Текст книги "Девочки-шпионы, или Великая Китайская стена"

Автор книги: Александр Казак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ГЛАВА ШЕСТАЯ
СКОЛЬКО СТОИТ БЛАГОДАРНОСТЬ?

Наше время, в Латинской Америке

Стрелок

– Я пришел, чтобы сообщить Вам, Диего, что я скоро планирую изъять свои деньги из Фонда имени Вашего отца и прекратить на этом наше взаимовыгодное сотрудничество. Это будет примерно 90 процентов активов Фонда. А именно 90 миллионов американских долларов, которые Вы перечислите в указанном мной направлении. Разумеется, я помню наши договоренности, достигнутые еще при жизни Вашего отца, не совершать финансовых операций, разорительных для нашего Фонда. Поэтому сразу же после того, как я получу от Вас запрашиваемую сумму, Вы получите от нескольких благодарных бывших стипендиатов Фонда около пятидесяти миллионов долларов спонсорских денег. Это и будет мое последняя благодарность Вам за все, что Вы сделали и, надеюсь, сделаете и в этот раз. Я полагаю, что те двенадцать лет, что я сотрудничаю с Фондом имени Вашего отца, а Вы возглавляете его, доказали, что я всегда выполняю свои обещания.

– Да. Но речь идет на этот раз об очень значительной сумме, которой мы лишимся в обмен на всего лишь обещания.

– Не на обещания. А на гарантию дать Вам очень значительную сумму именно в обмен на вашу добросовестность. На этом мы расстанемся.

– Словесную гарантию. А почему бы Вам, Хулио, не начать с перечисления нам этих пятидесяти миллионов?

– Во-первых, я не хотел бы вести пререкания, подобные сегодняшним. А во-вторых, до сих пор именно под мои словесные гарантии Фонд не раз производил вполне сопоставимые по размерам финансовые операции. И Вас это не смущало.

– Да, но Вы, никогда не просили отдать почти все.

– Но я никогда прежде и не обещал перестать Вас доить. Но вот наступило такое время. Капиталам пора разделиться и дальше Вы поплывете сами. Машина запущена и работает. Или Вы хотите поторговаться?

– Возможно, Хулио. Я Вас понимаю. Но у меня еще есть брат-юрист, Вице-Президент нашего Фонда, более моего понимающий в такого рода делах. Я должен посоветоваться.

– Советуйтесь. Только, пожалуйста, не слишком долго. Вам хватит недели?

– Надеюсь, да.

* * *

Я, разумеется, решил проследить за братьями – руководителями Фонда, основанного на мои деньги их отцом – хирургом и профессором медицины. Проследить, не более и не менее тщательно, чем я делал это все двенадцать лет. Профессионально.

Только прежде я делал это для порядка и собственного спокойствия. А теперь, мне была нужна ясность в моем финансовом вопросе. Я еще окончательно не решил, куда я спрячу эти деньги. Хотя варианты давно были наработаны. Я еще не знал, отдам ли я эти деньги или часть их ребятам из русской секретной конторы, нашедшей меня, не смотря на мои хорошие документы и абсолютно неузнаваемую внешность! Несмотря на всю мою осторожность! Несмотря на мои иллюзии, что я не особо засвечивал все эти годы свою кипучую деятельность.

…Я всегда умел обходиться малым. Работа разведчика-нелегала научила меня за много лет создавать резервы. Резервные явки, склады, тайники, суммы денег. Но в первые годы мои возможности были более чем скромными – в лучшем случае я мог с помощью сэкономленных денег залечь на дно на год-два. В лучшем случае!

А теперь я, возможно, совершил глупость, столь увлеченно зарабатывая деньги! Потерял чувство меры и где-то засветился. Ладно, мы еще отыщем свой прокол, который выдал меня моим русским коллегам. А сейчас надо решать! С Фондом. С братьями – держателями его денег. С Сергеем и его папой-генералом. И это еще, скорее всего, не все…

