Текст книги "Мера зверь"

Автор книги: Александр Изотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Молчание затянулось, и я понял, что Хаган ждет еще кого-то.

– А… Туя? – с надеждой вождь глянул на парня.

Шона оглянулся на меня, а потом посмотрел в тот угол, где все еще лежало тело сокола. Того, кто не выдержал и чей дух, кажется, достался мне.

– Э-э-э… – протянул Шона, он тоже был растерян.

Я только покачал головой и вздохнул. Хаган цыкнул, а потом грустно произнес:

– Пусть летит же этот Сокол в мир, где его крылья уже никто не подрежет.

И поманил меня за собой.

– Пошли, Белый Волк. Тебя все хотят увидеть. Многие наслышаны о твоей силе и доблести.

Я глянул на копье, оставшееся в углу, но мне намекнули, что оружие стоит оставить.

Солнце висело высоко, прямо над нами. Самый разгар дня.

Снаружи возле усыпальницы ждало четверо соколов. Крупные, крепкие звери второй и третьей ступеней. Они смотрели на меня таким взглядом, полным обожания, что я даже смутился. Того и гляди, за автографом подойдут.

Соколы подскочили к огромному круглому камню, уперлись, и со скрежетом закрыли вход в усыпальницу. Снаружи она представляла из себя курган, на котором сверху покоилась каменная голова птицы – огромный загнутый клюв сокола нависал над самым входом. Насколько я понял, культура зверей во всем Инфериоре была схожей.

* * *

Деревня Степных Соколов находилась совсем недалеко от усыпальницы. Что меня сразу удивило, так это совершенно плоская земля.

Чуть голова на закружилась – казалось, на нас упало небо. Потому что оно было везде, и вокруг, насколько хватало глаз, простиралась идеальная равнина. Лишь с одной стороны, на самом краю земли, виднелись какие-то возвышенности. Или это облака уже сливались с горизонтом, и создавали такую иллюзию.

Деревня Соколов была небольшой, и даже с поселением Скорпионов не могла поспорить размерами. Я еще на подходе к селению увидел большой тотемный столб, торчащий за крышами круглых домиков. Даже отсюда было видно, что предки соколов достигали шестой ступени.

Все жители деревушки отличались азиатскими чертами, и носили одежду, удивительно смахивающую на наряды Золотой Орды. Их дома в основе своей напоминали круглые юрты. Возможно, когда-то Соколы и кочевали, но сейчас остепенились – строения были сделаны не только из кожи, но и из дерева. Где они его только взяли, я понять не мог.

– Ааа, нулячий сын, выжил-таки, – навстречу из-за ближайшей юрты вышел Секай.

Монгол выглядел очень бледным, будто перенес тяжелую болезнь, но и только. В глазах его горел все такой же задор, хоть сейчас в седло и в поход.

– Да и ты, смотрю, оклемался, – усмехнулся я, обратившись безо всяких формальностей.

Сопровождавшие соколы покосились на меня, но Секай махнул рукой:

– Белый Волк – свой! Любите, как брата. Этот нулячий сын жизнь мне спас.

– Тем более, он отмечен предками, – раздался скрипучий голос.

К нам торопливо ковылял древний старичок, опирающийся на тонкий корявый посох, и я вскользь глянул его меру. Пятая ступень. И, судя по всему, достиг он ее не сражениями, а личным ростом. Опыт прожитых лет так и давил на плечи старого зверя.

На меня накатило чувство дежавю. Знакомство со Скорпионами началось почти так же, только тогда с интересом посмотреть на меня спешил знахарь Хорм.

Шона прошептал мне:

– Это наш знахарь и шаман, Цэрэн, мастер пятое перо.

Старец подошел, и все соколы, включая вождя, почтительно склонили головы. Я не стал протестовать, тем более знахаря уважали все мои друзья, и тоже склонил голову.

– Отмечен предками, Цэрэн? – спросил вождь Хаган, подняв голову.

– Взгляни внимательнее, дурья твоя кровь, – и старец тюкнул узловатым концом посоха вождя по животу, а потом ткнул им мне в грудь.

Никто не обратил внимания на старческие выходки, даже сам Хаган. Наоборот, все повернулись ко мне, и вперились взглядами. Я сразу почуял сотни коготков чужого любопытства.

– Не может быть, – вырвалось у Секая, – Как?

