Текст книги "Интересно девки пляшут, или Введение в профессию"

Автор книги: Александр Костенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

11

Да, всё-таки поздняя осень выдалась в этом году, мягко говоря, не очень. Всю дорогу до места, назначенного бандитами, мы с Юрием Александровичем передвигались не то чтобы ощупью, но и не быстрее 20 километров в час. Спортивный шестицилиндровый мотор папиной «Тойоты» всю дорогу недовольно ворчал, требуя прибавить обороты. Но стоило неосмотрительно чуть больше нажать на педаль дроссельной заслонки, как машину тут же начинало разворачивать поперёк дороги. Валил такой обильный мокрый снег, что дворники в максимально быстром режиме не успевали за вакханалией погоды. Хорошо ещё, что у машины был передний привод, а то коротать бы нам время в ожидании ГАИ или эвакуатора, так же, как многие из смельчаков или просто любителей быстрой езды, в огромном количестве стоящих на обочине и переминающихся с ноги на ногу около своих разбитых автомобилей. Мы выехали с большим запасом времени, и особо торопиться было некуда. Сегодня ночью, оговаривая диспозицию наших сил, мы планировали прибыть на место за час до предполагаемой встречи Оксаны с бандитами и провести рекогносцировку местности. Но из-за плотного тумана и густого мокрого снега, как саваном (простите за минорное настроение), облепившего нашу машину, не стоило очень уж тщательно маскироваться. Поэтому мы, обнаглев, сделали круг по привокзальной площади. Там стояло большое количество автомобилей и царила такая суета, что мы сразу же отказались от попыток хотя бы примерно определить, какая из машин принадлежит бандитам. С площади в город и на Ярославское шоссе можно было попасть только по одной дороге, развязка которой находилась метрах в пятидесяти от вокзала и была увенчана светофором. Недалеко от него мы и встали. От молодого опера по имени Валера вестей не было. Значит, всё шло пока по плану. Валера сопровождал Оксанку по всему пути следования электрички от Ярославского вокзала и в случае каких-либо непредвиденных обстоятельств сообщил бы нам по сотовому телефону. Однако наша трубка пока молчала, ну и как говорится – слава богу!

Юрий Александрович дёрнул ручник, поправил под мышкой оперативную кобуру и, откинув спинку сидения, задремал. Я посмотрела на часы – до прибытия электропоезда осталось двадцать минут. Мимо нас то и дело проезжали автомашины, как к станции, так и в сторону Ярославки. Я почувствовала, что начинаю заметно нервничать. От немыслимого количества выкуренных сигарет нестерпимо першило в горле. Чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей, я стала листать Атлас автомобильных дорог СССР и тоже незаметно задремала.

Из состояния полудрёмы меня вывел пиликающий звонок телефона. И, как мне показалось, уже буквально через секунду взревел двигатель, и меня с силой вжало в спинку сидения. Окончательно проснувшись, я увидела, что мы несёмся с бешеной скоростью прямо на красный сигнал светофора и под оглушительный свист гаишника буквально выныриваем из-под огромной фуры с другой стороны перекрёстка.

– Валерка её упустил, – окончательно вернул меня в невесёлую реальность Юрий Александрович, – они перестраховались и сняли её с электрички в Лосе…

«Тойота» взвизгнула тормозами прежде, чем я успела что-либо понять, перелетела все четыре полосы Ярославской трассы, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, замерла на обочине.

– Вот это класс, – вырвалось у меня.

– Они уходят в сторону области на тёмной «Волге-3102» с чёрными военными номерами и проблесковым маячком перед радиатором. Так что теперь смотри в оба.

Через несколько минут в зеркале заднего вида появились пробивающиеся сквозь сплошную пелену снега синие всполохи маячка, и ещё через мгновение я разглядела несущуюся по шоссе «Волгу» какого-то неопределённо-грязного цвета.

– Пристегнись! – рявкнул Лисун и бросил машину в мокрую круговерть шоссе.

Первые минут десять «Волга» шла хоть и на большой скорости, но не делала попыток перестроиться в другой ряд или уйти в отрыв. Из чего я мысленно сделала вывод, что вести её будет совсем несложно. Но стоило мне порадоваться, как габаритные огни «Волги», тускло пробивающиеся сквозь пелену снега, стали быстро удаляться. Потом внезапно сместились вправо, обойдя на бешеной скорости какой-то «жигуль», и, мелькнув где-то в крайнем правом ряду, исчезли.