Когда двенадцать лет назад я, еще находясь в клинике косметической хирургии вместе с женой и сыном, координировал создание Фонда имени аргентинского профессора – хирурга, покупал себе настоящие аргентинские документы, а заодно ранчо в Аргентине поблизости от ранчо скандинавского резидента, давно ставшего моим агентом, я представлял себе, что Фонд может кинуть меня. Не сразу, но все-таки может. Поэтому я предусмотрительно потратил на все эти мероприятия чуть больше трети денег, выделенных под мой Проект товарищем генералом. Потом около трех миллионов баксов я превратил в бриллианты и рассовал по тайникам в Европе – в Италии, Греции, Германии и Бельгии. Моя жена, присутствовавшая при закладке всех четырех тайников, могла их теперь найти, и потому я мог не беспокоиться за финансы моей семьи, в случае непредвиденных проблем со мной. Оставшиеся деньги конторы вот уже двенадцать лет продолжали храниться на номерных счетах в банках Скандинавии и Швейцарии. С учетом набежавших процентов за эти годы я практически остался при своих стартовых деньгах. Я умудрился не растерять этот финансовый резерв. Но дарить мое богатство своим русским коллегам, я не собирался.

Наши дни, в Латинской Америке

Сыновья Хирурга, они же руководители Фонда

(магнитофонная запись разговора)

– Брат, он сегодня пришел, чтобы забрать из Фонда 90 миллионов. Он, как всегда, предлагает сделку и как бы думает о наших интересах. Сказал, что сразу после этого мы получим в награду около пятидесяти миллионов спонсорских денег. Обещал, что перестанет нас доить, если мы выполним его просьбу.

– А тебе не кажется, что все было до сих пор слишком хорошо, чтобы на этом, завершающем этапе, тоже оказаться правдой?! Тебе не жалко наших денег?!

– Это его деньги!

– Это наши с тобой деньги. По документам так.

– Мы обещали папе.

– Двенадцать лет назад. Он нас простит.

– Нет. Он такого нам не простит.

– Ты что, всерьез готов расстаться с такими деньгами?

– Я не хочу иметь проблемы. Он не простой человек.

– Мы тоже – не из фермеров.

– Ты не иронизируй. И не заносись! Кем бы ты был сейчас без его денег?!

– Давай пока подумаем. Поторгуемся. За это время кое-что уведем со счетов.

– Мы вполне легально это делаем долгие годы. Твои сбережения и недвижимость уже превысили состояние некоторых банкиров. Имей совесть, брат!

– А ты имей чувство меры. Твоя щедрость не уместна! Ты согласен удовлетвориться крохами? Мне проще сдать его легавым, чем остаться на бобах!

– Давай подумаем! Я боюсь его! Я считаю, что даже восемь миллионов, оставшись в нашем распоряжении, вполне стоят того, чтобы расстаться с этим мутным бизнесменом. Расстаться по тихому. Без жертв.

Наше время, в Латинской Америке

Стрелок

Ну, братья, вы блин даете! Подождем пару дней! Может, еще одумаетесь! Жаль вас. Особенно младшего. Юрист херов! Собственно, я предполагал, что рано или поздно они привыкнут считать деньги Фонда своими. Интересно, а если я сдам их моим коллегам, они тоже будут торговаться с ними? Но какая мне от этого выгода? Кому будет лучше? Надо подумать. А пока надо ехать в аэропорт. Пора в Париж.

Наше время, Париж

Стрелок и Сергей

Разумеется, я не стал ждать целый месяц дня нашей встречи с Сергеем. Я вычислил его довольно нескромную квартирку. Подождал, и сел в его «Ягуар», одновременно с ним в подземном гараже. Он дернулся было. Но, увидев меня в зеркало заднего вида, заулыбался:

– Мы же намеревались встретиться через месяц.

– Это вы намеревались, Сергей. У меня туго со временем. Уж извините. Тем более, что у вас наверняка есть, что мне сказать. Дай сюда оружие, ну!

– На.

– Куда едем?

– Никуда.

– В каком смысле никуда?

– В буквальном. Сейчас, генеральский сын, ты отъедешь пару километров до ближайшего сквера. Выйдешь со мной из машины, и мы спокойно поговорим.

– А если я не соглашусь.

– Я тебя пристрелю.

– За что?

– За то, что ты собирался сделать со мной.

– Я не собирался.

– Хорошо. Ты не один, а с папой и еще, я думаю, с парочкой его коллег.