Я сам посмотрел внутрь себя. Что-то виднелось в моей точке, летящей в столбе духа, но мне, к своему стыду, не удавалось понять, что это.

– Я не знаю, – мне осталось только пожать плечами, в надежде, что сейчас все объяснят.

– Ну, что там? – закрутил головой Шона, толкая остальных, – Не могу увидеть.

Вот именно. Этот вопрос интересовал меня не меньше.

– Дар Соколов… – восторженно прошептал вождь, – Зверь, с тобой говорили наши предки?

Я покачал головой, лихорадочно пытаясь нащупать, что же во мне изменилось. Дар Соколов – уж не о дрессировке ли животных идет речь?

– Испокон веков мы, Соколы, могли говорить с животными. Они понимают нас, и мы можем их обучать чему угодно, – подняв сухонький палец, продекламировал старец.

Поудивляться мне не дали, сразу повели по деревне, показывая ее. Первым делом подвели к тотему, испещренному сотнями имен, и при мне знахарь вывел имя сокола, оставшегося лежать в усыпальнице. Он с кряхтением вырезал неровные буковки, а потом все звери приложили пальцы ко лбу и молча посмотрели на небо.

Я еще долго пожимал руки и обнимался со встречными соколами. Отношение ко мне в деревне Степных Соколов разительно отличалось от того, когда я нулем появился у Скорпионов.

Равный… Сильный… Свой.

Но в деревне были и первушники, и даже встретились нули. Естественно, им всем была уготована роль прислуги и рабов.

Впрочем, в защиту Соколов, их рабы выглядели не самыми заморенными. Одеты в простые одежды, следов побоев или истязаний не видно. Приставленный к лошадям ноль ласково поглаживал животное, которое сунуло голову в ведро с водой. Вот наши взгляды встретились, и ноль сразу же опустил глаза в пол. Ни ненависти, ни страха. Просто мы были с ним из разных миров.

У меня сжалось сердце. Я все еще не мог привыкнуть к этому, хотя и вполне понимал, что ничего сделать с системой не могу. Если Небу наплевать на это, если сам Абсолют не спешит ничего делать, то что могу я?

Караван Дидрича развернулся рядом с деревней на большой утоптанной площадке. Тут я увидел много знакомых лиц, и воины из охраны дружелюбно кивали мне.

– А, Белый, зверье ты драное! – чуть не завопил Матс, когда мы с Шоной подошли к телеге, возле которой он сидел.

– Где Дидрич? – сразу же с ходу спросил я, обнимая его.

Хорек кивнул в сторону.

– Там, пристает к своей…

– А ты почему не рядом? – оборвал я его.

– Ну… Это…

Матс был немного растерян. Вся эта игра в телохранителей так и оставалась для него игрой. Ну, что взять с обычного караванного охранника?

– За мной, – я махнул ему.

Шона повел меня по деревушке в нужное место, и раскатистый голос Дидрича я услышал издалека.

– Поли, милая моя зверица, сколько я пытаюсь добиться твоего сердца?

Ответом был заливистый смех.

– Ну, и что, господин Дидрич?

– Как что? Люблю же…

– Любит он… Мне с тобой кататься по землям Ордена? Болтаться как… как… не пришей нулю рукав?

– Ну Полли, милая моя!

– Что Полли? Я не хочу встретить старость под скрип колес.

Спорила с Дидричем женщина, голос был молодым и звонким, наполненным жизненной энергией.

Мы вышли из-за юрты, и открылась картина. Молодая симпатичная зверица сидит на скамейке, и над ней навис Дидрич, в этот раз разодетый в синий парадный кафтан.

Женщина явно была не местной. Каштановые волосы, чуть светлая кожа, и обычный, европейский разрез глаз. Хотя одета в местную одежду, расшитую замысловатыми узорами..

Я сразу отметил, что у нее четвертая ступень. Довольно высокая для этих мест.

Возле скамейки стояла конструкция из прутиков, с наткнутыми на них пышными клочьями шерсти. Ловкие пальцы подхватывали, вытягивали из каждого клока нить, скручивали все в одну, и наматывали на большой моток.

– Почему же? Я – достойный житель Лазурного Города, и великий приор Зигфрид позволит нам…

– Да что мне твой приор? – весело, не поднимая глаз, спросила собеседница, – Ты жениться будешь?