– Вот чёрт, – выругались мы почти одновременно.

– Движок у них форсированный, это определённо, – пробормотал Юрий Александрович. – Но ничего – догоним.

С этими словами он перестроился в крайний левый ряд, обошёл целую вереницу ползущих еле-еле легковушек и, резко затормозив и бросив машину вправо, свернул с шоссе на какую-то боковую, явно просёлочную дорогу. Нас несколько раз ощутимо подбросило на ухабах, потом задние колёса беспомощно заскользили по мокрой глине, и зад машины стремительно понесло вперёд.

– Ё-моё! – воскликнула я, до боли в суставах вцепившись в торпеду. Через мгновение двигатель нашей «Тойоты» взревел, как раненый зверь, и всё-таки вытянул – выровнял корпус машины в нужном направлении.

На мокрой дороге, покрытой чудовищной кашей из гравия, глины и снега, нас бросало из стороны в сторону, как хрупкую корабельную шлюпку при десятибалльном шторме. «Тойота» то ныряла в огромные лужи так, что грязная вода заливала капот, то выскакивала на поверхность, и мокрая глина веером заливала лобовое стекло, а гравий барабанной дробью стучал по днищу кузова. Впереди не было видно ни зги, дальний свет мощных галогеновых фар вырывал из темноты максимум метров пять дороги. Внезапно, когда после очередной ямы нас подбросило вверх, я, совершенно ошалев от всего увиденного, заорала:

– Обрыв!!! – и вцепилась в сидение обеими руками, но Юрий Александрович, как видно, ожидал чего-то подобного и резко затормозил. Машину развернуло боком по направлению движения, и она, проскользив по инерции несколько метров вперёд, остановилась, зарывшись в глину по самое брюхо.

– Быстро наружу! – услышала я резкую команду и, открыв дверь, буквально вывалилась в грязь.

Поскальзываясь на каждом шагу, мы добрались до обрыва и глянули вниз. Где-то совсем близко, пробиваясь сквозь мглу, тускло светили габариты упавшей «Волги». Недолго думая, я на пятой точке стремительно съехала вниз.

Автомобиль похитителей лежал на крыше, всё ещё беспомощно вращая колёсами. Двери были закрыты. Вокруг стояла гробовая тишина.

– Открывай заднюю дверь, – сказал хриплым голосом спустившийся сверху Лисун и, вытерев о брюки испачканные руки, достал пистолет. Но мои пальцы только скользили по заляпанной глиной дверце. Тогда Лисун замахнулся и рукояткой пистолета разбил стекло. Из салона изуродованной машины раздался стон. Я ринулась вперёд, по пояс залезла внутрь и с замирающим сердцем на ощупь нашла Оксанку. С усилием перевернув огромную тушу в треснувшем на спине пиджаке, вылезла сама и потянула за собой подружку. Вдвоём с опером мы всё же выволокли девушку наружу, и я плеснула ей в лицо водой прямо из лужи. Она тут же пришла в себя и села.

– Ты цела? – бросилась я к ней. – Ну, говори же! Ничего не болит?

Оксана обвела нас тяжёлым взглядом, мгновенно преобразилась из невинной жертвы похищения в грозную фурию и выдала такую тираду на простом русском языке, что у меня отвисла челюсть.

– Вот это да! Отведи её в машину, попробуй развернуться, и ждите меня там. И двигатель не глуши! – усмехнувшись, сказал Лисун и указал стволом пистолета на «Тойоту», угадывающуюся тёмным силуэтом наверху.

Я поставила наконец замолчавшую подругу на ноги, она безропотно опёрлась на моё плечо, и мы, постоянно падая и соскальзывая вниз, минут через десять добрались до машины.

Посадив Оксану на переднее сидение, включив магнитофон и посоветовав не скучать, я не без труда развернула машину и опять стремительно промчалась вниз на пятой точке по уже, так сказать, наезженной колее.

У перевёрнутой «Волги» полным ходом шла разборка. Один из амбалов сидел прямо в луже, привалившись спиной к машине. Кровь заливала его лицо, один глаз у него вытек, а другим он вполне осмысленно и внимательно смотрел на дуло пистолета, направленного ему в переносицу.

– Итак, спрашиваю в последний раз, – мягко произнёс Лисун. – На кого работаете и от кого вы получили заказ на человека с Волоколамского шоссе?

