Текст книги "Потерявшийся (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Фрагмент 9

* * *

Зря ухмыляетесь. Ночь прошла не без того, конечно, о чём вы подумали. Но не злоупотребляли. Да и с чего злоупотреблять-то, если у женщины, не очень-то привычной к многочасовой верховой езде, чуть ли не все мышцы болят? Сначала массаж от пяток до шеи, а потом уж и всё остальное. Включая разговоры. Дети, ночующие со служанками в соседней комнате, тоже умаялись, сидючи в корзинках, так что никто не приставал с глупыми вопросами «а чего это голый дядька с голой мамкой вытворяет?». Или у них мелюзга даже в семилетнем возрасте знает, чем взрослые занимаются?

Зате, между прочим, больше массаж понравился, чем то, что после него было: «то самое» для неё не в новинку, а от разминания мышц она очень даже прибалдела. И совершенно по-нашему объявила: «я как будто заново родилась». Но, похоже, она меня к себе под бочок позвала действительно не столько ради секса, сколько для разговора.

Женщина есть женщина, переживает за детей. Нужно ли дальше бежать, чтобы их уберечь от пиратов? Как далеко бежать? Смогу ли я отбиться от небольшой группы преследователей или местных разбойников, которые наверняка захотят под шумок «пощипать» беглецов? По крайней мере, вести о том, что «красные приходят – грабют, местные – тоже забирают» пожитки, уже появились. Красные – это не большевики, а пираты: по цвету их флага.

Рассудил, исходя из логики подобных налётов в земной истории. В дальние сухопутные рейды обитатели Тортуги, конечно, хаживали. Но для этого нужна была очень весомая (в том числе, измеряемая килограммами) причина: серебро и золото, добытые испанцами в колониях. В этих краях ничего подобного нет, поскольку драгметаллы завозят с соседнего континента. Ну, могут выслать несколько конных дозоров к перевалу, чтобы обезопасить себя, пока занимаются грабежом Маси, от неожиданного подхода правительственных войск. Наверняка ведь с появлением марентских кораблей городские власти гонцов с вестью об этом в столицу направили. Так что пересидеть пиратский набег в этом караван-сарае возможно, если наутро у женского полу не будет сил продолжать путешествие.

Как в воду смотрел! Массаж массажем, а проснувшаяся вдовушка еле передвигала ноги. Да и её молоденькие служанки, жаловались, что всё тело болит. И, к удовольствию мужиков, демонстрировали друг дружке потёртости на внутренней стороне бёдер. Как мне показалось, откровенно рассчитывая и на этих сторонних зрителей.

Наш «конвой» оказался в караван-сарае самым многочисленным (три дюжины вместе с женщинами и детьми, прибывшими сюда «в составе передовой группы») и неплохо вооружённым, так что Элг (вот же ранняя пташка!) с рассветом принялся бегать по соседям и выяснять их планы на ближайший день. Буквально все собирались бежать дальше, опасаясь, что разграблением Маси дело не закончится.

Разделились мнения и среди наших. Вот только последнее слово было за Затой-су, с ужасом глядящей на лошадей, которые всё-таки начали седлать охранники. А потому всё никак не могла решиться, что предпринять.

– Давай сделаем так, – предложил я помощнику караванщика. – Мне кажется, с самого утра враги не придут. Им нужно несколько часов, чтобы добраться до перевала. Отправим двоих к перевалу, чтобы они предупредили нас, если пираты идут сюда, а женщины к середине дня почувствуют себя лучше и уже будут готовы ехать дальше.

– Нагонят, когда узнают, что мы недавно ушли.

– От кого узнают? Чтобы узнать и отправить погоню, им сначала надо деревню захватить и ограбить.

Не меньше наших женщин нервничал хозяин постоялого двора. Пусть новых постояльцев у него и не намечалось, но и раньше нас сбежать он не мог: на кого хозяйство бросить, когда здесь всё ещё клиенты ковыряются со сборами?

– Вы что, решили тут марентцев дождаться? – накинулся он на нас с Элгом, поскольку все остальные наши люди явно прислушивались к нашему мнению.

Пришлось излагать ему то, до чего мы с Элгом додумались.

– Тогда я семью и служанок заранее отправлю на север, а сам с двумя-тремя слугами вместе с вами поеду, если вы не против.

Это ещё лучше: три-четыре дополнительных «штыка» нам точно не помешают.

