Текст книги "Интересно девки пляшут, или Введение в профессию"

Автор книги: Александр Костенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

15

Внезапно зазвонил телефон, и я даже вздрогнула от неожиданности. Пустой схватил трубку:

– Товарищ полковник, докладывает капитан Пустой. На участке заставы без происшествий, – отрапортовал начальник и, зажав трубку рукой, сказал. – Наташ, иди, отдыхай, после переговорим.

Я медленно вышла из канцелярии, взяла у дежурного письмо из дома и побрела на питомник.

Настроение несколько улучшилось. Сзади скрипнула дверь, и в помещение, пропустив вперёд себя вихрь морозного воздуха, протиснулся Пустой и начал сосредоточенно смахивать с камуфлированной куртки снег, при этом не говоря ни слова. Это продолжалось довольно долго. Наконец, начальник закончил и повернулся к двери. Я подумала, что он собирается уйти, так и не решившись сказать что-то важное. Но капитан протянул руку не к ручке двери, а к выключателю, и повернул его. Маленькое прокопчённое помещение питомника погрузилось во мрак. Скрипнул рядом со мной стул, и я скорее почувствовала, чем увидела, что Пустой что-то мне протянул. Это что-то блеснуло в свете уличного фонаря, пробивающегося сквозь дырявые шторы, и приобрело очертания бутылки.

– Водка? – задала я глупый вопрос.

– Стаканы найдёшь? – вопросом на вопрос ответил мне начальник каким-то осипшим постаревшим голосом.

– Товарищ капитан, а что случилось? – дрогнувшим голосом пробормотала я.

– Ничего не случилось. Подполковника помянем, да и тебе, кажется, какие-то железяки на днях вручили. Вот и обмоем.

Я, не веря своим глазам, а скорее – ушам, взяла два стакана и пододвинула их к начальнику. Торопливо вспорола штык-ножом банку с тушёнкой. Он разлил.

– Ну, будем, – произнёс он незамысловатый, но такой ёмкий на границе тост.

Выпили, помолчали. Снова забулькала в мутных стаканах огненная вода. Стукнула донышком об пол пустая бутылка…

– Давай, за Василия Степановича. Земля, как говорится, пусть будет пухом, – Пустой, одним махом опрокинув стакан, занюхал рукавом бушлата. Подошёл вплотную и, молча притянув меня к себе, крепко поцеловал прямо в губы. Я задрожала всем телом и стала судорожно расстёгивать на себе пуговицы…

Когда всё закончилось, начальник помолчал немного, видимо размышляя, говорить или не говорить. Потом внимательно посмотрел в мою сторону и произнёс:

– Завтра на «дембель» поедешь, приказ подписан сегодня. На боевом расчете ещё скажу. Проводим тебя домой как положено, – потом сделал паузу и добавил. – Или останешься здесь без меня?

– Конечно, нет. А ты?

– А я… Снова в Афган, бумаги, оказывается, уже готовы, – коротко ответил он. Как плюнул.

Сказал, и, не дождавшись ответа, повернулся и, торопливо одевшись, быстро вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Я встала и, прижавшись лбом к холодному оконному стеклу, долго смотрела ему вслед, пока тёмную фигуру начальника заставы не скрыла от меня снежная пелена…