– Ну, Полли, ты же знаешь, что…

– Да, ты человек, а я зверь! И в наложницы я не собираюсь, – четко отрезала зверица.

– Так станешь человеком, – развел руками купец, – Это же…

Полли засмеялась:

– Что? На войну отправишь? Или будешь мне зверей под нож класть?

Дидрич замялся, чуть побагровев, и сложил руки на груди. Откляченная нижняя губа выдавала и обиду, и работу мысли.

– Что сам-то не останешься? – парировала Полли, – Раз любишь.

– Ты же знаешь, я… ну… я человек!

– А я зверь, господин человек.

– Не смей так говорить со мной, Полли, истязательница! – вырвалось у Дидрича, – Для тебя просто Дидрич. Разве можно так с моим сердцем?

Тут я кашлянул, и взгляды собеседников скрестились на мне.

– А, нуль тебе в меру, очнулся, – грубовато отозвался купец, – Смотри, сутки провалялся, оплаты никакой!

– Как скажешь, мастер, – я кивнул.

– А это кто такой? – с интересом спросила зверица.

Внимательный взгляд изучал меня, я ощущал мягкое окутывание ее любопытства. При этом в Полли чувствовалось что-то, чуждое этим местам.

– Белый Волк…

– Белый Волк?! – ее глаза прожгли меня чуть ли не насквозь.

– Телохранитель, – ревниво буркнул Дидрич, – К чести будет сказано, толковый, с сильным даром велария.

– Ого! Тебе угрожает опасность? – зверица подняла испуганные глаза на человека, – Оставайся у Соколов!

Купец недовольно посмотрел на меня, будто пытался сжечь на месте. Я даже почувствовал небольшой толчок в грудь.

– Так, звериная твоя глотка, за сегодня платы не будет, только за охрану каравана, – хмуро ответил он, – Так что можешь заниматься, чем хочешь. До завтра.

Сказано было с таким намеком, чтобы мы сваливали отсюда поскорее, не мешая купцу в делах его сердечных. Крыть мне было особо нечем, хотя я и чуял, что это довольно глупо – снимать охрану.

Но и за бесплатно я работать не собирался, поэтому, развернувшись, махнул Шоне и Матсу, и мы направились обратно к обозу.

Сзади снова началась разгоряченная беседа.

– Полли, дорогая моя, будешь жить в шелках и сильверите. Что тебе эта степь далась?

– Дидрич, мне и здесь хорошо, я не собираюсь в четырех стенах…

Что там не собиралась зверица, я не расслышал, поэтому сразу спросил у напарников.

– Это и есть та зазноба?

– Ага, госпожа Полли. Сколько уже Дидрич зовет ее.

– В жены? – вырвалось у меня.

– Человек не может взять в жены зверя, – покачал головой Матс.

Я кивнул. Это и из той беседы было ясно.

– Она появилась в нашей деревне много лет назад, – сказал Шона, – Я еще маленьким был, первой ступенью всего.

Паренек рассказал, что Полли пришла с востока, с той самой войны. Оттуда ехал обоз со зверями, отслужившими свое, и зверица вдруг спросила вождя, может ли она остаться тут.

– Она шьет и вяжет, – говорил Шона, – У меня мама удивлялась, какие вещи она знает. А Полли всех учила и учит, никаких секретов. Никто не знает, из какой она стаи. Как-то сразу стала своей, хотя замуж ни за кого не спешит.

– А что, звали ее?

– Конечно! – засмеялся Шона, – У нас даже вождь от ворот поворот получил.

Я потер подбородок. Было непонятно, чем эта Полли меня зацепила, но хотелось выяснить побольше.

В памяти всплыли какие-то звериные традиции.

– А эти, как их? Брачные ярмарки… – спросил я.

И Матс, и Соколенок посмотрели на меня, как на двоечника.

– Она четвертая ступень, Белый, – с усмешкой сказал Хорек, – Какая ярмарка?

Я не стал продолжать тему, чтобы не терять авторитет. Но стало ясно, что не всякую зверицу род может «продать» на ярмарке. Да оно и верно – четвертая ступень пол стаи раскидает, попробуй ее продай.

– А господин Дидрич ей нравится?

– Да вроде бы да, – смущенно сказал Шона, юнец еще совсем стеснялся таких вещей, – Первухи некоторые рассказывают, миловались они.

Соколенок даже слегка покраснел.

