355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Авраменко » Судный День » Текст книги (страница 4)
Судный День
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 23:12

Текст книги "Судный День"


Автор книги: Александр Авраменко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Москва.

Отто склонился над схемой. Первая цель намечена. Одно из крупнейших казино в центре Москвы. Разработан план. Группа прикрытия. Группа обеспечения. Группа силовой поддержки. Группа электронного прикрытия. Уже взломаны незаметно для хозяев заведения их Сети. Умные раухеры ведут анализ текущих дел, вскрывают скрытые файлы, двойную и тройную бухгалтерию. Считаны личные телефоны, посажены «жучки» практически во всех уголках казино. Полный, подробнейший отчёт. Аналогичная работа проведена и с квартирами и домами хозяев. Парень улыбнулся про себя. Что для либераста самое страшное? Не смерть. Хотя – тоже неприятная вещь. Куда хуже – разорение. Пойти по миру. Нищим. Отдать за долги всё. Лишиться банковских счетов, вилл, недвижимости, словом, всего, что УКРАДЕНО у народа собственным горбом. Вот самый жуткий дерьмократический кошмар. И Отто Макс Шрамм собирается устроить его не в страшных снах, а наяву…

– Машина?

– Подготовлена.

– Люди?

– Все на местах.

– Отсчёт – начинается…

В фешенебельном казино возле Белорусского вокзала было как всегда оживлённо. Респектабельно одетые личности, сияющие камешками украшений красавицы, и дамы в возрасте. Хозяин заведения Гурвич потирал руки, трудовой день, а если быть точным – ночь, складывалась удачно. Рулетка уже принесла около 50 000 гринов за два часа. Почти столько же – баккара и блек джек. Немного хуже складывались дела за покерным столом, но вечер только начинался, и всё ещё было впереди…

…Отто затормозил роскошный "Руссо-Балт-Майбах – С400" возле парадного подъезда и вышел из машины. Не глядя, бросил ключи назад, их ловко подхватил один из членов его группы, играющий роль телохранителя. Ещё четверо мгновенно выросли впереди и по бокам, двое – сзади. Сшитый лучшим берлинским портным вечерний костюм по последней имперской моде сидел безукоризненно. Сияли лаком остроносые туфли. Небрежно поправил запонки на белоснежной рубашке, один из боевиков молча шагнул вперёд, отшвырнув по пути охранника казино, распахнул двери. Шрамм сделал шаг вперёд. Остальные двинулись за ним. Сразу за его плечом семенила особь… Внутри оглушала музыка, слепили прожектора. Всё как обычно – крикливо и безвкусно. Кричащая роскошь без малейшего смысла. Поигрывая тростью с набалдашником из настоящего бриллианта, аналога местного «Кох-и-Нура», он прошествовал к лестнице и медленно поднялся на второй этаж, где располагались игровые залы. Один его охранников с кейсом в руках поспешил к кассе и вскоре вернулся с полным подносом фишек разного достоинства. Отто краем глаза отметил, что едва его человек отошёл, как кассирша бросилась звонить наверх. Ещё бы – он поменял миллион их никчёмных долларов… Итак, начнём раздевание? Он решительно шагнул к рулеточному столу. Пару минут стоял, наблюдая за игрой, затем, дождавшись сигнала, что всё готово, бросил золотую десятитысячную фишку на цифру:

– Дамы и господа, делайте ваши ставки, дамы и господа…

Заученно забубнил крупье. Отто ждал. Раскрутилось колесо, забегал шарик по цифрам. Дзинь!

– Дамы и господа, выиграло "двадцать".

Он лопаточкой подвинул фишки к Шрамму.

