Текст книги "Звездный час Иуд (СИ)"

Автор книги: Александр Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 37 страниц)

– Это хорошо, что вы понимаете ситуацию. Мы все теперь должны многие привычные вещи пересматривать. Ученые всего мира до сих пор не могут разгадать природу переноса нашей страны в будущее. Так получилось, что мы историю наших дней, можем изучать со стороны. Другими словами говоря, мы смотрим на себя в зеркало. Как ни странно, оно оказалось довольно искривленным и замутненным. Я думаю, вы сами сегодня можете познакомиться с идеологическим механизмом, который превращает черное в белое. И, наоборот. Товарищ Гроссман, вы хороший писатель. Пожалуйста, прочтите нам вслух несколько выдержек из вашей книги, которую вы опубликуете в будущем. – Сталин криво ухмыльнулся, протянул Гроссману книгу с несколькими закладками. – Пожалуйста, читайте вслух, громко и с выражением. Мы все хотим послушать, какие воспоминания вы оставили о времени, о своих товарищах по перу. О товарище Сталине, хм-м.– Василий Гроссман после первых строчек побледнел, покрылся испариной. Он стал заикаться. Да, это же полная антисоветчина! Через минуту Гроссман уже не мог читать, и только невразумительно мычал, и хлопал ртом, словно рыба, вытащенная из воды на берег. Вождь – добрая душа, каждому из присутствующих протягивал книги из будущего, и просил читать.

Собравшиеся представители творческой интеллигенции были в ужасе. Через какие – то пятнадцать – двадцать лет они полностью и с фанатизмом опровергали, то, о чем писали в сороковых годах, при жизни генсека.

Сначала пели здравицы вождю, коммунистической партии, подвигу народа. А потом оказалось, что они просто врали. Врали другим. Обманывали.

Двурушничали. Ради денег. Ради литературной славы. Ради высоких премий.

Высоких должностей. Государственных дач. Постов. Народного признания.

Кто сказал, что прошлое в будущее стреляет из пушки в ответ на пистолетный хлопок? Ошибаетесь дорогие россияне! Будущее в прошлое бьет уже из артиллерийского дивизиона реактивных установок типа «Смерч», и получает более серьезный ответ.

– Великий русский поэт Тютчев сказал прекрасные слова – на не дано предугадать, как слово наше отзовется. Честному человеку не надо бояться своих слов и поступков. – Сталин начал ходить по кабинету. – Честный человек за свои слова и действия отвечает. Как, например, русский поэт Николай Гумилев. Он, фактически, добровольно, пошел на расстрел, но не отказался ни от своих убеждений, слов, чести. Также отвечали за свои слова и поступки Пушкин, Лермонтов и другие прекрасные поэты будущего. А вот вы, смогли бы так поступить? Сомневаюсь. Из – за угла, из подтишка, словно кулаки из обреза, в страну начали стрелять. Когда меня не стало, В отличие от вас, многие военные, которые были по ошибке и сознательному вредительству были осуждены, даже слова плохого не говорили. А им – то досталось на всю катушку в лагерях в отличие от вас. Вы думаете, что вас накажут, за ваши слова, которые вы написали в будущем? Не бойтесь. Вы знаете, что в самое ближайшее время мировой империализм вторгнется на нашу территорию. Будет война. Страшная, жестокая. Многие ваши соплеменники уже выехали за рубеж. Мы никому не стали перекрывать дорогу на побег из страны. Вы тоже можете эмигрировать. Насильно удерживать не будем никого. За границей, в Израиле, Америке, Франции вы также можете написать то, что захотите. Вы получите хорошие гонорары и найдете себе место под солнцем. Особенно ценится у них ругательства на товарища Сталина, социализм и партию. Запомните это на будущее. Может, и Нобелевскую премию вам дадут. Проценты за совет мне присылать необязательно. Кстати, в Европе уже сформировано правительство в изгнании. Товарищи из будущего полагают, что многие из них вам родня.

Да, товарищ Симонов. В том, нашем времени, вы написали неплохие стихи.

Минуточку – жди меня, и я вернусь. Только очень жди.– Вождь, не переставая ходить по ковровой дорожке, процитировал несколько строк.

Мозг вождя стал походить на суперкомпьютер. Мгновенно запоминал любую информацию. А скорочтение стало просто фантастическим. Ай да Карповский!