– Не, начальник, мне всё равно хана, – прохрипел он. – Так что стреляй или своих ментов подтягивай, мне всё одно. Ничего не скажу.

В следующий момент гулко хлопнул выстрел и раздался вой сидящего у наших ног человека. Инстинктивно он потянулся к перебитой выстрелом голени, к тому месту, откуда толчками лилась тёмная кровь и стекала в лужу, смешиваясь с грязной водой.

Я отвернулась и услышала ласковый голос Лисуна:

– Ты у меня, сучара, прежде чем я тебе башку отстрелю, ещё часика три помучаешься. Понял? Говори, не доводи до греха!

Раненый зажал рукой ногу из которой хлестала кровь, втянул голову в плечи и, заикаясь, быстро заговорил:

– Мы с-с-со Сл-л-лоном работаем в ч-частной охр-р-ранной ф-фирме, «Гв-в-видон» наз-зывается.

– Как вы попали на эту работу?

– П-по об-бъявлению. О-они п-печатают в г-газетах, что тр-ребуются на в-высокооп-плачив-ваемую р-работу в-в ч-частные охр-ранные стр-руктуры оф-фицеры з-запаса, «аф-фганцы», д-десантура, п-погранцы, к-короче р-ребята из с-спецназ-за. А мы с-со Сл-лоном п-после А-афгана, потом Приднестровье, Югославия. Пр-ришли, н-нас и в-взяли.

– Чем занимается эта фирма? – резко спросил Юрий Александрович и повёл стволом пистолета в сторону здоровой ноги.

– Не-е-ен-надо, я в-всё скажу, – дёрнулся он всем телом. – Мы охр-раняли и соп-п-р-ровождали гр-рузовые а-авт-томашины, н-ну авт-топоезда.

– Что за грузы вы сопровождали?

– Н-не зн-наю. М-мы пр-р-рин-нимали их п-под охр-рану, к-как пр-равило в-в Д-душ-шанбе и-и с-сопр-ровожд-дали д-до В-выб-борга. Эт-то п-последн-ние п-полг-года. Х-хотя н-наши р-ребята р-работали и-и н-на др-ругих м-маршрутах. Г-гоняли г-груз в Пр-рибалтику.

– Где находится ваша контора?

– В Выборге, но есть филиал и в Москве, – он перестал заикаться, и голос его несколько окреп.

– Точнее.

– В Выборге – около железнодорожного вокзала, в трёхэтажном сером особняке, а в Москве – на Мясницкой улице. Тоже особняк, только двухэтажный. И контора называется «Гвидон-Транс».

– Часто вам давали задания на устранение кого-либо? – вопрос прозвучал резко, как удар хлыстом.

– Нет. У нас со Слоном это в первый раз.

– Вернёмся к тому, где и кто дал вам задание на ликвидацию того человека.

– В Выборге, наш начальник Олег, фамилии не знаю. Его все называли просто Олег, клянусь. Он вызвал нас, дал, как обычно, командировочные и сказал, что в Москве у мотеля «Можайский» нас сменят. А для нас есть другое дело. Потом дал по три тысячи долларов и приказал ждать клиента в мотеле, в 311 номере.

– Что дальше?

– Мы приехали в мотель, сдали фуру под охрану другим нашим ребятам.

– Битюгу и Кривому, а сами поселились в мотеле, – он закашлялся, было видно, что ему всё труднее и труднее становится говорить, изо рта полилась тоненькая струйка крови. «Видимо, серьёзно повреждены внутренние органы», – как-то отстранённо подумала я.

– Как выглядел человек, передавший вам заказ?

– Он назвался Паровозовым, имени-отчества не знаю. Лет под шестьдесят, довольно крупный. Волосы тёмные, на висках седые. Роста среднего – примерно метр семьдесят. Голос у него хриплый, запоминающийся такой. Говорит с акцентом, как хохол. Он сориентировал нас по месту жительства объекта, основным привычкам, возможным маршрутам передвижения. Дал фотографии и срок выполнения заказа – три дня.

Голос его становился всё тише, и после последних слов он обессилено откинулся назад и замолчал.

– Иди к машине, – тихо сказал Лисун и как-то странно посмотрел на меня.