– Ты ж слышал, Белый, не нужны ей ни шелка, ни сильверит, – весело вставил Матс, – Прикипела она к этому месту, и каждый раз Дидрич уезжает ни с чем.

* * *

Дежурства у телег были редкими и короткими, охранников хватало, поэтому времени было завались. Мы и вправду занимались, кто чем хотел.

Я с удовольствием позанимался с копьем, пытаясь понять, насколько вторая мера продвинула меня в мастерстве. Шона с Матсом только смотрели круглыми глазами на «танец смерти», как они назвали это.

– Вот я равен тебе по ступени, Белый, но не хотел бы оказаться твоим врагом, – с усмешкой сказал Матс, – Ты – сама смерть!

По его просьбе я показал Хорьку «каменное жало». Насколько я понял, в каждом звере всегда есть какой-то талант, только его надо развивать в правильном направлении. И вот эти-то знания являются секретом каждой стаи.

Поэтому Матс удивленно посмотрел на меня, когда после получаса попыток у него получилось пробить мечом толстую доску. Даже его уровня владения магией земли хватило, чтобы набрать достаточную энергию.

Свалившись на землю от дикой усталости, Матс обиженно пробурчал:

– Почему это так просто?

– Не понял? Ты про что?

– Вот это твое «каменное жало». Как мы, Хорьки, не могли догадаться?

Я пожал плечами. Так в любом искусстве – освоишь, а потом удивляешься, как до этого не мог понять такой простой вещи?

– У нас, у Хорьков, стихию земли используют совсем по-другому.

Шона смотрел на Матса с легкой завистью, он-то стихией земли не владел. Насколько я помнил, у паренька были зачатки воздушной магии.

Поэтому я сразу попросил показать мне его умение стрелять из лука. В душе у меня теплилась надежда, что Соколы передали и этот талант. Я уже видел, как в деревне владеют стрельбой – мы сегодня успели даже сходить на местные состязания.

– Ты, конечно, извини, мастер Белый, – с легким чувством вины сказал Шона, когда увидел, как я стреляю, – Но у нас даже Полли лучше лук держит.

Смеялся и Матс. Он не мог похвалиться такой же точностью, как Шона, но у него стрелы хотя бы летели в сторону цели.

Я обиженно скривил губы. Значит, не получилось в этот раз халявы. Рычок тоже вот так прикалывался над моими талантами в стрельбе.

Сам я с завистью смотрел, как соколенок срезает стрелами тонкие прутики, воткнутые в ста метрах от нас. Причем он даже не тратил время на прицеливание – поднял лук, натянул тетиву, спустил. И через доли секунды вдалеке падает тонкая палочка.

– Слушай, Шона, – сказал я, когда понял, что никакого таланта в стрельбе у меня не намечается, – А можешь научить общаться с животными?

Солнце клонилось к вечеру, и надо было срочно освоить мой новый дар, хотя бы получить азы. Ведь все мои попытки достучаться даже до Мышика не привели к результату, а значит, я не знал какого-то секрета.

– Ой, – виновато замялся соколенок, – Спросить бы позволения у вождя, да у знахаря.

Тут он повернул голову, кого-то выглядывая.

– Что там? – непроизвольно спросил я.

Мы стояли далеко от поселения, на просторном стрельбище. Наши лошади лениво пощипывали травку на краю, и я не сразу заметил за их силуэтами, что к нам скачет всадник. Точнее, всадница.

Подъехала та самая Полли. Степной ветер с особым усилием трепал ее волосы, и она щурилась, рассматривая меня.

– Здравствуй, Белый Волк, – сказала она, глядя на меня сверху.

Я немного смутился такому вниманию. Было невдомек, чем я вызвал такой интерес у зверицы.

– И ты здравствуй, э-э-э… мастер четвертое перо, – сказал я.

Полли окинула взглядом моих спутников, потом задумчиво спросила:

– Чем вы тут занимаетесь?

Шона, тряхнув луком, охотно ответил:

– Госпожа Полли, вот, стрелять учимся.

Она с легкой неприязнью посмотрела на оружие, и спросила:

– И как?

Оба зверя, и Шона, и Матс, предательски захихикали, покосившись на меня. Я нахмурил брови – от моего авторитета командира, кажется, остались жалкие крохи.