Такую вещь придумал! Даже сны стали вещие снятся. – Ваши жизни ценны для всего прогрессивного человечества. Иначе, кто же будет писать мемуары? О времени, о себе, дорогом и любимом? Хочется верить, что изредка вы и про товарища Сталина добрые слова будете находить. А в прочем, пишите, что в голову взбредет. А мы останемся в социалистической России, и будем ее защищать. Как там было сказано – судьба поделила на живых и мертвых? Хм, что ж, неплохо. Хотя лучше было бы так: поделила на честных и негодяев, предателей и героев.

Сталин даже не стал смотреть, как передовая творческая прослойка, толкаясь в дверях, выскочила из кабинета. Да, добрый он человек, товарищ Сталин. Даже чересчур. Тот, прежний Сталин, что бы с этими литературными перерожденцами сделал? Правильно. Они бы сейчас выполняли социалистический план по рубке уголька, или валке леса. А он, как настоящий добрый человек отпустил их. Как в анекдоте про тещу. Как любой порядочный зять с балкона девятого этажа. Взять того же Симонова. У него и сынок оказался фанатиком либерализма в стране. Хотя, не все из писателей и поэтов оказались такими вот перерожденцами. Взять того же Аркадия Гайдара. Когда детский писатель узнал, какую роль сыграли его сын Тимур и внук Егор в разрушении страны, то он взял револьвер и пошел убивать свою жену и сына. А ведь расстрелял бы. В последний момент прибежавшие на крик соседи выбили из его руки наган. Правда, жену успел ранить в грудь. Пришлось сажать его по уголовной статье. По закону все правильно. А вот по совести? Сейчас Аркадий отбывает срок на Дальнем Востоке. А от прекрасного псевдонима Гайдар, который расшифровывается, как Голиков Аркадий из Арзамаса, решительно отказался. Стал опять Голиковым. Не захотел ничего иметь общего с буржуазными потомками, которые испоганили литературный псевдоним. Сталин уже забыл о только что выскочивших из кабинета «мастерах культуры». Ведь верно император Николай второй в своем дневнике написал – всюду трусость, обман и измена? Впрочем, эти деятели никогда не пропадут. Ни в нашей стране, ни тем более на своей исторической родине. Эти ребята быстро адаптируются при всех режимах. Сейчас нужно с Молотовым обсудить последние события в мире. А ведь с ним пришлось серьезно побеседовать. Ведь, Вячеслав Михайлович тоже в пятидесятые годы несколько заколебался с «линией партии» во времена никиткины. Да и жена его иудейка с двойным дном оказалась. Пришлось простить засранца. Волосы на себе рвать начал нарком. Товарищ Сталин даже испугался, как бы голову свою не оторвал.

Если всех трясти по неприглядным делам и поступкам будущего, то он вообще рискует без помощников и соратников остаться. Но ничего, зато теперь Славка землю рыть будет. Переживает сильно за свои поступки. ООН выдвинуло России настоящий ультиматум. Распустить армию, коммунистическую партию, провести приватизацию предприятий, внедрить либеральные реформы, дать свободу прессе, допустить иностранные фирмы к сырьевым источникам, крупные банки, открыть границы, провести свободные демократические выборы новой власти, ввести многопартийность, дать возможность народам право на самоопределение, признать создание новых государственных образований. Кажется, так называемый последний президент СССР, недалекий умом краснобай Горбачев с этого начинал?

Мировое правительство могло более оригинальную форму захвата страны придумать. Надо же, уже и подготовили нам новое правительство. Кто бы мог подумать, что в будущем окажется столько иуд. Добровольных шестерок мирового империализма и тайного правительства. Надо уточнить у историков, а на Руси как с предателями в давние времена поступали.

Вешали, или на кол сажали? Кол, конечно, предпочтительнее, но, уже больно грубо и весьма болезненно. Да и мучились при этом целые сутки.

Сталин недобро усмехнулся. На ультиматум принято отвечать. Так было во все времена. Казаки вон, турецкому султану письмо забористое писали.

Был же наш ответ Чемберлену. Ответим. Нам не впервой.

Конец первой части.

Александр Кузнецов.

