Текст книги "Синие туфли и счастье"

Автор книги: Александр Макколл Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Мма Цау заглянула в фургончик:

– Вы искали меня, мма? – Голос был громкий, неожиданно громкий для такой небольшой женщины; голос, каким обычно кричат на людей. Считается, что профессиональные повара – крикуны, вспомнила мма Рамотсве. Они кричат на людей, которые работают на кухне, а некоторые – и довольно известные – швыряют разные вещи. Этому нет извинения, разумеется. Мма Рамотсве была потрясена, когда прочитала в журнале статью об известном заморском шеф-поваре, который выливал холодный суп на головы своим подручным, если они не оправдывали его ожиданий. Еще он всячески обзывал их, что ничуть не лучше. Сквернословие, подумала она, это признак плохого характера и отсутствия заботы о других. Такие люди не умны и не храбры просто потому, что сквернословят: каждый раз, как они открывают рот, они словно объявляют: «У меня скудный запас слов». Интересно, мма Цау, кругленькая женщина в голубом в крапинку шарфе вокруг шеи, из таких поваров? По виду вряд ли она выливала холодный суп кому-нибудь на голову.

– Да, мма, – отозвалась мма Рамотсве, пытаясь отогнать от себя неизвестно откуда взявшееся видение мма Цау, выплескивающей кастрюлю супа на голову… Чарли. Вот так картина! Но она тут же сменилась образом мистера Матекони, расстроенного плохо выполненной работой, который производит то же действие над головой ученика, и мма Макутси, которая выливает суп на… Она заставила себя остановиться. – Прошу вас, я хотела бы поговорить с вами.

Мма Цау потерла лоб.

– Я вас слушаю, – сказала она.

– Это частное дело, – пояснила мма Рамотсве. – Мы можем поговорить в моем фургончике, если вы не возражаете.

Мма Цау нахмурилась.

– Что за частное дело? – спросила она. – Вы хотите мне что-то продать, мма?

Мма Рамотсве оглянулась, как человек, который хочет сообщить нечто секретное.

– Речь идет о вашем муже, – сказала она.

Эти слова оказали нужное воздействие. Как только был упомянут ее муж, мма Цау вздрогнула, словно кто-то плеснул ей… Она откинула голову назад и искоса посмотрела на мма Рамотсве сощуренными глазами:

– О моем муже?

– Да, мма, о вашем муже. – Мма Рамотсве кивком головы показала на дверцу автомашины. – Почему бы вам не сесть в фургончик, мма? Мы можем здесь поговорить.

Ей показалось, что мма Цау собирается развернуться и уйти в дом. Женщина колебалась, глаза ее бегали. Потом она снова пристально посмотрела на мма Рамотсве. И стала медленно обходить фургончик спереди, не отрывая взгляда от мма Рамотсве.

– Вы можете опустить окошко, мма, – сказала мма Рамотсве, когда женщина опустилась на сиденье рядом с ней. – Будет прохладнее. Сегодня очень жарко, правда?

Мма Цау сложила руки на коленях и уставилась на них. Она не ответила на реплику мма Рамотсве. В замкнутом пространстве фургончика слышалось ее тяжелое дыхание. Мма Рамотсве немного помолчала, давая ей возможность отдышаться. Но дыхание мма Цау не изменилось, оно напоминало шум ветра в кроне дерева, шелест листьев. Мма Рамотсве повернулась и посмотрела на повариху. Она была готова к тому, что ей не понравится женщина, которая ворует еду у студентов колледжа; женщина, которая так несправедливо обошлась с безобидной Поппи, угрожая уволить ее. Но сейчас, увидев ее во плоти, такую маленькую, со странной походкой, невозможно было не посочувствовать ей. И конечно, мма Рамотсве всегда было трудно не проникнуться сочувствием к другому человеку, хотя его поведение могло вызывать нарекания, а неприятные черты характера нельзя было не заметить, просто потому, что на самом глубоком, интуитивном уровне она понимала, что быть человеком непросто. Каждый, думала она, может легко сделать что-то плохое, проявить слабость, оказаться эгоистом; это значило, что мма Рамотсве могла понять – и понимала, – но не оправдать – она и не оправдывала – или разделить точку зрения – она и не разделяла, – что один человек не должен судить других. Разумеется, человек может судить других, и мма Рамотсве прибегала к нормам древней ботсванской морали, вынося свои суждения. Но в древней ботсванской морали не содержалось ничего, что запрещало бы человеку простить тех, кто слаб; на самом деле древняя ботсванская мораль была очень конкретна относительно прощения. Человек не должен таить зло на другого, предписывала она, потому что это разрушает мир в обществе, разрушает связи между людьми.