– Нет! – отрезала Зата, когда мы объявили, что я с одним из охранников собираемся выехать на разведку. – Ни ты, Элг, ни Перец никуда не поедете. Вы самые опытные, поэтому останетесь здесь, с нами.

Самое любопытное, что после бегства из города я снова почувствовал себя на войне. Там, конечно, тоже приходилось держаться в напряжении. Особенно – после стычки с уличными гопниками, а потом с компанией Сека. Но и те, и другие были просто мелким хулиганьём в сравнении с организованным врагом, коим являются марентцы. А на войне, как на войне: даже оказавшись в полевом лагере, думай, как будешь отбиваться в случае неожиданного нападения. В общем, когда пара ребят, знакомых мне по путешествию с востока, уехали в сторону перевала, пошёл я обходить периметр караван-сарая.

Могло бы быть лучше. Задние стены «бараков» глухие, без окошек. Промежутки между «жилыми корпусами», конюшнями и прочими хозпостройками перегорожены частоколом из заострённых сверху жердей. Но жерди стоят не впритык друг к дружке, а с промежутками, рассчитанными на то, чтобы между ними не протиснулся человек. И приколочены деревянными «гвоздями» к поперечным «струнам», проброшенным между вкопанными в землю столбиками. При определённой сноровке можно, хоть с той, хоть с другой стороны, перелезть забор. Либо выдрать пару соседних жердин и устроить лаз. Либо повалить какой-нибудь из подгнивших столбиков.

Ворота, конечно, далеки от тех, что на входе в город. Но просто так их не вынести: бревно-таран требуется. Хуже другое: во-первых, они единственные и выходят на центральную деревенскую улицу, а во-вторых, возле конюшни навалена груда сена, которая вспыхнет от первой же зажигательной стрелы. И от сена начёт полыхать всё вокруг. Нет уж, нет уж! От толпы даже в пятьдесят рыл тут не оборонишься. Тем более, если в этой толпе будет хотя бы несколько лучников, а ещё человек пять придут с огнестрелом. Не оборонишься, в первую очередь, из-за тех самых дыр между жердями частокола, сквозь которые и стрелы прекрасно будут пролетать, и пули здешних ружьянок. У нас же из дальнобойного оружия – только мои стволы да пара охотничьих луков ребят, ходивших с караваном.

Меня, кстати, ещё с момента попадания в рабство к Хон-су весьма заинтересовало, почему из оружия у гелоров только копья да луки. Потом сообразил: с коня удобнее бить копьём. Да и против конницы копьё куда эффективнее, чем рубящее оружие – мечи и топоры. Для городской стражи короткое копьё – тоже универсальный девайс: не только ранение кому-нибудь нанести, но и древком вдоль хребтины или промеж рогов «приласкать» можно. Кроме того, хорошее железо, из которого можно выковать нормальный (даже по местным меркам) клинок, многократно дороже того, что идёт на наконечники копий. И потребуется металла на «саблю» раза в три больше, чем на тот наконечник, а железа производят немного.

Как я и ожидал, к середине дня Зата «расходилась». Так оно всегда: это поутру крепатура выводит из себя, а потом жизнь становится немного легче. И, пожалуй, если бы не наши дозорные, мы уже сорвались бы в путь вслед за некоторыми обитателями деревни, тоже решившими переждать опасное время подальше от Маси. А дозор вернулся только часа через два после полудня. Но ребята были спокойные.

– С десяток конных к перевалу едет, не больше.

Похоже, та самая группа, которую я сам бы выслал, чтобы предупредить основные силы о переброске войск из столицы.

– В городе пожары: дым поднимается в разных местах.

Ясно. Значит, пираты всё-таки проломили ворота из пушек и ворвались за стену. Теперь «резвятся».

А вот после ещё одной новости мне захотелось очень громко и долго материться на всех известных мне языках.

– Очень большой корабль без парусов заходил в бухту. По нему стреляли марентцы, и он поджёг их два корабля, после чего ушёл на север.

Хотя что толку материться? Ну, как бы я мог донести до своих, что нахожусь в Маси, если бы не ушёл с людьми Заты? Обидно просто: надо же было марентским пиратам «нарисоваться» именно накануне появления земного корабля в бухте возле этого города! Не могли, суки, дня на два попозже в набег отправиться!

* * *

– Кораблей, ходящих без парусов, не бывает! – безапелляционно объявила вдова купца, и в её поддержку принялся кивать владелец караван-сарая.