Альтернативная история

Звездный час Иуд

Часть первая

Врач медицинской части Соловецкой тюрьмы особого назначения, по иронии судьбы имеющей необычайно точную аббревиатуру СТОН, Сергей Николаевич Карповский дописывал уже пятую по счету общую тетрадь. В них заносил не свои, печальные похождения лагерного страдальца, а подводил итог двадцатипятилетней научной работы, которая, на его взгляд, должна была совершить – настоящую революцию. По крайней мере, он сам так полагал. Вообще – то он считал себя довольно скромным, но в меру, человеком. Мало ли кем считает себя каждый из нас. Да и амбиция в разной степени проявленности, все же накладывают свой отпечаток. А в науке без нее делать нечего, как бы оголтелые морализаторы не старались нас уверить в обратном. Хотя в данный момент Карповский являлся таким же заключенным, как и все те, кто находился на территории бывшего Соловецкого монастыря. А контингент в тюрьме особого назначения действительно подобрался на славу. Бывшие белые офицеры, священники, и, естественно, так называемые «антиллигенты» – какая же зона без них, творческих индивидуумов обходится? Кто же тогда стучать станет друг на друга, вдохновенно, с огоньком. Милую сердцу атмосферу родного серпентария надо уметь создать и за колючкой. А то лучшие годы проходят бесцельно, без добрых слов в адрес ближнего, выходит одно прозябание.

А, про шпионов, и говорить нечего. Каждый третий, если не второй, из «отдыхающих» на южном побережье холодного моря, готов родину продать с потрохами, в развес и на вынос. Политические вообще представляли весь многоцветный набор выявленных бдительными органами многочисленных уклонов, наклонов, немыслимых течений и прочих умственных извращений. К этой, изолированной от трудовых масс прослойке политической плесени, Сергей Николаевич относился с предельным вниманием. Нет, секретным сотрудником он не был, и весь этот квазиполитический бред, который, по его мнению, несли они, не записывал торопливо химическим карандашом на обрывках бумаги и не передавал грубому, и как ему казалось, туповатому, начальнику спецчасти Куракову. В первую очередь они ему были интересны в качестве ходячего и говорящего пособия в области психических отклонений от общепринятой нормы. Он считал, что все зло в мире от политиков. А фанатичное и насильственное внедрение своих идей в широкие народные массы всего лишь последствие мозговых патологий. Вот только страдают от этого, почему то нормальные люди.

Хотя простой народ в этом виноват сам, противится, кочевряжится, сопит, вместо того чтобы широкими и стройными рядами под барабанный бой шагать в светлое будущее через болота и топи с авангардом из «выпускников» психушек. Сергей Николаевич считал себя, да так оно и было, прямым учеником известного на весь мир исследователя тайн мозга и человеческой психики Владимира Михайловича Бехтерева. Именно он, этот неугомонный ученый привил студенту военной медико – хирургической академии Карповскому страсть к научным поискам. Благодаря ему, он пропадал в психофизиологической лаборатории, в резекторской, изучал все материалы русских и зарубежных ученых в этой сложной сфере психики. Правда, с той же подачи Владимира Михайловича, его больше интересовала мозговая деятельность нормального человека, а не прочих «отклонистов». Хотя и признавал, чтобы разбираться тонкостях мышления обычного обывателя, нужно понимать и крайние проявления воспаленного сознания. А они настолько разнообразны и причудливы, что порой даже высококлассному специалисту в психиатрии очень сложно уловить нюансы. А вот чего – чего, а такого богатого материала, как в лагере, а потом и тюрьме, Сергей Николаевич не встречал, за исключением специализированных лечебниц. Но там, как правило, пациенты были в ярко выраженных формах душевного раздрая, которые почти не поддавались лечению, то есть приведению в более или менее адекватное состояние. Хотя уже до революции академик Владимир Михайлович Бехтерев, талантливый гипнотизер, практически не имея под рукой действенных препаратов, умудрялся приводить в относительную норму на время высокопоставленных пациентов, так сказать – элиту общества. Как ему это удавалось – загадка. Ведь эффективные лекарства по настоящему стали появляться в шестидесятых – семидесятых годах двадцатого века. Заключенный Карповский частенько любил цитировать одно из выражений своего научного кумира – «наличие мозгов порой служит лишь доказательством их отсутствия». Иногда Сергей Николаевич ловил себя на мысли, что ему даже где – то повезло. Именно в заключении он смог подтвердить ряд своих предположений в области психиатрии, и, как ни странно – умозаключений итальянского коллеги Ломброзо. Как бы не критиковали «ломброзианство» советские власти, а именно – отсутствие марксисткой позиции в исследовании полусумасшедшего судебного психиатра, а ряд положений он вывел довольно точно. Что есть, то есть. В принципе об этом люди знали давно, внутренний мир человека, его духовное богатство или нищета, прямо отражается на внешней оболочке – теле, в виде мимики, жестов, характерных выражениях, действиях. А про глаза и говорить нечего. В них вся человеческая душа как на ладони, читай – не хочу. Да и в самодержавной России его скандальные работы вызвали позитивный отклик. По крайней мере, все ведущие газеты империи весьма подробно пересказали его знаменитое выступление на всероссийском съезде врачей в 1897 году, куда он приехал по приглашению ученого сообщества. В Одессе воодушевленные соплеменники Ломброзо издатели евреи выпустили все книги. Их раскупили за считанные недели. Пришлось еще делать несколько изданий. Особой популярностью они пользовались у жандармских и полицейских чинов. Думается, им это в работе помогало. Чего – чего, а среди «бомбистов», свинченых напрочь на почве борьбы за счастье трудового народа, «новодворских» хватало с избытком. Порой сотрудники жандармерии такие обороты в отчетах составляли, что сразу приходишь к выводу о прямом влиянии статей итальянского ученого. Будучи еще студентом, Сергей Николаевич приобрел все его работы. Со многими спорными выводами он не соглашался. Итальянец во многом явно перегибал палку, выдавая свои измышления за точные научные выводы, к тому же не проверенные многочисленными опытами.