Соколенок все же почуял мое раздражение, и поспешно добавил:

– Мастер Белый Волк хотел еще посмотреть, как мы говорим с животными. Наши предки одарили его даром.

Полли растерянно кивнула, думая о чем-то своем, и повернула голову куда-то в сторону. Она приложила руку козырьком, глядя на степь.

– Табун недалеко.

– Знаю, госпожа Полли.

– Шона, милый друг, могу ли я попросить тебя? – вдруг спросила зверица.

– Да, госпожа?

– Я сама все покажу Белому Волку, – и она выразительно посмотрела на обоих, на Шону и Матса.

– У мастера Хагана бы испросить позволения, – начал было Шона.

– Моего слова будет достаточно?

Соколенок кивнул, потом переглянулся с Хорьком, и они, пожав плечами, пошли в сторону лошадей.

Матс нарочито громко спросил у Шоны:

– Слушай, там вроде у вас арак новый нагнали, да?

– Ага. Господин Цэрэн в этот раз даже зачаровал его, говорят.

– Зачаровал?

– Выпьешь, и все девушки становятся краше с одной только кружки…

Матс аж хлопнул ладонями:

– Ай, какой молодец у вас знахарь, действительно важные дела творит!

Полли окликнула их:

– Шона, только Дидричу на глаза пока не попадайтесь.

Соколенок махнул, мол, все нормально будет.

– А то эта людина ревнивая, как всегда, из мухи слона раздует, – спокойно сказала Полли, повернувшись уже ко мне.

– Э-э-э… – только и выдавил я, не зная, что ответить на это.

Меня некоторое время изучали, и я наблюдал, как волосы Полли треплет ветер.

– Ну, здравствуй, частичка Абсолюта, – наконец сказала зверица, когда Шона и Матс ускакали.

Глава 12. Полли

– Не понимаю, о чем ты, мастер четвертое перо, – вырвалось у меня.

Отступив на шаг, я посмотрел на копье, лежащее в нескольких шагах от меня.

– Я бы не хотела, чтобы ты хватал оружие, – вздохнув, сказала зверица, – Сначала все-таки надо поговорить.

– Знаешь, мастер… – начал было я, внимательно глядя на мирно пасущегося чуть вдали Мышика.

– Просто Полли, – она махнула рукой, а потом оглянулась на мою лошадь.

Конь вдруг встрепенулся и охотно подбежал. Я с легкой завистью понял, что зверица использовала способность Соколов. Интересно, откуда она у нее? Спасла кому-то жизнь?

Мышик ласково ткнул носом мне в щеку. Какие чувства, он что-то прямо раздобрился сегодня.

– Это ты его так попросила?

– Ну, да…

Я помолчал, собираясь с мыслями. И неожиданная собеседница ничего не говорила, будто ждала, что я начну разговор.

– Полли, я уже привык, что каждый, кто узнает во мне эту самую частичку Абсолюта, обычно хочет меня убить…

Она засмеялась:

– Ну, еще бы. Знал бы ты, какая сила в тебе скрывается. Ты недавно в этом мире?

Я кивнул, и зверица показала в сторону горизонта.

– Поехали, я покажу тебе, как нащупать магию Соколов. Тебя ведь отметили их предки?

– Да, – я все же поднял копье, и только потом вскочил в седло.

Полли с сожалением посмотрела на мое оружие.

– Белый Волк, могу тебе с уверенностью сказать, что я с тобой и так не справлюсь.

Она двинула коня в степь неторопливым шагом, а я еще постоял мгновение, глядя на деревню. Никакой тревоги, мое чутье дремало. Даже искорки, глушащие магию, вокруг не летали. Но вот с точки зрения логики и безопасности я делал ошибку – сколько раз меня пытались убить, и вот так отправляться хрен знает куда с потенциально более сильным противником?

Покачав головой, я двинул коня следом. Эх, была не была.

– Ты тоже частица Абсолюта? – задал я первый же вопрос.

– Я? Нет, что ты, – она отмахнулась, – Я с помощью обряда сюда попала.

Полли замолчала. Видимо, было что-то в ее прошлом, о чем совсем не хотелось говорить.

Вот только помнится мне, что Белиар рассказывал про этот обряд. Про обнуление чьей-то жизни и все такое… Я покрепче перехватил копье.

– Ты обнулила чью-то жизнь?

Полли резко обернулась, и ветер бросил волосы на лицо.