– Ставлю на "красное"…

Через тридцать минут крупье накрыл рулетку покрывалом – это означало, что больше за этим столом игры нет Казино – в проигрыше. К двум часам ночи большинство игр было закрыто. Гурвич рвал и метал, пытался звонить друзьям, «крыше», даже покровителям из спецслужб и аппарата президента Россиянии, но бесполезно… Всюду, едва только услышав КТО звонит, сразу бросали трубку. Иногда выслушивали, но услышав фамилию игрока приходили в ужас и советовали выполнить всё, что положено. То есть – РАССЧИТАТЬСЯ с клиентом. Лейба не понимал, в чём причина, и отдавать деньги ему ОЧЕНЬ НЕ ХОТЕЛОСЬ. Поэтому он решил было обойтись своими силами, и когда посланник игрока в очередной раз явился в кассу, его попросили пройти за расчётом в кабинет хозяина, вместо этого направив лифт в подвал, где его ждали особые специалисты. Через пятнадцать минут, абсолютно целый и по прежнему аккуратно одетый тот вернулся оттуда и снова постучал в кассу. Ничего не понимающий Гурвич отправил проверить, в чём дело, и НИКОГО в подвале не нашли. Только несколько пятен крови, да странные потёки на полу…

– Был контакт.

– И?

– Чисто.

Напарник доложил, что на него пытались оказать воздействие, и он был вынужден всех уничтожить, ликвидировав трупы. Дальнейшая игра шла без эксцессов. Наконец, уже под утро бледный как смерть лысый владелец казино принял высокого гостя в собственном кабинете на четвёртом этаже. На этот раз – настоящем. Отто проходил в Россиянии, как сын владельца "Дойче-русиш Индастри", фирмы, вкладывающей в страну сумму, превышающую ВЕСЬ бюджет государства в ДЕСЯТЬ раз…

– Итак, господин Гурвич, вы должны нам выплатить пятнадцать миллионов долларов. Можно – по курсу в евро.

Тщедушный господинчик стал ещё бледнее: ещё бы! Деньги то у него есть, в крайнем случае, найти их сможет. Но ОТДАВАТЬ! Отдавать! Отдавать! не БРАТЬ, а именно – ОТДАВАТЬ!!! Он привык обманывать игроков, какими бы крутыми они не казались, привык махинировать с игровыми автоматами, крапить карты так, что никто, кроме него не мог определить жульничества… А тут… Неужели кто-то смог его превзойти?! ему просто не верилось, и он решился:

– Предлагаю сыграть последнюю игру. Ставлю – всё.

Он поднялся с огромного роскошного кресла, в котором его тщедушная фигура практически терялась, и подошёл к вмурованному в стену сейфу. Чуть слышно звякнул замок, массивная плита отошла в сторону. Протянул внутрь руку, вытащил папку, положил на стол.

– Здесь – документы на казино, на дачу, на квартиру. Вас устроит?

Отто лениво покосился на своего аналитика, тот чуть заметно моргнул в знак согласия.

– Играем…

На стол легла новенькая колода, зашуршала бумага упаковки. Гурвич ловко, жестом профессионального картёжника перетасовал колоду.

– Карту?

Отто кивнул. Одна… Вторая…

– Себе.

Владелец казино победно взглянул на соперника.

– Вскрываем?

– Да.

Немец открыл карты.

– Двадцать.

– У меня – двадцать одно!

Победно провозгласил Гурвич ДО ТОГО, как вскрыл карты и, спохватившись, зажал руками рот, выронив колоду. В это же мгновение один из охранников ухватил его за запястья, второй ловко, одним взмахом отточенного до остроты хирургического микротомного ножа вспорол лацканы рубашки, оттуда выпала карта… Гурвич похолодел, когда ему в затылок упёрлось что-то круглое и твёрдое. А Отто впервые пошевелился с начала игры.

– В приличном обществе, Киса, за такие дела бьют канделябрами. А поскольку мы – общество приличное, но канделябров у нас нет, заменим их кое-чем другим… Вальтер, вы всё записали?

– Да, командир.

– Всё видно?

– Как на портрете, командир…

– Великолепно. Так кто из нас ВЫИГРАЛ, Гурвич? Вскроемся?

Он щёлкнул пальцами, чья-то рука протянулась из-за спины БЫВШЕГО владельца казино и перевернула карты рубашкой вниз – глаза тщедушного типа вылезли из орбит, он не мог поверить в то, ЧТО он увидел, ПЯТНАДЦАТЬ очков! Это НЕВОЗМОЖНО! Тасуя колоду, он ногтем пометил карты! Откуда пятнадцать?! Почему?!

