании. Взятие Румянцевым при поддержке флота крепости Кольберг создало возможность полного захвата Померании и Бранденбурга и новой угрозы Берлину. Это грозило Пруссии полным поражением.

К началу 1762 г . положение для Пруссии стало безнадежным. И вот, когда Фридрих II готов был отречься, неожиданная смерть русской императрицы Елизаветы 25 декабря 1761 г . спасла его от неминуемого разгрома. Новый император России Петр III немедленно прекратил все военные действия, заключил с Фридрихом

II союз, по которому русские войска должны были воевать теперь уже с бывшими союзниками. Так или иначе, но Россия вела эту войну на чужой территории, хотя была вынуждена к этому расстановкой политических сил в Европе. Пронемецкие настроения Петра III, все его поведение вызывало, как мы знаем, острое недовольство русского дворянства. Дворцовый переворот 28 июня 1762 г . сверг императора. На престол была возведена его супруга Екатерина II. Новая государыня разорвала союз с Пруссией, но войны не возобновила. В ноябре 1762 г . заключили мир и союзники России – Франция и Англия.

Так окончилась тяжелая война с Пруссией. Российская империя не достигла своих целей – не присоединила Курляндию, не смогла продвинуться в решении вопроса о белорусских и украинских землях. Правда, в итоге блестящих военных побед международный престиж России поднялся на небывалую высоту. В военной мощи Российской империи в Европе теперь никто не сомневался.

Глава 11. Россия в эпоху Екатерины II. «Просвещенный абсолютизм»

§ 1. Императрица и трон

Первые же царственные распоряжения новой императрицы Екатерины Алексеевны обнаруживают ее сметливый ум и умение ориентироваться в сложной внутриполитической и придворной обстановке.

Помимо амнистий и награждений, столь обычных для любого переворота, Екатерина II предпринимает ряд экстренных мер. Почти тотчас всю армейскую пехоту Петербургского и Выборгского гарнизонов она подчиняет лично преданному ей Кириллу Разумовскому, а кавалерию – графу Бутурлину. Немедленно в армии были отменены все нововведения прусских порядков. Уничтожена зловещая Тайная канцелярия. Запрещением вывоза хлеба довольно быстро ликвидируется резкий взлет цен на хлеб в Петербурге. Кроме того, новая императрица 3 июля снижает и цены на соль (на 10 коп. с пуда).

Шестого июля был издан манифест о воцарении Екатерины II. В сущности, это был памфлет против Петра III. Выпятив все наиболее «противныя» тогдашнему обществу поступки Петра III, новая императрица с большим «душевным надрывом» расписала недостойное отношение бывшего императора к русской церкви и православиювообще. Екатерина отменяет и указ Петра III о секуляризации церковных имений.

И все же первое время взнесенная на трон Екатерина чувствует себя неуверенно и крайне боится придворных интриг. Она делает отчаянные попытки задушить готовый вот-вот вспыхнуть вновь свой старый роман со Станиславом По-нятовским.

И все же главная опасность в придворной ситуации была не в Понятовском – был живой, хотя и бывший уже император Петр III. Именно это обстоятельство гложет новую императрицу первые дни и ночи после переворота. Для ликвидации отрекшегося Петра III не нужны были специальные заговоры: вдохновители переворота 28 июня с первого взгляда понимали желания новой царицы. Ход дела в Ропше до сих пор неизвестен, но то немногое, что историкам известно, заставляет не сомневаться в убийстве Петра Федоровича. Отправленный в Ропшу, Петр III был в трансе, все время недомогал. 3 июля к нему был послан лекарь Лидере, а 4 июля – второй лекарь – Паульсен. Весьма симптоматично, что б июля утром, в день убийства из Ропши был похищен камердинер Петра III, вышедший в сад «подышать чистым воздухом».

Вечером того же дня всадник доставил Екатерине II из Ропши пакет, где была записка с пьяными каракулями Алексея Орлова. В ней, в частности, говорилось следующее: «Матушка! Готов идти на смерть; но сам не знаю, как эта беда случилась. Погибли мы, когда ты не помилуешь. Матушка – его нет на свете. Но никто сего не думал, а как нам задумать поднять руки на государя! Но, государыня, свершилась беда. Он заспорил за столом с князь Федором; не успели мы разнять, а его уже и не стало».

