Текст книги "Охота на оборотней"

Автор книги: Александр Хинштейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

В МОЕЙ СМЕРТИ ПРОШУ ВИНИТЬ ГЕНЕРАЛА Г.

Никогда не знаешь, где потеряешь, где найдешь. То, что вчера казалось недостатком, в одночасье может стать достоинством. И – наоборот. Точно, по классику: и по-раженье от победы ты сам не должен отличать.

…Они познакомились на какой-то вечеринке, и Решетников сразу понял: человек серьезный, с таким можно иметь дело. И когда на второй или третьей по счету встрече новый знакомый предложил помогать его бизнесу, Решетников даже обрадовался.

Дела у его фирмы «Алмед» шли неплохо. Занималась она экспортом цветных металлов (преимущественно в Германию). Обороты росли. Рано или поздно «крыша» понадобилась бы все равно. Но о такой защите, как генерал Танеев, еще вчера он и мечтать не мог.

Поначалу речь шла всего-то о тысяче долларов в месяц. Решетников согласился на нее с легким сердцем. Он хорошо запомнил день первого взноса: 1 апреля 1998-го, день смеха. Подумал даже: такой человек и такие смешные деньги.

Но очень скоро стало Решетникову не до смеху. В августе 98-го, аккурат накануне дефолта, Танеев взял у него в долг 217 тысяч «зеленых»: он покупал 200-метровую квартиру на Чистопрудном бульваре (по документам, правда, выходило, будто генерал менял ее на свою – 80-метровую, в Останкино – как равноценную). Когдаже пришло время платить по счетам, Танеев только развел руками: дефолт!

– Ладно, не хнычь, – сказал он через пару недель, когда Решетников достал его вконец. – Есть один вариант. Я могу выдернуть эти деньги из оборота. Но не просто так…

И бравый генерал поведал оторопевшему коммерсанту свой план. Дескать, он возвращает ему деньги, но дает их как бы в рост. А набегающие проценты – и станут его с Решетниковым расплатой. За год рассчитаемся – а там будет видно.

Конечно, знай Решетников, чем всё закончится, плюнул бы и на деньги, и на долги: не до жиру – быть бы живу. Но кто же знает, что ждет тебя за поворотом… Дефолт здорово подорвал дела «Алмеда». Решетникову кровь из носу нужны были живые деньги, и другого пути заполучить их он не видел.

Так президент компании «Алмед» Вадим Решетников попал в вечную кабалу к генералу Танееву Отныне из кредитора он превратился в пожизненного должника.

Год прошел, но деньги назад Танеев забирать не спешил. Наоборот, он ежемесячно вкладывал получаемые проценты в бизнес Решетникова. Эта пирамида росла как снежный ком. К 2001 году только ежемесячный процент, причитающийся генералу, составлял уже 42 тысячи долларов. И это не считая платы за «крышу», которую Танеев поднимал постоянно. («Твой бизнес существует лишь благодаря мне, – неизменно твердил он Решетникову. – Одно неверное движение – и тебя порвут!»)

В общей сложности за четыре года «дружбы» Танеев вытряс из него больше четырех миллионов долларов: по миллиону в год! Неплохо, если учесть, что в решетников-ский бизнес он вложил не свои, а его же деньги.

Решетников оплачивал учебу в МГИМО генеральского сына – завсегдатая модных клубов, собирающегося после окончания учебы работать в ФСБ («Отдам его Юрке Заостровцеву», – много раз объявлял Танеев; потом, правда, передумал, решил устроить в МУР, в родной 5-й отдел), сыновью охрану (иномарку Танеева-младшего неизменно сопровождал джип вневедомственной охраны МВД).

Собственно, и машины покупал тоже он. Почти весь ганеевский автопарк – БМВ третьей серии с форсированным движком, пятисотый «мерседес», гоночная «ми-цубиси» – числился за «Алмедом». (В 2002-м, когда у Решетникова возникли проблемы и судебные приставы стали описывать его имущество, «мерседес» у Танеева-младшего отобрали. Пришлось оформлять задним числом документы, будто иномарку сынок купил накануне описи за… 26 тысяч рублей.)