Свою научную работу, как ни странно, бывший ученый, а теперь заключенный, продолжил, насколько это было возможно, сначала в лагере по соседству с Беломоро – Балтийским каналом, потом на острове Попова в Белом Море. А когда этап переправили на стареньком пароходе, спущенного на воду еще при государе миротворце Александре третьем, в Соловецкую тюрьму, то и здесь ему разрешили под небольшую лабораторию занять каморку. Тем более особой мороки не было. Пусть себе изобретает, так как врачом он был прекрасным. Не подумайте, что данный факт пример фантазии автора. Это была суровая реальность тех дней. Как бы не ругали и не проклинали ту лагерную систему, но она, как ни странно, позволяла заключенным зекам – ученым продолжать исследовательскую работу по своим темам. Разумеется, не все попадали в эту категорию, а лишь те, чьи работы в дальнейшем могли принести пользу. К ним привлекались и помощники, благо готовых специалистов за колючей проволокой было немало. Известная практика «шарашек», это совершенно отдельная страница. Таких лагерных лабораторий было много. Просто этой темой до сих пор мало кто интересуется. Например, известный ученый Чижевский даже отказался выходить на волю после окончания срока. Он уговорил лагерное руководство оставить его в местах заключения до окончания исследований.

На этот счет был циркуляр из Москвы, чтобы начальство по мере сил поддерживало исследователей. Парадокс, но эффективность работы в неволе порой превосходила таковую у институтских коллег. Это можно объяснить только одним. Настоящий, а не мнимый ученый, за колючей проволокой полностью погружался в свою работу, степень умственной концентрации была выше. Таким образом, человек отгораживался от окружающей действительности, да и на свободу можно выйти раньше. Вклад таких лагерных самородков в развитии науки, техники был огромным. И до сих пор он не подсчитан, так, проскальзывают порой отдельные выводы, и не более того. Несмотря на свою специфичность, Гулаг из своей среды «выращивал» (весьма неудачное сравнение, но другого на уме не приходит) деятелей большого, даже государственного масштаба. Здесь классическим примером может служить личность «отца Гулага» турецкого еврея, и надо полагать сына турецкоподданного, Нафталия Арановича Френкеля. Его судьба вполне достойна современного сериала. В России, куда он переехал в царское время, стал миллионером. Прослыл дельцом с авантюристическим складом характера, в достижении цели не брезговал ничем. В революцию, используя многочисленные связи, перекинулся на сторону победителей. В годы НЭПа добился огромных успехов в торговых операциях. Но, затем, как сказано в приговоре – за мошенничество, получил десятилетний срок. Отбывать его начал на Соловках. А куда прикажите такого деятеля откомандировать? По некоторым данным Френкель был высокопоставленным чекистом, по крайней мере, на равных общался с первыми лицами ГПУ, в том числе Ягодой и Бокией. Именно на островах Соловецкого архипелага он начал разрабатывать современную систему лагерного содержания, которая затем стала основой всего Гулага. Подготовил серьезную реформу по самоокупаемости лагерей, которая считается самой совершенной. Кроме чисто хозяйственной и экономической составляющей, а она позволяла наиболее эффективно получать отдачу от труда зеков, начал внедрять методику привлечения сидельцев к широкой общественной жизни.