– Бывает, – в расстроенных чувствах кивнул я. – Мой народ такие корабли делает. Из железа. И если бы не марентцы, я уплыл бы на нём уже завтра или послезавтра.

Теперь закивал уже Элг, с которым мы во время путешествия с «озера Чад» не раз разговаривали о чудесах, которыми могут удивить туземцев «люди света». Но дальше спорить с оставшимися при своём мнении богачами не стал: немного не до того было, поскольку пытался прикинуть, успею ли я перехватить своих, если сейчас рвану в столицу, не дожидаясь всей нашей толпы.

Не успею. До неё около двухсот километров, «семь дней пути», как говорил Элг. Вряд ли морем намного больше (а скорее – даже меньше, поскольку дорога петляет, огибая рельеф местности), и корабль будет там уже сегодня вечером. Когда мы прикидывали исследовательско-дипломатические миссии, то посчитали, что два дня стоянки на рейде больших городов предостаточно. Торговой миссии мало: чтобы нанять лавку, разгрузить товары и расторговаться, нужно дней десять. А дипломатической пару суток – за глаза. Лошадки здесь – отнюдь не скакуны. Даже пятьдесят вёрст в день не одолеют. Просто сдохнут от напряжения. То есть, всё равно на сутки опоздаю, даже если рискну загнать «коняшку».

Нельзя скидывать со счетов и ксенофобию гелоров. Меня же просто задолбают проверками всевозможные патрули и мелкие «бдительные начальники». Посылать «в даль синюю» их не удастся. Особенно – после известия о высадке и, похоже, захвате Маси пиратами, когда они явно будут видеть в каждом «странном» путнике шпиона марентцев. Не отстреливаться же каждый раз от средневековых «правоохранителей»! Тогда я точно нарвусь на то, что меня объявят вне закона, а какой-нибудь Дельвиг просто сольёт, чтобы не портить отношений с «соседями». А мне, просто чудом избежавшему африканской тюрьмы и верной смерти в ней, сильно надо сдохнуть, как преступнику, на местной киче или даже эшафоте?

Пока прокручивал в башке эти варианты, даже не обращал внимания на смех «оппонентов», язвительно доказывающих, что железо не может плавать. Да и хрен на них. Придёт время – сами увидят, что может. Только когда это время придёт?

– Хватит спорить! Ехать нужно.

Полудневный переход, новая деревня, похожая на прежнюю, такого же типа караван-сарай, только меньший по размерам. А по пути в неё удалось сорвать злость на каких-то ухарях, явно присматривавшихся к тому, чтобы отбить хотя бы пару тюков с грузом, навьюченных на вербюдОв. Просто выхватил плеть у Сека и отходил ею того, который сильно уж нагло пытался вклиниться в наш «кортеж». Его товарищи чуток поорали, но у нас – двукратное численное превосходство, и в драку они лезть побоялись. Да и, похоже, содержатель постоялого двора их знал.

Дамы наши перенесли дорогу намного лучше вчерашнего. Во-первых, привыкать начали, а во-вторых, служанки, у которых попоны куда грубее, чем у Заты, надели штаны, позаимствованные у мужиков. Зато дети начали капризничать: ну, надоело им колыхаться в корзинах несколько часов подряд. И если вчера они ещё были перепуганы, глядя на беспокойство взрослых, то сегодня обстановка куда спокойнее, и они могут позволить себе капризы. Особенно пятилетний сын господина Хон-су, которого похоже, папочка весьма баловал как наследника (семилетняя дочка, как и у нас на Земле, «отрезанный ломоть», так что вела себя тише).

Дальше решили не двигаться. А поскольку, кроме них, постояльцев почти не было, цену на проживание заплатили нормальную.

Если говорить о том, как прошли те пять дней, пока мы жили в деревушке, то описание уложится ровно в два слова: «скукота» и «психи». Психи из-за того, что я опять застрял в этой глухой жопе, вместо того, чтобы уже плыть куда-то на борту, скорее всего, исследовательского судна «Север», отправившегося в свой первый дальний рейс. А со скукотой и без объяснений понятно: деревня – она и есть деревня.