– Ты сгущаешь краски! Мы не хотели тебе зла! Мы просто хотели забрать свои деньги!

– Сука ты! Еще большая, чем я! Вы использовали меня. Используете ресурсы супер мощной организации. И все для заурядного воровства. И заурядного убийства.

– Мы не собираемся тебя убивать!

– Скажи это кому – нибудь из дилетантов. Я не знаю ни одного случая, чтобы человек, отдавший такие деньги, да еще знающий их происхождение, остался бы после этого жив. Как только вы меня нашли, вы вынесли мне смертный приговор, суки!

– Что ты хочешь?

– Имена тех, кто нашел меня. Сколько их? Где они?

– Их, кажется, двое. Они сейчас в Москве.

– Кажется!!? Вот сейчас, для начала, я прострелю тебе по очереди обе коленки, потом локти, потом, видимо, позвоночник. Я постараюсь так это сделать, чтобы ты, сука генеральская, все-таки выжил! Чтобы ты в самом страшном сне вспоминал, сидя в инвалидной коляске, не только эту встречу со мной, но и тот день, когда вы с папой решили таким вот образом использовать меня! Суки! Я даже устал повторять это слово! И падлы редкие!

– Постой, не стреляй! Так ты, вспомни, сам набивался!

– А у меня был выбор?!

– Нет. Не было. Не под этот проект, так под другой, поехал бы «мыть золото в горах» для моего папы.

– Молодец, хоть тут не лукавишь. И правда, куда бы делся я – сын человека с сомнительной биографией?! Вот, суки! Хотя, мне кажется, пару суставов я тебе все-таки должен сегодня прострелить. Иначе ты слишком резво будешь меня искать.

– Я не буду. Иди. Ты свободен. Вместе с деньгами. Я клянусь своей мамой! Отец, между прочим, очень удивился, когда узнал, что ты и, правда, начал выстраивать комбинацию в духе своего Проекта. Еще больше он удивился, когда недавно мы узнали, что ты контролируешь сегодня почти сто миллионов баксов, и что твои партнеры вместе с тобой успели распихать по карманам под всякими благовидными предлогами по меньшей мере два десятка миллионов.

– Это не ваши деньги. Считайте, что это деньги, выделенные мной на оперативные цели.

– Мы с самого начала не собирались ждать, когда ты что-нибудь заработаешь и тем более потратишь эту двадцатку!

– Ты хочешь сказать, что вы с папой хотели сразу же забрать у меня все, что дали, наврав мне для отвода глаз, что я могу плавать спокойно и самостоятельно десять лет, осуществляя свой Проект и так далее?

– Вот именно!

– Ты хочешь сказать, что твой папа не поверил мне?!

– Он даже не задумывался над этим. Ты создал достаточно солидную теорию, целую диссертацию, чтобы с ней пойти на самый верх и попросить денег. Много денег. Тем более деньги тогда были. И надо было шустрить, не упускать шанс и прочее…

– Так я чудом прожил на двенадцать лет дольше, чем могло быть? Так?!

– Не сгущай краски. Мы тебя просто потеряли. Ты же лег на дно. И активность Фонда долго никак не удавалось напрямую связать с тобой. Почти десять лет. Фонд разбухал от дуровых денег чокнутых благодарных стипендиатов и стипендиаток. Мы глотали слюнки. Трясти Фонд напрямую мы опасались. Они ведь по всем понятиям – честные меценаты, охотники за золотыми головами. Государство могло встать на их защиту, и не одно! Наехав на них, мы скорее всего засветили бы наше русское происхождение и заварился бы крутой международный скандал. И мы потеряли бы все! Решили ждать и искать тебя.

– Повторяю мой вопрос последний раз. Вы собирались отнять деньги и убрать меня еще двенадцать лет назад! Так?! Я спросил, так?!

– Так. Но теперь я гарантирую тебе свободу от нас! Уходи вместе с деньгами. Что тебе еще?

– Уходить в обмен на что?

– На мою и папину жизни.

– А он тебя уполномочил отказываться от таких бешеных денег? И кто из нас кого больше боится?!

– Сейчас я тебя боюсь больше!