Я развернулась, начала карабкаться вверх по склону и, уже почти добравшись до «Тойоты», вздрогнула – сзади раздался ещё один выстрел. Через несколько минут наверху показался Лисун, перепачканный с ног до головы, с канистрой в руках, и со словами: Финита ля комедия, – чиркнул зажигалкой. Язычок пламени лизнул небольшую лужицу бензина у наших ног и голубой змейкой устремился вниз, туда, где в тумане продолжали мерцать габаритные огни разбитой «Волги», последнего пристанища двух киллеров – убийц моего отца…

12

Оксанка спокойно уснула в глубоком кресле, укутавшись тёплым клетчатым пледом, и, судя по блуждающей на её лице улыбке, была пьяна в «дым».

Мы тоже рванули по коньячку и теперь курили в полном молчании, собираясь с мыслями. Коньяк тёплой волной заполнял каждую клеточку моего тела, и вместе с теплом приходило умиротворение.

Звонок сотового телефона прозвучал настолько неожиданно, что мы все вздрогнули.

– Да, – произнёс в трубку Юрий Александрович. – Привет. Ты где шляешься, мать твою? Мы у «Н». Давай, дуй сюда.

– Это Валерка. Сейчас подскочит, – пояснил он, отключив телефон.

Минут через пятнадцать в квартиру ввалился Валера, мокрый с ног до головы. Без лишних слов прошёл в комнату, увидел живую и невредимую Оксану, улыбнулся и тут же перевёл взгляд на початую бутылку.

– Замёрз как чёрт! – заявил он, зябко передёрнув плечами. Вы что, не могли раньше мне позвонить?

– Ладно. Сами только вошли. Давай, махни рюмашку и поведай нам, несчастным, как ты девку дал у себя из-под носа увести.

– Да там, на станции Лось, уйма народу, оказывается, выходит. Вот и оттеснили меня от неё. А она вышла на перрон, ну выпуская тех, кто сходит, а эти двое качков её и приняли прямо под белы ручки. Хорошо, я следом выскочил и засёк, в какую машину её сунули. Да, здоровые мордовороты её стырили. Кстати, а где они? Расскажите хоть, как Оксанку-то отбили у злодеев.

Я хлебнула коньячка и сказала:

– Не бойся, Валера, эти ребята уже часа два как в чистилище. Показания дают.

– Ну вы даёте! Вы что, их замочили?

– Ну зачем так грубо, Валера? Никто их не мочил, просто не соблюдали ребятки скоростной режим, вот и не справились с управлением автомобилем. Погода, сам видишь, какая.

Такое объяснение меня бы, например, не устроило. Однако Валера был, вероятно, не из любопытных и легко перешёл на другую тему, обращаясь к Юрию Александровичу:

– Какие будут дальнейшие указания, «у-шеф»? – он так правдоподобно изобразил интонацию Папанова из фильма «Бриллиантовая рука», что даже Оксанка улыбнулась, ну а мы не выдержали и расхохотались.

– Слушай, Валера, а ты где служил срочную, а? – спросил ни с того ни с сего Лисун.

– На Дальнем Востоке, в морпехах, – гордо ответил тот и, почувствовав на себе заинтересованный взгляд моей подружки, густо покраснел, видимо, от удовольствия.

– Чего же ты в ментовку тогда подался-то? Тебя бы любая частная охранная контора с руками бы оторвала! У них воины спецназа, ох, как ценятся. Да и зарплата была бы погуще. И в «зелёных», кстати.

– А ну их к бесу с их «зеленью»! Оглянуться не успеешь, как киллером станешь. А насчёт спецназа, так ведь он тоже разный бывает. Мы в нашей бригаде тоже считались крутыми дальше некуда. Пока однажды нас не огорчили, как говаривал незабвенный Глеб Егорович Жеглов, до невозможности… Дело было…

– Подожди, подожди, – сказала я, – сначала давайте выпьем за нас. За десантуру в лице Юрия Александровича, за морскую пехоту в твоём и погранвойска в моём с Оксаной.

– А Оксанка-то здесь при чём? – не понял Валера.

– Как при чём? Я же как-никак подруга этой особы, значит – я тоже пограничница, – искренне возмутилась подруга и скорчила при этом такую обиженную физиономию, что мы снова расхохотались.

– Ах ты, неблагодарная. Это я – особа? Посмотри лучше на себя! – разозлилась я.

– Да ладно вам, не ссорьтесь, – сказал Валерка, поднимая рюмку.

– Ты что-то хотел рассказать про спецназ, – напомнил Лисун Валере, когда все выпили и закусили.

