Текст книги "Звездный час Иуд (СИ)"

Автор книги: Александр Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 37 страниц)

Глава восьмая

Курсантов проверяли целую неделю. К изучению возможностей привлекли многих специалистов из ведущих научно – исследовательских институтов страны. Тут были медики, психологи, физиологи, даже физики и спортсмены.

Гоняли их днем и ночью. Всем хотелось получить наиболее полную информацию по своим направлениям. К тому же это дало повод для новых научных работ. В кулуарах перешептываясь между собой, они все приходили к единому мнению, что это совсем необычные солдаты. С такими показателями по физической, моральной, психологической и умственной подготовкой они еще не сталкивались. Карповский в этих исследованиях не принимал никакого участия. Ему и без этого хватало забот. Проект утвердили на самом высоком уровне, и потребовали к концу года создать сеть учебных лагерей по округам. Особое внимание уделялось Дальневосточному краю. На свежепроизведенного академика и будущего лауреата Сталинской премии первой степени, а кто бы сомневался, возложили задачу максимального производства препарата «Живой воды». С легкой руки вождя это название прижилось сразу. По всем подсчетам даже с максимальной нагрузкой и работой без выходных, их опытно – научное объединение еле – еле выходило на требуемое количество ампул. Вся надежда на новый, спешно возводимый фармацевтический комбинат. Для нужд отечественной медицины начнут выпускать современные лекарства. А в секретных цехах «Живую воду». Вот тогда можно быстро и за короткие сроки переучить всю армию. О начале ударной стройки официально сообщили во всех центральных газетах. Сообщалось, что с его вводом в строй закупка нужных стране лекарств за рубежом прекратится. Правильно говорят, хочешь спрятать лист, спрячь его в лесу. В авральном режиме подготавливали методички, и начали обучение инструкторов. Все проблемы с созданием материальной базы взяло на себя всесильное НКВД. Благо ресурсов и рабочих рук хватало.

Наконец курсантов ученые оставили в покое. Молодым солдатам дали немного времени на отдых. Затем выдали новые мосинки, пулеметы. Экипировали их серьезно. Каждому бойцу полагался кроме обязательной винтовки со штыком, наган с поясной кобурой, нож десантника, фонарик, саперная лопатка. На каждое отделение пулемет системы Дегтярева. Особое внимание уделили пристрелке оружия. Прошел слух, что их особую маневренную группу переводят на усиление в восточной части страны. Сложить вместе несколько сухих информаций о героических подвигах монгольских пограничников, которые гоняют в хвост и гриву японских агрессоров и их прихвостней, было совсем несложно. Командиры по поводу этого хранили молчание, а солдаты делали вид, что ни о чем не догадываются. Карповский в самый последний момент успел подъехать в часть, чтобы простится со своими питомцами. За время подготовки он узнал их всех. Даже сердце защемило от мысли, что многие ребята могут и не вернутся из этой странной командировки. Поздно вечером особую группу НКВД посадили на воинский эшелон, не в знаменитые теплушки, а обычные плацкартные вагоны. В довоенное время страна еще могла себе позволить такой способ перевозки личного состава. Пока массового передвижения войск не наблюдалось.

Матвей и Леня заняли самое лучшее место в середине вагона, подальше от туалетов. Да и полки попали нижние. Хотя, ничего не стоит молодым тренированным парням заскочить и на более высокие места.

– Ты теперь Мотька над нами начальник. Целый младший сержант. Стало быть, и место тебе положено внизу. Почетное, – с важным видом объявил Ленька.

– Ты, рядовой, а тоже, на почетном месте. Явное нарушение субординации, – с верхней полки свесил голову ехидный Миша Коротков.

– Я, может быть, личный адъютант при ихнем высокородии. Верно, Моть? Мне положено.

– В ухо двину, – пообещал Матвей.

– Всегда так, – вздохнул Лешка, – стараешься, стараешься. В ответ по старорежимному – в ухо.

– Как думаете, все таки с японцами будем воевать?– спросил всегда серьезный Игорь Большаков.

– Приедем – узнаем, – бросил Матвей. – Сами же слышали на политинформации – маньчжурские прихвостни.