– Хорошо. Имена. Пиши имена всех в моем блокноте. Чтобы у меня были письменные свидетельства твоего соучастия в их гибели. Сколько их?! Я спрашиваю последний раз.

– Трое. Я не назвал еще одного генерала, папиного друга. Он тоже в курсе.

– Пиши имена. Им все равно не следует теперь жить, после того как они меня нашли. Или или – ты же сам понимаешь наши правила.

– А как же я? А как же папа?

– Папа четвертый. Ты пятый. Живите. Но только до тех пор как вы начнете меня опять искать. Так что я все-таки надеюсь, что больше мы не увидимся.

…Мы расстались. Как бы навсегда. Но поскольку я никогда не верил ни его папе ни ему, мне пришлось сделать то, что пришлось…

Я подождал, когда его «Ягуар» начнет поворачивать за угол, и сразу же нажал на кнопку своего мобильного телефона. Взрыв внутри машины был не особенно громким, как хлопок, но зато он озарил яркой вспышкой всю улицу и сквер. Я прошел за угол, чтобы до приезда полиции в сразу же набежавшей толпе убедиться, что генеральский сын не выжил. Машина выгорела изнутри настолько качественно, что, казалось, остались только кости Сергея. Не успел же он выскочить из машины или поменяться с кем-то за пару секунд на моих глазах?! Я уверен, что не успел.

Теперь – скорее в аэропорт. До вылета Московского рейса осталось два часа. Надо застать папочку и его коллег врасплох. Сегодня – завтра все будет решено в Москве. Скорее всего, в мою пользу. Суки! Я свободен, видите ли! Это вы свободны! Теперь я решаю, товарищи генералы, кто из нас будет от чего свободен. И когда.

Парадокс разведчика – нелегала. У меня есть немало агентов и просто киллеров, способных выполнить любое мое пожелание. Или почти любое. За те деньги, которые я плачу, я могу использовать действительно специалистов экстра класса. Но почти все они за границей. А те единицы, контакт с которыми мне подарил волгоградский авторитет, в обмен на нужную ему тогда услугу, я берег на крайний случай.

Я считал, что крайний случай еще не наступил. Поэтому зачистку собственных хвостов в Москве я буду делать сам. Не надо мне никаких случайностей. Ваши, товарищи генералы, головы, я постараюсь грамотно, как в тире, разнести на кусочки хорошими и надежными, мной лично проверенными патронами. Такую работу никому нельзя поручать. Либо я – пан, либо… труп.

Я прошел регистрацию в аэропорту Орли. Надо вспомнить, пока лечу, где расположены мои самые надежные тайники оружия, одежды и грима. Почему я не убрал генерала раньше, почему его он и его товарищи получили возможность искать и, в конце концов, найти меня?! Ведь сказано же было нам в секретном учебном заведении: «Свидетели должны быть устранены. Они всегда представляют опасность» А я почему-то уверовал, что эта аксиома не про меня и мои отношения с генералом. Заигрался. Решил, что уже не досягаем.

Нет, все гораздо хуже! Я просто боялся, что, разматывая убийство товарища генерала, они найдут меня и тогда раскрутят всю подноготную моего Проекта. И – все пойдет насмарку! До тех пор пока я как бы кинул, пропав из поля зрения конторы, лишь одного генерала, да и то не очевидно, а по его же приказу, я могу всегда доказать коллегам свой высокий профессионализм и добросовестность в делах. Тем более, в делах финансовых. Приказ выполнен. А их деньги в полном порядке и даже постоянно прирастают! Мне орден давать надо! Ха-ха-ха! Не смешно, а смех почему-то одолевает. Надо в самолете обязательно выпить. Это нервное – пройдет.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ
СИДЯЧИЙ ХАКЕР

Пятнадцать лет назад, Урюпинск, Россия

Стрелок и сидячий хакер Петя

Я нашел сидячего Хакера в России, в Богом забытом Урюпинске. В интернате для детей-сирот. Можно сказать случайно. Я нашел его как подозреваемого в интернетовском ограблении одного из Урюпинских банков на фантастически огромную для российской провинции сумму в один миллион рублей! Впрочем, лучше я расскажу эту, по сей день не закончившуюся историю по порядку. Она того стоит!