И, подсознательно пожалев мма Цау, нисколько не раздумывая, мма Рамотсве протянула руку, мягко коснулась локтя женщины и не убрала руку. Мма Цау напряглась, дыхание ее стало неровным, она повернулась и пристально посмотрела на мма Рамотсве, в глазах ее стояли слезы.

– Вы мать одной из этих девушек, – тихо сказала мма Цау. Это был не вопрос, а утверждение. Ее прежняя уверенность в себе пропала, она, казалось, сделалась еще меньше, ссутулившись на сиденье.

Мма Рамотсве не поняла мма Цау и готова была признаться в этом. Но, подумав, догадалась, что именно имела в виду эта женщина. В конце концов, это знакомая история, чему тут удивляться! Муж, отец, добропорядочный гражданин, такой человек все же мог завести роман с другой женщиной, несмотря ни на что, несмотря на причиняемую жене боль, и многие ботсванские женщины так и поступали. А некоторые из таких мужчин шли дальше, вступая в связь с девушками гораздо моложе себя, иногда даже со школьницами старших классов. И ощущали гордость, встречаясь со своими юными подружками, которым кружила головы возможность швыряться деньгами, или быстрая машина, или, возможно, власть.

– Я слышу, что вы говорите мма, – начала мма Рамотсве. – Ваш муж. Я не имела в виду…

– Это длится уже много лет, – не слушала ее мма Цау. – Сразу после того, как мы поженились… да, тогда все и началось. Я много раз говорила ему, как глупо он выглядит, бегая за молоденькими девушками, но он не обращал на мои слова внимания. Я говорила, что уйду от него, но он только смеялся и советовал мне так и поступить. Но я не могла, мма. Не могла…

История, знакомая мма Рамотсве. Она встречала множество женщин, которые не могли расстаться со своими недостойными мужьями, потому что любили их. Эти случаи сильно отличались от тех, когда женщины боялись уйти от мужчин или некуда было идти; однако были женщины, которые не могли уйти, потому что вопреки тому, как с ними поступали, вопреки жестоким разочарованиям упорно продолжали любить своих мужей. Здесь, как подозревала мма Рамотсве, был тот самый случай. Мма Цау любила своего мужа и, очевидно, будет любить до конца.

– Вы любите его, мма? – тихо спросила она. – Да?

Мма Цау смотрела на свои руки. Мма Рамотсве заметила, что одна из них была слегка припудрена мукой – рука поварихи.

– А… – пробормотала мма Цау, – да, мма. Я люблю этого человека. Я слабая женщина, я понимаю. Но я люблю его.

Мма Рамотсве вздохнула. Против такой любви нет средства. Любовь самое важное в жизни, и, чтобы выяснить такой простой факт, не надо быть частным детективом. Такая любовь, крепкая любовь родителя или преданного супруга может померкнуть – и часто меркнет, – но на это уходит много времени, однако часто она сохраняется, несмотря на то что, несомненно, адресована недостойному человеку.

– Я хочу сказать вам что-то не имеющее к этому отношения, – сказала мма Рамотсве. – Я не знаю вашего мужа.

Потребовалось несколько минут, чтобы до мма Цау дошел смысл сказанного. Поняв, она обернулась к мма Рамотсве, все еще с ощущением, что потерпела поражение.

– Зачем вы приехали? – спросила она. В голосе ее не слышалось любопытства. Вопрос звучал, словно мма Рамотсве явилась поговорить о доставке яиц или, может быть, картошки.

– Я приехала, потому что слышала, что вы угрожали уволить одну из ваших сотрудниц, – ответила мма Рамотсве. Она не хотела намекать на то, что Поппи приходила жаловаться, и сказала – в полном соответствии с истиной в самом строгом смысле, – что никто не просил ее приходить. Это не было ложью. Скорее тем, что Клоувис Андерсен называл уклончивой формулировкой, а это не одно и то же.