Момент был критический, ведь «милосердная государыня» могла и прогневаться и даже наказать виновных, погубивших несчастного Петра III. Но она этого не сделала – никто из присутствовавших в Ропше ни в июле 1762 г ., ни потом наказаны не были. Скорее наоборот, все успешно продвигались по служебным и иным ступеням. Само убийство было скрыто, так как было объявлено, что Петр III скончался от геморроидальных «прежестоких колик». Вместе с тем записка Орлова свято хранилась Екатериной II более тридцати лет в особой шкатулке, где и нашел ее сын, император Павел. Видимо, это должно было служить свидетельством (весьма шатким, конечно) личной невиновности перед сыном.

Торжественный въезд Екатерины II в Москву произошел 13 сентября. 22 сентября в Успенском соборе Московского Кремля состоялся традиционный пышный спектакль коронации, в котором громогласные духовные иерархи лицемерно призывали: «Гряди, защитница отечества, гряди защитница благочестия, вниди во град твой и сяди на престоле предков(!) твоих». Провозглашалось это с полной серьезностью, хотя, разумеется, ни один из предков Екатерины не сидел на русском престоле.

Дворянские аристократические круги как раньше, так и теперь не замедлили обратиться к проектам ограничения самодержавной власти. В частности, Никита Панин неутомимо стал добиваться утверждения проекта ограничения власти самодержца так называемым императорским советом. Когда нажим Панина достиг максимума (в декабре 1762 г .), Екатерина II была вынуждена подписать указ в целом. Но в тот же день, решившись пойти на риск, она рвет его.

Наконец, еще один штрих в придворной борьбе за трон – «дело Мировича». Еще в сентябре 1762 г . в Москве на обеде у поручика Петра Хрущова зашла речь о правах на престол печально знаменитого Ивана Антоновича. Один из офицеров Измайловского гвардейского полка, некий И. Гурьев неосторожно заметил, что уже около 70 человек стараются об «Иванушке». В итоге же и Хрущов, и Гурьев были сосланы навечно в Сибирь. Настороженная императрица через Никиту Панина дала строжайшие инструкции по охране Ивана Антоновича. Приказ гласил теперь о немедленном уничтожении знатного арестанта при малейшей попытке к его освобождению. Но не прошло и двух лет, как такая попытка состоялась.

На охране Шлиссельбургской крепости стоял в те годы Смоленский пехотный полк. Подпоручик этого полка Василий Мирович случайно узнал, что в крепости заключен бывший император Иван Антонович. Честолюбивый подпоручик вскоре решил освободить узника и провозгласить его императором. Заготовив подложный манифест и присягу и найдя немногих сторонников в полку, в ночь на 5 июля с небольшой командою он арестовал коменданта Бередникова и напал на гарнизонный караул, угрожая ему незаряженной пушкой. Но все было тщетно. Как потом выяснилось, капитан Власьев и поручик Чекин, увидав происходящее, тотчас убили заключенного. Верховный суд приговорил Мировича к смертной казни. На петербургском обжорном рынке палач отрубил ему голову. Труп казненного и эшафот были тут же сожжены. В сущности, это была неудачная попытка типичного дворцового переворота, с той только разницей, что руководитель готовил его неумело, не сосредоточив в своих руках основные рычаги механизма переворота.

Все эти, иногда и острые, дворцовые интриги и конфликты, хотя и создавали вокруг трона обстановку неуверенности, но отнюдь не определяли сложности социально-политической обстановки в стране в целом.

§ 2. Российское дворянство и проблемы социально – экономического развития страны

В конце 50-х – начале 60-х годов XVIII в. обстановка в стране была обусловлена несколькими главными факторами. В первую очередь среди них следует отметить рост крестьянских волнений. Екатерина II вынуждена была признать, что в момент ее прихода к власти «отложились от послушания» до полутораста тысяч помещичьих и монастырских крестьян («заводские и монастырские крестьяне почти все были в явном непослушании властей и к ним начинали присоединяться местами и помещичьи»). И всех их, по выражению императрицы, «усмирить надлежало». Среди крестьян получили особое распространение различного рода подложные манифесты, указы, в силу которых крестьяне отказывались работать на своих прежних господ. Монастырские крестьяне убирали в свою пользу хлеб, сено, рубили лес и т.д. Отказ от секуляризации вызвал новую гигантскую волну отчаянной борьбы. В 1762—1763 гг. волнения распространились на огромную территорию, охватывающую одиннадцать губерний Центральной России. Начались вооруженные выступления крестьян.