Самодеятельности, чтению газет, проведения политинформации, выпуску стенгазет, журналов, улучшения условий содержания. Одним из условий досрочного освобождения была активная жизненная позиция заключенного.

Несчастным предлагался вполне конкретный стимул в виде дополнительных пайков, сокращения срока пребывания за колючей проволокой, порой значительного. Френкель, судя по всему сам верил, что подобная система позволяет выйти человеку на свободу «с чистой совестью», и конкретными делами в виде построенных заводов, железных дорог и каналов. А также безвестными братскими и одиночными могилами лагерных товарищей. Он проводил много экспериментов. Дело дошло до того, что заработала система самоохраны, когда зеки начинали с боевым оружием! охранять зоны. Причем, им работа в качестве охранника ВОХРа заносилась в трудовую книжку и учитывалась при выходе на пенсии. Мало того, статья, по которой отбывал срок, убиралась, и заменялась отметкой – работой по найму.

Красноречивый пример, в Беломоро – Балтийской системе лагерей при строительстве канала. На официальных постах было менее четырех десятков сотрудников НКВД. Все должности, начиная от инженерно – технического персонала, административно – хозяйственной прослойки, охраны, и тому подобное занимали ЗК. Одним словом заработал «лагерный социализм» – по заслугам, труду и возможностям. В тридцать девятом году начальников лагерей стали весьма строго наказывать за повышенную смертность личного состава, за недостаточное развитие общественной жизни, социалистического соревнования и внедрения стахановских приемов работы. Серьезных постановлений правительства на эту тему выпущено достаточно. Если кто не знает, в те годы подобные документы были обязательными для исполнения.

Это не поздние годы советской власти, когда на все разнарядки начинали забивать строительным копром, и класть детородные части тела. А менять кресло начлага на нары, или не дай Бог – стенку, им очень не хотелось.