Часть вторая
Московские пасторали или пляски с дьяволом

1

Август 1990

Прошло почти три года с тех пор, как я успешно, хотя и не по своей воле, дембельнулась из Вооружённых Сил СССР и вернулась домой. К описываемому моменту я успела окончить три курса второго медицинского института, выйти замуж и развестись, завести собаку и много чего ещё, чем так щедра гражданская жизнь. В общем, студенческая жизнь текла, заставляя меня окунаться с головой в водоворот страстей и событий. Поездки с сокурсниками на Кавказ и в Карпаты, захватывающие походы в Ново-Афонские пещеры в Абхазии, скалолазание по Карадагу – летом, а лекции, семинары, коллоквиумы, экзамены, пивная на юго-западе «Ракушка», регулярные рейды в институтском оперотряде – в остальное время года, не располагали к грустным воспоминаниям. Гнали их прочь. И я всё реже и реже стала вспоминать нашу пограничную заставу и то, что было с ней связано. Только иногда, уединившись на даче в глухой деревне в Калужской области, я вспоминала обо всём. И сердце сразу наполняла необъяснимая тревога, которая не уходила потом несколько дней, не давая покоя. Единственным человеком, которому я рассказала всё, был отец. Но это было уже давно. И больше к этой теме мы не возвращалась. Хотя во снах я снова и снова видела грустные глаза капитана Пустого, которому предстояло ехать утром в отряд вместе со мной, где ему и подписали документы на очередную командировку в Афганистан. Вновь мне слышалось, как, предчувствуя наше скорое расставание, выли на питомнике Дик и Петти. И, конечно же, мне не давали покоя останки отважной разведчицы, покоящиеся в подземелье замка Хродвальда. Временами я чувствовала непреодолимое желание бросить все дела, сесть на поезд и мчаться к нашей северной границе. Зачем? Я и сама не могла объяснить этого. В противном случае я, наверное, так бы и поступила. Но с возвращением из деревни в Москву тревога постепенно уходила и я успокаивалась. Наверное, так продолжалось бы и дальше…

До тех пор, пока воспоминания совсем не стёрлись бы из моей памяти. Но…

2

В это солнечное июльское утро я сидела у раскрытого окна мчавшейся в сторону Калужской области электрички. И, прихлёбывая прямо из узкого горлышка холодное сухое вино, разглядывала в упор наглого молодого человека. Парень сидел напротив меня и совершенно открыто пялился на мои стройные ножки. Не скрою, что изредка и с деланным равнодушием я тоже посматривала в его сторону, а он, в свою очередь, то и дело бросал на меня оценивающие взгляды. Не знаю почему, но меня это веселило. Надо сказать, что по абсолютно необъяснимым для нормального человека причинам меня веселило в это утро всё. Хотя радоваться как раз-то особых причин и не было. Так прошёл, наверное, час нашего совместного путешествия. На исходе примерно шестьдесят пятой минуты красавец всё-таки решился осведомиться:

– Молодая леди находит в моём внешнем виде что-то смешное?

– В Вашем? Помилуйте, сударь! Скорее в своём, – сказала я и тут же задала, как это всегда бывает, глупейший вопрос:

– Вина хотите? Холодного?

Он, конечно же, хотел. Ещё бы не хотеть холодненького. В такую-то жару. Но стеснялся. А может, и побаивался. Сами знаете, как опасно в наше время заводить знакомства в электричках, да ещё с человеком, который без видимых причин прямо надрывается от хохота. А смех без причины, как известно, – признак… Но я всё-таки настойчиво протянула ему пластиковый стаканчик с вином и сказала первый тост, который ему сразу очень понравился. Сколько живу на свете, столько убеждаюсь, что так устроено большинство людей. Почему-то у них от сознания того, что кому-то рядом ещё хуже, чем им самим, значительно поднимается настроение.

– Давайте выпьем за самого несчастного человека на свете! – провозгласила я и плеснула себе в глотку добрую порцию «Алиготе». Потом рванула красочную обёртку «Сникерса» и галантно протянула угощение соседу.

– Насколько я понял, самый несчастный человек – это Вы? – осведомился он, прожевав кусочек заморского шоколадного чуда. – Что-то не похоже.

– Как это не похоже? – возмутилась я. – Во-первых, вчера за хроническую неуспеваемость меня выперли из медицинского института, к счастью, не навсегда, а с правом восстановления через год. Правда, должна вам поведать, это, увы, не было для меня неожиданностью. Я человек гордый и сразу сказала себе, что если декан нашего факультета не возьмёт свои слова обратно, то мне придётся покинуть институт. А он, как Вы догадываетесь, и не подумал этого сделать.

– И что же такого страшного сказал ваш декан?

– Дословно следующее: «Боюсь, вам придётся покинуть наш институт».

После этих слов молодой человек заразительно рассмеялся, а я невозмутимо продолжала:

– Во-вторых, всего каких-нибудь три часа назад меня выгнал из дома, правда своего, мой последний гражданский муж. Согласитесь, что принимать такие радикальные меры к человеку, слегка пригубившему огненной воды, – просто паскудство. Тем более, что у меня для этого ужасного поступка был повод.