Мма Цау пожала плечами.

– Я шеф-повар, – сказала она. – Меня приглашают обслуживать выездные банкеты. Вот я кто. Некоторых сотрудников я держу, а некоторых увольняю. Не все они хорошие работники. – Она слегка потерла руки, и мма Рамотсве увидела крохотные частицы муки, словно пылинки, заплясавшие в солнечном свете.

Сочувствие, которое испытывала к этой женщине мма Рамотсве, сменилось раздражением. На самом деле ей не нравилась эта женщина, хотя, возможно, ее преданность волоките-мужу была достойна восхищения!

– Людей увольняют и по другим причинам, – заметила мма Рамотсве. – Например, некоторые крадут еду – таких увольняют, если выясняется, что они кормят казенной едой собственного мужа.

Мма Цау молчала. Протянув руку, она принялась теребить подол юбки, словно проверяла прочность шва. Она вздохнула, и в горле у нее что-то захлюпало.

– Возможно, это вы написали то письмо, – сказала она. – Возможно…

– Я не писала, – ответила мма Рамотсве. – И та девушка тоже.

Мма Цау покачала головой:

– Тогда кто же?

– Понятия не имею, – сказала мма Рамотсве. – Но это никак не связано с той девушкой. Вас шантажирует кто-то другой. Потому что это шантаж. Обычно это дело полиции.

Мма Цау рассмеялась:

– Думаете, мне следует пойти в полицию? Думаете, я приду и скажу им: «Я кормила мужа казенной едой, а теперь мне угрожают»? Я не такая дура, мма.

Голос мма Рамотсве звучал ровно:

– Я знаю, что вы не глупы, мма Цау. Я это знаю. – И она замолчала.

Мма Рамотсве сомневалась, что мма Цау предпримет что-либо против Поппи, и это значило, что задача выполнена. Но оставался вопрос с шантажом. Шантаж – недостойное дело, думала мма Рамотсве, ее оскорбляло сознание того, что кто-то мог заниматься шантажом и при этом оставаться безнаказанным. Она, возможно, могла бы распутать это дело, если бы было время, в какой-нибудь период затишья, когда ни ей, ни мма Макутси нечего делать. Возможно даже, она могла бы поручить это дело мма Макутси и посмотреть, как она справится. Никакому шантажисту не справиться с мма Макутси, помощницей детектива в «Женском детективном агентстве № 1», с отличием окончившей Ботсванский колледж делопроизводства, – мма Девяносто Семь Баллов, как иногда мма Рамотсве непочтительно думала про нее. Она представила себе противостояние шантажиста и мма Макутси: уверенную женщину в больших круглых очках, пылающую негодованием, и шантажиста, незаметного, жалкого человечка, съежившегося от гнева женщины.

– Чему вы улыбаетесь? – спросила мма Цау. – По-моему, здесь нет ничего смешного.

– Верно, – сказала мма Рамотсве, возвращаясь к реальности. – Ничего смешного. Я выясню, кто именно пытается вас шантажировать.

Мма Цау на минуту задумалась.

– А вы не собираетесь что-то предпринимать… в связи с моим мужем?

– Нет, – ответила мма Рамотсве. – Меня не интересует ваш муж.

И это, разумеется, была правда. Мма Рамотсве могла только представить себе мужа мма Цау, ленивого, раскормленного преданной женой, толстеющего все больше и больше, до того, что из-за огромного живота он не видит нижней части тела. Так ему и надо, подумала мма Рамотсве. Одно дело быть женщиной с традиционной фигурой и совсем другое – мужчиной традиционного сложения. Это совсем не так хорошо.

При этой мысли она снова улыбнулась, но мма Цау не заметила ее улыбки, пытаясь справиться с ручкой дверцы, чтобы выйти из фургончика и принести спрятанное в тайном месте письмо.