– Японцы злые. Воюют крепко. Отец рассказывал. Он с ними еще в Порт – Артуре сражался. А когда они одолели, в плен попал. В Японию увезли.

Полгода там был, – опять подал голос Игорь.

– Мы советские. С нами не справятся. Намнем им холку. У нас получится. – Ответил Матвей. В купе шагнул командир взвода Евдокимов.

– Как настроение? Да сидите вы, не на плацу.

– Бодрое настроение, а с утра свежее, к вечеру мятое, – не удержался Мишка, – товарищ лейтенант, если не секрет, куда едем?

– Да не секрет. Мне этот вопрос десятый раз задают. В славный город Улан – Удэ. А дальше – куда приказ будет.

– Оттуда до Монголии совсем рядом, если судить по карте, – изрек Игорь.

– Все от масштаба зависит, – усмехнулся лейтенант, – в училище наш преподаватель по тактике обычно так говорил, порой на фронте пять метров по пластунски, длиннее, чем от Москвы до Ленинграда на самолете.

В девятнадцать – двадцать лет о плохом думать не хочется. Да и где эта самая Монголия? До нее ехать и ехать. Может к тому времени противоборствующие стороны замирятся. Да только вот приказы на войне обратной силы не имеют. И директивы из генеральных штабов еще никто не отменял. Не для того армию царства – государства содержат, чтобы солдаты на позициях белыми платочками махали. У них дело немудреное. Наступать и убивать. Убивать и наступать. А также закапывать. Своих и чужих. Солдаты за время поездки отоспались на месяц веред. Да и не зря же проверенная многими поколениями служилых людей заповедь гласит, устал – поспи.

Поспал – отдохни. Отдохнул – поешь. Поел – опять поспи, пока не устанешь. Мелькали за окнами села, города, станции, вокзалы. Особое впечатление произвел Байкал. Даже на поморов. Белое море, конечно, тоже красивое. Но, Байкал есть Байкал. Один раз увидишь, и на всю жизнь запомнишь все его великолепие.

– Я считай, мимо дома проезжать буду, – вздохнул Игорь, – а сообщить родным нельзя.

– Далеко до дома?– Поинтересовался Мишка.

– Да совсем рядом. В Красноярске.

– Да уж, совсем близко…

– У нас сибиряков двести верст не расстояние.

Перед Улан – Удэ состав по боковой ветке подошел к грузовой станции рано утром. Особая маневренная групп быстро выгрузилась из вагонов.

Подергивая плечами от утреннего бодрящего холодка, бойцы вертели во все стороны головами. Посмотреть было на что. На большой площадке рядами стояли большие армейские палатки. Чуть ли не перед каждым брезентовым тамбуром маячили полусонные фигурки дневальных. По засыпанным речным песком дорожкам вышагивали часовые. Тонкие грани штыков отсвечивали в первых лучах восходящего солнца. Будто изумруды играли. Большие дощатые будки указывали наличие ретирадных мест. Перед большим проходом в несколько рядов походные умывальники. С левой стороны в идеальную линеечку стояли танки, бронемашины, небольшие гусеничные тягачи, грузовики. Под навесом дощатые столы, скамейки. За ними вовсю дымили походные кухни. Вкусно пахло пшенной кашей. Уж чего – чего, а бывалый солдат по одному запаху определит пункт питания, основной источник мелкой солдатской радости. Сортир, допустим, везде найдем, у любого куста, а вот кормилицу кухню не всегда высмотришь. В километре за рядами колючей проволоки, с вышками для часовых громадные штабеля ящиков, прикрытые маскировочной сетью. Там вовсю шли работы. К воротам один за одни подходили пустые грузовики. Груженые машины выстраивались в колонну.

– Какая силища собралась! Две дивизии, а то и больше! Ну, все, держитесь япошки. Ох и вломим! – Лешка восторженно подпрыгивал на месте.

– Впечатляет,– согласился с ним Матвей.

После переклички командир группы капитан Ермолин вместе с замполитом Егошиным направились к коменданту. Бойцы пока ждали их под навесом.

Через пятнадцать минут вернулись с подполковником пехотинцем и старшим лейтенантом. Две роты быстро построились. Капитан вышел вперед.