– Ты проиграл, Гурвич. Подписывай бумаги.

Поверх карт легла стопка бланков и документов. На затылок бывшему владельцу надавили чуть сильнее… Он нехотя взял протянутую ему ручку, не глядя, подписал один лист, второй, третий…

– Не слишком ли много бумаг?

Ответом был сухой треск удара и мельтешение искр из глаз, когда он немного пришёл в себя, то вновь увидел заполненный бланк и послушно подписал. И ещё, и ещё… Он не видел букв, не сознавал, что подписывает, главное, чтобы они поскорей ушли, и он сможет достать ту плёнку из скрытой камеры, где будет запись происходящего. А затем через знакомых судей опротестует сделку… Ему помогут… Только это и успокаивало его… Наконец жуткий посетитель поднялся со стула.

– Вышвырните это дерьмо прочь из МОЕГО казино.

– Но… Я бы хотел забрать свои вещи!

Новый хозяин вдруг бросил короткую фразу на смутно знакомом языке одному их охранников…

– Тодт… Тодт… Тодт… Что же это значит?

Вспомнить Гурвич не успел. Лифт остановился в ТОМ САМОМ подвале, и пуля в мозжечок навеки успокоила жулика. Охранник извлёк из кармана небольшой баллончик, взболтал… нажал на кнопку, быстро опрыскав из него мёртвое тело… Через несколько мгновений только чёрные потёки да горстка пепла говорила о том, что ЭТО некогда было человеком…

Ичкерия.

…Островский был в полном шоке от формы, от летающей тарелки, словом – от всего. Автомат у него забрали. На всякий случай. И никаким пояснениям своих спасителей он теперь не верил. не хотел. Майор сделал ещё одну попытку что-то объяснить, но капитан просто пропустил всё мимо ушей и теперь сидел в углу КШМки, тупо уставясь в пол. Внезапно машина качнулась и остановилась.

– Прибыли, командир. Давай, пройдёмся, разомнём ноги…

Эту фразу он понял. Послушно поднялся, вылез в овальный люк наружу и открыл рот от изумления: небольшая долина между горными вершинами была превращена в настоящий воинский лагерь. Большие палатки непривычного шатрового вида, полукруглые перекрытия выкопанных в земле складов, как он понял, и самое главное – те самые громадины, так легко порхающие в небе.

– Идём, капитан, познакомлю тебя с нашим командиром.

Майор потянул его за рукав.

– Что с моими людьми?

– Раненых отправим на Большую Землю, в госпиталь. Через пару дней их увидишь. остальные – в столовой. Может, тоже сначала перекусишь?

Островский насупился.

– Идём к твоему командиру.

И про себя добавил: "Эсэсовская морда"…

Штабом оказалась самая большая палатка в центре лагеря. Даже не палатка, а настоящий шатёр, охраняемый двумя забронированными наглухо часовыми. При виде майора они чётко взяли на караул. Тот отмахнул ответное приветствие, и шагнул за полог. Капитан последовал за ним и опять остолбенел – в центре штаба светилось изображение. Даже, не изображение, а подробнейший рельеф местности со всеми высотами, дорогами, лесами. Почти каждый миг вспыхивали условные обозначения. Одни – алые, другие – жёлтые и чёрные. Несколько голубых значков, по-видимому, обозначали авиацию. Перед голограммой, а ничем другим ЭТО быть не могло, стола небольшая группа военных в уже знакомых ему мундирах и двое в другой форме.

– Господин генерал, майор Кемпке прибыл. Со мной – капитан Островский из Россиянской армии.

Пронзительные серые глаза неизвестного казалось просветили того насквозь.

– В шоке, капитан? Генерал Рокоссовский, командир особого корпуса специальных операций.

– Ро-Ро-Рокоссовский? Тот САМЫЙ?!

– Нет. Не тот. Это мой отец.

– Но… как же?!