Глава 9
Шкафчики для документов, замки, цепи

Мма Рамотсве заглянула в свою чашку. Ройбуш, только что налитый, был еще слишком горяч, чтобы его пить, но смотреть в его янтарную глубину и вдыхать божественный аромат было прекрасно. Какая жалость, подумала мма Рамотсве, что она приучила себя пользоваться чайными пакетиками, потому что это означало, что не будет видно чаинок, которые кружатся по поверхности или прибиваются к одной стенке чашки. Она завела себе чайные пакетики по слабости, подумала она, чайные пакетики были настолько удобнее листового чая, который засоряет раковины и носики чайников, если ты не уследил. Она не имела ничего против того, что чаинки иногда попадали ей в рот, ей даже нравилось, но теперь этого не случалось – нарезанные листья были тщательно заделаны в пакетики.

Это была первая утренняя чашка чаю мма Рамотсве, потому что две выпитые дóма перед работой не считались. Одну чашку она выпила во время своей ранней, когда солнце только что встало, прогулки по двору, остановившись перед большой акацией и разглядывая причудливо переплетенные ветви над головой, наполняя легкие утренним воздухом и наслаждаясь его свежестью. В это утро она заметила хамелеона на ветке дерева и наблюдала, как это удивительное создание, перебирая цепкими лапками, остановило на ней взгляд своих потрясающих глаз. Очень полезно, подумала она, обладать глазами хамелеона, которые могут смотреть назад и вперед независимо один от другого. Детективу было бы неплохо обладать такой способностью.

Сидя за своим письменным столом, она поднесла чашку к губам и глотнула ройбуша. Посмотрела на часы. Мма Макутси обычно была очень пунктуальна, но сегодня почему-то опаздывала. Должно быть, из-за микроавтобуса, думала мма Рамотсве. Достаточно много их курсирует из Тлоквенга в город в это время дня, но в обратном направлении не так много. Мма Макутси, разумеется, могла пойти пешком – она теперь жила не так далеко от работы, – но люди не любят ходить по такой жаре, что вполне понятно.

Мма Рамотсве предстояло написать отчет, и она занялась этим. Это было нелегкой задачей, поскольку нужно было подробно описать недочеты отдела кадров в компании, поставляющей на рынок труда охранников. В этом отделе были уверены, что никогда не допускают к работе кандидатов с криминальным прошлым. Однако мма Рамотсве обнаружила, что, заполняя бланк заявления, человеку ничего не стоило сообщить о себе ложные данные и что чиновник, ответственный за набор персонала, обычно невнимательно изучал эти заявления. Этот человек, занявший ответственную должность только потому, что солгал относительно своей квалификации и опыта, одобрял кандидатуры, из претендентов, в особенности своих родственников. Отчет мма Рамотсве вряд ли окажется приятным чтением для руководства компании, она знала, что результаты расследования вызовут его гнев. Это неизбежно – люди не любят, когда им говорят неприятную правду, даже если сами просят об этом. Неприятная правда означает, что человек должен по-новому организовать работу и это вряд ли его обрадует, ведь у них много других забот.

Перечисляя недостатки в работе компании, мма Рамотсве раздумывала над тем, как сложно создать совершенно безопасную систему для чего-либо. «Женское детективное агентство № 1» могло служить в данном случае примером. Мма Рамотсве и мма Макутси держали свои записи в двух старых шкафчиках для хранения документов, и ни у одного из них не было замка, во всяком случае замка, который бы работал. В двери офиса, естественно, замок был, но в течение дня сотрудницы редко пользовались им, только когда обе выходили по делам. Разумеется, в гараже всегда были люди – либо мистер Матекони, либо его ученики, – и, конечно, их присутствие отпугнуло бы того, кто захотел бы проникнуть внутрь… Нет, подумала мма Рамотсве, может быть, и нет. Мистер Матекони часто был настолько увлечен починкой очередного двигателя, что вряд ли заметил бы появление самого президента на его длинной служебной машине. А что касается учеников, то они вообще не замечали ничего из того, что происходило вокруг. И мма Рамотсве давно перестала спрашивать у них что-либо о клиентах, которые могли зайти в ее отсутствие.

– Это был мужчина, – могли сообщить ученики. – Он приходил, чтобы встретиться с вами. Теперь он ушел. А в ответ на вопросы, которые могли бы помочь установить личность посетителя, они могли ответить:

– Он не очень высокий, как мне кажется. А может быть, и высокий. Не можем сказать.