– В общем, дело было так. С одной из зон, расположенной под городом А, сбежали три зэка. Причём убили конвоира и забрали с собой автомат и два магазина. Ну, понятное дело – ЧП. Всех подняли на ноги. Усилили посты на дорогах, в населённых пунктах и так далее. А нашу группу из десяти человек бросили за этими отморозками. Короче, бегали мы за ними по тайге неделю, не меньше. Однажды зажали их в какой-то избушке на курьих ножках и даже шлёпнули одного. Непонятно как, но двое всё же ушли. И вот, проходит ещё несколько дней, и мы снова прижимаем их к болоту. Топь жуткая. Ну, ни в жизнь не пройти. Засели они, значит, в этом болоте, притаились. Мы тоже перекур устроили. Тайм аут, так сказать, взяли. Потому как перед этим самым болотом поляна огромная, мхом покрытая. Ну никак незаметно не подойти к ним.

Впереди только метров триста по совершенно голому месту. А кроме мха, на всём пространстве ни деревца, ни кустика.

Короче, пока решали как быть, штаб на связь с нами вышел и передал абсолютно непонятное распоряжение: «Самим не соваться, ждать. Прибудут спецы».

Понятное дело, сразу стал напрашиваться вопрос: а кто такие тогда мы? И за кого нас вообще тут держат. Обидно, конечно, но приказ есть приказ. Сидим, курим, ждём. Эти в болоте тоже, понятное дело, сидят и ждут. Часа через два садится вертолёт МИ-8, кажется. Выходят оттуда два гарных хлопца. Мы ахнули. Молоко на губах не обсохло. Ну, от силы лет девятнадцать можно им дать и то с натягом. А уж прикинуты, ну прямо на бал собрались, не иначе. Представьте себе – в троечках атласных, явно не советского покроя, туфельки лаковые. Носочки белые. Рубашечки тоже белее снега, галстучки и… по полному карману семечек. В одной руке, правда, по какому-то карабину короткоствольному, нам незнакомому.

Столпились мы, значит, вокруг них, ни черта не поймём, только глазами хлопаем. А они семечки лузгают и так спокойненько спрашивают, что, мол, у нас стряслось. Мы всё чин по чину им докладываем: так, мол, и так, сидят вон там в болоте две вражины, сдаваться не хотят. Выслушали они нас, покачали головой и говорят:

– Отойдите подальше и ни во что не вмешивайтесь, что бы ни случилось, не вмешивайтесь. Понятно?

Ну что тут непонятного. Не вмешиваться так не вмешиваться. Отошли мы, значит, подальше, залегли на всякий пожарный случай, так сказать, и наблюдаем.

А они, не сговариваясь, расходятся в разные стороны. И вдруг видим, один на поле выходит и идёт в полный рост прямо на бандитов. Карабинчик в левой руке болтается, идёт, по сторонам жалом водит. То нагнётся, травинку какую сорвёт, понюхает. То остановится, пение птичек послушает. И всё время семечки лузгает. Ну ни дать ни взять, «московский озорной гуляка». Мы замерли, ну думаем, крыша у парня совсем поехала. Короче, прошёл он так метров пятьдесят, потом, естественно, со стороны болота раздалась очередь, и наш красавчик, как подкошенный, упал на землю. Так, думаем, одного спеца завалили, посмотрим, что дальше будет.

Дальше мы вообще ошалели. С другой стороны выходит второй супермен и как ни в чём не бывало такой же разгильдяйской походкой идёт прямо навстречу смерти. У нас нервы уже на взводе, так и хочется крикнуть: куда, мол, идёшь, болван. Но приказ есть приказ. Сидим. Смотрим. Тут, понятное дело, опять раздаётся автоматная очередь и второй красавчик падает на нашу грешную землю, обильно поливая её своей молодой кровушкой. Правда, это уже в нашем воображении, так как далековато всё же и крови оттуда, где мы сидим, не разглядеть.

Проходит, наверное, секунд тридцать и – о чудо. Оба супермена встают как ни в чём не бывало, разворачиваются спиной к беглым зэкам и идут к нам. Подходят и, не прекращая лузгать семечки, спокойненько так:

– Ну, идите, забирайте ваших мазуриков, – говорят, а сами батистовыми платочками брезгливо отряхиваются да блеск на ботиночках наводят.