Генерал на мгновение задумался, потом внезапно улыбнулся:

– Да… Шок, пожалуй, слишком силён… Что с его людьми?

– Девять очень тяжёлых. Состояние стабилизировано, но нужно стационарное лечение. Четверо – лёгкие. Полевой госпиталь. Остальные – отдохнут, и в бой.

– Ясно. Короче, майор, пусть фройлян Анна отправит их к нам. Немного отойдут, подлечатся, а там решат.

– Есть, господин генерал!

Отдал честь, капитан машинально повторил, и почувствовал, как его снова потянули за рукав, послушно повернулся и последовал за майором…

Фройлян Анна оказалась крепко сбитой девушкой лет двадцати пяти в зелёной форме с совершенно уже непонятными знаками различия. Но потому, как уважительно майор отдал ей честь, чин у неё был явно не маленький…

– Что у вас, майор?

Бесцеремонно, не обращая внимания на отданное приветствие, осведомилась она.

– Генерал приказал переправить капитана и его людей к нам.

– Яволь. Десять минут.

Майор поднёс ко рту запястье и быстро заговорил по-немецки. Между тем Анна села за стул, который стоял перед высоченной стеной аппаратуры и дисплеев, на которых мелькали непонятные знаки. Послышался нарастающий гул, между двумя металлическими фермами в углу замелькали сиреневые искры. В это время в огромную, не меньше штабной, палатку вошли новые посетители. При виде их Островский обрадовался – его пацаны, немного напуганные, немного ошарашенные, но целые и живые. Следом вкатили несколько непонятных агрегатов, представляющих собой полупрозрачные саркофаги, в которых лежали раненые солдаты.

– Что с ними?!

– Они в тяжёлом состоянии, но выкарабкаются, сейчас просто спят. А это – для того, чтобы им не стало хуже…

Любезно ответил Кемпке. Между тем сверкание стало громче, и вдруг пространство между стойками засветилось и появилась дыра.

– Вперёд!

Капитан почувствовал дружеский толчок и шагнул в никуда…

Земля-1.

Серёга Фёдоров вытер полотенцем выступивший пот и опустился на скамейку. Он выиграл схватку, и теперь надо ждать следующего поединка. А пока – отдых… Не зря, ой не зря переживал он, волновался. После трёх месяцев такой привольно-вольготной жизни настала другая. Настоящая каторга. Всё началось после того, как всех перемещённых собрали в помещении большого зала, где проходил показ кино и чтение лекций по истории, а по выходным – танцы. Прежде всего, проверили наличие, и недостающих буквально приволокли за воротник. Это, в основном были «обнаглевшие», как их называл про себя Серёга. Когда все собрались, внесли четыре стола и разбили сельчан на четыре колонны. Вежливо, но настойчиво. Каждый подходил к своему столу и получал карточку определённого цвета, затем возвращался назад. Когда все получили бумаги, выяснилось, что они в основном четырёх цветов: белые, зелёные, красные и чёрные. Фёдорову досталась чёрная. Ивану – тоже. Такую же в руках вертела Наташка Восьмиламповая. Впрочем, её уже никто так не называл… У части сельчан были красные, у многих – зелёные, ну и белых хватало. Но только у взрослых. Детям всем выдали карточки тоже разного цвета. Чтобы это значило? Но ломать голову пришлось недолго – загрохотал динамик:

– Всем, у кого документ белый, направиться к выходу.

Небольшая кучка сельчан, недоумённо озираясь, послушно двинулась в указанном направлении.

– Зелёные документы, направиться к выходу.

Это, в основном был народ в возрасте. Но и несколько молодых, о ком Серёга знал, что ребята больные были среди них… Его осенило:

– Это же сортировка! Значит, карантин кончился! Но почему у детей и родителей РАЗНЫЕ цвета?! Неужели…

Догадка была такой страшной, что ему стало не по себе… тем более, что цвет такой страшный…

– Красный цвет! К выходу!

Пошли остальные… Но, как Серёга видел, и у детей, и у родителей документы ОДНОГО цвета. Семьи не разлучали…

– Чёрный цвет – на выход!