Ради развлечения даже возобновил тренировки ребят Элга действиям в составе подразделения, а не каждый сам за себя. Ну, и продолжил прогрессорствовать, внедряя сначала верёвочные стремена в нашем «отряде», а потом и сделав заказ местному кузнецу отковать нормальные, железные. Хотя бы мне, Элгу и Зате. Ну, и попытался изобразить из войлока, пары гнутых дощечек (ох, и ржали надо мной туземцы, когда я взялся «варить» в большом чане эти деревяшки, чтобы можно было придать им нужную форму!) некое подобие седла для любовницы. Ей, кстати, понравилось. Правда, ради езды в нём, раскроил, сшил и заставил её надеть что-то вроде бриджей: подсунутый под пухленькую попочку «мушкетёрский плащ» норовит сбиться, а войлок натереть ноги.

Совершенно неожиданно для себя нашёл «учеников» шорников в лице Сека и его товарищей, Нуна и Тива. Мужики оказались сообразительные, и я им разъяснил, что седло, по-хорошему, лучше обшить кожей, а ещё лучше – сделать его с передней и задней лукой, чтобы не позволяли седоку «ползать» по лошадиной спине во время езды. Ну, и нарисовал хомут, который резко повысит тяговое усилие лошадей, запряжённых в повозки. По крайней мере, Зата, которой я тоже объяснил, «в чём собака порылась», готова опробовать новинку, когда мы вернёмся в Маси, и оплатить пробную работу первых в государстве Эстес настоящих шорников.

Только когда вернёмся? И что будет нас ждать в городе, когда это произойдёт? Бизнес её мужа «поднять» заново ей явно не удастся. Мало того, что половину доставленных с караваном товаров оттяпали браться покойного Хон-су, так ещё и неизвестно, что осталось от усадьбы и припрятанных товаров. Самое ценное и компактное, она, конечно, увезла с собой, но, скорее всего, суффикса «су» к её имени уже никто добавлять не будет. Так что придётся переориентироваться с дальних караванов на что-то менее затратное. И, как я понял, она уже пытается продумать, на что именно. Если, конечно, опять не раздвинет ноги под кем-нибудь. По крайней мере, при встрече с «караванбаши» Алпом в первый день нашего бегства она поглядывала на него с интересом: кто знает, останется ли у него семья после пиратского набега.

Нет, я не ревную. Связывать жизнь с купчихой я не собираюсь. Мы с ней – временные попутчики, и она это прекрасно осознаёт. Да я и не скрываю, что в моих планах – вернуться к своему народу. Создать с ней семью и обзавестись потомством мне не грозит: в одну из ночей объяснил, что ей не следует опасаться «последствий» наши постельных развлечений. Как я понял, такая мысль её несколько тревожила, и после того разговора она успокоилась. Если можно назвать успокоением существенно выросшую интенсивность занятий «этим»: женщина просто «отрывалась» за те месяцы, когда была лишена ласк мужа, вечно пропадающего в дальних путешествиях, понимая, что «лафа» может скоро закончиться.

Очень уж заинтересовала подружку возможность торговать с землянами. Вся загвоздка, как я уже когда-то говорил, в том, что именно гелоры смогут предоставить в обмен. Своего золота у них нет, серебра нет, некоторые запасы меди имеются, но объёмы её мне неизвестны. Железная руда? Перевезти её в серьёзных объёмах не на чем. Древесина? Так у нас под боком их дальние родственники, которые лес так рубят, что щепки летят. Ну, разве что, мрамор, залежи которого есть где-то в прилегающих к восточным склонам гор степях. Был бы я геологом, может, что-нибудь и придумал бы, рассматривая булыжники в здешних горах. Фрукты-овощи? А где взять суда рефрижераторы, чтобы возить их в Лиман? Да и много ли их надо Центральной Базе?

Мою скуку прервал отряд копейщиков, прошагавших через «нашу» деревню, стоящую на берегу горной речушки, в сторону Маси. Довольно крупный, под две с половиной сотни человек. А это значит, скоро появится возможность вернуться в город и ждать возвращения корабля землян уже там. Нескоро, после того, как он сходит на Северный континент. Ну, или торгового судна какого-нибудь столичного купца, решившегося сплавать на юг, к нашим…

Фрагмент 10

* * *

А войска шли и шли. По моим прикидкам, в сторону города Маси протопали около тысячи копейщиков, пеших и конных, а также лучников. А спустя двое суток на север промчался гонец, остановившийся в деревне только для того, чтобы попить воды сам и напоить коня. От него и узнали, что пираты, едва на перевале объявились первые копьеносцы, быстренько погрузились на свои посудины и отплыли.

Разговорить его, очень спешащего по делам службы, не удалось даже Элгу, пытавшемуся расспрашивать, что с городом.