Мы, понятное дело, опять им давай втолковывать, что там двое бежавших заключённых, что, мол, у них автомат Калашникова и два магазина. А они своё гнут: идите, мол, забирайте и не ссыте.

Легко говорить. Пошли мы в атаку, где броском, где перекатом, а где и по-пластунски. Каждую секунду ждёшь пули. А впереди тишина. Ну, думаем, патронов-то мало у них, поди, осталось, вот ближе и подпускают, чтобы наверняка. А эти в галстучках сзади нас идут в полный рост и просто от хохота умирают, смеются до колик.

Делаем последний бросок и видим в небольшом овражке следующую картину. Лежат наши мазурики в самых живописных позах, и у каждого ровно в середине лба по аккуратненькой маленькой дырочке!

Тут мы вообще, что называется, на жопу сели. Всякого повидали, но такого! Мистика какая-то. А оказалось всё просто. Первый «пиджак» вышел, дождался, пока беглый высунется, чтоб очередь дать, и в падении засветил ему промеж глаз. А второй также, представляете.

В общем, когда мы провожали этих спецов до вертушки, они всё ещё в себя не могли прийти от хохота. Мы тогда списали это на нервный срыв. Хотя, может, мы просто своё самолюбие так тешили, а может, это и был на самом деле нервный смех? Вот это «спецы», вот это я понимаю, – с явным уважением закончил Валерка свой рассказ.

– Да, не хотел бы я с такими ребятками встретиться на узкой дорожке, – задумчиво произнёс Юрий Александрович.

– Хорошо, что наши сегодняшние оппоненты оказались куда попроще, а то бы нам точно хана.

– Ну не скажи, подруга, мы тоже ещё кой-чего могём, ведь тогда они на Волоколамском шоссе чисто сработали, вот только с Оксанкой прокололись. И так по-глупому. Непонятно. Хороша, конечно, девка, но когда на такое дело идёшь, по-моему, не до баб.

– Видать, и правда в первый раз на такое шли. Надо же, не соврал «сука», – сказала я.

– Ну, давайте ещё, что ли, по одной? А то, честно говоря, я никак не согреюсь, – пожаловался Валерка, разливая остатки коньяка.

– Как по мне, то я уверена – дело не в том, профессионал там или нет. Всё дело в везении, что ли, или как на роду написано. Вот, помню, у нас случай был.

– А мне почему не наливаешь? – возмутившись, перебила меня подруга и, сделав попытку встать, сильно качнулась в сторону.

– А Вам, мадемуазель, достаточно. Пойдём, я тебя спатки уложу и сказку расскажу, – предложила я, и, крепко ухватив подругу за руку, развернула её на сто восемьдесят градусов и несильно подтолкнула в сторону спальни.

Оксанка что-то недовольно пробурчала себе под нос и, восстановив наконец равновесие, гордо удалилась в опочивальню.

– Так вот… – продолжила я, вернувшись к столу. – Короче говоря, солдатик сбежал из части ПВО под Выборгом. Как потом выяснилось, «деды» его достали. Ну не выдержал паря такого обращения, завалил обидчиков из «калаша» и дал дёру. А куда бежать? А бежать-то и некуда. Пограничная зона, патруль на патруле, сами понимаете. И решил он, не мудрствуя лукаво, махнуть аж в Финляндию. Не знаю, на что рассчитывал, но факт остаётся фактом.

– Давай, за нас, – поднял рюмку Валерка.