– Товарищи красноармейцы! Через час мы выступаем. Всему личному составу группы надлежит позавтракать, привести себя в порядок, оправится. Всем налить во фляжки воды, а также запасные канистры. Привыкайте экономить воду. Там, куда мы направляемся, она на вес золота. Командирам взводов получить штатный боекомплект. Снарядить обоймы. Во время движения колонные не терять бдительности. По имеющимся у нас данным, для организации нападений, в наш тыл заброшены группы диверсантов. В случае провокаций стрелять на поражение.

Солдаты посерьезнели. У войны длинные руки. Словно в подтверждении возможной опасности над головами в сторону Монголии пролетел разведчик Р-5. Они не знали, что за три дня до их прибытия, была перехвачена группа диверсантов. Они собирались взорвать армейские склады с боеприпасами. Также японцы планировали совершить ночной авиационный налет. Координаты целей они знали. В середине июня над Улан – Удэ на предельной высоте прошел самолет разведчик. Перехватить ПВО нарушителя не успело.

Повара на раздаче не жадничали. Накладывали с горкой каши и мяса. А если у кого было желание, то и добавки не жалели.

– Не могу больше, уф, – Игорь отодвинул металлическую миску.

– А я на всякий случай добавку возьму. Кто знает, когда еще так кормить будут. Слышал, что подполковник сказал. Нам ехать семьсот километров. – Сказал Мишка.

Перед посадкой водитель средних лет, видимо, из запасников, посоветовал на скамейки уложить скатки, иначе потом неделю ходить тяжело. Длинная колонна машин, которой, казалось, не было ни конца ни края, пошла в сторону войны. Через два часа монотонная езда стала усыплять. Бойцы клевали носами. Тонкая пыль висела в воздухе. Вскоре все стали похожи на настоящих арапов. На скорости жара особо не донимала. Встречный ветер через щели в тенте все же давал эффект прохлады, а сверху защищал от палящих лучей. Первую остановку сделали перед самым обедом на промежуточном пункте. Там же стояли сотни автомобилей, бронемашин, танков БТ со снятыми гусеницами. На колесах они спокойно обгоняли грузовики с пехотой и грузом. Рядом с палатками виднелась ремонтная летучка. Механики под большим тентом оживляли железным коней.

– Товарищ лейтенант, а долго еще до этой самой Монголии? А то едем – едем…– поинтересовался Мишка у взводного.

– А это и есть Монголия. Почти с утра по ней едем.

– И как здесь люди живут. Ни кустика, ни деревца. Жара несусветная.

Комары злющие.

– Как – то живут, – лейтенант кивнул в сторону небольшой кучки юрт, видневшихся вдалеке. Рядом колготился табун разновозрастных коней и верблюдов. На небольшой возвышенности недвижимо возвышался всадник в халате.

– Самое лучшее место для наблюдения. Всю нашу колонну пересчитать можно, – буркнул Матвей.

– Наоборот, – засмеялся взводный,– правительство страны обратилось с просьбой ко всем ойратам оказывать любую помощь Красной Армии. Они здесь по всей трассе стоят, всех подозрительных отслеживают и нашим сообщают.

Неделю назад троих с радиостанцией задержали.

Через двое с половиной суток дороги, измотанные дальним переездом, жарой, тряской, пылью, очумелые бойцы группы без сил мгновенно уснули в армейских палатках, на кусках кошмы. Они даже не слышали рева моторов, лязга гусениц прибывающей на фронт многочисленной боевой техники.

Утром отоспавшиеся, приободрившиеся они были готовы к выполнению приказа. После построения дали отбой. Все как один, прилегли на взбитый ногами и колесами песчаный грунт. Точнее настоящий песок. Теперь на это уже никто не обращал внимания. Отделение Матвея поставили в охранение.