Особый шик: у всех ганеевских иномарок были одни и те же «блатные» номера: «888»…

Перед каждой поездкой генеральской семьи в теплые края президент «Алмеда» вручал Танееву круглую сумму: до нескольких сот тысяч долларов. Деньги передавались лично ему или же генеральскому адъютанту полковнику Лысову (Адъютант занимался всеми щекотливыми вопросами, на службе практически не появлялся: строил Танееву дачу, подбирал газоны, покупал собак. Дача, кстати, была оформлена тоже на него. Потом он якобы продал ее ганеевскому сыну.)

Аппетит приходит во время еды. Очень скоро Танееву показалось недостаточно и «крышных» денег, и процентов. Он захотел получить решетниковский бизнес целиком и сразу. По его настоянию, коммерсант был вынужден оформить на работу в «Алмед» многочисленных генеральских родственников. Жена и сын стали заместителями гендиректора. Племянник и шурин заняли другие, не менее почетные, должности. Разумеется, на службу никто из них не ходил. Ни у кого даже не было своего кабинета.

Пару раз Решетников пытался вырваться из кабалы, но Танеев пресекал все попытки жестко: «Только пикни, будешь иметь дело с бандюками!»

Но, видно, есть предел всему, даже у металла наступает усталость. И когда к осени 2001-го выплаты Танееву перекрыли доходность всего бизнеса, Решетников отважился на серьезный разговор. Генерал пришел в ярость. Он бросал в коммерсанта стулья, разбил компьютер, шваркнул об стену телефоном, однако денег от этого не прибавилось. Медленно, но верно Решетников шел к банкротству.

Особенно подкосила его покупка акций Владимирского электромеханического завода. В 2000-м он взял под нее банковский кредит в шесть миллионов долларов, но нежданно-негаданно правительство выпустило новые правила экспорта цветных металлов. Бизнес оказался под угрозой.

Самовольство Решетникова (кактак! Купил акции, не спросясь!) вызвало у Танеева новый приступ ярости. Он требовал, чтобы коммерсант избавился от акций, даже сам начал подыскивать покупателей (правда, за посредничество выторговал себе миллион). Ничто не помогало. В начале 2002-го выплаты прекратились.

Тут уж на дыбы встала вся генеральская семья, привыкшая за четыре года к решетниковской безотказности. «Ну что там твой спонсор? Когда будут деньги?» – истерично кричала на Танеева его супруга, дама экзальтированная, моложе мужа лет на десять и потому крепко держащая его в кулаке.

Не стеснялся в выражениях и их наследник – будущий муровец. «Хватит цацкаться с ним, – командовал он папой прямо по телефону. – Надо вывозить этого мудака в лес и мутузить».

В первых числах апреля Танеев объявил Решетникову: до 29 мая отдашь триста тысяч баксов. Иначе…

Но в назначенный день Решетников принес ему лишь тридцать тысяч: все, что сумел найти.

То, что происходило дальше, отчетливо видно из записи, приобщенной к материалам уголовного дела.

29 мая 2002 г. Служебный кабинет Танеева

Танеев: Сколько сегодня?

Решетников: 30 тысяч.

Танеев(возмущенно): Сколько?!

Решетников: Тридцать… Сто завтра, и остальные в пятницу. (Слышны звуки ударов). Не надо, Владимир Камильевич, я тебя очень прошу.

Танеев: А мне по х..ю…

Решетников: Ты пойми меня, я же делаю все, что могу.

Танеев: Мне по х…ю! Сегодня какое число? (Удары.)

Решетников: Двадцать девятое. Володь, я решу эту задачу… Я тебя очень прошу…

Танеев(кричит): Какое сегодня число?

Решетников: Двадцать девятое… (Удары.)

Танеев: Какое число, бл..дь?!! Какое число сегодня?

Решетников: Зачем ты это делаешь?!!

Танеев: Ты ездишь на «мерседесе» до сих пор и охрану держишь себе по штуке.

Решетников: Я им не плачу

Танеев: А это кого е…т? Ты ездишь. Леночка (жена Решетникова – Авт.) ездит на «мерседесе».

Решетников: Нет, уже не ездит. Он продается.

Танеев: Вшколу устраиваешь хорошую, платную.

Решетников: Нет, бесплатная школа.

Танеев: Ты когда за свои слова будешь отвечать?

Решетников: Я отвечаю.

Танеев: Когда?!! Когда, сука, бл..дь?!!

Решетников: Я тебя прошу! Умоляю!

Танеев: Мне по х..ю! Сегодня срок. Или ты думаешь, что дома у тебя никого нет? Все там…

Решетников: Все дома.

Танеев: Сегодня будут все дома… Я тебе обещал? Я сделаю!! ! Это ты чего хочешь сказать? Вот эту ху...ню ты привез, бл..дь?

Решетников: Завтра будет сто тысяч.

Танеев: Нет, сегодня. Сегодня! Ты ошибся, на х..й! Очень сильно ошибся. Еще у тебя есть два часа. А дальше я уже не контролирую. Всё!

Решетников: Кому мне позвонить?

Танеев: Бесполезно, тебе звонить уже больше никому не надо. Этот вопрос будет решен, я тебе сказал когда. Час пятьдесят, и потом вопрос будет решен до утра, до девяти, полностью. Даже в Шереметьево все перекрыто у них.

Решетников: Ты же знаешь, что я никуда не кинусь.

Танеев: Кидайся, не кидайся – бесполезно. Ровно час пятьдесят, потом – прощено. Только перед этим сначала Леночку… Потом остальные, а потом следующие. Свободен на х..! Тварюга! На твоих глазах будет всё это. Обещаю, на сто процентов обещаю.

Решетников: Почему два дня нельзя подождать?

Танеев: А потому!

Решетников: Но всему же должно быть объяснение.

Танеев: Нет. Все, не хочу даже разговаривать. Извини, братан, сегодня прощено будет тебе всё… У тебя есть времени еще один час пятьдесят минут. И кого бы ты туда ни привел защищать. Завтра с утра при тебе все будет сделано, на твоих глазах, увидишь… (Удары.)

Решетников: Я тебя прошу перестань, я тебя умоляю. Ради всего того, что у нас с тобой было хорошего.

Танеев: У нас ни х..я не было хорошего.

Решетников: Я тебя умоляю!

Танеев: Ты ошибся, ты очень сильно ошибся.

Решетников: Почему ты не можешь меня понять. В мае еще есть два дня.

Танеев: Нет! Нет, сука, у тебя вообще нет дней… Сегодня может быть прощение всех долгов, я это сдерживаю. Прощение полностью всех, троих вас. На веревке! Вот тебе, сука (удары). Убью на х..й! Ты еще, милый, не видел то, что будет.

Решетников: Я знаю… Извини, пожалуйста… Не надо бить… Умоляю…

Танеев: Я тебя просто уничтожу… И еще сейчас один придет… (Лысаков? Самолкин? – Авт.)

Решетников: Не бей меня, пожалуйста, сейчас…

Танеев: Я тебя не бью. На х. .й ты мне усрался, чтоб я тебя бил, дебила, бл..дь! Ведь знал, что будет двадцать девятого – и приехал. Подачку! Подачку на х..й! Нет, так не бывает. И не будет. Бизнеса у вас в Москве не будет вообще никакого. Учредительства у вас не будет. Вообще в России бизнеса не будет… Уже через час сорок пять… Иди на х. .й отсюда! Все!!! Не хочу говорить больше, слушать. Один час пятьдесят!

Из интервью генерала Танеева «Известиям». 29 марта 2005 г.:

Я официально заявляю: мне известно, что всех крупных государственных чиновников и депутатов прослушивает ФСБ. Без всяких на то санкций суда, прикрываясь своими ведомственными инструкциями. Лично меня «писали» четыре года.

Дело мое и моей «банды» сфальсифицировано. Из всех потерпевших мне знаком только Решетников. Я ему денег взаймы давал. Он у многих людей брал взаймы, в общей сложности почти 20 миллионов долларов. Просто я очень активный человек, стал требовать свой долг с него, а он побежал в прокуратуру заявление писать о вымогательстве…

КРОВЬ НА ПАРКЕТЕ

Из генеральского кабинета Вадим Решетников вышел весь в крови. Танеев разбил ему нос и губу, выбил пару зубов, деревянным молотком отшиб пальцы рук. Уже потом, на следствии, и генеральская секретарша, и постовые на входе – все те, кто не мог не заметить избитого до полусмерти человека – будут пожимать плечами: не видели, не обратили внимания… Наверное, телесные наказания в МЧС – обычное дело.

А на столе у Танеева осталась лежать расписка. На 700 тысяч долларов, которые Решетников якобы был должен теперь генеральской жене. Он написал ее, лишь бы прекратить избиения.

В тот же вечер, не дожидаясь, пока его жену «поставят на хор», Решетников вывез из Москвы всю семью. Скрыться сам он и не пытался: знал, что Танеев с друзьями найдут из-под земли.

Он часто видел генеральскую бригаду, имел с ними пару «душевных» бесед, когда Лысаков с Самолкиным обещали ему, что «закроют» в изолятор и «опустят» прямо у параши, и сомневаться в их словах не приходилось.

Точно загнанный зверь носился Решетников по Москве в поисках денег. Продавал последнее. Заложил в банке свою квартиру, а сам переехал жить в какой-то подмосковный санаторий.

В три приема он передал Танееву 234 тысячи. (После первого транша адъютант Лысов пригнал шефу из Германии новую машину.) Но спасателю этого было мало. Снова и снова теребил он Решетникова, снова и снова обещал вздернуть на веревке родных.

И тогда Решетников отправился на Лубянку. Не без опасений. Слишком часто слышал он от Танеева, что вся верхушка этой грозной организации – его закадычнейшие друзья. Патрушева тот называл «Колей», Заостров-цева – «Юркой».

Но страхи оказались напрасны. Заявление Решетникова пришлось в ФСБ как нельзя кстати. Разработка Танеева шла уже здесь полным ходом, и появление такого ценного свидетеля было настоящим подарком. Свои показания подтвердил он и на допросе в прокуратуре, уже после ареста «оборотней».

Решетников понимал, сколь дорого могут обойтись ему эти откровения. Потому и вел себя как заправский шпион. Никому не оставлял номеров телефонов. Скрывал местожительство. Только уберечься все равно не смог.

Восемнадцатого марта 2004 года он приехал к своему адвокату. В руках у него был запечатанный пакет: «Если в течении десяти дней я не выйду на связь, передай всё в прокуратуру».

Через десять дней пакет пришлось отправлять по адресу: больше Вадима Решетникова никто не видел. «Я подтверждаю свои показания в полном объеме, – говорилось в послании, – И если вы читаете эти строки, знайте, что меня нет в живых».

…Сегодня адвокаты славного генерала Танеева заявляют в многочисленных интервью, будто и дома, и машины, и найденные 60 тысяч долларов в кабинете, и 45 тысяч «зеленых» в квартире – всё это наследство, доставшееся ему от покойного тестя, работавшего управделами в Росавиакосмосе.

Правда, по данным следствия, месячная зарплата генеральского тестя составляла примерно 300 долларов. Субсидий и ссуд он никогда не брал. Иных – официальных – источников дохода не имел.

Нехитрый подсчет показывает: покойный завхоз должен был не есть не пить примерно одиннадцать веков, чтобы заработать те деньги, которые выбил Танеев из Вадима Решетникова. Человека, заплатившего жизнью за свою наивность и доверчивость.

Но если бы он один был таким…

ГЛАВА 9. СПАСЕНИЕ ОТ СПАСАТЕЛЯ
Утечка. – Семейный подряд. – Лекарство от жадности. – «МУР на х..й не нужен!»

УТЕЧКА

Поначалу он не успел даже ничего понять. Как сидел – вольготно развалившись в кресле, аппетитно дымя сигарой, – так и застыл неподвижно.

– Вам чего? – Танеев из оцепенения выходил постепенно, будто из-под наркоза. – Вы кто такие? Зачем?

– Генпрокуратура. Вот ордер на обыск и ваш арест. Пожалуйста, прочитайте и распишитесь.

– Какой арест! – Он еще продолжал чувствовать себя хозяином роскошного кабинета. – Это провокация. Я сейчас же буду докладывать министру.

Танеев схватился за телефон прямой связи, но люди в масках вежливо отвели его руку от трубки.

– Не надо.

Потом начался обыск. Все это время «мобильник» на столе просто-таки разрывался: генерал Танеев – всероссийская «крыша» – нужен был всем.

– Я из дома звонка жду, – взмолился он наконец (куда девалась былая спесь? Сломленный, раздавленный человечек сидел теперь в углу). – Жена должна позвонить.

– Ладно, – великодушно разрешил следователь. – Можете брать трубку.

В конце концов, он ничем не рисковал: знал, что телефон стоит на «контроле». Но первый же звонок, на который Танеев ответил, был совсем не из дома. На другом конце трубки находился полковник Самолкин, забаррикадировавшийся в муровском фонде. Самолкин еще не знал, что за Танеевым тоже пришли…

Из телефонного разговора Самолкина и Танеева:

Самолкин: Камильевич, говорить можешь?

Танеев: Ну.

Самолкин: Нас, можно сказать, приняли. Мы на пятом, тут наперли…

Танеев: А-а.

Самолкин: Там знаешь из-за чего х..ня?

Танеев: Ну?

Самолкин: Короче, типа того что вымогательство. «Об-щемашэкспорт» там, мы и ты последний. Магазин «Кольчуга»… Ну просто бред!

Танеев: Понял… К этому надо относиться философски…

Самолкин: Они чего, у тебя обыск проводят?

Танеев: Конечно. Да.

Самолкин: А чего ищут? Там комитетчики?

Танеев: Да-да.

Самолкин: Управление «М» или УСБ? (Управление «М» ФСБ России обслуживает МВД, МЧС и Минюст. – Авт.)

Танеев: Я не знаю кто. Вот сейчас я съезжу в прокуратуру, меня отвезут на допрос, я там все объясню… Не переживайте, это все ерунда.

Самолкин: Да пи..дец, Камильевич! У меня на даче обыск идет!

Танеев: Видите, как по жизни бывает?

Самолкин: Нашли преступников-вымогателей…

…День 23 июня навсегда войдет в историю российской криминологии. Таких масштабных операций в МВД не проводили еще никогда. Скорее, это была операция войсковая (одних только обысков провели 45 кряду).

Рано утром, едва только забрезжил над Москвой рассвет, возле здания Генпрокуратуры в Техническом переулке собрались сотни сотрудников МВД, ФСБ и спецназа. Всех разбили по группам. У каждой группы свой старший – прокурорский либо лубянский следователь.

Об истинных целях операции никто не знал. Старшим групп раздали запечатанные пакеты, которые надлежало открыть в час «X» (со стороны напоминало это церемонию вручения «Оскара»). Внутри – адрес и конкретная задача.

Такая секретность объяснялась не извечной генеральской шпиономанией. «Оборотни» были людьми непростыми. Среди участников операции у них было немало знакомых. Даже самая минимальная утечка неизменно вела бы к провалу.

Членов банды взяли в самых разных местах. Генерала Танеева арестовали в служебном кабинете. Самолкина и Николая Демина – в офисе муровского фонда. Владимирова и Брещанова взяли на квартирах.

Хитрее всего поступили с Тараториным и Островским. В момент проведения операции они находились в МУРе. Брать их в кабинетах было опасно: оба сыщика имели при себе оружие.

Тогда по очереди их вызвали к зам. начальника ГУВД по кадрам генералу Чугунову и прямо в приемной надели наручники.

И все-таки четырем «оборотням» – тем, на кого имелись железные, неубиенные улики, – удалось ускользнуть от тюрьмы. Муровцы Владимир Лысаков, Валерий Демин и Юрий Козар успели скрыться перед самым началом операции. Они находятся в розыске до сих пор. Говорят, отсиживаются где-то за кордоном, как и их подельник, Александр Евстегнеев, старший опер 5-го отдела..

Череда арестов застала Евстегнеева в Турции. Домой, по понятным причинам, он не вернулся. Колесил по разным странам, благо средства позволяли. Его видели то у берегов Средиземного моря, в компании солнцевских авторитетов, то в турецком отеле «Кириш Кемер».

Но пойман в итоге он был на Украине. 26 апреля 2005 года майор Евстегнеев был задержан сотрудниками ГУБОП МВД Украины в самом центре Киева. Его взяли в ресторане «Казбек», на улице Леси Украинки, в двух шагах от Крещатика..

«Дайте мне позвонить, – пытался уговорить он своих коллег, пока везли его в ближайший, Печорский райотдел, – через десять минут вам привезут сто тысяч долларов, и мы расходимся».

Но было уже поздно…

Ни сам Евстегнеев, ни другие члены бригады, не знают до сих пор, как ГУСБ удалось выйти на его след. Детали этой спецоперации держатся в тайне, и раскрывать их сегодня время еще не пришло. Скажем лишь, что спецоперация готовилась долго, не один месяц, кропотливо и тщательно. И может быть, когда книга эта выйдет из типографии, за решеткой окажутся и остальные беглецы…

Но вернемся назад, в лето 2003-го.

Аресты и обыски были лишь видимой частью операции: видимой, кстати, всей России, ибо на большинство задержаний «чистильщики» взяли с собой журналистов, и все телеканалы страны несколько дней показывали захватывающие кадры арестов и обысков.

(«А что здесь удивительного? – объяснял свою позицию начальник ГУСБ МВД Константин Ромодановский, отвергая возможные упреки в театральщине. – Мы приглашаем журналистов практически на все свои операции. Это придает дополнительное спокойствие… Обысков прошло сорок пять, но ни одного обвинения со стороны адвокатов нет. Дескать, кому-то подбросили патроны или наркотики. А все потому, что везде присутствовали журналисты, все снималось телекамерами…»)

Все, что предшествовало арестам, осталось за кадром. Очень жаль. Ведь скрытая от посторонних глаз оперативная работа – основная часть айсберга – неизмеримо интереснее, увлекательнее любой, пусть даже самой удачной реализации.

Разработка «оборотней» начиналась давно, за несколько лет до арестов. Еще в начале 2000-х УСБ ГУВД Москвы получило первые сигналы о существовании в МУРе спаянной преступной группы.

Но сил тогда у собственной безопасности было маловато. Хоть и завели в УСБ оперативное дело, оставалось оно без движения.

В те времена собственная безопасность МВД представляла собой чисто декоративную службу. О какой борьбе за чистоту рядов можно было вести речь, если все в МВД знали, сколь коррумпировано само руководство, а правая рука министра, генерал-лейтенант Орлов (тоже, кстати, выходец из МУРа), «зарабатывает» десятки миллионов долларов.

Максимум, на что было способно УСБ, – ловить рядовых гаишников и молодых лейтенантов. К серьезным целям их не подпускали. Если только не требовалось выполнить какой-то «заказ» руководства.

Для этого-то и посадил Рушайло в кресло главного борца с милицейской коррупцией своего ставленника – бывшего начальника Северо-Западного РУБОПа Валерия Серебрякова. Первое, что сделал Серебряков, придя в УСБ, – отдал генералу Орлову оперативную разработку на него же самого. Больше этих бумаг никто и никогда не видел.

А все оперативники, еще вчера разрабатывавшие Орлова с Рушайло, в одночасье были вынуждены уволиться. Хорошо еще, если без последствий: зам. начальника отдела, который и заводил, собственно, эти дела, пережил даже несколько обысков и был вынужден долгое время скрываться.

(Предусмотрительнее всех поступил создатель УСБ, его первый начальник генерал-лейтенант Святослав Голицын. Когда в 1998-м Рушайло был возвращен в МВД, стал заместителем министра, в тот же день Голицын подал рапорт на увольнение. «Служить вместе с Рушайло было бы для меня позором», – объяснял мне потом генерал.)

Ситуация кардинально изменилось после прихода Бориса Грызлова. Одним из первых документов, которые подписал новый министр, был приказ о назначении Константина Ромодановского начальником УСБ МВД.

Ромодановские – старинный княжеский род. Во времена Петра Первого боярин Федор Ромодановский бессменно управлял Преображенским приказом, который ведал безопасностью государства. После смерти боярина его сын – Юрий Федорович – возглавил Тайную розыскных дел канцелярию. Такая фамилия обязывает ко многому…

Константин Ромодановский, по первому образованию врач, прослужил в ФСБ почти 20 лет, из них ровно 10 – в собственной безопасности, с момента зарождения этой службы. Опытный агентурист, перейдя в МВД, он попытался соединить невозможное, впрячь в одну телегу коня и трепетную лань: чекистскую обстоятельность и милицейский натиск. Самое поразительное, что ему это удалось.

Ромодановский добился увеличения штатов. Произвел коренную чистку аппарата. Превратил управление в главк. Создал объединенный банк данных: отныне все серьезные назначения в обязательном порядке проходят через сито ГУСБ.

Но, главное, он перестроил саму систему работы. Если раньше УСБ, как и любая другая милицейская служба, трудилось по «палочному» принципу, то теперь количество отошло на второй план, уступив место качеству.

«Исповедуй мы „палочную“ дисциплину, – говорил Ромодановский в одном из интервью, – за сутки можем перевыполнить любой план. Одних гаишников на копеечных взятках будем брать пачками».

Упор делался как раз на серьезные, многоэпизодные преступления с участием офицерского состава. Особое внимание уделялось милицейским бандам.

Очень скоро о ГУСБ заговорили всерьез. Одни – со страхом. Другие – с надеждой.

Сегодня многие уже и не помнят, что первое дело «оборотней» громыхнуло задолго до арестов в МУРе. В мае 2001-го – ровно через месяц после прихода Грызлова и Ромодановского – УСБ задержало преступную группу, которой руководил подполковник ЦРУБОПа Михаил Игнатов.

Игнатова взяли с поличным, при получении взятки в 8 тысяч долларов: эти деньги подполковник вымогал у Ольги Чайковской, знаменитого тренера по фигурному катанию: накануне по надуманному обвинению он задержал ее сына. И хотя на суде взятку впоследствии вменить ему не сумели, размаха преступлений это ничуть не снижало.

Оказалось, что Игнатов и его подчиненные систематически пытали свидетелей и подследственных, выбивая из них показания. Они фальсифицировали доказательства, подбрасывали людям патроны и оружие, устраняли коммерсантов по «заказу» их конкурентов. Словом, занимались в точности тем же, чем прославятся потом их коллеги из 5-го отдела МУРа.

(Особенно поразила меня история некоего Севрюка, которому Игнатов «шил» киднэпинг. Почти сутки он продержал его в отделении без еды и питья. Жестоко избивал. Но Севрюк брать чужой «висяк» не хотел. Его пришлось выпустить, но на прощание сыщики сунули ему в карман пальто пакетик с наркотиками. Через несколько часов, по наводке Игнатова, сотрудники транспортной милиции взяли Севрюка в здании Аэровокзала.)

О том, как изменилась работа ГУСБ, лучше всего говорят сухие цифры статистики. Если в 2000 году по всей стране выявили тринадцать с половиной тысяч правонарушителей в милицейских погонах, преимущественно сержантов и краснощеких лейтенантов, то в 2004-м показатель этот вырос почти вдвое. Причем ловить начали не гаишников или пэпээсников, а в основном старших офицеров, иногда даже генералов, что неизмеримо сложнее.

У собственной безопасности – множество успехов. Часть из них широко освещались в газетах. О другой – время рассказывать еще не пришло.

Но дело «оборотней из МУРа» – это, конечно, лучшая операция ГУСБ. Главная жемчужина в короне. Это дело навсегда останется в анналах российского сыска…

– К нам, в ГУСБ, поступила оперативная информация, что некий субъект активно торгует оружием и взрывчаткой, – рассказывал мне в интервью генерал Ромода-новский. – Стали проверять. В окружении этого человека было много сотрудников милиции. В том числе и будущие «оборотни». В процессе разработки стало понятно, что внутри МУРа действует мощная и очень опасная группа…

Тут-то и выяснилось, что оперативное дело на группу Самолкина – Лысакова заводили еще несколько лет назад. Только теперь, когда служба встала на ноги, у дела этого появилась перспектива.

Работать против своих же коллег – намного труднее, чем бороться с обычными преступниками. Это не охота, а нечто вроде дуэли, ведь твои противники отлично знают все приемы и методы оперативной работы.

В чем-чем, а в профессионализме «оборотням» отказать невозможно. Это стало понятно очень скоро.

Хотя о разработке банды знало считанное количество людей – несколько оперов ГУСБ, руководство главка, министр, – совершенно секретная информация все равно утекла.

И пары месяцев не прошло, как взяли бригаду под «колпак», а «оборотни» уже заподозрили неладное. Они резко сменили все телефоны. Телефонные разговоры сократили до минимума. Отправляясь на «стрелки», начали проверяться – смотреть, не идет ли за ними «на-ружка».

Откуда могла произойти утечка? Самый вероятный ответ – из Главного управления специальных технических мероприятий МВД, которое занимается «прослуш-кой». И неважно, что в заданиях, которые уходили из ГУСБ в ГУСТМ, «оборотни» не фигурировали под своими фамилиями, а были закодированы именами животных. (Самолкин именовался Скунсом, Лысаков – Лисом, Ев-стегнеев – Енотом, а братья Демины – Дятлами.)

В процессе мероприятий «ПТП» (так на милицейском языке называется прослушка) истинные имена фигурантов так или иначе выплыли наружу. В телефонных разговорах «оборотни» не раз упоминали фамилии своих подельников, да и часть взятых под контроль номеров начинались с цифр «200», которые знакомы каждому, кто хоть раз звонил на Петровку. Сложить эту мозаику воедино было делом совсем не сложным.

И уж совсем становится все понятным, если узнать, что зам. начальника ГУСТМ МВД Вячеслав Суханов работал прежде в МУРе. В том самом 13-м, «оружейном», отделе и даже сидел в одном кабинете с Юрием Самолки-ным. Впрочем, не пойман – не вор…

…Заподозрив неладное, «оборотни» начинают искать подходы к ГУСБ. Им нужна информация из первых рук.

Один из членов группы, подполковник Вадим Владимиров, до прихода в МУР прослужил три года в УСБ ГУВД. (Его вынудили уйти после одной неприятной истории. Во время задержания на Профсоюзной улице милицейской банды, которая готовила убийство супруги вице-мэра Норильска, Владимиров самым пошлым образом струсил. Когда вооруженные налетчики попытались оказать сопротивление, он не вышел даже из машины.)

Но, несмотря на бесславный конец, кое-какие связи у Владимирова все равно остались. Он выводит главаря банды Самолкина на одного из бывших сотрудников ГУСБ, и тот соглашается помочь бригаде и выяснить, действительно ли собственная безопасность разрабатывает муровцев.

Предателю невдомек, что, сам того не желая, он оказывает «чистильщикам» немалую услугу. По случайному стечению обстоятельств, заведенное на «оборотней» годом раньше дело предварительной оперативной проверки (так называемое ДПОП) подошло к завершению. Это была чисто формальная процедура – у оперативных дел, как и уголовных, есть свои сроки.

Он с радостью докладывает Самолкину, что страхи его напрасны: ДПОП прекращено. И тут же просит о плате за услугу – взять под защиту его палатки на Солнцевском рынке, ибо в свободное от службы время офицер занимается торговлей курами-гриль.

(Я не называю фамилии этого человека, ибо уличить его в предательстве не удалось, и он благополучно перевелся в «оружейный» отдел ГУ МВД по Центральному федеральному округу, где вскоре блестяще овладел мастерством подбросов и «загрузки», вместе с «оборотнями» провел не одну провокацию и даже получил досрочное звание и орден.)

«Оборотни» облегченно вздыхают. Откуда им знать, что на смену прекращенному оперативному делу в ГУСБ заведено дело новое.

Но прежде чем успокоиться окончательно, Самол-кин – сыщик опытный – хочет еще раз перепровериться. С помощью покровителя бригады, бывшего зам. начальника ГУБЭП МВД Владимира Зинченко, Самолкин вытаскивает на беседу еще одного оперативника ГУСБ. Их встреча проходит в любимом антикварном магазине бригады, в отеле «Метрополь».

«Мы знаем, что нас разрабатывают, – без обиняков объявляет Самолкин. – Если претензии по службе, хрен с ними: в конце концов, напишем рапорта и уволимся. Но если твои друзья хотят отобрать у нас бизнес…»

В голосе Самолкина появляется металлический лязг. На лице заходили желваки.

«Мы без боя не сдадимся. Свой бизнес будем защищать всеми способами… Доведется – и твоего дружка завалим…»