Поэтому и ставили всех подчиненных и временно изолированный контингент на уши. Но и это порой им не помогало. В свою очередь было репрессировано несколько начальников Соловецкого лагеря, и прочих сотрудников за экономические и прочие преступления, в том числе личного обогащения. Реформатор Френкель второй раз был осужден в 1937 году, но от сурового наказания опять ловко отвертелся. Все таки, высокие покровители были у власти. Уже не хочется думать, кто и что ему помогло в очередной раз. Толи прирожденная сметка, толи связи. Тут уж как в известной присказке, организационный талант не просидишь, а срок скостишь. Вновь начал активно работать в любимой системе Гулага. За огромные достижения был награжден орденами. В 1943 году получил звание генерал – лейтенанта инженерной службы. Умер своей смертью заслуженным пенсионером. Несомненно, у него были организаторские способности, решительность, и хорошо разработанная гибкость позвоночного столба, феноменальный нюх и ум. Автор не идеализирует Гулаг. Ограничение свободы страшный грех. Какие бы условия не были в тюрьме, даже самой лучшей – швейцарской, но неволя есть неволя, тем более за незначительные нарушения закона, или по злому навету завистников и откровенных дураков. Простой солдат на вышке видел в зеках явно не друзей, а лиц, от которых можно в любое время получить удар заточкой и побег. У служивых была своя правда, как бы сегодня к этому не относились. Ну, а, для рядового зека, призванный с Владимирщины или Нижегородчины сельский парень, являлся ненавистным ограничителем личной свободы – вертухаем. Многосотлетний опыт охраны ясно говорил, что для этого нужно находить физически крепких, выдержанных и психически уравновешенных солдат. Не случайно же еще Петр первый считал, что ремесло тюремщика самое окаянное, а посему служить должны люди веселые и крепкие, дабы в «гнусность не войти». Как говорится, сильного волка может удержать только более сильный зверь во всех отношениях. Диалектика, однако. Да и первые команды «волкодавов» появились из охранников в незапамятные времена. Когда им приходилось днями преследовать целые группы беглецов по тайге да болотам, то без специальной подготовки не обойтись. А в годы великой отечественной войны самыми боеспособными оказались гитлеровские дивизии СС, которые в свою очередь, ведут свою родословную от охранных отрядов. Критики системы принудительного заключения, забыли самый главный принцип, которого придерживалась (или пыталась осуществить) советская власть. В первую очередь речь шла не только о наказании, но и исправлении осужденных. Лозунг «на свободу с чистой совестью», не вчера появился. Сегодня, к сожалению, нас завалили огромным количеством мифов, легенд, страшилок и просто нелепостей. Все смешали в одну кучу – политические, бытовые и уголовные преступления организованных банд и прочих криминальных сообществ. В двадцатые и тридцатые годы по количеству смертных приговоров наряду с контрреволюционерами впереди шли откровенные бандиты. А их после хаоса гражданской войны в огромной стране расплодилось огромное количество. И глупо эту категорию относить к несчастным жертвам тоталитаризма. Яркий пример. До 1927 года в Арзамасском уезде Нижегородской губернии действовала банда под руководством бывшего белого офицера Долгополова. Из чисто идейного борца с советской властью он незаметно для самого себя переродился в настоящего бандита. Грабили, насиловали и убивали всех подряд. Трижды прав великий кормчий Мао – винтовка рождает власть, но она очень быстро владельца оружия приводит к потере нравственных ориентиров, и все заканчивается безумием. Ненависть появляется там, где кончается любовь.Похоже, сегодня победили в русской культуре откровенные бандиты. Насаждается чисто криминальная романтика и принцип – схвати ближнего первым за глотку, иначе он загрызет тебя. Многочисленные исследования ученых, в том числе и закрытые от широкой общественности, четко показывают, что типичный уголовник не считает себя виновным в совершенных преступлениях. Он относит свои действия к случайности, потере контроля, проискам злобных и коварных правоохранительных органов, недругов, и непричастности ко всему, что он совершил. Во многих случаях ярко выражена патология человеческой морали. В то же время в тридцатых годах перегнули палку в поисках политических врагов. Одно дело – бывший «ленинец», эсэр или бандит с кровью на руках, другое – крестьянин и простой рабочий, по простоте душевной рассказавшим анекдот. В последнее время появились отдельные работы, где исследователи высказывают мысль, что подобный крен верхушкой карательных органов был допущен сознательно, а нити ведут далеко за рубеж. К сожалению, реальная жизнь этой системы скрыта густым туманом. В то же время не могу спокойно читать отдельные «квазидокументальные» подделки, где авторы заламывают руки и визжат, что, дескать, неизвестно, сколько было посажено и уничтожено в лагерях несчастных людей. Называют цифры чудовищные. Говорю откровенно. Это бред законченных идиотов, с ярко выраженной атрофией всех мозговых отделов. В любом исследовании, пусть даже жутких фактов, в первую очередь необходимо уходить от эмоциональной составляющей. Нам отвязанных либералов за глаза хватит. Цифры, цифры и только цифры. И ничего кроме цифр. А они все есть. Или почти все. Многие не подозревают, что в системе Гулага действовала самая четкая методика учета этапов, количества осужденных в том или ином лагере, а также статей, по которым отбывается срок. Есть учетные карточки, личные дела, описи, сведения секретных сотрудников, которые легко перепроверяются по многочисленным ведомостям. Среди них нормы выработки, финансовые отчетности, учет и снятие с довольствия, получение спецодежды, книги санитарного учета, причины смерти, и, обязательное указание места погребения умершего по болезни, расстрелянного или убитого при попытке к бегству. Есть система отчетности по применению оружия сотрудниками охраны, конвойных и комендантских команд. В них указаны типы и даже номера штатного оружия, из которого велась стрельба, количество потраченных боеприпасов. В обязательном порядке прилагается отчет лица применившего оружие. Есть еще много отдельных документов косвенных, которые, тем не менее, дают ясную картину. Пусть, по каким либо причинам, часть документов сознательно не составлена, или потеряна, но это все очень легко перепроверяется по дублирующим и иным данным. В ряде документов, подтверждающих расходование боеприпасов, еще в двадцатых годах и начале тридцатых, совершенно открыто писали следующее; «для высшей социальной защиты от враждебных элементов в числе пяти лиц использовано пятнадцать патронов к револьверу системы наган». Вот так обыденно и просто сказано о прерывании человеческих жизней, чьих – то сыновей, отцов, мужей. Мне однажды повезло познакомиться с одним таким архивом. Первое ощущение после работы с документами, что я совершаю что – то нехорошее, высматриваю в давно ушедших людях самое мерзкое, грязное и противное.