…Я был в отпуске. Ловил рыбу на Хопре – не особо крупную, зато вкусную! Пил водку с малосольными огурцами и салом домашнего производства! С вкусными деревенскими яйцами и молодой, разваристой картошкой! Я приехал в эту глушь по приглашению одного симпатичного мне человека – моего бывшего сокурсника, кстати, трижды залетного внешнего разведчика, трижды за кордоном попавшего в нехорошие истории по пьяному делу. Потом, в наказание, его отправили работать замом начальника местного райотдела ФСБ. Но и там, в Урюпинске, по пьянке, мой товарищ умудрился опять что-то напороть.

Короче, налицо явная профнепригодность! Благодаря биографии, он сумел все-таки устроиться начальником службы безопасности в местный банк. Отработал без проколов год. Пошел в отпуск.

…Мы с сокурсником уютно расположились неподалеку от костра, и ели жареную на углях свежую рыбу, запивая ее свежезаваренным чаем из листьев и ягод ежевики. Посматривали на поплавки. И вот, в разгар нашей задушевной рыбалки, ему звонит в истерике управляющий банком и сообщает, что кто-то вторгся через Интернет в компьютеры банка и увел миллион на счет местной школы-интерната. Больше всего нас всех, даже управляющего, помнится, развеселило назначение платежа, которое пока неведомый нам хакер, написал, воруя у банка деньги: «Спонсорская помощь на ремонт, одежду, обувь и пособия выпускникам школы-интерната».

Я никогда не считал себя компьютерным гением. Но здесь все было настолько смешно и очевидно, что я пообещал прямо у костра, помочь на днях найти злоумышленника. Управляющий, как и мой сокурсник, успокоились. Все-таки, я считался у них столичной штучкой, хотя на самом деле прибыл из-за границы. Не буду же я всем рассказывать, откуда приехал в очередной отпуск.

* * *

Мы сидели с хакером Петей во дворе школы-интерната и очень долго беседовали. Он, как выяснилось, даже не собирался скрываться. Он прекрасно понимал, что его быстро вычислят. Однако, у него было свое видение ситуации, которое, можно сказать, перевернуло всю мою последующую жизнь! Я до сих пор считаю хакера Петю соавтором своей, не опубликованной диссертации и своего Проекта. Хотя об этом никто кроме меня не знает. Такая уж у меня профессия.

– Я – сидячий хакер. Прошу не путать с сидящим. До тех пор пока вы меня не посадили.

– А ты парень с юмором!

– Только за счет юмора и жив до сих пор! Лучшие годы детства, с тринадцати лет в инвалидной коляске сижу! А когда-то, знаете, как я в футбол играл! И книжки с компами мне были совсем не интересны. Потом случилась беда. Попал я под машину. Перестал ходить. Бабушка, моя единственная родственница, видимо, от огорчения, скоро умерла. Остался я один на этом свете. Скоро мне восемнадцать. Есть аттестат о среднем образовании с отличием. Нет только денег. На образование. На нормальную одежду. На ботинки. Ноги-то у меня есть. Они даже чуть-чуть шевелятся, когда я очень напрягаюсь. Я их каждый день тренирую. Но пока все без толку. Врачи говорят, что за очень большие деньги в Германии и Швейцарии, делают такие операции, которая мне нужна. Круглосуточно думаю, где можно взять такие деньги. В интернате я сейчас на птичьих правах. Потому как уже выпускник. Ждут, когда что-нибудь у меня в жизни решится.

– А чем ты потом собирался заниматься?

– Учиться хотел. Только абсолютно без денег, даже тех крох, что мне по закону положены, это невозможно! Директриса сказала, что как только деньги на счет придут – от государства или спонсоров, она их сразу на нас, на детей своих, и потратит. Она нас детьми своими называет. Своих у нее нет. Понимаете ситуацию?!

– Понимаю.

– А что тут не понятного. Я сижу за единственным компом в интернате по десять часов в сутки. Развиваюсь через Интернет. Самообразовываюсь. Языки учу разные. Компьютерные. Ну и человеческие. У меня уже с английским совсем неплохо стало. Теперь вот занялся немецким. Надеюсь, что когда-нибудь заработаю денег и поеду на операцию. Надо быть готовым с зарубежными хирургами общаться.