Все таки, война под самым боком. Над самыми головами периодически пролетали истребители прикрытия. А с восточной стороны доносились приглушенные звуки, словно по пустой цистерне били обмотанной тряпками дубиной. Матвей присмотрелся внимательнее. То, что он вначале принял за большие кочки, были закопанные по самые башни танки. С развернутыми в сторону степи орудиями. Из под маскировочных сетей выглядывали рыльца зенитных пулеметов. Да, далеко не мирная картина. Казалось, что здесь все только и ждали неожиданного нападения. На линии горизонта едва виднелись колпачками юрты. Казалось, степняки не обращали никакого внимания на военные действия. У них своя жизнь. Так они жили задолго до Чингиз – хана, в годы его правления, после него, сегодня и завтра. До Матвея донеслись голоса. Судя по эмоциям, спор разгорелся не на шутку.

Из – за палаток вышли капитан Ермолин и майор в смешной панаме, которая лучше тяжелого стального шлема защищала от палящих лучей, но не от мелких осколков.. Обычно сдержанный командир группы с перекошенным от нескрываемой злости лицом что – то доказывал майору.

– Да у меня приказ самого наркома внутренних дел! – махал кулаком перед носом майора капитан, – наша группа подготовлена для действий в экстремальных условиях боя! А ты, куда нас направляешь?

– А мы чем здесь занимаемся? По твоему, хреном грушу околачиваем?! На фронт ему надо! А здесь, что по твоему, не фронт? – Свирепел майор.

Казалось, что еще немного, и они схватятся за грудки. Не заметили, как позади них остановилась камуфлированная запыленная легковая машина. Из кабины не торопясь вылез дивизионный комиссар и внимательно посмотрел на спорящих, привычно стряхнул с гимнастерки серую пыль, от которой здесь не было спасения.

– Признаться, мне даже неудобно прерывать высокоинтеллектуальную беседу двух красных командиров, – иронически произнес он. Капитан и майор дернулись, и, замолчав на полуслове, представились старшему по званию.

– Если не секрет, о чем была содержательная беседа? – Комиссар устало прислонился к крылу машины и закурил.

– Товарищ дивизионный комиссар! Наша особая маневренная группа прибыла на фронт. А нас направляют на охрану переправы и тыла. У меня на руках имеется предписание с четкими инструкциями.

– Про вашу группу я знаю. Сообщили из Москвы, кивнул комиссар,– а что по этому поводу думает товарищ Ефремов?

– Товарищ дивизионный комиссар, у нас катастрофически не хватает людей.

Переправы не прикрыты, тылы оголены. Так кому не охранять, как войскам НКВД. Это их задача.

– Товарищ майор! Свою задачу я знаю лучше вас! – огрызнулся Ермолин.

Комиссар поднял ладонь.

– Стоп. Давайте без эмоций, товарищи командиры. Капитан Ермолин абсолютно прав. Приказ надо выполнять, тем более у особой группы имеется своя задача. А с другой стороны, товарищ капитан, майор тоже прав.

Сегодня мы не можем обеспечить безопасность своих тылов в полной мере.

Не хватает у нас людей. Катастрофически не хватает. Диверсанты совсем обнаглели. Двое суток назад вырезали полвзвода. Перерезали провод телефонной связи и обстреляли патруль, двое раненых. Вчера сожгли три автомашины с продуктами. А вы сами знаете не хуже меня, каково их доставлять по степи чуть ли не за тысячу километров. Нам жутко не хватает боеприпасов и горючего. К нам пришло пополнение необученное.

Приходится их готовить, чуть ли не с нуля на месте. А у твоих бойцов подготовка имеется. Давай примем решение, которое устроит всех. Сейчас на линии соприкосновения наших и японских войск относительное затишье.

Можно сказать, почти мирная тишина. Ваша группа временно направляется на охрану стратегических объектов и борьбу с диверсантами, временно я сказал, временно. А через неделю к нам прибудет сводный полк пограничников. Вы им сдадите посты и двадцать седьмого июня отправитесь на восточный берег Халхин Гола. Там и будете находиться до особого распоряжения. Поверь, капитан, в данный момент для нас важнее всего обеспечить безопасность, и пресечь возможную утечку информации. А разведка у японцев поставлена, будь здоров. Да и неизвестно, где еще труднее, на передовой в окопах, или с диверсионными отрядами бороться.

Построй – ка своих орлов, посмотрим, что, за особая группа такая.