– Некогда! Вернётесь в него – всё сами увидите!

В общем, на следующее утро «компания» Заты-су двинулась в обратный путь. Снова заночевали в постоялом дворе, хозяин которого «свинтил» к оставленной им недвижимости «гостиничного хозяйства» сразу же вслед за первым отрядом правительственных войск. Теперь он, правда, цену не задирал, поскольку, кроме нас, ещё никто не решился возвращаться в город.

От перекрёстка дорог, ведущих с севера и востока, ехали не в одиночестве. Весть о том, что пираты сбежали, дошла и до городка Фулу, где мы с караваном делали последнюю остановку перед прибытием в Маси, и народ понемногу потянулся к родным пепелищам.

Про пепелища я не очень-то и соврал. Нет, марентцы и не думали сжигать Маси дотла. Зачем? Как его захватить, они теперь знают. Через годика два-три, дождавшись, когда население «обрастёт жирком» (в смысле – накопит материальные ценности) снова наведаются пограбить. А что грабить, если уничтожат город полностью? Пожары при штурме, конечно, были, но, как выяснилось, локальные. И население не очень-то рьяно истреблялось. Так, нахватали молодых девок да парней, которые, как рабы, ценятся больше всего. Ну, всех, кто их встретил с оружием в руках, конечно, не пощадили. И, как мне кажется, следующей зимой в Маси предвидится «бэби-бум»: оторвались мужички по женскому полу после плавания… В общем, устроили типичный «праздник» во временно захваченном городе.

Усадьба Заты уцелела. Почистили «барский» дом, конечно, знатно, вынеся всё более или менее ценное. Покалечили привратника, который не хотел пускать пиратов, но был он немолод, и добивать его не стали. И служанок-рабынь, за исключением очень немолодой и весьма тучной кухарки, «использовали по прямому назначению». А двух из них угнали на корабль.

Добрались до пары «заначек», но, например, весьма объёмистые горшки с краской брать не стали. Просто расколошматили один, чтобы выяснить, что в них содержится, и всё. А тайник с деньгами, устроенный Затой в детской комнате, так и не нашли, так что моя любовница осталась очень довольна: всё-таки в нищую она не превратилась.

А вот Элгу не повезло: его домик сгорел вместе с соседним, хозяева которого пытались защищаться от грабителей. Так что, упросив купчиху несколько дней пожить в конурках угнанных в неволю служанок, он явился ко мне с расспросами.

– Ты говорил, что ваши корабли тоже вооружены оружием, стреляющим при помощи огня. Таким, как твоё, только большим. А можно и нам такое оружие на городские стены поставить?

Отчего нет-то? Насколько я помню, чтобы изготовить гладкоствольные пушки, очень уж высокие технологии не нужны. Ну, если канал ствола отливать, а не рассверливать в отлитой монолитной болванке. Сложнее другое.

– Оно не просто так стреляет. Для выстрела его нужно заполнить специальной смесью, которая, сгорев, вышвырнет ядро.

– А ты знаешь, как приготовить эту смесь?

На диверсионной подготовке нам рассказывали, как в кустарных условиях изготовить дымный порох: 75% селитры, 15% угольного порошка и 10% толчёной серы. Самое простое – древесный уголь. Что такое сера, я ещё, с грехом пополам, могу объяснить.

– Жёлтый горючий камень, попадающийся близ потухших огнедышащих гор. Горит очень жарко, и от его сильно пахнущего дыма можно задохнуться.

Подумав несколько секунд, Элг кивнул: мол, видел он такой камень. А вот как объяснить ему, что такое селитра? А если так?

– Превратившееся в сухих пещерах в камень птичье дерьмо. Не свежее, а очень, очень старое.

– Много этого дерьма надо?

– Семь с половиной частей из десяти частей готовой смеси. Дорого это получится, очень дорого! Только чтобы сделать одно такое оружие, нужно бронзы два или три твоих веса. И чтобы десять раз из него выстрелить, целый кувшин смеси, в которых мы краску везли.

Понимаю, друг, что у тебя говно кипит из-за того, что ты всё имущество потерял, но не по нашим с тобой деньгам вооружить город артиллерией. Тут государственная программа нужна. Или, на крайний случай, финансирование из городской казны.

Сообразил это и помощник караванбаши.

– А люди света в этом помочь могут? Зерно же и железо они гелонам привезли.