– Ну, конечно, все так говорят!

Видимо, пригубила я вчера всё-таки лишнего, ибо всегда стеснялась заводить знакомства в общественном транспорте, а тут вдруг попёрла на несчастного, как танк:

– А как Вас зовут? Теперь Вы всё про меня знаете, а я про Вас – ничегошеньки, – вконец обнаглела я, доставая из пластикового пакета с изображённой на нём полуголой красоткой ещё одну бутылку.

– Антон, – певуче проговорил он и собирался что-то добавить, но замолчал.

Представьте себе – вино застряло у меня в глотке. Эффект был поразительный. Молчание наше скорее напоминало сцену из кинофильма «Покровские ворота». Дело в том, что моего первого мужа тоже звали Антоном, и я была сыта, как говорится, им по горло. Что впрочем, несмотря на нехорошие предчувствия, промелькнувшие у меня в голове, не ослабило моего интереса к данной особе. Уж не знаю, что заставляет женщин снова и снова бросаться в омут, но в данном конкретном случае видимо вино и жара сделали своё коварное дело. Только так я могу объяснить мои дальнейшие безрассудные поступки. Короче говоря, на мою не слишком любезную мимику Антон, к счастью, не обратил абсолютно никакого внимания, так как был занят созерцанием чего-то или кого-то в боковом проходе.

– Наташа, – также представилась я, отвлёкшись от бутылочной пробки, которую тщетно пыталась протолкнуть внутрь, и проследила за его взглядом. В проходе прямо перед нами стоял – «целый цыганский табор»! Но мне было не до него. До конечной станции Малоярославец оставалось совсем мало времени, а ещё надо было закрепить успех. Сидеть на даче одной сегодня мне не хотелось. Тем более, что подвернулся такой мачо. Антон мне чертовски понравился, и если бы ещё удалось заманить его к себе на фазенду… Естественно, без всяких гнусных намерений!

Тут ко мне, весьма некстати, обратилась проходящая мимо цыганка:

– Позолоти ручку – всю правду скажу.

Уж не знаю почему, но при обилии вокруг других потенциальных жертв абсолютно все без исключения цыганки предпочитают обращаться с подобными предложениями именно ко мне. Наверное, на фоне окружающих я выгляжу наиболее глупо. Обидно, конечно, но такова суровая действительность. После того, как меня несколько раз самым бессовестным образом облапошили, один знакомый молдаванин, «дока» в такого рода делах, объяснил мне, как себя вести. Главное – ни при каких обстоятельствах не вступать с цыганками в разговор. Заговоришь с ними – пиши пропало, не отвяжутся. Поэтому я поспешно отвернулась. Наверное, даже чуть быстрее, чем требовала от меня в данный момент элементарная вежливость. Цыганка замолчала, но не успела я вздохнуть с облегчением, как её оборванные детишки потянули ко мне и моему новому знакомому свои чумазые ручки. Конечно, мне было их жаль, но я помнила строгий наказ старого молдаванина. И первые несколько секунд держалась, как последний дот Брестской крепости… И всё же достала какую-то мелочь из кармана и дала каждому ребёнку по монетке.

Чёртова идиотка, хотела выглядеть великодушной в глазах сидящего напротив парня. За что моментально и поплатилась…

Не успела я оглянуться, как эта старушенция в цветастой юбке и таком же платке вырвала у меня из головы волос и положила его на невесть откуда появившееся в её руках маленькое зеркальце. От такой наглости я, естественно, на некоторое время потеряла дар речи. Цыганка же, бросив мимолётный взгляд на волос, помолчала секунду и вдруг как-то неуловимо изменилась в лице. Потом неожиданно забрала у детей мелочь, которую я им дала, положила рядом со мной на дерматиновое сидение и, ни слова не говоря, пошла прочь. Тут я обалдела окончательно. Забыв о прекрасном спутнике, я бросилась за цыганкой и нагнала старуху уже в тамбуре.

– Что хочешь, молодая и красивая? – как-то странно спросила она, не оглядываясь.