– Ну, это скорее была случайность, – сказала она, – Я связалась не с теми людьми, когда обучалась черной магии.

– Черной магии? – я слегка нахмурил брови.

– Нуль тебе в меру! – вырвалось у Полли, а потом она прикрыла рот, – Вот же, понахваталась…

Я усмехнулся, и собеседница продолжила:

– Как ты выжил в этом мире, если ничего вообще не знаешь?

Мне осталось только пожать плечами.

– Повезло…

– Наш с тобой мир… – начала Полли, и поспешно добавила, – Ну, если я правильно поняла, откуда ты.

– Земля, третья планета от Солнца, – отчеканил я, а потом почесал затылок.

Память вообще непонятно как работала. Город не могу вспомнить теперь.

– Солнечная система, – добавил я, и совсем уж растерянно закончил, – Там еще Юпитер есть…

Кажется, мне тут память не пришлось напрягать. Даже на родной Земле это был максимум моих познаний о космосе.

Полли улыбнулась:

– Значит, из одного. Наш с тобой мир создал Абсолют…

– Я знаю.

– Не перебивай, Белый Волк, я не просто так тебе рассказываю.

– Понял. Просто я уже слышал, что наш мир создан на костях…

– Ох, дурья твоя кровь, что за выражения? – зверица покачала головой, – Ты и с демонами уже успел пообщаться?

– Э-э-э…

Но Полли отмахнулась, мол, помолчи уже.

– Расскажу, что знаю. Абсолют создал наш мир, отдав свою силу. И выкрал из этого мира нулей, заселяя его. Тысячи нулей.

– То есть, мы все нули там? – вырвалось у меня.

– Не совсем. Может, он кого еще прихватил, кто знает. Главное, теперь у нас все равны… Ну, в физическом плане.

– А откуда ты знаешь?

– Говорю же, изучала черную магию. Там есть много интересных вещей, маги немало выяснили.

– Откуда же они все это…

– Белый Волк, я поражаюсь, как ты выжил здесь?! – возмутилась Полли, – У тебя язык – помело!

Я нахмурился и закрыл рот. А зверица начала перечислять, загибая пальцы.

– Создал мир, населил его, а потом понял, что не все гладко – своей-то воли не было у жителей. Ты наверняка заметил, что нули да первухи сильным духом не отличаются…

Я кивнул, хотя и вспомнил боевых нулей в Проклятых Горах. Что-то они в эту схему особо не вписываются.

– И тогда-то он и принес себя в жертву, отдав свою волю всем.

– Я думал, он умер, создавая мир.

– И это тоже. Ты мыслишь, как чело… – тут она осеклась, и прыснула со смеха, – Нуль мне в меру, я уже и отвыкла, что у нас все – люди. Тут просто иногда за такую оговорку можно и схлопотать.

– Да, я заметил.

– Ты думаешь, что Абсолюту неподвластно время? Да какая разница, как он его создал? Главное, что кто-то получил больше воли, кто-то меньше. А кто-то вообще цельную частицу.

– Как я?

– Да. И для жителей этого мира ты – лакомый кусок силы.

Она произнесла это с каким-то придыханием, и я даже остановился, непроизвольно взявшись за копье двумя руками.

Полли обернулась и засмеялась.

– Теперь понятно, как ты выжил. Ты довольно осторожен.

Я усмехнулся уголком рта.

– Полли, давай сначала выясним, зачем ты мне все рассказываешь. Я тебе уже сказал – меня обычно хотят убить из-за этой частицы…

– Дидрич.

– Что Дидрич?

– Ты же защитишь его?

– Ну… Пока он платит.

– Деньги – его самое слабое место.

Я покачал головой:

– Ну, за бесплатно не собираюсь…

– Его человеческий дар – не боевой. Дидрич умеет торговать так, что даже приоры прогибаются под его чарами убеждения. И ничего не чувствуют.

– То есть, они ничего не знают? – удивился я.

– Знают, конечно… – улыбнулась Полли, а потом замолчала.

Впереди, ближе к горизонту, появилось какое-то странное пятно. То ли кустарники, то ли трава какая-то. Вот только это все двигалось, будто живое…

– Табун, – сказала зверица, – Ну так что, мне дальше рассказывать?

– А взамен я должен спасти Дидрича? – еще раз спросил я.

– Ага.

– Слушай, ну я же пообещаю сейчас, а потом обману… – осторожно сказал я.