– В-общем, ты решил грабануть банк?

– Да разве ж так грабят?! Если бы я захотел, я бы их без штанов оставил! Я бы так запрятал свои деньги, что никто бы не нашел! И грабил бы я не их, а кого-нибудь побогаче. И на другую сумму. Просто мне показалось, что у них, хоть и зажрались изрядно и на джипах мимо интерната ежедневно ездят, должна еще остаться совесть. Остатки. И не будут они у нас деньги назад требовать. Вы заметили, что я деньги в пятницу с утра увел. Директриса на радостях кое-какую сумму сразу со счета интерната сняла и, не вдаваясь в подробности, за пятницу субботу всю детвору, да и меня, приодела – приобула. Краски, линолеум и цемент для ремонта накупила. Местная торговля ликует! Пособия выпускникам она обещала в понедельник выдать. А меня, только не смейтесь, попросила душевное письмо в банк написать, поблагодарить за спонсорскую помощь. Я сказал ей, что в понедельник напишу, а сам думаю: «Успею я пособие получить или нет до того, как все раскроется?» Наверное, не успею теперь. Вы меня нашли в воскресение. У вас что, в банке, выходных нет?!

– А я в отпуске. И вообще я не из банка.

– Вот тебе и на! А откуда же вы, дяденька?

– Ну, вот и прекрасно, хакер Петя. Называй меня дяденькой и впредь. Мне кажется, что нам с тобой еще придется много общаться.

– Где? В тюрьме?!

– А я что, очень похож на тюремщика?

– Нет, вы похожи на полубезумного музыканта, который на станции нашей от поезда отбился, и местные алкаши его из жалости в свою одежду нарядили.

– А ты парень с богатой фантазией!

– Не, это я насмотрелся у Эльдара Рязанова. Знаете его фильм «Вокзал для двоих»? Там и музыкант, и тюрьма и прочее. Душевный такой фильм! Про жизнь. Я дяденька, про жизнь много думаю и, кажется, ее знаю. Хотите – расскажу? Если, конечно, интересно и время есть.

– Есть. Я же в отпуске.

* * *

Я слушал сидячего хакера Петю и мучительно думал, как спустить инцидент с банком на тормозах. Формально я имел дело с уголовщиной. Но, глядя на худенького веснушчатого паренька с тонкими ногами и цыплячьей шеей, сидящего возле меня в инвалидной коляске, я понимал, что крутые дядьки – хозяева банка – не смогут посадить этого несовершеннолетнего человека, не переступив человеческие законы и почитаемые ими уголовные понятия. Я знал, что хозяин ограбленного банка – преступный авторитет из областного центра, сегодня экстренно прилетевший на самолете, выяснять что случилось. И это давало Хакеру шанс. Понятно же, что Хакер пошел на воровство от голода. Не только себе, но и другим детям, таким же голодным, денег добыл. Он – правильный пацан. Надо поговорить с хозяевами банка по душам. К тому же неформальный контакт с ними, даже в провинции, может когда-нибудь быть полезным для моих будущих дел.

Я был тогда еще не настолько богат, чтобы платить за парня. Хотя он мне был очень симпатичен и мог в будущем явно пригодиться. Что-то подсказывало мне, что если его робин-гудовскую, воинствующую активность направить в мирное русло, то он может еще вырулить с обочины жизни и много пользы принести мне и себе.

Я – сентиментальный человек. И, зная это, всегда, принимая решения, старюсь отрешиться от сентиментальности. Но в данном случае, я вдруг понял, что мне, не богатому и, как я еще недавно предполагал, загнанному жизнью в угол разведчику-профессионалу, может оказаться полезным этот нищий, не ходящий ногами, но не потерявший надежды молодой человек.

До встречи с Петей я думал, что не может быть ничего грустнее моей личной трагедии – иметь родителей, у которых отняли родину, забрали их жизни, заставив заниматься смертельно опасной работой. А следом за ними и меня затянули в этот омут. Просто никто не предлагал мне другого. Как охотничьей собаке, которая после факта своего рождения автоматически становится охотничьей собакой. Ей ведь не предлагают работать в цирке или там с людьми слепыми. Хотя, иногда, я знаю, что охотничьих собак берут на работу спецслужбы. Опять спецслужбы!!! Что же это за жизнь такая Джеймс-Бондовская?!