– Что Вы там увидели? Скажите! Вот – деньги, – почти вскричала я.

Никогда не думала, что я такая впечатлительная, но в данный момент меня почему-то трясло, причём как в лихоманке, наверное, от жутких предчувствий.

– Приедешь домой, – замогильным голосом начала она, – найдёшь любимого человека мёртвым. И семь лет будешь одна… Всё, больше ничего не скажу. А деньги свои – себе оставь, – сказала и пошла дальше как ни в чём не бывало.

Я, как в полусне, добрела до своего места и, сделав большой глоток из горлышка, тяжело плюхнулась на жёсткое сидение.

– Ну вот, только познакомишься с приятной девушкой, как выясняется, что она обычный алкоголик, – откуда-то издалека долетел до меня весёлый голос нового знакомого.

– Почему алкоголик? – не поняла я.

– Потому что пьёшь одна, а мне не предлагаешь, – внезапно перешёл он на «ты». – Вот и выходит…

– Возьми, – торопливо сказала я и протянула ему бутылку. Он тоже, как и я, глотнул прямо из горлышка и поинтересовался:

– И что такого эта старушенция тебе там накаркала?

Я удивлённо посмотрела него: «Развитие наших отношений, судя по всему, резко набирало скорость. Впрочем, то, что у него от вина на такой жаре чуть закружилась голова, ещё ни о чём не говорит», – и поведала суть моих тревог.

– Чепуха, – поставил он уверенный диагноз. – Плюнь и забудь, – добавил и снова потянулся за бутылкой.

Вскоре мы с ним неплохо поладили и уже через каких-нибудь два часа любовались красивейшим озером с крыльца моей дачи. Я сбегала к знакомым рыбакам и взяла по вполне нормальной цене свежей рыбы и заднюю часть кабанчика, забежала на почту и позвонила в Москву. А, убедившись, что там всё в порядке, несколько повеселела. Ну а потом вообще всё было просто замечательно. Вскоре над нашими головами ярко засияли крупные звёзды, а запахи ухи и шашлыка приятно щекотали ноздри. Ну а уж когда костёр совсем потух, и я увлекла Антошку в дом, где он бесцеремонно опрокинул меня на широкую кровать, тревоги мои рассеялись окончательно.

В эту ночь мне приснился страшный сон. Как будто мы с мамой сидели на даче в саду. А кругом лежал пушистый глубокий снег. Темнело. И мы вели неспешную беседу. Вдруг я краем глаза увидела, как с крыльца быстрым шагом сошёл папа в ослепительно белом длинном плаще с мальтийским крестом и кроваво-красным подбоем и, не оглядываясь, пошёл вглубь уже совсем тёмного сада. Мы окликнули его, но он, не оборачиваясь, поспешил прочь. Когда он скрылся в темноте, я вскочила и хотела было бежать за отцом, но остановилась, не сделав и шага. На снегу, по которому он прошёл, не осталось ни единого следа. Глубокий снег по-прежнему был девственно чистым и нетронутым… Проснулась я в холодном поту и долго с бешено колотящимся сердцем лежала с открытыми глазами. Рядом зашевелился Антон и, повернувшись, нежно обнял меня, крепко прижавшись всем телом. Снова тёплая волна захлестнула меня, и я утонула в каком-то спокойном и добром сне.

3

Этого дня мы с нетерпением ждали всей семьёй. Сегодня наконец-то должен был приехать папа. Дело в том, что он работал, как бы это сказать… В общем, в компетентных органах. И годами пропадал за границей – то в Японии, то в Китае, то вообще чёрте где. Работа у него, понятное дело, была секретная, и папа о ней почти ничего не рассказывал. Так что, кроме как о его занятиях восточными единоборствами, из него было не вытянуть ни слова. В Японии отец занимался в школе карате, основанной самим Брюсом Ли, и имел какой-то высокий дан. Но, к моему стыду, я в этом не очень разбираюсь. Правда, мы с мамой и сестрой о его работе особо и не спрашивали. На этот раз его не было в Союзе больше года, мы все очень соскучились и готовились к встрече. И вот наконец раздался долгожданный звонок в дверь.