… Обладателей чёрных аусвайсов оказалось больше всего. Почти вся молодёжь, дети, словом, большинство. На сердце стало полегче, всё таки не один… Их посадили в огромные мягкие автобусы, и куда то повезли… Не выдержав, Серёга спросил сопровождающего их громилу:

– Куда нас?

Тот в ответ улыбнулся, наморщив веснушчатую физиономию:

– Вам, ребята, повезло! Вы прошли отбор, и теперь будете работать и учиться. Дети – кто в интернат, кто – в школу.

– А как же…

– Ну, парень, белые – это заражённые. Ты думаешь, вы тут сами по себе? Нет, шалишь! За всеми смотрели. Кто, что, как…

– Как это, заражённые?

– Либерастическим дерьмократизмом. Их уже не перевоспитать… А жаль. Людей теряем. Они становятся жидами…

– А мы?

– Вы? Увидишь. Но если откровенно – я тебе завидую! У тебя всё впереди. Короче: белые – не перевоспитываемые. Их на поселение, в чумные земли на освоение территории. Получат инвентарь, и пусть живут, как хотят, или как могут. сколько проживут, столько проживут. Но, как правило, недолго. Сами себя сжирают, образно говоря. Так вот. Ладно. Зелёные – это пенсионеры или инвалиды детства. Их – кого на лечение, поскольку у нас большинство болезней лечиться, кого – в дом стариков. Красные – те, кто может получить полное гражданство. Им предоставят выбор, кто куда и кем захочет. А чёрные – вы.

– И что?

Тот неожиданно подмигнул:

– Хе, а кто тут народу все уши прожужжал, что пусть здесь хорошо, но родной дом – лучше? Вот и будешь СВОЙ дом от ЧУМЫ освобождать! А мы – поможем!..

Тренировка закончилась. Серёга выиграл пять схваток из семи, и был доволен результатом. Предстояли ещё занятия по информатике, но это уже семечки, с его то способностями… Он надел форму курсанта, тщательно застегнулся и, взглянув в зеркало, вышел из раздевалки. Возле входа в строгой белой кофте и чёрной длинной юбке нетерпеливо приплясывала Наташка:

– Слышь, Серый! Новеньких привезли!

– Да ты что?

– Угу!

И мечтательно прикрыла глаза:

– Военные! Солдатики! А среди них – один офицер!

И умчалась дальше по коридору, а Серёга, сдвинув форменную кепку с коротко стриженных волос почесал затылок… Похоже, что дело сдвинулось с места, если уже солдатиков сюда перебрасывают, и весело свистнув, зашагал в аудиторию… Наташка не соврала – среди уже привычного набора голов маячили новенькие, молодые, по восемнадцать-девятнадцать лет, пацаны, жавшиеся к широкоплечему мужчине, лет тридцати трёх – тридцати – пяти на вид, как цыплята к курице…

Москва. Земля-2.

Отто проснулся от яркого солнца, бьющего в глаза. Вставать не хотелось, поскольку ночь прошла с таким напряжением нервов, что даже чуть болела голова. Конечно, выигрыш ему был ГАРАНТИРОВАН, но всё равно…

– Здоровье беречь надо…

Пробормотал себе под нос и всё-таки выбрался из кровати. Туалет, душ с ледяной водой, растирание полотенцем до красноты, зарядка. Снова душ. С кухни уже тянуло горячими бутербродами и свежесваренным кофе.

– Хм… Особь обживается… Возьмём на заметку…

Небольшой столик уже был накрыт. Дымились ароматные горячие булочки, парил кофейник, подрумяненный шпик дразнил обоняние.

– О! Неплохо! Пожалуй, в содержании такого существа есть даже и плюсы… Но минусов – гораздо больше! Того и смотри, что-нибудь сотворит… Непотребное человеку… рано или поздно, кровь себя покажет…

Положил в тарелку тосты и мясо, налил кофе, включил раухер, просматривая вчерашнюю операцию заново. Фиксируя и отмечая свои и напарников ошибки, чтобы учесть их в дальнейшем и не повторяться. Голографический экран послушно отображал каждый шаг, выдавая все требуемые параметры, начиная от частоты пульса, и заканчивая кровяным давлением и электрическим напряжением мышечных сокращений каждого человека в казино.