* * *

– Вот вы, дяденька, думаете, что я здесь на обочине жизни…

– Да. Но обочина – это не тупик, а лишь место, с которого можно вырулить на нормальную дорогу.

– А я считаю, что я не на обочине. Я на помойке.

– На помойке, Петя, нет компьютеров, Интернета, душевной и добросовестной директрисы школы-интерната, и тем более, нет банка, который можно грабануть.

– А вы, дяденька, оказывается философ и оптимист.

– Я – пессимист. Потому что многое знаю. Но считаю, что если ты до сих пор не потерял способности мечтать – ты выплывешь.

– Без ног?!

– Про это мы сейчас и поговорим.

– То есть в благодарность за ограбление банка он даст мне денег на операцию?

– Это вряд ли. Хотя попросить, набравшись наглости, стоит.

* * *

Авторитет, выслушав мою историю интернетовского ограбления, задумался:

– Выходит, этот очкарик, может быть нам полезным и охранять наши компьютеры от себе подобных дебилов?

– В принципе, да. Он, кстати, не очкарик, и он мечтает добыть или заработать денег, чтобы сделать операцию и встать из инвалидного кресла.

– Понимаешь, нам он полезен только сидячий. Как только он ножками пойдет, он свалит в более престижное и хлебное место, чем Урюпинск. Хотя мы здесь тоже кое-какие дела крутим! Вот автокраны, например, в два десятка стран продаем. По цене почти мировой! Я хочу встретиться с ним. Поехали.

Всполошившаяся директриса интерната вышла во двор, поинтересоваться, что за люди пожаловали на красивой машине. Петя успокоил ее:

– Не беспокойтесь, Мария Семеновна, это ко мне на счет работы. Я же сам не могу к ним приехать. Вот откликнулись на мои письма, которые я по Интернету писал.

Мы с авторитетом переглянулись и он благодушно улыбнулся:

– Да, талантливый у Вас мальчик вырос. В-общем так, талант-самоучка, – добавил он смотря вслед удаляющейся довольной директрисе, – мы тебя берем на работу. Пока с окладом в три тысячи гринов в месяц. Учти, за то, что ты напорол, я мог бы заставить тебя пахать на нас пожизненно и бесплатно. Просто за еду и койко-место. Но боюсь, Бог накажет за издевательство над инвалидом. Почти все будем вычитать. Поначалу. Сначала ты отработаешь этот наш лимон деревянных, что подарил своему интернату. Потом, примерно через год, начнешь собирать себе на операцию. Но учти, если кто-нибудь залезет в наши компьютеры и совершит что-нибудь подобное в будущем, я уволю тебя. И ты окажешься даже не на помойке. На кладбище. Все понятно? Вопросы есть? Нет? Так я и знал. Все, парни, мне некогда. Очень, кстати, приятно было с вами обоими познакомиться.

– Вот видишь, как все разрешилось!

– Это начало моего пути с обочины.

– Ты уже не на обочине, ты – штатный сотрудник банка! И не просто рядовой клерк! Ты – специалист-компьютерщик, отвечающий за безопасность!

– Правда, клево, дяденька! Даже не верится.

Четырнадцать лет назад, Урюпинск, Россия

Стрелок и сидячий хакер Петя

Перед тем как ехать в Сибирь писать диссертацию, я заехал на пару дней в Урюпинск. Позвонил сокурснику, по-прежнему возглавляющему службу безопасности того же Урюпинского банка, и выяснил, что Хакер снимает комнату поблизости от банка в первом этаже частного дома. На работу ездит по-прежнему в инвалидной коляске. Все им в банке очень довольны. Договорились с хакером Петей о встрече прямо по его рабочему телефону. На русском джипе «Нива», взятом мной за хорошие деньги, на сутки в аренду – что в общем-то невозможно в глухой российской провинции – я забрал Петю дома и мы уехали с удочками подальше от города, закинув раскладную его коляску в багажник машины. Поговорить нам было о чем. И оба это чувствовали.

– Ты – первый. Рассказывай.

– Я ждал встречи с Вами.