После поцелуев и традиционной раздачи заморских подарков, торопливого обмена самыми важными новостями и, наконец, сытного и обильного ужина, мы с отцом вышли покурить.

– Помнишь, ты мне рассказывала про подземный ход? – неожиданно, без всякого перехода, спросил меня отец, едва мы оказались на лестничной клетке.

– Конечно, помню. А что? – я едва не поперхнулась дымом от неожиданности.

– Да так, человек один интересуется, – неопределённо ответил отец.

– Из вашей конторы?

– Можно сказать и так. Хотя это тебе знать и не обязательно.

– Хорошо, – согласилась я. – А дальше?

Отец прикурил новую сигарету и внимательно посмотрел на меня. Внимательно и скорее даже как-то оценивающе, будто бы решая – стоит или нет продолжать разговор. Сделав пару глубоких затяжек, он, похоже, решился:

– Ты слышала что-нибудь о Мальтийском ордене?

– Ты имеешь в виду Орден Святого Иоанна Иерусалимского?

Отец недовольно поморщился и, не удостоив мой, по-видимому, глупый вопрос ответом, сразу перешёл к делу:

– Итак, как тебе известно, на участке вашей заставы есть развалины старого замка и целая сеть разветвлённых подземных ходов. Так вот, место это вдруг снова привлекло пристальное внимание… кого бы ты думала? Правильно, германской разведки. Хотя территория СССР в последнее время не была в зоне их особых интересов, им бы со своими проблемами разобраться. Особенно на фоне грядущего объединения ФРГ и ГДР. Так что, по идее, им сейчас не до нас. Поэтому в свете последних политических событий вся эта возня вокруг наших приграничных территорий на северо-западе нас очень напрягает. Конторой был проведён ряд оперативных мероприятий, и выяснилось, что цель наших «друзей» – какие-то реликвии, которые, по некоторым сведениям, как раз и находятся до сих пор в развалинах того самого замка. Среди них старинный меч, предположительно одного из Великих Магистров Ордена Тамплиеров. Как реликвия оказалась в развалинах, пока неизвестно. Если, конечно, не воспринимать всерьёз легенду о твоём одноруком рыцаре.

– И зачем этот меч им понадобился?

– Тут вообще тёмная история. По разным непроверенным данным, в замке якобы находится чуть ли не коридор, по которому можно перемещаться во времени. Так что твоя встреча с немцами в подземелье замка очень смахивает на реальное путешествие в прошлое. По крайней мере, именно так это прозвучало в отчёте наших аналитиков. Представляешь, какая волна поднялась? В общем, сейчас создана особая оперативная группа, руководство поручено генералу Тарасову. Нуты его знаешь. В связи с этим меня и интересует всё, что тебе известно об этом месте – личные впечатления, версии, догадки.

– Да, впечатлений хватает. Но, честно говоря, даже не знаю, что и сказать. Тогда мы были на сто процентов уверены, что на участке нашей заставы существует коридор по переброске наркотиков. А оказывается… У меня переход во времени получился сам собой. Никаких особых действий я не предпринимала. Просто свернула не в тот проход. Вот и всё. А потом также вернулась обратно. Я, честно говоря, думала, что это какая-то геологическая аномалия. А тут получается коридоры времени?

В этом я точно ничего не смыслю. Интересно, что говорят физики? Это же совсем другая епархия, так сказать, и как следствие – абсолютно другие методы ведения расследования. Или я чего-то не понимаю?

– Ну, методы-то у нас всегда одни и те же, – отец недобро усмехнулся. – По последним данным, которыми якобы располагают наши оппоненты, перемещения во времени вполне возможны. Но пока только с помощью этого древнего меча. И надо же было такому случиться, что реликвия эта находится в замке на участке именно вашей пограничной заставы. Больше ничего толком неизвестно. Хотя вполне вероятно, что за рубежом существуют ещё какие-то силы, кроме немцев, также заинтересованные в этой штуковине. Думаю, попытки найти и завладеть реликвией будут продолжаться. Тем более, как я понимаю, вещица эта не большая и вывезти её на сопредельную территорию достаточно просто, – вздохнул отец.

– Сколько времени прошло, а вы только зашевелились. Что-то опять случилось?