– Ну, естественно, всех нас подняли по тревоге. Ловите, мол, – продолжила я, когда все выпили и закусили. – А парнишка тот выходит на инженерный рубеж пограничной заставы, ну и, естественно, срабатывает сигнализационную систему. К месту сработки выезжает тревожная группа с розыскной собакой. Ставят собаку на след и вперёд. А местность там такая – болота и скалы, а уж бурелом вообще не приведи господи. Короче говоря, как это всегда и бывает, инструктор с собакой идёт от остальной тревожной группы в отрыв. Должна заметить, что, как правило, тревожная группа отстаёт от инструктора службы собак на довольно-таки значительное расстояние. Иногда до пяти километров. Если бы беглец сориентировался правильно, что в пограничной зоне практически невозможно, то его бы сразу взяли заслоны. Однако парнишка заблудился и вместо того, чтобы идти к границе, пошёл вдоль неё. Идёт он, значит, и слышит, как сзади кто-то его догоняет. Он, не торопясь, ложится на землю и изготавливается для стрельбы. Выскакивает прямо на него собака, он её – шлёп. Следом инструктор, он его тоже – шлёп. Встаёт и идёт дальше. Выходит на участок следующей, соседней с нами, заставы. Опять срабатывает сигнализационную систему. И опять прямо по схеме. Собаку – шлёп. Инструктора – шлёп. И идёт дальше. А мы сидим в канцелярии с нашим начальником, капитаном Пустым, и голову ломаем, где у нас сработка будет. Логики-то в поведении никакой. К тому времени – вертолётов уже в воздухе просто море. А толку-то. В общем, сработал у нас пятый участок. Выезжаем. Начальник кричит, чтоб я вперёд не вырывалась, значит. Оно и понятно. В лесу цепью если развернуться, всех одной очередью не положит. Короче, отстали они, один хрен. Не могу же я всё время собаку сдерживать. Долго мы за этим парнем шли. Километров двадцать точно. Замучились, слов нет. В общем, я ног под собой уже не чую, да и залив близко, а там не деться ему никуда. Дай, думаю, перекурим. Ну, села под ёлкой, затянулась. Дик рядом валяется, язык на два метра вывалился, тоже еле дышит. Дела. Я, честно говоря, того щелчка, ну как затвор клацнул, вовсе не слышала. А вот Дик вдруг как вскочит и одним прыжком уже в кустах. Я поднялась, причём автомат оставила там, где сидела, и следом. Смотрю, Дик кого-то на земле рвёт. Кровищи – море. Я собаку за ошейник – не слушается. Всё – кровь почуял, не оторвёшь. Делать в такой ситуации нечего – я одной рукой ошейник, а другой яйца ему со всех сил сжимаю. Пригляделась, «Калашников» рядом валяется, ну я его на всякий случай в сторону откинула. Переворачиваю, значит, эту жертву аборта, а на петличках – пушки окрещённые защитного цвета. Слава богу, думаю, он. А то ведь заслонов много по лесу выставили. Дик мог запросто кого-нибудь из наших зацепить.

– А чего это он затвор дёргать стал? Если стрелял уже. Патрон-то у него в патроннике уже был, – поинтересовался Валерка.

– Вот именно, что был, а он с перепугу ещё раз дёрнул, и получилось классическое утыкание патрона. Так-то вот. Я и говорю – судьба. Не дёргался бы, перестрелял бы нас, как куропаток.

– А с теми, кого он зацепил, что? – спросил Лисун, наливая ещё по одной.

– Инструкторов он только ранил, а вот обе собачки погибли. Ладно, пойду носик попудрю, а то коньяк какой-то мочегонный попался, – сказала я, кряхтя выбираясь из-за стола.

Когда я вернулась к столу, то увидела, что Лисун с Валерой уже о чём-то переговорили и, скорее всего, приняли решение. Это радовало.

– Наташ, мы тут посовещались и вот что придумали. Валерий в целом не против во время своего очередного отпуска подработать в частной охранной фирме. Конечно, это нарушение статьи двадцатой Закона Российской Федерации «О милиции». Но с другой стороны, кто об этом узнает? Я тут порекомендовал ему одну. «Гвидон» называется, – сказал Юрий Александрович, лукаво улыбаясь.

– Дело хорошее и, как уже было сказано, денежное, – согласилась я.

– Ну и славно. Завтра я свяжусь с одним человеком и, думаю, к концу недели у тебя, Валера, будет лицензия на частную охранную деятельность. Даже с правом ношения служебного огнестрельного оружия.

– Но если этот «Гвидон» – контора серьёзная, то его просто так не возьмут, а будут проверять, – выразила я обеспокоенность. И то, что Валерий работает в милиции, сразу станет им известно.

– Конечно, но, во-первых, он может сказать, что отгуляет отпуск и с радостью пошлёт всю эту «мусарню» к такой-то матери, а во-вторых, я думаю, что они сами ему предложат никуда не уходить, а работать у них, так сказать, по совместительству. Ты думаешь, им не нужен человек с настоящей ментовской «ксивой», да ещё «опер»?

– Думаю, что ещё как нужен. Это же бесценный источник информации, притом оперативной, – согласился Валера.

– Я тоже так думаю. А тебе, Наталья, туда соваться нельзя. Хотя ты – бывший пограничник и всё такое. Но есть у тебя один недостаток – фамилия. Боюсь, они враз допетрят, что это они твоего папку замочили, а дочка рвётся отомстить.