Мма Рамотсве остановилась на середине фразы. Кто она такая, чтобы критиковать других, когда, в сущности, возможно, любой может зайти в офис «Женского детективного агентства № 1» и добраться до важных документов? Вам интересно, например, кого жена подозревает в измене? Пожалуйста, воспользуйтесь предоставленной возможностью: в старом шкафчике для хранения документов на Тлоквенг-роуд множество отчетов – берите что хотите! Почему того человека уволили в прошлом месяце из отеля без видимой причины? Да вот отчет и об этом – в свободном доступе в «Женском детективном агентстве № 1», – подписанный мма Грейс Макутси, дипломированным секретарем (Ботсванский колледж делопроизводства, девяносто семь баллов), и любой может все узнать, просто заглянув в верхний ящик одного из письменных столов в незапертом офисе рядом с «Быстрыми моторами на Тлоквенг-роуд».

Мма Рамотсве встала из-за стола и подошла к ближайшему шкафчику для документов. Она наклонилась и всмотрелась во встроенный замок в верхней части шкафчика. Это была небольшая овальная серебристая пластинка с отверстием для ключа. Наверху пластинки стояло клеймо мастера: выбитый в металле вставший на дыбы лев. Мма Рамотсве покачала головой. Края замочной скважины покрылись зазубринами и слегка заржавели. Даже если бы мма Рамотсве с мма Макутси сумели разыскать ключ, вставить его было бы невозможно. Она посмотрела на льва – символ гордости, какую когда-то испытывал человек, соорудивший этот шкафчик. Возможно даже, эта гордость была вполне оправданной – шкафчик был сделан несколько десятилетий назад, может быть лет сорок или пятьдесят назад, и до сих пор служил людям. Сколько современных шкафчиков с их пластиковой яркой отделкой будут способны хранить документы через пятьдесят лет? То же самое и с людьми, подумала мма Рамотсве. Современные люди очень хороши, но выдержат ли они испытание временем? Традиционно настроенные (и с традиционной фигурой) люди могут выглядеть не слишком модными, но они очень надежны и никогда не подведут. Верный обычаям механик – например, кто-нибудь вроде мистера Матекони – будет в состоянии в любой момент привести в порядок вашу машину, в то время как современный, вроде Чарли, только и сможет, что пожать плечами и предложить все заменить.

Мма Рамотсве нежно похлопала шкафчик. Затем порывисто наклонилась и поцеловала поцарапанную металлическую накладку. Металл оказался прохладным, с резким запахом, обычным для металла, – едким запахом ржавчины.

– Добрый день, мма, – поздоровалась с порога мма Макутси.

Мма Рамотсве резко выпрямилась.

– Не обращайте на меня внимания, – улыбнулась мма Макутси. – Продолжайте свои занятия… – Она посмотрела на шкафчик для документов, затем на свою работодательницу.

Мма Рамотсве вернулась к письменному столу.

– Я раздумывала об этом шкафчике, – сказала она. – И вдруг почувствовала к нему огромную благодарность. Я понимаю, что вам это должно показаться странным, мма.

– Нисколько, – ответила мма Макутси. – Я тоже благодарна ему. Он надежно хранит все наши записи.

Мма Рамотсве нахмурилась.

– Ну, я не уверена, что так уж надежно, – вздохнула она. – На самом деле, я думаю, не стоит ли нам сделать что-нибудь, чтобы запирать бумаги. Секретность очень важна. Вам это известно, мма.

Мма Макутси задумчиво поглядела на шкафчики.

– Да, это так, – согласилась она. – Но я не думаю, что мы когда-нибудь сумеем подобрать ключи к этим старым замкам. – Она помолчала. – Может быть, нам стоит обмотать их цепочкой с висячим замком?