– Дело в том, что после твоего увольнения в запас попытки пересечения границы на первом участке практически прекратились, потому никто столько времени и не дёргался. Но неделю назад сработки сигнализационной системы на первом участке возобновились. Именно поэтому меня срочно вызвали в Москву. Генерал Тарасов попросил меня допросить тебя по этому делу, так сказать, в неофициальной обстановке.

– Но я никакого меча в глаза не видела. Говорю же, всё произошло само собой! Ты что, мне не веришь? А может, в слово «меч» наши «друзья» вкладывают какой-то абсолютно другой смысл? Возможно – это кодовое название операции по созданию секретного оружия. Ведь мы с тобой точно знаем, что немцы там серьёзно ещё во время войны копошились. Вполне может быть, что именно из архивов Третьего рейха и стало известно о местонахождении реликвии.

– Речь идёт именно об антикварной вещице длиной не более полутора метров. Это вне всякого сомнения. И вот этот самый меч в 1939 году немцы наверняка нашли и даже, судя по твоему рассказу, провели весьма удачные экспериментальные попытки по перемещению во времени. Однако, странно, что на этом всё и закончилось! Почему немцы не вывезли меч в Германию? Страшно даже подумать, что было бы, имей фашисты в своём распоряжении такое оружие в тридцать девятом. Да и в наше время этот меч способен натворить бед. Так что, сама понимаешь, наше ведомство прямо на ушах стоит.

– Я думаю, меч не вывезли только по одной причине. С большой долей вероятности портал во времени открывается только в развалинах замка. Хотя вполне возможно, что на Земле есть ещё подобные места. Об этом, кстати, сейчас много говорят по телевидению и пишут в газетах, но об этом фашистам, к счастью, наверняка было неизвестно. А вообще, нам всем нужно сказать большое спасибо отважной разведчице Татьяне.

Если бы не она, то весь мир бы перевернулся. А насчёт остального мои познания в этой области более чем скромны. Если речь идёт действительно об одном из Великих Магистров Ордена тамплиеров, то из истории нам известно, что Орден тамплиеров или «Храмовников» возник после Первого крестового похода. В 1118 году девять рыцарей создали орден, совмещающий в себе и монашеское, и рыцарское начала. Они также дали обет целомудрия и бедности. Основатели ордена Гуго и Готфрид имели всего одну лошадь на двоих – факт, увековеченный в печати Ордена, на которой имеется изображение двух рыцарей на одном коне. А в конце двенадцатого века они были так могущественны, что короли и те считались с ними. Говорят, даже Ричард Львиное Сердце, умирая, сказал: «Я оставляю скупость цистерцианским монахам, роскошь – монахам нищенствующим, а гордость – тамплиерам». Вот, пожалуй, и все мои познания в этом вопросе. Ну а что думают в вашей конторе?

– Нам пока зацепиться не за что. Подземелье обследовали. Теперь в конторе ломают голову над останками двух солдат вермахта, смерть которых наступила в результате огнестрельных ранений пулями калибра 5,45. А проще говоря, убиты они были из современного автомата Калашникова. Сам автомат не обнаружен. К сожалению, кроме этих останков, ничего интересного больше не нашли. Остальные обнаруженные скелеты имели характерные повреждения осколками немецкой гранаты М24 времён Второй мировой, – отец по привычке пригладил волосы на затылке. – Такие вот, Наташка, дела. Первый раз, наверное, за всю историю наша контора гоняется за призраками двенадцатого столетия.

– Ничего себе призраки! А насчёт пуль калибра 5,45 даже не парьтесь. Это я пару фрицев завалила. Дала одну очередь после того, как они кинули гранату. Кстати, если бы вы лучше искали, то непременно нашли бы автомат Лаврушина, который он утопил в яме-ловушке, – не удержалась я от ехидного замечания. – И ещё, именно Татьяна бросила немцам обратно их смертоносный гостинец. Так что остальные убитые фрицы – на её счету. Хотя подожди. Если ты утверждаешь, что место боя нашли тогда буквально в метрах десяти в правом проходе, вы должны были наткнуться на останки разведчицы.

– Больше в подземном ходе ничего найдено не было.