Дивизионный комиссар сибиряк Никишев был душой всей армейской группировки. Он пользовался авторитетом и уважением командиров и рядовых. Михаил Семенович был из породы тех людей, кто только одним своим присутствием в самых тяжелых условиях воодушевлял бойцов, поднимал настроение. Постоянно бывал в окопах во время артиллерийских обстрелов вместе с бойцами Красной Армии. Во время Крымской войны, душой осажденного Севастополя были Нахимов, Истомин и Корнилов. При обороне Порт – Артура генерал Кондратенко. В нашей стране, в самые тяжелые времена, всегда находились те, кто на себя брал этот крест. Как бы сегодня не относились к политработникам той эпохи, но подавляющее большинство с честью и достоинством выполняли свой долг. Член Военного Совета Никишев погибнет в тяжелых боях 1941 года. Дивизионный комиссар медленно проходил вдоль строя, пристально всматривался в лица солдат и командиров. На первый взгляд, они ничем не отличались от таких же солдат армии. Но, эти бойцы все же выделялись. Смотрятся покрепче, потренированнее. А самое главное, в глазах уверенность, внутренняя сила.

Может и правду они особенные? Не зря из Москвы приказали подготовить развернутый доклад о действиях особой группы. Дивизионный комиссар не понимал, почему такое пристальное внимание этому подразделению. Он после небольшого смотра пообщался с командирами и солдатами. Отметил про себя весьма высокий уровень эрудиции. Рядовые отвечали спокойно, без малейшего волнения. Складывалось такое впечатление, что у каждого за плечами, как минимум высшее образование, а они сплошь медалисты. Вдруг со всех сторон заполошно закричали: – Во-о-о– зду-у– х!

Никишев отреагировал быстро. – Рассредоточится! Ложись!

Не успели бойцы маневренной группы разбежаться по сторонам, а над ними с каким – то звоном промелькнули японские самолеты. Бухнуло несколько взрывов. Авиационные пулеметы взбили высокие фонтаны пыли. Тут же со всех сторон зарокотали счетверенные зенитные пулеметы. Выцветшее от зноя небо расчертили бледные на фоне яркого солнца трассеры. Матвей перевернулся на спину и начал стрелять по истребителям. Стараясь брать опережение на три фигуры. С сильным чмоканьем рядом падали японские пули. Сверху свалились наши «ишаки» и «чайки». Японцы сразу потеряли интерес к земле, и быстро в воздухе образовалась собачья свалка. Солдаты первый раз видели массовый воздушный бой. И он на них произвел впечатление. Из самолетного месива выпал биплан, и дымя потянул к северу.

– Наш.– Вздохнул Стоявший рядом Лешка.– Зацепили гады.

– А вон японец! – Игорь ткнул пальцем в самолет, который бестолково крутился и падал на землю. К нашим истребителям подошло подкрепление, и японцы начали откатываться в свою сторону. Вражеский налет отбили.

Убитых и раненых не было. Никишев поздравил всех с первым боевым крещением, простился и сел в машину.

Как Ермолин не отбивался, а группу пришлось временно разделить. Вторая рота направилась на охрану переправы через реку Халхин Гол на левом фланге фронта. Понтонный мост длиной сто сорок метров был самым важным звеном. Через него на правый берег, на отбитые плацдармы, шли подкрепления, техника, боеприпасы. Обратно эвакуировали раненых и больных. Страшно представить, что будет, если агрессор разобьет переправу. Зенитчики с трудом отбивали воздушные налеты, Стало легче, когда наша истребительная авиация начала превосходить противника, количественно и качественно. Несколько раз японцы были близки к цели.

Пару раз диверсантам чуть ли не вплотную удалось подобраться по камышам к понтонам. Заметили случайно. Пехотная рота, собранная наспех, практически не обученная, не справлялась со своими обязанностями. Ко всем существующим проблемам теперь прибавилась эта. Первой роте предстояло наводить порядок с мигрирующими монголами. Они, не смотря на войну, продолжают спокойно кочевать по родной степи. Да и само понятие границы для них детский лепет. А под видом мирных племен из Маньчжоу – Го с каждым днем в возрастающем количестве проникают конные группы откровенных бандитов, диверсантов всех мастей и разведгрупп.