– А что я могу сделать? – поджав губы, ответила она, – Могу только взять обещание. Навряд ли ты дашь клятву под Небом.

Но по ее щеке вдруг предательски покатилась слеза. Я стиснул зубы – вот только этого мне не хватало. Уже не юнец зеленый, чтобы на женские слезы реагировать.

– А взамен ты расскажешь про наш мир? Оно мне надо? – с сомнением сказал я, – Дару соколов меня и Шона обучит.

– Расскажу про мир, да, – ее губы тронула хитрая улыбка, – Расскажу, как видеть таких, как ты и я. И как это скрывать…

Я чуть с лошади не сверзился, услышав это.

– А так можно?

– А как я тебя-то разглядела? – тут она, утерев щеку, добавила, – Ну, там есть сложности.

– Дашь мне подумать немного? – спросил я, глядя на приближающийся к нам табун.

Начало накатывать чувство тревоги, хотя я и без него знал, что не стоит вставать на пути у бегущего стада лошадей.

Полли вдруг подвела коня поближе, и, протянув руку, пальцем постучала мне по голове:

– Ты наверняка пытаешься прочесть их мысли, так?

Рассеянно кивнув, я и вправду пытался что-то нащупать и бросить вперед. Что-то, похожее на чувство земли, будто сканер. Но только ничего не отзывалось, кроме этой самой стихии земли.

Табун приближался. Здесь было несколько сотен голов, и передо мной простерлись точки всевозможных ступеней животных. Тут были и жеребята третьих, шестых ступеней, и матерые двенадцатые, и даже невероятные восемнадцатые ступени! Как Степные Соколы управлялись с лошадьми, по силе равными человеку, я не представлял.

– Секрет в другом. Попробуй представить, что они видят.

– Видят?

– Да. Что эти лошади сейчас видят?

Мой растерянный взгляд вернулся к животным. Что они там могут видеть? Ну, наверное, только нас с этой самой Полли. Вот мы стоим на лошадях, я держу в руках копье. Зверица еще перед этим постучала мне пальцем по голове…

Я едва не вывалился из седла, когда мое сознание вдруг на миг скакнуло куда-то, и я действительно увидел далеко впереди себя на лошади, с копьем наперевес. И взгляд у меня такой растерянный.

А вокруг крупы лошадей, развеваются на ветру гривы. Я скачу, задевая высоких соседей. В нос бьет пыль вперемешку с клочьями травы, я облизываюсь. Рядом мама, и мои губы тянутся к ней. Когда мы уже остановимся, и можно будет напиться молока?

Вот все исчезло, и я, тряхнув головой, ошарашенно посмотрел вокруг. Я все еще двуногий зверь третьей ступени. Желание нестись вперед на полном скаку испарилось.

– Это что было?!

– Оно самое. Но у тебя очень слабенький пока дар, ты жеребенка третьей ступени зацепил. Развивать надо.

Табун был уже совсем близко, разгоряченные животные приближались, и Мышик подо мной нервно загарцевал. Ему тоже хотелось сорваться вместе с сородичами.

Тут Полли подняла руку. Я с изумлением увидел, как огромное стадо словно в реку забежало – они резко стали сбавлять ход, а потом и вовсе остановились в десятке шагов от нас, нервно пофыркивая.

– Зверье пустое! – послышался крик, из-за стада галопом выскочил всадник, – Нулячья кровь!

К нам несся Степной Сокол третьей ступени, очень похожий на Секая, и даже выражение лица у него было таким же – ужасно злым. В его руке был короткий кнут, но он бил им не лошадь, а стегал воздух над собой. Скорее мы с Полли сейчас получим этой нагайкой, судя по взгляду.

– Нулячьи вы дети, – Сокол наконец разглядел нас, и сбавил ход, – Полли, дурья твоя кровь, какого тут происходит?

– Менге, я вообще-то четвертое перо, не забывай, – возмутилась зверица.

Но Сокол даже не смутился, и ткнул нагайкой в сторону табуна:

– У меня тут такие ступени, что нас двоих сложить можно! Какого нуля мне лошадей остановили?! Я что Хагану скажу?

Тут его взгляд уставился на меня, и злой монгол нахмурился еще сильнее:

– А это кто еще такой?!

– Это Белый Волк… Тот самый, Менге.