В связи с манифестом «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» в 1762 г . поднялись на борьбу и помещичьи крестьяне, возбужденные слухами о предстоящей «воле». В начале 1762 г . в 9 центральных уездах восстало свыше 7 тыс. крестьян, принадлежавших 9 помещикам. В Вяземском уезде князь А. А. Вяземский против крестьянских толп использовал пушки. В 1763 г . массовый характер приняли волнения в Новгородском, Пошехонском, Волоколамском, Уфимском уездах. В 1766—1769 гг. движение вспыхнуло в Воронежской и Белгородской губерниях. Борьба почти повсеместно сопровождалась массовым бегством крестьян, потоком челобитий, насчитывавшихся тысячами, вереницами крестьянских ходоков.

В этой столь грозной обстановке Екатерина II в манифесте от 3 июля 1762 г . решительно объявила свою генеральную линию: «Намерены мы помещиков при их имениях и владениях ненарушимо сохранять, а крестьян в должном повиновении содержать». Законодательная практика правительства Екатерины II полностью подтверждает этот тезис. Исключительно в интересах дворянства новая императрица реально осуществила так называемое «генеральное межевание», укрепившее земледельческие права дворян. При этом она подарила дворянам огромный фонд государственных земель, самовольно захваченных помещиками в предшествующий период. Ни Анна, ни Елизавета, ни даже Петр I не рискнули это сделать. Екатерина II безвозмездную передачу дворянам захваченных ими земель представила в виде награды за быстрое и бесспорное («полюбовное») установление границ их владений. И это имело грандиозный успех у дворянства, хотя чисто техническое оформление этого соглашения (само межевание) длилось около ста лет.

Одновременно с укреплением дворянского землевладения шло неуклонное наступление на крестьянские права. Запрет крестьянам жаловаться на помещиков был установлен еще в 1649 г . и с тех пор многократно подтверждался. Но при Екатерине II за нарушение этого запрета крестьяне уже жестоко наказывались, вплоть до ссылки в Нерчинск. В январе 1765 г . «за предерзостное состояние» «вредных обществу людей» помещикам разрешено было не только ссылать в Сибирь (а это было узаконено еще в 1760 г .), но и отдавать в каторжные работы. Порядку и регламентации процедур отправления крестьян в ссылку и их содержанию посвящена была целая серия указов.

С другой стороны, законы смягчали наказания дворян за истязания и убийства своих крепостных, а при Екатерине II наказанием дворян стали лишь церковные покаяния. Легализована была практика продажи крепостных крестьян оптом и в розницу. Дети крестьян, взятых в рекруты, оставлялись теперь в собственности помещика. Резко ограничивалась сфера дееспособности крепостных крестьян. Сбор государственных податей с крестьян был возложен на помещиков (ранее за ними была лишь ответственность за недоимки). Помещичьим крестьянам было запрещено принимать присягу. Запрет был наложен даже на вступление в монашество. Их лишали права брать откупа и подряды. Им (а также государственным крестьянам) запрещено было вступать в вексельные отношения, их денежные обязательства были объявлены недействительными. Без разрешения помещика крестьянину не выдавали паспорт и т.п.

Наступление на права крестьян шло и по иным направлениям. Стремительно развивался процесс утеснения однодворцев, когда-то бывших сословием «служилых людей по прибору» и защищавших южные границы Российского государства. Легализован был захват помещиками однодворческих земель. Рядом указов однодворцы превращались в казенных крестьян. Наступление на права крестьян распространилось и на южные регионы России. Господствующему классу Малороссии была предоставлена юридическая база для закрепощения крестьян. Сначала в 1763 г . это был указ о переходе крестьян «с места на место» лишь письменным отпуском прежнего хозяина с одновременным запретом перехода для тех, кто прожил на одном месте 10 и более лет. А в 1783 г . крепостное правона Украине было окончательно оформлено. Наконец, крайне суровыми были меры правительства по сыску беглых крестьян.