Мысль не показалась мма Рамотсве хорошей. Шкафчики с документами, обвитые цепочками, будут выглядеть нелепо, и это произведет плохое впечатление на клиентов. Когда офис находится в мастерской, это уже не очень хорошо, но будет еще хуже, если там будет что-нибудь такое странное, вроде цепочек на шкафу. Лучше купить несколько новых шкафчиков, даже если они не будут такими прочными, как теперешние. Наверняка на счету агентства для этого достаточно денег, – мма Рамотсве и мма Макутси в последнее время немного тратили на оборудование. Вернее сказать, ничего не тратили, кроме трех пула на новую чайную ложечку, которую обязательно нужно было купить, потому что один из учеников использовал имеющуюся ложечку при ремонте коробки передач и сломал ее. Мысль о мебели заставила мма Рамотсве вспомнить, что мма Макутси вот-вот выйдет замуж, разве не так? То есть она вот-вот войдет в семью, торгующую мебелью.

– Пхути Радипхути! – воскликнула мма Рамотсве.

Мма Макутси пристально посмотрела на нее:

– Пхути?

– Ваш жених, мма, – продолжала мма Рамотсве. – Он имеет дело с офисной мебелью или только с мебелью для дома?

Мма Макутси посмотрела вниз, на свои туфли.

– Жених? – Ей казалось, она слышит, как говорят туфли. Мы были помолвлены с парой мужских туфель, да уже какое-то время с ними не видимся. Все еще в силе, босс?

Мма Рамотсве улыбалась, сидя за письменным столом.

– Я не жду, что он даст нам шкафчик для документов даром, – сказала она. – Но он может продать его нам по оптовой цене, правда? Или он может знать, где можно купить шкафчик задешево. – Мма Рамотсве заметила выражение мма Макутси и замолчала. – Если бы он мог…

Мма Макутси неохотно заговорила. Она взглянула на потолок, потом на дверь.

– Он не пришел ко мне прошлым вечером, – произнесла она. – Я приготовила ужин. Но он не пришел.

У мма Рамотсве перехватило дыхание. Она предполагала, что может случиться нечто подобное. Со времени помолвки мма Макутси ее беспокоила мысль о том, что что-то может пойти не так. Это было связано не с самим Пхути Радипхути, который казался неплохим кандидатом на роль мужа Грейс Макутси, а с неудачами, которые, казалось, преследовали мма Макутси. Существуют люди, к которым жизнь несправедлива, несмотря на то что они много работают и прилагают огромные усилия, чтобы улучшить свое положение. Мма Макутси делала все, что в ее силах, но, возможно, ей не суждено продвинуться дальше того, что она уже достигла, и эта достойная женщина навсегда останется помощницей детектива, труженицей из Бобононга, с большими круглыми очками, с домом хотя и удобным, но без горячей воды. Пхути Радипхути мог изменить все к лучшему, но этого не случилось. Он станет еще одной упущенной возможностью, еще одним напоминанием о том, что все могло сложиться иначе.

– Думаю, он, наверное, работал допоздна, – сказала мма Рамотсве. – Вам нужно позвонить ему и все выяснить. Конечно, воспользуйтесь офисным телефоном. Все нормально. Звоните Пхути.

Мма Макутси покачала головой:

– Нет, не могу. Я не могу преследовать его.

– Вы и не преследуете его, – заметила мма Рамотсве. – Какое же это преследование, если вы всего лишь поговорите с ним по телефону и спросите, почему он не пришел. Нехорошо, когда женщины готовят ужин для мужчин, а те не едят приготовленное. Это всем понятно.

Уговоры не помогли, и, столкнувшись с внезапной мрачной решительностью мма Макутси, мма Рамотсве замолчала.

– Вот почему я поздно пришла сегодня утром, – неожиданно сказала мма Макутси. – Я не спала всю прошлую ночь.

– Сейчас много москитов, – заметила мма Рамотсве. – С ними не заснешь.

– Это совсем не связано с москитами, – пробормотала мма Макутси. – Они все спали прошлой ночью. Я не спала, потому что думала. Я думаю, все кончено, мма.

– Чепуха, – возразила мма Рамотсве. – Ничего не кончено. Мужчины очень странные существа, только и всего. Иногда они забывают прийти в гости к женщине. Иногда забывают жениться. Взять хотя бы мистера Матекони. Вспомните, сколько ему понадобилось времени, чтобы жениться на мне.

– Я не могу ждать так долго, – возразила мма Макутси. – Я думала, помолвка будет длиться самое большее полгода. – Она взяла со своего стола лист бумаги и уставилась на него. – Теперь мне придется заниматься систематизацией разных документов до конца жизни.