Редкие посты монгольских пограничников были просто не в состоянии перекрыть границу. Командующий армейской группировкой Жуков жестко поставил задачу, навести порядок с охраной тыловых частей, хотя бы на ближних подступах. На каждодневные стычки монгольских пограничников и красноармейских патрулей с неизвестными лицами почти не обращали внимания. Они стали одним общим фоном. Сил для противодействия требовалось немало, а взять было неоткуда.

Взвод лейтенанта Евдокимова получил задание провести дальнее патрулирование по течению реки. Три отделения на двух грузовиках, и бронеавтомобилем БА -10 составили мобильную группу. Бандиты были вооружены хорошо, имели ручные пулеметы, и минометы. С такими отрядами без бронемашин не справиться. Это уже были не мелкие стычки, а самые настоящие бои. Матвей ехал со своим отделением на первой машине.

Проводником был вымотанный до предела старшина пограничник и переводчик монгол Борис. У него было такое трудновыговариваемое имя, что красноармейцы его по первым буквам переименовали на свой лад. Тот вроде бы и не возражал. Лейтенант ехал с ними в кузове. Дорога была скверной.

Колеса глубоко зарывались в мелкий, словно пепел, песок. Да еще местность у реки была сильно пересеченной, и в зарослях низкорослого кустарника. Идеальное место для засады. Выручало то, что берега у реки были обрывистыми, и предполагаемому противнику не так легко преодолеть склоны. Хуже всего приходилось тяжелому броневику. Порой он закапывался в песок по самые оси. Через час радиаторы начали закипать.

– Там низина начинается. Болотистая местность. Вся в камышах. Три дня назад наш патруль атаковали. Половину отделения вмиг из пулемета скосили. Лучше объехать, – пограничник указал на зеленеющую впереди густую стену.

– Всем приготовится. Стрелять без команды, – лейтенант придвинул поближе кобуру с ТТ, и открыл клапан. Броневик развернул башню, а экипаж, сидевший сверху, спрятался под броню. Бойцы внимательно всматривались в заросли, держа наготове оружие. В этот раз обошлось. Через пять минут колонна остановилась. Из радиаторов вырывались струи пара. Пока моторы остывали, и водители добавляли воду, солдаты разминали ноги.

– Жарковато сегодня, – лейтенант смахнул пот, – хоть бы ветерок был.

– Пожалуй, за сорок будет, – согласился пограничник, отмахиваясь от комаров, – вот твари, совсем житья нет от них. Хуже японцев. Гляжу, вас и не кусают совсем. Порошком противокомариным пользуетесь?

– Нет. Просто думаю про себя, я для вас невкусный, и комары не подлетают. Создаю мыслями защиту,– пояснил лейтенант,– это просто.

Старшина сосредоточился, несколько минут что – то бубнил про себя, а потом махнул рукой. – Все равно не получается. Жрут, черти…

Мишка остановился, поднял руку.

– Стреляют, товарищ лейтенант.

– Точно стреляют,– бойцы прислушались, – от реки доносится.

Пограничник крутил головой, – ничего не слышу. А у меня слух острый.

Может, померещилось?

Монгол Боря тоже ничего не слышал.

– Там пост пограничный. Плохо. Напали на них.

– По машинам! – скомандовал Евдокимов и первым прыгнул в кузов. Через десять минут колонна на низкой передаче подползла к небольшому бархану.

Вокруг него лежало несколько убитых оседланных лошадей. За ними прятались монгольские пограничники. Заметив машины, на бархан выскочил человек и замахал над головой винтовкой. Бойцы залегли цепью, а лейтенант, переводчик и Матвей направились к пограничникам. За барханом лежали трое убитых цириков, и еще трое были наскоро перевязаны. У одного на перетянутом бинтом животе, расплывалось два кровавых пятна. Было видно – не жилец. Парень смотрел в небо и что – то шептал про себя, готовился к встрече с предками. К Евдокимову, морщась от боли в прострелянной руке подошел монгольский командир. Помощь переводчика не понадобилась. Пограничник неплохо говорил на русском языке.