Однако слишком просто было бы оценить политику правительства Екатерины II как прямолинейное стремление к ужесточению эксплуатации крестьян путем грубого насилия. Ведь тогда гигантски лицемерным покажутся и созыв Уложенной комиссии, и конкурс Вольного Экономического общества, и кампания свободы слова в конце 60-х – начале 70-х годов, и многое другое. Больше того, ведь в реальном законодательстве самодержавия была и качественно иная линия, которую иногда называют «экономическим либерализмом».

Постепенный «либеральный» поворот в экономической политике правительства приходится на середину XVIII в. Прежде всего круто изменена была политика традиционного укрепления казенных торговых монополий. В 50-е годы разрешен был свободный отпуск из всех портов и таможен воска, клея, льна, пеньки, смольчуга, поташа, дегтя, юфти и других товаров, бывших прежде предметом казенной монополии. В 1755 г . был принят важнейший указ, объявлявший свободную продажу за границу, запрещенную Петром I в 1715 г ., узкого крестьянского холста и практически установивший «безуказное», т.е. свободное, производство на экспорт этого материала. В 1758 г . разрешено было свободное производство «всякому, кто пожелает, пестрели» (набоечной льняной ткани) и шляп, а в 1760 г . – свободное производство веревок и канатов.

Одновременно намечается некое стремление властей ограничить применение крепостного труда в частной промышленности. В 1752 г . было ограничено правокупцов покупать крестьян к мануфактурам. Введены были количественные ограничения на людские ресурсы подневольного труда «вечноотданных». В следующем 1753 г . сенатским указом предписано было изъять с фабрик и заводов лишних (по вновь установленным нормам) приписных крестьян. Логическим завершением этой политики был указ о запрещении покупки крестьян к частным фабрикам и заводам как с землей, так и без земли, что, видимо, хотели еще сделать при Петре III.

Самым кардинальным актом правительственной политики 50-х годов была отмена внутренних таможенных и мелочных сборов указом от 20 декабря 1753 г . В 1760 г . в Сенат уже был подан проект указа об уничтожении всех монополий и откупов, а 10 октября был разослан на места, хотя и не опубликован, указ о свободе торговли всеми изделиями русского производства.

Таким образом, перед нами явные признаки демонтажа (либерализации?!) традиционной политики феодальной регламентации в области экономики. Причем постепенность изменений и их явная противоречивость свидетельствуют, скорее всего, о чисто прагматическом характере этой политики, т.е. об отсутствии в ее основе каких-либо теоретических концепций.

С вступлением на престол Екатерины II отказ от традиционной политики «насильственного» посословного «разделения труда» стал еще очевиднее. Хотя поначалу в указах сильнее были чисто декларативные моменты, а не реальные действия. Вслед за провозглашением отказа от системы монополий в промышленности и торговле 28 марта 1762 г . в июле того же года было объявлено о свободе производства ситца по всей стране, кроме Москвы и Петербурга. Чуть раньше разрешен был вывоз хлеба за рубеж. А с 1766 по 1772 г . был введен беспошлинный вывоз пшеницы и пшеничной муки почти изо всех портов империи. В 1763 г . снова был провозглашен принцип свободы промышленной деятельности, т.е. полной нецелесообразности держать «в одних руках, чем множество желающих пользоваться могут». В апреле 1767 г . был издан весьма лаконичный указ, объявлявший полную свободу «рукомеслу и рукоделию» в городах России. А 10 сентября 1769 г . был именной указ о свободе заводить ткацкие станы с одним лишь условием: уплаты сбора в 1 руб. за стан.

В 70-е годы правительство Екатерины II идет на еще более кардинальные решения. Указом от 17 марта 1775 г . была объявлена свобода заведения промышленных предприятий для всех отраслей промышленности, отменены были все сборы от мелких промыслов. В 1777 г . были отменены сборы с домашних станов, принадлежащих фабрикам, т.е. резко улучшены были условия деятельности так называемых рассеянных мануфактур. В 1784 г . снова был именной указ о поощрении местной легкой промышленности.