– Я же сказал, приеду. Поверь, я не брехун. И этим я опасен для брехунов, но полезен для людей, которые умеют держать слово.

– Так я, дяденька, не давал Вам пока никаких обещаний.

– Знаю. Сейчас дашь.

– А если меня хозяин банка потом убьет?!

– За что? Мы не будем делать ничего, что идет в разрез с его интересами…

– Так Вы с ним вместе?

– Нет? Рассказывай. Как прошел год? Что получилось, что хотелось бы, что мешает и что помогает твоей жизни? Ты мне показался при первой встрече очень разумным мальчиком.

– Долг отработал. На операцию пока только начал собирать. Она стоит от 30 тысяч гринов до бесконечности. Зависит от всего. Хозяин доволен. Я даю ему возможность знать обо всех действиях конкурентов и вышестоящих финансовых кругов в тот же час, когда они что-то предпринимают. Иногда даже раньше. Он благодаря этому сильно поднялся за этот год. Некоторые из тех, в чьи компы я залезаю, уже подозревают, что у него шпионы в их офисах. Что, разумеется, неправда. Он готов мне подкинуть денег на операцию. С отдачей. Но хочет, чтобы я вернулся к нему. Предлагает жить в Волгограде в хорошей квартире и курировать пару-тройку его банков за втрое большую зарплату, плюс беспроцентные кредиты на любые жизненные необходимости.

– Круто. Или как ты сам считаешь?

– Из того, что я знаю о его конкурентах, но ему не говорю, мне кажется, что он – не жилец. А, значит, я, даже приняв все условия, не долго буду барствовать. Я же не могу новому хозяину, если тот объявится, скажем, через годик (так мне кажется) объяснить что я не по безопасности, а больше по хакерской части и потому лазил в его компы давно? Кому это понравится?

– Никому.

– Вот это меня и смущает.

– Теперь послушай меня. Кстати, предлагал ли он тебе воровать деньги у других банков?

– Нет. Только информацию. Правда, он пару раз интересовался, легко ли увести у них хорошие деньги и при этом остаться не пойманным.

– И что же ты сказал?

– Правду. Я без труда мог бы увести любую информацию, и довольно крупные деньги со счетов клиентов нескольких очень известных мировых банков. У этих банков, на мой взгляд, есть серьезные пробелы в системах компьютерной безопасности. У русских банков тоже есть дыры. Кстати, их меньше.

– И почему же ты до сих пор такой бедный, если такой умный?

– Я боюсь. Я почти уверен, что придет такой вот дяденька, как Вы, и отстрелит мне мои не ходячие ноги.

– А если отстрелит голову?

– Вряд ли. Такие шизоиды, как я, им самим нужны, чтобы выискивать мне же подобных. И заставлять на себя работать. Один хакер написал мне, что нас, настоящих, так мало, что наши моральные качества никого не интересуют. Как, например, сексуальная ориентация великого русского композитора Петра Ильича Чайковского. Многих ли интересует или волнует, что он был гей? Зато миллиарды людей – это статистика – покупают и слушают его музыку. Например, Вы знаете, что в очень многих странах музыка балетов Чайковского «Щелкунчик» и «Лебединое озеро» продается лучше чем музыка «Битлс», Элвиса Пресли и группы «АББА» вместе взятых?

– Тем более не понимаю, почему ты с такими взглядами и познаниями до сих пор не перескочил к другому хозяину? Более могущественному.

– А я не хочу никаких хозяев. Я мечтаю о равноправном партнерстве. Только вот с кем? С хакерами бесполезно. Мы, конечно, обмениваемся, время от времени некоторой жизненно важной информацией. В этом смысле хакеры – организованная преступная группировка планеты Земля. Можно не любить друг друга и не дружить. Но про опасные для всего сообщества движения легавых сообщать друг другу положено.

– Что-то я у тебя год назад не заметил таких уголовных трактовок жизни.

– А с кем я общаюсь? С преступным авторитетом из боксеров, сумевшим на деньги от рэкета создать три банка. Теперь он втянулся в конфронтацию с чеченскими группировками, мечтающим поглотить весь бизнес области. Они – отморозки. Мне один чеченец малолетний написал, тоже, кстати, хакер, что хозяина моего рано или поздно завалят.