Мма Рамотсве поняла, что не может позволить своей помощнице и дальше предаваться жалости к себе.

По ее мнению, от этого человеку становится только хуже. Поэтому она объяснила мма Макутси, что та должна найти Пхути Радипхути и поговорить с ним. Если же ей не хочется, то мма Рамотсве сделает это вместо нее. Ее предложение не было принято, но она повторила его, и мма Макутси обещала подумать. Затем начался рабочий день. Сегодня женщинам предстояло разослать счета, а это всегда было приятным занятием. Если бы существовал день, когда все счета бы полностью оплачивались, это было бы еще приятнее. Но деловой мир не таков, и всегда тратишь больше, чем получаешь, или, во всяком случае, так кажется. И в этом смысле, размышляла мма Рамотсве, мир бизнеса отражает жизнь; такое изречение достойно самой тетушки Эманг, даже если нет полной уверенности в его истинности.

Все счета были заполнены и запечатаны в аккуратные белые конверты, и тут мма Рамотсве вспомнила, что хотела показать мма Макутси одну вещь. Она полезла в старую кожаную сумку, в которой носила документы и множество всяких мелочей, необходимых ей в повседневной жизни, и извлекла письмо, накануне врученное мма Цау. Она пересекла комнату и отдала его мма Макутси.

– Что вы об этом думаете? – спросила мма Рамотсве.

Мма Макутси развернула письмо и положила на стол перед собой. Бумага, как она заметила, была помята – похоже, что кто-то смял письмо и отбросил. Нельзя сказать, что этим письмом дорожили. Оно вызвало только гнев и страх.

«Ну, мма Цау, – прочитала вслух мма Макутси. – У вас хорошая работа. Хорошая, не правда ли? На вас работает масса народу. Вы получаете свои деньги в конце каждого месяца. Все отлично складывается, не правда ли? И для вашего мужа тоже. Он очень доволен тем, что у вас есть хорошая работа, потому что может питаться задаром, правда? Должно быть, приятно в этой жизни все получать без труда. Это мало кому удается, но у него получилось.

Но, видите ли, я знаю, что вы крадете продукты ради него. Я вижу, как он становится все толще и толще, и думаю: вот человек, который питается задаром! Я могу поручиться, что это так. Конечно, вы не хотите, чтобы другие знали об этом, поэтому послушайте меня, послушайте внимательно, пожалуйста: я свяжусь с вами для того, чтобы вы смогли убедить меня никому не рассказывать о том, что я знаю. Не волнуйтесь, вы обо мне скоро услышите».

Кончив читать, мма Макутси подняла взгляд от письма. Огорчение от мысли, что Пхути Радипхути разорвал помолвку и ее ждет безрадостное будущее, сменил гнев.

– Это шантаж! – воскликнула мма Макутси. – Это… Это… – Возмущение охватило ее. Она не могла подобрать слов, чтобы выразить, что чувствует.

– Это дурной поступок, – добавила мма Рамотсве. – Даже если мма Цау ворует, автор этого письма поступает еще хуже.

Мма Макутси была полностью согласна со своей работодательницей:

– Да. Дурной поступок. Но как нам выяснить, кто написал письмо? Оно без подписи.

– Такие письма всегда без подписи, – подтвердила мма Рамотсве.

– У вас есть какие-нибудь идеи? – спросила мма Макутси.

Мма Рамотсве должна была признаться, что никаких.

– Но это не значит, что мы не найдем автора, – улыбнулась она. – У меня ощущение, что мы очень близко от этого человека. Не знаю почему, но я уверена, что мы знаем эту женщину.

– Женщину? – переспросила мма Макутси. – Как мы можем узнать, что это женщина?

– Я просто чувствую это, – пояснила мма Рамотсве. – Это женский голос.

– Вы уверены, что это не потому, что я читала письмо? – спросила мма Макутси.

Мма Рамотсве, поразмыслив, ответила. Нет, не потому. Голос – голос самого письма – принадлежит женщине. И, как она объяснила мма Макутси, у нее есть ощущение, хотя трудноуловимое, что она знает эту женщину.