– Неплохо… Неплохо…

Потянулся за сигаретой. Первая затяжка после еды – самая вкусная. С удовольствием смаковал ароматный дым, всматриваясь в экран. Наконец, закончив просмотр, быстро продиктовал выводы. Послушный умный агрегат вывел готовое решение на экран. Отто прочитал, внёс пару поправок, отправил Соколову. Затем подошёл к окну и всмотрелся в панораму, расстилающуюся перед ним… Чадное, грязное от тысяч автомобилей, небо, пыльные, несмотря на армию уборщиков, улицы, потёки грязи на домах… Стаи летающих крыс, почему то ставшие здесь символом мира… Противно. Как хорошо ДОМА…

От мыслей отвлёк вызов. Повернулся к столу, над которым ярко горело изображение Рейхсмаршала Соколова. Вызов по привычной голосвязи, здесь, даже в принципе нечитаемой.

– Отто, мальчик мой, доброе утро!

– Спасибо, рейхсмаршал, хотя вообще то – день…

– У нас же утро? А мы живём ПО НАШИМ часам. Ладно, не будем цепляться к словам. У тебя сутки отдыха. Потом следующее заведение. Отдыхай. О, ты не один?

Его глаза немного сместились с собеседника в сторону, Шрамм проследил за взглядом собеседника – ДА КАК ОНО ПОСМЕЛО!!!

– Раус!!!

Особь словно ветром сдуло! Ладно, потом разберёмся…

– Простите, герр рейхсмаршал, это – унтерменешен. Переводчик, вы должны быть в курсе…

– Ничего страшного, мальчик мой. Оно всё равно ничего не поймёт. Ладно, отдыхай, если что – выходи на связь немедленно.

– Яволь!

Голограмма потухла, и Отто, едва сдерживая ярость вышел из кухни.

– Ты где?!!

Едва слышный писк донёсся из её комнаты, он влетел туда, словно ураган и вдруг остановился – существо забилось в угол, закрывшись руками… Мгновенно вся его злость куда-то испарилась, поскольку оно излучало ТАКОЙ ЖИВОТНЫЙ УЖАС, что это ощущалось даже физически. Ожидание побоев, пытки, казнь, смерть близких… Отто увидел всё, что существо переживало каждое мгновение… На мгновение он ощутил даже ЖАЛОСТЬ к ней… И тут же всё куда то ушло. Перед глазами стали скупые кадры кинохроники времён "Голодного Похода", с телами съеденных заживо, сцены Вашингтонского Процесса, на котором судили организаторов Мировых войн, тысячи тысяч страниц документов, где с неопровержимой ясностью доказывалось, ЧТО готовили мировому арийскому человечеству иудеи… И эта… Эта…

А с другой стороны, чем ОНО виновато? Слишком молодо, чтобы знать, как её предки пытались захватить мир. Не виновато в голоде, искусственно вызванном с целью массового уничтожения людей. И абсолютно не причём, что ЗДЕСЬ её соплеменники захватили власть… Но… НИКАКИХ «НО»! Она – ИУДЕЙКА! Существо! Не человек! Если бы в ней была хотя бы КАПЛЯ человеческого, то либо она, либо её предки уже бы ЗАРАБАТЫВАЛИ ГРАДАНСТВО, как сотни, тысячи других, обеззараживающих Азию, трудящихся на стройках промышленности, осваивающих космос наравне с арийцами. Но ОНА – осталась в Зоне. В резервации. Значит – жалости недостойна… Мгновенно всё это промелькнуло в голове Шрамма, и он, едва сдерживая бешенство, медленно процедил:

– Ещё раз зайдёшь без разрешения – отправлю в казарму… И наш договор будет АННУЛИРОВАН…

Существо молча кивнуло в знак того, что поняла.

– Собирайся. Мы едем гулять. Тридцать минут.

Снова кивок…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю