Текст книги "Фамильяры Смерти (СИ)"

Автор книги: Александр Гулий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Вот именно, по словам Майка. Никто никогда не был у него дома, никто никогда не видел его мать, но она у всех на слуху. Весь участок потешается с его историй, ни единого сомнения в том, что она пожилая вечно брюзжащая женщина.

– Ты думаешь, она... того?

– Не исключено, Майк ведь умеет обращаться с трупами. К тому же, если хорошо подумать, общаться он с нами начал как раз тогда, когда нам передали это дело.

– Ну да, никто за него браться не хотел, а нам тогда любое сошло бы. А церковь, ты думаешь...?

– Там он и находит своих жертв. Молодые и относительно молодые женщины, крутящие по разным причинам романы за спинами своих мужей, приходят замолить свои грехи и, сидя на службе, заводят разговор с неприметным мужчиной, пришедшим помолиться за здоровье матери. Слово за слово и каким-то образом он выведывает, что они далеко не такие хорошие, какими могут показаться. Проследить за ними проще пареной репы, а там и дело в шляпе.

– Получается, он их ловит, приводит в роскошный вид, а затем убивает. Вот только зачем сначала душить, а потом резать мертвое тело?

– Если это действительно Майк, то нельзя быть уверенным в том, что он говорит. Может статься так, что, решив в один прекрасный день прикончить гулящую мать, он ее попросту не додушил. Вполне возможно даже, что она очнулась после этого и решила вышибить мозги из слетевшего с катушек сына, тогда он добил ее уже навсегда.

– Хорошо, предположим, это действительно Майк, – задумчиво протянул Кайл. – К тому же, если верить описанию бездомного, он действительно подходит под невысокого и полного. Зачем он красит и наряжает своих жертв?

– Ну, наверное, его мать ходила на свидания накрашенная и при параде. Учитывая то, что убийства происходят всего два раза в год, он может одевать своих жертв в вещи матери.

– В принципе, все убитые были примерно одинаковой комплекции, так что может и так, тогда следующий вопрос, почему он скидывает их в реку? Ведь с матерью он, получается, так не поступил.

– Он хочет видеть, как их красота исчезает, хочет видеть, как они из королев, которыми им так хотелось быть, превращаются в пустоту, в тлен, – сказал Роман. – Он хочет показать миру их двуличие и что, в конце концов, за маской напускной красоты скрывается всего-навсего очередная пустышка, решившая, что ей дозволено водить за нос всех вокруг. Река уничтожает всю их красоту, превращая их в уродин.

– Но если они по жизни были просто милы, зачем их уродовать? – не понял Кайл. – Ты ведь сам сказал, что он хочет смыть с них все напускное.

– Кто провожает людей в последний путь? – вопросом на вопрос ответил Роман.

– Святой отец, – не задумываясь, ответил напарник.

– Ответ неверный. Когда такие, как эти женщины умирают, особенно, насильственной смертью, их проводником в другой мир становится патологоанатом. Могу поспорить, он выгоняет всех своих ассистентов, когда привозят очередную жертву нашего маньяка, говоря что-то вроде того, что это очень сложное дело и чтоб они не мешали ему в тишине и покое искать новые зацепки. Он сам отмывает их от грязи и потеков косметики, поправляет им волосы и делает аккуратное вскрытие. А потом также аккуратно зашивает их и вешает бирку на палец. И когда убитые горем мужья приходят на опознание, видят ту самую невзрачную пустышку с выбеленной смертью кожей, которая хоть и разряжалась невесть для кого, теперь вновь, как и раньше, ничего особенного собой не представляет. Он с ними до конца, он вершит над ними самосуд и отправляет в последний путь.

– Мда уж, звучит как-то слишком жутко, – поморщился Кайл. – Но все же, мы не можем быть уверены, что это Майк, будто у нас в городе других патологоанатомов нет.

– Они-то есть, но город маленький, мы проверяли всех людей, которые имеют отношение к медицинским профессиям, и Майк был единственным, о ком все забыли.

Кайл ненадолго задумался, а затем медленно произнес:

– А ведь и правда, мы его не проверяли, никому даже в голову не пришло подозревать полицейского патологоанатома.

– А еще, мне кажется, у его матери были красивые волосы.

– А это-то тут при чем?

– Заметил, что все наши жертвы вне зависимости от стрижки обладают красивыми пышными волосами, – ответил Роман, все так же издеваясь над прической. – Я никогда не обращал на это особого внимания, но сейчас, начав размышлять, вспомнил, что он всегда отводит налипшие волосы с лица жертвы, когда тело уже выловили. Садится на корточки, отводит волосы и смотрит на нее, будто бы говоря: "– Вот смотри, даже твои прекрасные волосы больше не делают тебе красоты и чести, а без них ты обычное лицо".

– Получается, работая патологоанатомом, он попросту наслаждается своими убийствами?

– От начала до конца. Кстати, когда мы нашли Мириам, Майк кое-что сказал мне. Тогда его слова не показались мне странными, но в свете вырисовывающихся событий...

– Ну? Не тяни давай, – нетерпеливо произнес Кайл.

– Он сказал, что накануне мать запилила его по поводу женитьбы и что она считает, будто работа мешает ему общаться с женщинами, но это на самом не так, хоть доказать ей это абсолютно невозможно.

– Черт, я начинаю думать, что ты действительно прав, но как это доказать? У нас нет ничего, кроме шаткой теории, основанной на домыслах и предположениях. Нам попросту никто не поверит.

– Он уже совершил одну ошибку, не заметил свидетеля, – сказал Роман. – Положим, он толком ничего и не видел, но факт остается фактом.

– Значит, он может запаниковать и проколоться в чем-то еще, тем более что мы сказали, что у нас появилась новая зацепка, – согласился Кайл.

– Мы сами того не подозревая, дали ему повод для беспокойства. Идем дальше, все убийства происходят два раза в год осенью с перерывом полторы недели, плюс минус пару дней.

– Этого ему хватает, чтобы насладиться предыдущей жертвой и найти новую, а время года, вероятно, связано с убийством матери.

– Когда мы столкнулись с ним на выходе с работы, куда он шел?

– В церковь. Значит, у нас всего два – три дня.

– Если не меньше, нужно проверить церковь и незаметно проследить за Майком.

– И держать все в секрете.

– Это верно, – согласился Роман. – Если мы ошиблись, нашим карьерам следователей каюк.

Выходной в субботу получился не очень, потому что его не было вовсе. Встав с утра пораньше, похмельные следователи отправились прямиком в церковь. Субботняя служба начиналась в половине девятого и проспавшие напарники пришли ближе к ее концу. Стоя у выхода и наблюдая за прихожанами, Кайл тихо сказал:

– Да уж, кого тут только нет.

– Это точно, – ответил Роман, – но главное, что тут нет Майка, хотя такому как он затеряться здесь проще простого.

– И молодых потенциальных жертв тут завались.

Дождавшись, пока все выйдут, детективы подошли к святому отцу.

– Доброе утро, дети мои, чем могу помочь?

– Вам знаком этот человек? – показал зарисовку Роман. – Он невысокий, полный и иногда носит очки.

– Конечно знаком, это Майк, – ответил святой отец. – Он ходит к нам каждую неделю, помолиться за здоровье матушки. Очень хороший человек, несмотря на некоторую замкнутость.

– Он общается с кем-нибудь из прихожан?

– Да, бывает иногда.

– С женщинами или мужчинами?

– Да по-разному, вроде бы, а что случилось, у него какие-то проблемы? – обеспокоено спросил священник.

– Еще не известно, – туманно пробормотал Кайл. – Мы хотели бы знать, с кем именно Майк общался в последнее время, сможете припомнить?

– Ну, он давно к нам ходит, я всех и не упомню, с кем он общался.

– Нам достаточно будет последней пары человек, с которыми он пересекался.

– Черт, неужели это действительно Майк? – процедил Кайл на выходе из церкви.

– Он общался с Мириам полторы недели назад, – ответил Роман, – и нам об этом не сказал.

– Ну это может еще ничего и не значить.

– А то, что вчера он общался с молодой и милой Деми Брайт, которая переехала сюда с мужем полгода назад, тоже ничего не значит? – сказал следователь. – Хорошо, что она достаточно общительна, чтобы растрепать святому отцу о подробностях своей жизни.

– Да, вот только если она настолько болтлива, то ничего не помешает ей рассказать Майку все, что его интересует.

– Пожалуй, что так, вот только доказательств у нас по-прежнему нет. То, что Майк общался с жертвой, ни о чем не говорит, к тому же, вполне вероятно, что у него есть какая-нибудь правдоподобная отговорка на этот случай.

–Ладно, пойдем для начала выясним, кто такая эта Деми и подходит ли она как жертва.

Выяснять не пришлось долго, стоило следователям навести справки, как тут же выяснилось, что в одном из домов, где Деми Брайт работала сиделкой, жил и двоюродный брат жены. Молодой и симпатичный брат, который, к слову говоря, зачастил помогать сиделке в различных вопросах.

– Так, ну, несмотря на отрицание, очевидно, что между ними что-то есть.

– Теперь осталось найти Майка и тихонечко за ним проследить, – сказал Роман.

– Да, вот только я понятия не имею, где он живет, а сейчас выходные и от ребят, сидящих в архиве мы вряд ли чего-то добьемся.

– Давай мы пока навестим нашего бездомного, а то что-то у меня не очень хорошее предчувствие.

– Не люблю я твои плохие предчувствия, – буркнул Кайл.

Бледное солнце освещало темные воды реки, пешеходный мост, огромную кучу коробок и бездомного Билли с перерезанным от уха до уха горлом. Глядя на эту более чем невеселую картину, констебли лишь синхронно выругались.

– Твою мать, – прошипел Кайл, – это точно он, больше некому.

– Наше время на исходе, – сказал Роман, – если он решил убрать свидетеля, то, скорей всего, Деми Брайт рискует не дожить до вечера. Я не понимаю, только, зачем он его убил, ведь лишь это навлечет лишние подозрения.

– Что ж, раз мы не можем проследить за Майком, значит, проследим за Деми.

Вечером вновь пошел дождь и за несколько часов следователи промокли до нитки. В конце концов, Деми Брайт закончила свой рабочий день и отправилась домой. За несколько кварталов до ее дома дорогу ей преградил Майк.

– Черт подери! – ругнулся Роман. – Этот сукин сын водит за нос всю полицию города вот уже пять лет! Мы столько искали, а он все это время был у нас под носом!

– Что будем делать? – спросил Кайл, наблюдая, как Майк мило общается со своей будущей жертвой. Переговорив о чем-то, они направились в противоположную от дома Деми Брайт сторону.

– Пока идем за ними, нам нужны доказательства.

– Майк жил, как ни странно, недалеко от центра города. С одной стороны его дом примыкал к комплексу магазинов, а с другой – к незавершенной стройке, которую давно забросили из-за нерентабельности. Очевидно, Майк жил на первом этаже, потому что зашли они через задний ход. Детективы внимательно следили за тем, как на первом этаже здания в одной из квартир через некоторое время действительно загорелся свет.

– Слушай, я не понимаю, если он живет почти в центре, как он перетаскивает жертв к реке?

Роман какое-то время смотрел пустым ничего не выражающим взглядом на незавершенную стройку, а затем процедил:

– Подземные ходы, он таскает их через подземные ходы.

– Что?

– Под всем городом пролегают подземные тоннели, два или три из них выходят к реке. Но, насколько мне известно, почти все тоннели, выходящие к реке были завалены. Если, положим, на той же стройке есть один такой выход, тот он может проходить через тоннели и выходить где-то неподалеку от моста, где жил Билли. Он ведь там всего несколько месяцев жил, поэтому раньше Майка никогда не видел.

– Но откуда у него ключи от входа в тоннели? – удивился Кайл.

– Да откуда угодно. Купил, украл, нашел, перешло по наследству, все что угодно.

– Ты думаешь, вход на стройке?

– Здесь больше нет мест, где можно незаметно протащить тело. Ладно, пойдем, подберемся поближе, нужно заглянуть в окна.

Едва добравшись до дома и посмотрев в нужное окно, следователи, не сговариваясь, поспешили к черному входу.

– Он уже начал красить ее, каков план? – поинтересовался Кайл.

– Нужно обезвредить его и не дать прикончить Деми.

– И как нам это сделать?

– Ты пойдешь к парадному входу, зайдешь и постучишь в дверь. Пока он будет открывать и говорить с тобой, я выведу Деми.

– Хорошо, постараюсь задержать его как можно дольше. Как насчет подкрепления?

– Пока мы дождемся подкрепления, Деми будет уже мертва.

– Ладно, действуем, – кивнул Кайл и быстрым шагом направился в сторону парадного входа.

Роман же подошел к окну и принялся наблюдать. Спустя пару минут следователь услышал, как в дверь настойчиво заколотили. Встрепенувшийся патологоанатом посмотрел сначала на свою жертву, затем куда-то вглубь квартиры, и быстро заткнул Деми Брайт рот. Несчастная девушка с приставленным к горлу скальпелем беззвучно плакала, и слезы размазывали нанесенную косметику по ее лицу. Роман почти физически чувствовал повисшее в воздухе напряжение. Стук в дверь повторился, очевидно, Кайл что-то крикнул, так как Майк лихорадочно заметался из стороны в сторону, пытаясь что-то предпринять. В конце концов, он подбежал к столу, заставленному кучей баночек и колб, и, выхватив, одну из бутылей, быстро вылил часть содержимого на подвернувшуюся под руку тряпку. Девушка жалобно задергалась, пытаясь увернуться от рук патологоанатома, но он, схватив ее за волосы, приложил тряпку к лицу и жертва, привязанная к стулу, тут же обмякла. Роман прошипел сквозь зубы грязное ругательство, он до последнего надеялся, что Майк просто напугает девушку, велев не шуметь, и он сможет быстро освободить ее и выбраться на улицу. Теперь же задача критически усложнялась, но времени на раздумья не было. Майк вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, и Роман рванул к черному ходу. Понадеявшись, что его никто не услышит, детектив сорвал ударом подвернувшейся под руки железки замок и, достав пистолет, быстро зашел внутрь, стараясь не шуметь. За дверью слышался разговор Кайла и Майка.

– Как ты узнал, где я живу?

– Попросил ребят из архива посмотреть. Просто я подумал, что раз мы друзья, могу посоветоваться с тобой в одном важном вопросе.

– В каком еще вопросе?

– Ты ведь помнишь, мы говорили, что у нас есть продвижения по делу серийного убийцы?

– Да, но ты ведь сказал, что там нет ничего определенного.

– На самом деле есть, я просто не хотел, чтобы напарник об этом узнал.

– К чему ты клонишь?

– Мне кажется, что наш убийца – Роман. В последнее время он ведет себя очень подозрительно. Мы выяснили, что убийца выбирает только тех женщин, которые изменяют своим мужьям, и Роман сказал, что понимает его чувства, потому что его вроде как тоже бросила невеста и это было очень нехорошо с ее стороны уйти ради другого.

Подозрительный Роман тем временем спешно отвязывал ремни, которыми была привязана к стулу бесчувственная девушка. Постаравшись как можно тише поднять ее, следователь перехватил жертву патологоанатома поудобней и направился к выходу, но тихо выйти ему была не судьба. Проходя мимо двух поставленных почти впритык столами, Роман поднял Деми Брайт как можно выше над собой, но при этом зацепил полой плаща несколько колбочек и они с грохотом повалились на пол, разбиваясь в дребезги. За дверью замолчали, а затем Кайл осторожно произнес:

– Это твоя матушка? Кажется, она что-то разбила... Добрый вечер! Эмм, она не разговорчива, да?

– Что-то типа того, сейчас, погоди минутку.

– Может, я могу чем-нибудь помочь?

– Нет, все в порядке, я сам.

Майк приоткрыл дверь в комнату, посмотрел внутрь и громко воскликнул:

– Черт подери!

– Что случилось? – спросил Кайл, в два шага оказываясь возле дверей и входя в комнату. – Майк, что здесь происходит?

Патологоанатом вместо ответа неожиданно ударил следователя под дых и, подбежав к креслу, схватил лежавший на нем пистолет. Кайл еле увернулся от летящего в лицо свинца. Отскочив обратно в прихожую, детектив услышал, как раздалось еще несколько выстрелов и быстрые шаги Майка. Следователь вновь вбежал в комнату, где была заточена девушка, и быстро заглянул в соседнее помещение, которое не просматривалось с улицы, так как окна были завешены плотными шторами. На несколько секунд его охватил глубочайший шок, а затем рванул за Майком, оставив жуткое забальзамированное тело сидеть на диване в пустой комнате.

– Решили провести меня, да? – спросил Майк, направив на Романа пистолет.

– Забавно слышать это от человека, который водил за нос всю полицию города столько лет, – ответил парень, пытаясь потянуть время до прихода Кайла. Выбежать из квартиры следователь успел, но вот скрыться подальше от дома с бесчувственной девушкой на руках ему не хватило времени.

– Ты не поймешь, никто не поймет, – ответил патологоанатом. – Я делал одолжение всем этим мужчинам. Эти чертовы шлюхи думали, что они самые умные, что они могут всех перехитрить, но только не меня. Я знаю, как они думают, как они все это проворачивают, моя мамаша была точно такой же. Но я исправил это и решил вступиться за таких, как мой отец.

– Значит, все-таки, отец бросил, – задумчиво констатировал Роман.

– Заткнись, умник, ты всегда был слишком башковитым.

–Майк, стой, все кончено! – воскликнул Кайл, подбежав сзади с пистолетом наготове.

– Да, пожалуй, что так. Вы, доблестные детективы-констебли, схватившие опасного преступника, сдадите меня властям, и уже в понедельник я сяду на электрический стул. Так что да, все кончено. Но ничто не помешает мне еще немного поразвлечься.

С этими словами Майк противно улыбнулся и разрядил в Романа всю обойму, прежде чем Кайл успел что-то сделать. Словно в замедленной съемке следователь бросил бесчувственную Деми на мокрую землю под ногами, в надежде, что она все-таки не сможет разбить себе голову о мягкий грунт, и увидел, как на его груди расползаются кровавые пятна. Перед тем как упасть на землю, он успел с удивлением заметить стоявшую неподалеку красивую черноволосую девушку с огромной черной косой.

* * *

Гелла резко открыла глаза и уставилась в потолок. Очередной сомнительный сон, где кого-то убили, все никак не хотел вспоминаться. Только одна четкая мысль осталась после него – кто-то застрелил следователя убойного отдела. Помаявшись некоторое внимание в постели, она сползла с кровати и принялась собираться на работу. Собиралась она медленно и без особого рвения, правда ровно дот тех пор, пока не дошла до стола, где были беспорядочно разбросаны рабочие бумаги. На одной из таких бумажек, лежавшей поверх остальных, было отчетливо выдавлено ногтем одно слово – «помоги».

– Да ну блин, – ругнулась Гелла и, не глядя закинув вещи в рюкзак, побежала в коридор расчесываться и обуваться.

– А ведь я могу его видеть, – хитро прищурилось отражение в зеркале, изрядно напугав девушку, – и слышать тоже. Тебе ведь именно это нужно? Я могу побыть вашим связным, что скажешь?

– Скажу, что я еще не подумала, – с трудом сохранив спокойствие, ответила Гелла.

– Тьфу ты, упертая девчонка, – недовольно произнесла Карма, и отражение вновь стало нормальным.

Отойдя от зеркала, она облегченно вздохнула и, закончив сборы, вышла из дома. Оказавшись на работе, Гелла первым делом вытащила Юлю в коридор и, приперев подругу к стенке, злобно спросила, показывая пресловутый лист бумаги:

– Изволь мне объяснить, что это такое?

– Бумажка, – в замешательстве ответила Юля, не разглядев выцарапанного слова, и лишь отмечая, что подруга непонятно где обзавелась длинной глубокой царапиной на щеке.

– Что на этой бумажке написано? Вот здесь, выдавлено ногтем, – раздражено уточнила та.

– "Помоги", – присмотревшись, прочитала Юля. – И что это значит?

– Это значит, что в промежутке между нашим вчерашним расставанием и сегодняшней встречей в твоем потустороннем общении произошли не слишком хорошие сдвиги.

– Я решила завязать с этим и выйти из игры, – ответила девушка, – я не подписывалась на такие дела, лезть домой к Лисецкому... для меня это, знаешь ли, слишком.

– Поздно идти на попятную, – сказала Гелла, – мы не сможем справиться, не имея связи со Стефаном.

– Так найдите способ связываться с ним, как-то ведь он смог тебе послание нацарапать, общались бы перепиской.

– Ты и есть наш способ с ним общаться, каждая попытка повлиять на окружающий мир уменьшает его шансы на то, чтобы очнуться. Нужно быть идиотом, чтобы не понимать этого. Ты ведь обещала ему помочь, мы все второстепенны в этой партии, все наши поступки исходили из твоего обещания. А теперь, получается, ты решила сделать вид, что не имеешь к происходящему ни малейшего отношения, а мы с Данилом должны расхлебывать вместо тебя твои же неприятности. Уж извини, но так дело не пойдет, до тех пор, пока мы не придумаем иного способа общаться со Стефаном, ты с нами.

– Но я не хочу, – всхлипнула Юля, – нас всех убьют там, нас просто закопают где-то на заднем дворе дома Лисецкого и никто никогда не узнает, куда мы пропали.

– Не будет ничего такого, – уверенно заявила Гелла, сама, впрочем, такой уверенности не испытывая, – у меня есть запасной план на случай, если все покатится к чертям собачим.

– Запасной план это я, что ли? – послышался неизменно насмешливый голос со стороны зеркально отполированных железных дверей лифта. Гелла, слегка поморщившись, проигнорировала комментарий демонессы и сказала:

– Послушай, у нас есть еще полторы недели, за это время Департамент обучит нас всему, что будет необходимо, поднесет на блюдечке идеально состряпанную легенду и все что тебе нужно будет сделать, так это озвучить слова Стефана о том, где именно мне нужно будет пройтись, чтобы получить нужную информацию. Потому что если Лисецкий решит провести свою встречу не в своем кабинете, а, скажем, в гостинной или еще где, то мои метания по всему дому в его поисках будут весьма подозрительным. После этого мы уйдем и больше никогда не будем вспоминать о Лисецком, Департаменте и всем остальном.

Юля долго думала, было видно, насколько ей страшно, но, в конце концов, она медленно произнесла:

– Ладно, я помогу, постараюсь помочь, но лучше бы вы все-таки нашли способ общаться без моей помощи.

– А это уже как карта ляжет, – ответила девушка и направилась обратно в офис, – не забудь извиниться.

– Что? – не поняла подруга.

– Раз он потрудился вспомнить, где я живу, а я упоминала об этом всего раз, и то вскользь, это может значить только одно – вы крепко повздорили. Так что тебе было бы неплохо извиниться, не хватало мне еще, чтоб вы в самый ответственный момент сговориться не смогли.

Время тянулось раздражающе медленно и Юля вся извелась, ожидая конца рабочего дня. В результате, девушки прямо из офиса направились в центральное отделение Департамента. Данил к их приходу был уже на месте, ровно, как и Виталий Петрович, который дожидался гостей все в той же допросной. Войдя в комнату, Гелла с Данилом, не размениваясь на любезности, уселись на заранее подготовленные места, а Юля, помявшись, робко произнесла:

– Добрый вечер, меня зовут...

– Не утруждайтесь, Юлия Игнатьевна, мне прекрасно известно ваше имя. Можете звать меня Виталий Петрович. Итак, приступим к делу, – мужчина раздал подельникам небольшие папки, – это ваши легенды, будьте добры вызубрить их до завтрашнего вечера. Если вам дорога жизнь, разучите их до такой степени, чтобы если я разбужу вас в три часа ночи и спрошу, вы сможете рассказать мне все о своих фальшивых личностях без малейшей запинки. Пока что в двух словах, вы сотрудники службы техподдержки компьютерной техники, работаете примерно пол года. Неделю назад в связи с перепадом электричества у Олеси Лисецкой сгорел компьютер. Она незамедлительно приобрела новый и сейчас он находится на гарантии фирмы, которую вы представляете. В назначенный день у Олеси Дмитриевны произойдет поломка и, несмотря на протесты отца, она вызовет сотрудников сервиса. Вас тщательно проверят люди Лисецкого, придут к выводу, что вы не представляете никакой опасности для предстоящей встречи, и вы попадете в его дом. Ваш подозрительно молодой возраст обоснован тем, что никто не захотел связываться со столь опасным человеком и вас назначили козлами отпущения. Но так как работаете вы нормально, ничего страшного это не сулит.

– Откуда такая твердая уверенность, что Лисецкий допустит присутствие посторонних личностей во время важной встречи? – перебил мужчину Данил.

– А это уже не вашего ума дела, наши специалисты и оперативники уже начали работу над созданием цепочки событий, которые приведут к нужному нам варианту действий, – не терпящим возражения тоном ответил Виталий Петрович.

– А как мы пройдем мимо камер? – поинтересовалась Гелла. – Отчего-то мне кажется, что они там на каждом шагу. Если кто-то заметит, что мы пошли не туда, куда надо, от нас мокрого места не оставят.

– У нас есть оборудование, которое позволит удаленно зациклить изображение на всех камерах в доме, никто даже не заметит, что что-то изменилось, – собрав терпение в кулак, ответил мужчина. По правде говоря, это было одно из самых слабых мест плана. Лисецкий постоянно обновлял свою систему защиты, и Виталий не мог дать никакой гарантии, что работающая сегодня программа взлома камер не даст сбой в день операции.

– В таком случае, без меня вам не обойтись, – сказал Данил. – Пусть Гелла и Юля идут в дом, а я обеспечу необходимую техническую поддержку. А то выражение лица у Вас, Виталий Петрович такое, будто это далеко не самая сильная часть вашей гениальной стратегии.

– Ладно, черт с тобой, – согласился Виталий. – С завтрашнего дня начинается ваш ускоренный курс подготовки к операции, чтобы были здесь в шесть часов вечера и ни секунды позже, от этого, между прочим, зависят ваши жизни. На сегодня свободны, изучайте свои досье, будете каждый день рассказывать мне их наизусть.

По дороге домой Гелла крепко призадумалась и даже не заметила, когда ноги вынесли ее на уложенную брусчаткой дорогу во двор. Правда, стоило ей пройти еще немного, как из размышлений девушку вырвал раздававшийся на весь двор звук игры на пианино. В общем-то, ничего необычного для этого города, но, тем не менее, Гелла направилась в середину уютного дворика, чтобы взглянуть на игравшего. Музыка, которую неизвестный мастер извлекал из инструмента, был настолько красива, что девушка почему-то невольно заподозрила в пианисте своего давешнего знакомого. И в самом деле, подойдя ближе, она увидела Александра, самозабвенно игравшего какое-то произведение, своего, вероятней всего, сочинения. Дослушав, пока парень закончит, Гелла весело произнесла:

– Ну ты точно за мной следишь.

– И в мыслях не было, – улыбнувшись, ответил Алекс, – у меня смена только закончилась не так далеко отсюда, я решил прогуляться и вот, не устоял против искушения сыграть.

– Что-то подозрительно часто у тебя смены неподалеку от моего местонахождения проходят, ну да ладно, сделаю вид, что поверила.

– У тебя уставший вид.

– Да, что-то я в последнее время как выжатый лимон.

– Сыграть тебе что-нибудь? – неожиданно спросил юноша.

– А почему бы и нет? – особо не раздумывая, ответила она. Александр подвинулся, освобождая немного места на стуле, и Гелла, откинувшись на его спину, закрыла глаза и принялась слушать.

* * *

– Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? – спросил Томоэ, наблюдая в огромном зеркале, как Александр укладывает свою спящую подопечную в постель и растворяется в густом темно-зеленом тумане.

– Не нуди, Томоэ, – отмахнулась Карма. Она лежала на огромной кровати, закинув ноги на стену, и ее шикарные волосы застилали большую часть постели, спадая на пол ярко-рыжими волнами. – Мы уже несколько столетий почти безвылазно торчим в Затерявшейся Мечте, периодически сменяя ее на Лорнфолкскую Башню, и, согласись, это ужасно скучно.

– Чем тебе не нравится моя башня? – с притворным недовольством поинтересовался Томоэ, отворачиваясь от зеркала и направляясь к собеседнице. Его не менее длинные, чем у Кармы, серебряные волосы окутывали голый торс демона подобно плащу.

– Тем же, чем и моя Затерявшаяся Мечта, здесь скучно, к тому же, ты ведь знаешь, я не могла отказать Каденции.

Лис хмыкнул и Карма поняла, что попала в точку. Они оба, как никто другой знали, что отказать Каденции было бы как минимум дурным тоном. Слишком давно они друг друга знали и слишком многое связывало старинных друзей. Каденция был невероятно могущественным жнецом, настолько сильным, что смог переродиться в самого себя целых три раза, хотя считалось, что даже один раз провернуть такое практически невозможно. Умирая, потенциальные жнецы перерождались, но вот если убить состоявшегося фамильяра Мастера Владеющего Душами, его душа превращалась в чистую энергию жизни, не способную к перерождению. Могущество, способное оставить душу жнеца в целости и дать ей снова возродиться в человеческом теле, было просто фантастическим. Недаром Каденция был первым и главным над всеми жнецами, никто не смел ослушаться его слов. Чтобы убить его, нужно было огромное количество акалетов. Прежде чем жнец все-таки проигрывал в сражениях, он отправлял их на тот свет сотнями. Каждый раз перерождаясь, он играючи проходил Испытания и вспоминал о своей истинной сути еще при человеческой жизни. И даже когда смерть настигала его, превратившись в жнеца, внешне он становился таким же, как после первого перерождения, когда смог похвастаться самым долгим сроком жизни после прохождения Испытания.

Когда это случилось в последний раз, ему было восемь. Абсолютно непохожий на современных в тот момент жителей ребенок с ядовито-красными волосами и холодными ничего не выражающими зелеными ледышками глаз в изодранной одежде сидел на деревянной пристани, болтая ногами. Зарево пожаров полыхало на полнеба, от небольшого городишка, в котором он жил, не осталось ничего, кроме обуглившихся остовов. Эта его человеческая жизнь пришлась на междоусобные войны, сражения прокатились по всей стране. Услышав тихий шорох, он, не оглядываясь, сказал:

– Ингея, выходи уже, сколько можно там прятаться?

Карма, недовольно поджав губы, вышла из своего укрытия. Она следила за ходом его Испытания и после завершения собиралась уйти, но он ее заметил. Она всегда следила за Испытаниями этого необыкновенного жнеца и каждый раз, когда он погибал, надеялась на то, что он снова сможет вернуться. Он был умен и хитер, отваги в мужчине было на десятерых. Еще будучи человеком во времена первой цивилизации и не подозревая о существовании потустороннего, он заинтересовал Карму своим необычным для представителя тогдашней аристократии мировоззрением и незыблемыми принципами. Нелюбимый младший сын влиятельных родителей, которые так ждали девочку, был изгоем в семье и обществе. Чуждый к общепринятым развлечениям и образу жизни, он подвергался травле не меньше лисиц на собачьих соревнованиях, но все равно упорно продолжал двигаться в лишь ему известном направлении. Он прожил удивительно много как для потенциального жнеца, прошедшего Испытание, и весь остаток своей не самой долгой жизни посвятил упорным попыткам оставаться человеком в начавшем прогнивать от вседозволенности мире.