– Этого не может быть! – воскликнула я.

– Так, по крайней мере, написано в рапорте и протоколе осмотра. Сам я, как ты понимаешь, там не был. Но я обязательно ещё раз проверю.

– Но Татьяна не могла далеко уползти с таким тяжёлым ранением! Ей весь живот разворотило. Когда я вытащила из ямы Лаврушина, то сразу вернулась. Ну может, минут двадцать прошло. Но тоже ничего не нашла. Там этих ходов – уйма.

– Может, немцы с собой уволокли, теперь сложно разобраться.

– Ага, своих бросили, а её утащили? Зачем? Когда я оставила её одну, она уже умирала. Это я тебе как медик говорю. Ладно пошли в квартиру, а то мама, наверное, заждалась. Всё наглядеться на тебя не может.

– Сказал проверю, значит – проверю. Главное сейчас – где этот пресловутый меч? Эх, встретиться бы и хорошенько потолковать обо всём этом с вашим Парамоновым. Та перестрелка на острове была между головорезами из «Аненербе» и его людьми, точно тебе говорю. И наше счастье, что они друг друга перестреляли. А то немцы так и шастали бы туда сюда, – сказал папа и налил ещё по одной, когда мы опять вернулись за стол. – И ещё неизвестно, чем бы это всё закончилось. Представь себе на минуту, что было бы, если бы они внезапно напали на пограничный наряд и уволокли в свой 1939 год пару автоматов Калашникова. Страшно представить. Так что вашему Парамонову в определённом смысле надо сказать спасибо.

– Ну насчёт «спасибо» предателю это ты перегибаешь. Разведчица Татьяна – это совсем другое дело. Вот кого нужно благодарить. Кстати, личность её установить по архивам не пробовали? Что за разведгруппа была отправлена на остров? Неужели никаких концов не осталось?

– Пока ничего конкретного нет. Мы направили запрос в спецархив. Возможно, там и сохранились какие-то установочные данные по составу разведгруппы.

– А помнишь, дед рассказывал про свою первую жену Катю? Её ведь тоже забросили в эти места и примерно в то же самое время. Я, честно говоря, когда нашла на сосне закидную антенну от рации, была уверена, что мы нашли место, откуда вела передачу данных Катерина. Но та девушка в подземелье назвалась Таней, значит и антенна принадлежала скорее всего ей.

– Ну, разведгрупп могло быть и несколько. В то время это часто практиковалось. Как только терялась связь с одной группой, немедленно отправляли следующую.

– А Парамонова, насколько я понимаю, вы до сих пор не нашли? Я думала, что ваша контора такого не прощает.

– Не прощает. Ищем, но следов никаких. Скорее всего, у него были безупречно сделанные документы на другое имя. Именно, безупречные, а может, даже и настоящие, раз он нигде до сих пор не засветился.

– А ты надолго в Союз? – спросила я.

– Не знаю, как получится. Может, недели на две-три. Но сколько бы я ни пробыл здесь, а также в моё отсутствие… В общем, хочу тебя предупредить – вижу, как у тебя глазки-то заблестели – никому, никогда и ни при каких обстоятельствах не рассказывай об этом нашем пьяном разговоре. Поняла? – резко спросил отец и в упор посмотрел на меня абсолютно трезвыми глазами, сделав особый акцент на слове «пьяном».

В ту ночь мне снова приснился страшный сон.

– Сэр, что делать с пленником? Он молчит.

Крестоносец внимательно посмотрел на стройную фигуру юноши. Капюшон его балахона сполз с головы, спутанные кудри цвета спелой пшеницы обрамляли красивое загорелое лицо.

– Это один из «посвящённых». На костёр его.

Ни один мускул не дрогнул на лице юноши. Двое крестоносцев подхватили его под руки и поволокли в сторону пылающих в поле костров.

– Эндрю, мы захватили пленника вместе. А при нём было только это.

На широкой ладони рыцаря тускло блеснул золотой медальон в виде мальтийского креста, украшенный рубинами.

– Друг, ты прав, поделим имущество по-братски, – с этими словами крестоносец положил медальон на плоский камень и, взмахнув мечом, разрубил его на две части…