После этого долго мылся в ванной. Ощущения прилипшей грязи было реальное. Все эти признания в совершенных преступлениях, показания свидетелей, анонимки. Отчеты сексотов, бланки о согласии сотрудничества с органами, объяснительные, медицинские осмотры, болезни, в том числе психические, мужеложество, извращения, попытки суицида. Номера этапов, тюрьмы, предупреждения о степени опасности каждого заключенного и тому подобное. Свидетельства о смерти, под которыми подписывалось несколько человек. В тех архивах сталинского времени, подробнейшим образом просвечивалась вся лагерная и тюремная жизнь, вплоть до настроений в той или иной камере и отдельного сидельца. И в то же время рядом бумаги о получение необходимой профессии, присуждение разрядов, выдача разнообразных премий, поощрений, даже грамот за успешное выполнение планов. Порой попадалась переписка осужденных. Им писали близкие, они отвечали родным, рассказывали об участии в концертах. Ведь даже в неволе жизнь продолжалась. Мало кто знает, что порой заключенные молодые женщины выходили замуж за своих тюремщиков – вертухаев. И такая любовь вспыхивала, что можно только нам позавидовать. А какие крепкие браки получались! Жены, бывшие зечки, дочери врагов народа, провожали любимых на войну, и ждали их возращения. И дети у них вырастали достойные.

Получали высшее образование, некоторые стали докторами наук. Вот таких людей тюрьмы и лагеря не ломали. Да и начальники лагерей не все сволочи и садисты были. Подавляющее большинство честно выполняли свой долг и соблюдали социалистическую законность. Все это отработанная до мельчайших деталей сложная административная машина. А когда работает многоуровневая система, то автоматически действует механизм государственного контроля, проверки, ревизии со всех сторон. Держат руку на яремной вене исправительной структуры, в первую очередь; политические работники, юридические, финансовые, подрядчики, заказчики, медицинские, санитарные, снабжения, связи, специальные отделы и т.д.

После ликвидации советского союза демократически настроенные дети и внуки репрессированных «пламенных революционеров» толпами ринулись в архивы, которые по величайшей глупости объявили открытыми. Эти профаны надеялись увидеть своими глазами бумаги с личной подписью Берии и подробной инструкцией, как ловчее пытать и мучить их предков. Но, представляю, какой ужас они испытали, когда собственными глазами почитали признания дедушек и бабушек в неблаговидных делах, пьянстве, воровстве, разглашении гостайны, клевете, сексуальных оргиях, педофилии, гомосексуализме, лесбиянстве, доносах на своих товарищей по партии. Многие по глупости продолжают верить, что в революцию, не важно какую – социалистическую или капиталистическую, идут люди «с чистыми руками и горячим сердцем». В жизни – то все наоборот получается. Среди пламенных борцов с несправедливостью, преобладают неадекваты. А это страшная сила, не ведущая ни жалости, ни сострадания. Особый шок вызывают у потомков расписки о тайном добровольном сотрудничестве с лагерной администрацией и обязательном информировании о любых разговорах заключенных. Главное, эти самые доносы навсегда сохраняются в личных делах. И все это наследие прошлого пронумеровано, прошнуровано, подшито, учтено. Так что, речи о фальсификации и подделке идти не может. Уверен, что самое первое желание у отпрысков «пламенных борцов» после знакомства с темной стороной родичей было такое – лучше бы вся эта картотека сгорела синим пламенем! Мы многого не знаем о деятельности сексота Ветрова, который вроде бы впоследствии стал собирателем и сочинителем лагерных мифов. А их в этой среде водится огромное количество, начиная от времен царя Гороха. Причем, они с каждой эпохой трансформируются и порой выглядят очень правдоподобно. Оказывается, под тонким слоем серой лагерной пыли наряду с безвинными божьими коровками и кузнечиками прячутся настоящие гремучие змеи, тарантулы и скорпионы. Лучше эту пыль не поднимать. Себе дороже будет. Подразумеваю, что эту истину первым понял писатель Горький, когда посещал Соловецкий лагерь особого назначения – СЛОН, а потом Беломоро – Балтийский канал. Сколько из – за этого на него набросано грязи, а сколько еще выльют дерьма! По мне бы, все тюрьмы закрыть, лагеря распустить. Но, сможем ли мы тогда спокойно ходить по улицам? Не станет ли для рядового гражданина обычный выход в магазин настоящей русской рулеткой. Только в барабане револьвера гнезда будут заняты боевыми патронами, кроме одного.