– Лейтенант Цеденбал. К нам прорвалась большая группа боргутов. Не меньше семидесяти сабель. Остановить не смогли. В строю осталось четыре бойца.

– Куда направился отряд?

– Следы ведут к большому стойбищу у озера. Будут убивать, и забирать коней. Совсем плохо. Раньше мы с боргутами мирно жили. Пришли японцы, и к нам стали ходить банды. Много.

– Где их лучше перехватить?

– Не надо за ними гнаться. Все равно не успеете. Лучше встретить у дальней переправы. Там только хороший подход к воде, – пограничник достал одной рукой карту. – Вот сюда они пойдут. А мы здесь останемся.

Тут тоже спуск есть. Плохой спуск. Узкий. Но и сюда они тоже пойдут.

Только дайте нам патронов. Совсем кончились. В диск у пулемета пуля попала. Два осталось. Плохо.

Пограничникам оставили два цинка патронов, шесть гранат и снаряженный диск к ДП. Цирики обрадовались царскому подарку, хотя понимали, что шансов устоять у них в бою против большой группы, практически нет. К самой переправе подъезжать не стали. Машины оставили за небольшими холмами. Броневик с трудом разместили в небольшой низине. Насколько можно было замаскировали. Евдокимов с двумя отделениями, стараясь не оставлять следов направились на левый фланг. Матвей со своим отделением и броневиком должны были отсекать агрессоров от спуска к реке. Бойцы заняли позицию и принялись ждать гостей. Младший сержант, нагибаясь, подскочил к посеченной пулями и осколками бронемашине. Командир БА, старший сержант из– за борта рассматривал в бинокль горизонт.

– Колька, – представился он, – первый раз в бою? Вижу. А я брат, с мая тут колгочусь. Три раза мою машину подбивали. Видал, дырки? Из крупнокалиберного пулемета вдарили в бок. Навылет прошло. Мотор меняли.

Бронебойным вдребезги разнесло. Мне другую машину предлагали, а я отказался. Привык. Счастливая она. Экипаж до сих пор целехонький. А дружка моего Витьку, в первом бою сразу накрыло. Никто не спасся. До тла сгорели. В первое время нам худо было. Думали – хана пришла. Пер японец вовсю. Сейчас легче будет. Такая сила подходит.

– Как думаешь, если на нас пойдут, устоим?

– А то нет, – махнул рукой тот,– у нас два пулемета, лобовой да башенный, пушка. Вдарим так, что не обрадуются. Впервой что ли. Ты, ежели, совсем худо будет, своих ребят за броню прячь. На земле вас быстро достанут. Уж больно метко гады стреляют. А боргуты зло дерутся.

Так просто их не одолеть. На той неделе у нас броневик повредили.

Говорят, винтовки теперь есть у японцев особые. Броню пробивают. Если у них в отряде такая будет, достанут нас.

– Бандиты. С заводными лошадьми. Похоже, разведку вперед пустили, – Матвей кивнул головой на горизонт.

– Где? Ну и зрение у тебя, брат, – восхитился Николай, – я в бинокль еле разглядел.

Матвей занял свой люнет. Постарался успокоить биение своего сердца. Все таки, первый бой – не шутка. Теперь главное замаскироваться. Степняки следопыты прирожденные. «Я земля, я трава, я ветер, я земля, я трава…», принялся настраивать себя Матвей, «меня не видно, меня не слышно…».

Четверо всадников зигзагами ехали по степи. Часто останавливались, прислушивались, высматривали на поверхности следы. Сразу видно, опытные черти. Один всадник с заводной лошадью направился в сторону отделения.