Сокол пожевал губами, справляясь со своей злостью, а потом сплюнул куда-то назад, и рыкнул:

– А ну, с дороги, нулячьи вы дети! Лясы тут точите, а кто-то работает!!!

Полли вздохнула и кивнула в сторону. Табун снова пришел в движение, и мы еле успели отъехать.

– Это Менге, брат Секая, – пояснила мне Полли, – Грубиян еще тот.

– Я заметил. Хотя его понять можно.

– Ладно, поехали обратно на стрельбище. Ночью жеребята будут в загоне, так что, если захочешь, сможешь еще попробовать.

* * *

Мы снова стояли на стрельбище, где Полли как раз обещала показать, как отличать таких, как мы. В мои планы совсем не входило вешать на себя еще один долг, но такая информация была мне нужна.

Солнце клонилось к самому закату, и Полли уже спешила, опасаясь, что Дидрич будет ее искать.

Сначала она рассказала, как попала сюда. В нашем мире она жила еще в царские времена, будучи дворянкой, увлеклась гаданием, и неуемное любопытство привело к тому, что она попала в этот мир.

Наконец-то я понял, что белая и черная магия нашего мира – это отголоски силы Абсолюта, создавшего его. Люди научились получать доступ к этой силе с помощью всяких пентаграмм и заклинаний, и думают, что могут влиять на жителей Нулевого мира. Все-таки, Абсолют – это бесконечная мощь.

Полли рассказала, что Тенебра, как и верхние Медос и Целеста – это очень похоже на легенды об аде и рае в религиях нашей Земли. Так ли это, она утверждать не могла, лишь рассказала, до чего додумалась за почти три сотни лет, что провела здесь.

Она еще на Земле читала книги на тему черной магии, и там было очень много о «таинственном мире», откуда пришел «создатель». И что в нем, в этом мире, можно достичь небывалой силы. В этих же книгах описывались обряды, как туда попасть.

– Насколько я поняла, сюда таких много попадает, – усмехнулась она, – Мне повезло, наверное. Я сразу оказалась здесь первушницей, причем там, – она махнула куда-то рукой, – Сразу на войне.

– Ты там и подняла меру?

– Ну да, – она пожала плечами, – Я прислуживала в военном лагере, и воевать частенько приходилось, – уклончиво ответила она.

Я сомневался в боевых возможностях первушников, хотя сам был ярким примером. Было заметно, что Полли особо не хотелось об этом говорить. Скорее всего, ей повезло свалить крупного противника, или нанести последний удар. Это самый возможный вариант.

– Я не вижу в тебе сильного дара, если честно, – сказал я, – Вот только что с животными…

– А я отказалась от многих даров и талантов.

У меня отвисла челюсть, и зверица поспешила разъяснить.

– Я заметила, что чем больше в тебе магии, тем меньше остается той, земной памяти.

– То есть… магия занимает место в голове? – растерянно спросил я.

– Возможно, я так думаю. Но я хорошо вспомнила, что умею шить, вязать, и вспомнила многое из черной магии. Она и здесь отлично работает, ведь сила Абсолюта, знаешь ли, абсолютна…

Это заявление разом прояснило некоторые особенности моей забывчивости. С памятью у меня вообще были какие-то странности, особенно когда у меня проявился дар копья. Нулем я больше забывал, с ростом меры что-то вспоминал, а зверем так вообще – даже что-то от телохранителя вспомнил. Как будто свободный буфер увеличивался.

– И что, ты теперь вспомнила, как вернуться домой?

– Ну, я туда не хочу, – просто ответила Полли, – Мне и здесь хорошо.

Я вспомнил их спор с Дидричем. Бедный купец, весь его человеческий дар убеждения обрушивается об утес ее упрямости. Вот поэтому он, наверное, и втюрился по уши.

– Так ты сюда специально хотела? – с содроганием спросил я, потому что помнил, какой ценой сюда отправили меня.

Полли покачала головой.

– Вообще, я влезла в чужой обряд, – она пожала плечами, – Я увлекалась гаданием, и познакомилась с сильным магом. Именно у него я много прочитала про Нулевой мир.

– А почему он Нулевой-то? Из-за нулей? – вырвался у меня вопрос.

– Не совсем, – она покачала головой, – Одни говорят, его никто не создавал. Другие, что его самым первым создали. Но вроде как нулевой потому, что именно отсюда появляются боги.