Таким образом, усиление крепостничества и поощрение промыслов практически происходило одновременно.

Историки в попытках объяснения причин столь сложного явления прибегали к весьма разным интерпретациям и трактовкам. Часть из них считала Екатерину II просто лицемерным политиком, надевшим на себя маску либерала, но по своей внутренней сути являвшимся завзятым крепостником. Другие считали либеральные реверансы великой императрицы вполне искренними, но целиком разбивавшимися о реакционные силы помещичьего класса. Корень зла подобные историки видели (и видят) в постоянном стремлении помещиков к безмерной эксплуатации крепостных крестьян. Именно под нажимом помещичьего сословия екатерининское правительство и привело к резкому усилению режима крепостничества, к установлению диктатуры помещиков, их полному господству в стране, обществе, государстве.

Подобная оценка социально-экономической политики в России во второй половине XVIII в. оставляет слишком много вопросов. Главное же остается неясным: как могли ужиться в политике единой правящей элиты столь принципиально различные направления – субъективно осознанный либерализм и столь же осознанное «реакционное» феодально-крепостническое начало.

Между тем, на наш взгляд, есть вполне реальная возможность дать наиболее убедительную оценку такой политике как вполне целостному явлению. Для этого необходимо еще раз осознать кардинальнейшую особенность истории Российского государства, заключающуюся в том, что природно-кли-матические условия создавали в стране из века в век крайне неблагоприятную обстановку для развития основы основ ее существования – сельского хозяйства.

Российское общество вплоть до XX века развивалось как общество с относительно низким объемом совокупного прибавочного продукта, что в принципе навсегда обрекало бы его на судьбу примитивного земледельческого социума.

Поэтому историческая необходимость уже в средневековье привела в России к формированию особого, необычного для запада Европы типа государственности с весьма жесткими рычагами государственного механизма, ибо основной функцией Российского государства были концентрация и перераспределение относительного минимума прибавочного продукта в интересах развития и самого общества и его господствующего класса. Поэтому далеко не случайна была на востоке Европы многовековая традиция централизованной, самодержавной, по сути своей деспотической власти. Не случаен был и необычайно суровый режим крепостного права. Долгие века этот режим был призван обеспечивать поступательное развитие и общества и государства. Это развитие осуществлялось главным образом путем использования сверхнапряженного труда крестьянства, экономическое положение которого было на грани потери собственного воспроизводства.

Огромные пространства российского Нечерноземья веками были ареной практически убыточного сельского хозяйства. Во второй половине XVIII в. во Владимирской губернии лишь один уезд из 12-ти (Покровский) имел некоторый излишек зерна (по сравнению с тем количеством зерна, которое шло на собственное потребление). В четырех уездах своего зерна хватало лишь на 6—8 месяцев в году. Такое же положение было и в соседней Ярославской губернии. Здесь лишь три уезда обходились «своим хлебом» и в случае удачного урожая могли иметь некоторый товарный излишек зерна. В Тверской губернии в 80-е годы XVIH в. «по расчислению нескольких лет» годовой бюджет средней крестьянской семьи из 4-х человек (глава семьи, жена и двое детей) по расходам должен был составлять 26 руб. 43 с половиной копейки. В то же время реальный доход такой семьи был в год не более 6—10 руб. Остальные надо было добывать путем различного рода промыслов или жить впроголодь, разоряя свое собственное хозяйство. Последнее встречалось нередко. Достаточно сказать, что в среднем потребление всей зерновой продукции составляло лишь 1500 килокалорий на человека в сутки (норма 3—4 тыс. килокалорий).

Видимо, такая же ситуация была почти на всем пространстве Нечерноземья России. Во всяком случае, в одном из докладов комиссии о коммерции (от 21 июня 1764 г .) общая оценка состояния земледелия в России такова: «крестьянин, трудясь через целое лето, насилу на платеж своих оброков может заработать». Иначе говоря, большую часть необходимой для расходов суммы русский крестьянин должен был добывать на стороне, точнее, вне сферы сельского хозяйства. Поэтому в Нечерноземье России издавна были развиты различного рода крестьянские промыслы.