Остановился в семидесяти метрах, пристал на стременах. Минуты две крутил головой во все стороны. Ничего подозрительного не заметил. Конные разведчики осмотрели спуск к воде. Немного посовещались, и один из них наметом полетел в степь. Через полчаса показались основные силы. Правду сказал монгольский лейтенант. Много их. И вооружены отменно. Без бронемашины с таким отрядом не справиться. За всадниками тянулся большой табун угнанных лошадей. Среди них шесть монголов, грубо перехваченных веревками – пленные. Бандиты уверенно держали путь к переправе. Матвей несколько раз вздохнул, и взял на мушку главаря. Его выдал богатый халат, большая коробка маузера, сабля с золоченым эфесом. Выцветшее от нестерпимого зноя небо расчертила ракета. Матвей выстрелил, и главарь свалился с коня. Сзади зарычал броневик, выполз из укрытия, и открыл сплошной огонь. Взрывы осколочных снарядов, пулеметные очереди сметали бандитов на раскаленный песок. С тыла их косили пулеметы лейтенанта. От грохота часть угнанных коней рванула в сторону. Прикрываясь ими, в степь потянулось с десяток наездников. Захлопали винтовки, пяток бандитов слетели на скаку. Через несколько минут стрелять было не в кого.

– Моть, а три гада, все таки, ушли, – возбужденный Лешка забил в винтовку новую обойму,– Здорово мы их причесали. Теперь сюда дорогу забудут.

Над местом побоища стоял запах взрывчатки, пороха, крови, растерзанных лошадиных и человеческих тел. Бойцы начали собирать оружие у убитых.

Раненых почти не было. Матвей осмотрел несколько тел убитых. У главаря снял маузер, шашку. Увидел на клинке клеймо Златоустовского завода. Судя по украшению, в свое время принадлежала русскому офицеру, награжденному золотым оружием за храбрость. Как она попала в монгольскую степь, можно только гадать. Одно из тел убитых его насторожило. В нем что – то было не так, хотя и лежал, как и положено лежать убитым. Он кивнул Мишке и пальцем ткнул в лежащего бандита. А сам специально забухал ногами по земле. Мертвец неожиданно ожил, выхватил пистолет, и Мишка ударом ноги выбил его в сторону. Бандит оказался необыкновенно шустрым.

Откатился в сторону, выдернул из – за пояса кинжал. Матвей, не целясь, выбил холодное оружие одним выстрелом. Бандит все равно не успокаивался, сжал кулаки, и, выкрикивая ругань, стал вызвать красноармейцев на рукопашный бой. Отчаянный попался. Настоящий герой. Такие лихие хлопцы всегда вызывают уважение.

– Он не бургут. Не хунхуз. Не маньчжур. Это японец. Чужой. – Сказал переводчик Боря. Игорь передал свою винтовку Матвею.

– На кулачки зовешь? Ну – ну. Ты, японская морда, сейчас за Порт – Артур ответишь. За батю.

Японец оскалился, начал делать руками непонятные пассы, топать ногами, визжать и шипеть по кошачьи. Игорь пожал плечами, резко выбросил кулак, и соперник мешком улетел в сторону. Наполовину закопался в песок.

– Никакой романтики, – буркнул Мишка, – ни звона шпаг и сабель.

Примитивно, Гоша. Пришел, увидел, дал в морду. А где красивая схватка?

Где бой? Выигрыш по очкам. Рев восторженных болельщиков. Тотализатор, в конце концов!

– Слышь, Моть, а чего самурай так шипел? – Поинтересовался Лешка.

– Очнется, сам и спроси. Кто разберет этих японцев. Может Игоря хотел напугать или сам сдрейфил. Одно слово – азиаты.

Пленного привели в чувство, связали, как следует, уложили в кузов.

Побросали оружие, в том числе два японских ручных пулемета с запасными рожками. Всех позабавило, что они вставляются сверху. Целится неудобно.

Уж лучше диск, как у «дегтяря». Освобожденные пленные монголы, а среди них было три молодых женщины, быстро собрали разбежавшихся по степи коней, прибавили к ним уцелевших бандитских скакунов. Однако, прибыток получился. Захотели еще и трофейными винтовочками разжиться. Да не положено гражданским боевым оружием баловаться. По дороге навестили монгольских пограничников. У тех тоже были новости. Перед узким спуском в реку лежал убитый бандит. Уцелевшие после разгрома бандиты пытались переправиться на другой берег, но попали в засаду. Двое были крепко связаны. На земле уже горел костерок. Перед ним поджав калачиком ноги, сидел раненый командир, и, прищурив глаза, отрешенно смотрел на связанного голого человека. Сбоку кучей лежали его халат, штаны, оружие.