– У гелонов совсем уж большая беда была. А здесь… Город стоит, людей немного погибло. Даже стены сильно чинить не требуется. Да и когда они здесь появятся, эти люди света? Я слышал, когда ещё в их… городе жил, они собирались на Северный континент сплавать. И сколько времени они там пробудут, я не знаю.

– Значит, самим к ним плыть надо!

Да я бы с удовольствием! Только где взять корабли, чтобы в такое путешествие отправиться? Все годные для дальнего плавания они с собой угнали. А на рыбачьих лодках мимо рыжеволосых дикарей с катамаранами не проскользнуть.

Накаркал, блин!

Не прошло и пяти дней после возвращения в город, как опять поднялась тревога: на этот раз на юге замаячили паруса трёх катамаранов. Как оказалось, ежегодно сующихся пограбить прибрежные рыбацкие деревушки. А тут всё ещё Портовые ворота в город, разбитые в щепки пушками с кораблей, не восстановлены. Хуже того: в полном разгаре работы по их разборке, ведь чтобы их отремонтировать, нужно сначала выдрать сломанные брусья, из которых они склочены, и лишь после этого на место повреждённых лепить новые.

На этот раз жителей «рыбацкой слободы» врасплох не застали. Все уцелевшие укрылись в городе. А вместо них в хижинах укрылись копейщики и лучники.

У меня очень чесались руки пострелять в дикарей, ненависть к которым мне, похоже, передалась от Люды Крохи. Сдерживало лишь то, что до возвращения на Центральную мне просто негде пополнить запас патронов. И кто его знает, сколько времени мне придётся торчать в Маси. Да и вообще судьба может забросить меня куда угодно, как я убедился за последние месяцы. В общем, на пару с Элгом, который взял с собой охотничий лук, мы встречали рыжеволосых на городской стене.

Стражники, заменившие погибших от рук марентцев, не противились тому, чтобы на стену приходили и «посторонние». Как и мы, они отлично знали план, который выработало их начальство. Да и с таким количеством войск в городе опасаться трёх-четырёх сотен дикарей с примитивным вооружением просто глупо.

А те действительно клюнули на приманку в виде почти до основания разобранных ворот и частично разбитых парапетов крепостной стены. Мне в бинокль хорошо было видно, как они ликуют на палубе-настиле, соединяющей корпуса каждого катамарана. Ещё бы! Ну, что такое два десятка копейщиков, строй которых перегородил свободный вход в город? Даже учитывая разницу в вооружении, смять их толпой, «мясом», больших трудностей не составило бы.

«Бы». Если бы это действительно не была бы примитивная ловушка, призванная затмить разум жадных до наживы обитателей «Камышового города».

У рыжеволосых хватило ума уткнуть носы своих посудин к берегу практически одновременно. И практически одновременно на песок посыпались уже знакомые мне профессиональные грабители, нетерпеливо поглядывающие то на ощетинившийся копьями строй гелоров, то на своих предводителей, дожидающихся, когда последние из членов команд катамаранов наконец-то спрыгнут вниз.

Элг и ещё несколько лучников из числа стражников и горожан-добровольцев уже пускали стрелы по этой толпе, только разъяряя пиратов. И вот, наконец, те с воплями ринулись вперёд, потрясая оружием, среди наконечников которого преобладали костяные.

И тут строй копейщиков, перегородивших вход в город… прыснул в стороны. А из ворот вылетела конная сотня, сбивая с ног и разя на скаку налётчиков. Сразу после этого началось движение в «рыбацкой слободе». Копейщики, быстро выстроившись в три шеренги, с копьями наперевес порысили к катамаранам, а лучники открыли стрельбу по тем, кто остался караулить посудины.

Ещё одна колонна копейщиков, печатая шаг, выходила из ворот на замену коннице, не ставшей ввязываться в затяжную схватку, а разошедшуюся вправо и влево от остановленной её ударом толпы рыжеволосых. И только тут пираты поняли, что это не они сейчас «поимеют» жителей Маси, а их самих уже имеют в особо жестокой форме. Летальной форме, поскольку в живых гелоры не оставили никого.

Как объяснил Элг, «пираты в рабы не годятся, они ничего делать не умеют».

* * *

Я же говорил, что Зата – баба хваткая. И сообразительная.

Оба младших брата господина Хон-су, живших всего в паре кварталов от её усадьбы, слишком долго жевали сопли, а потому так и не успели вырваться из Маси до того момента, как марентцы обложили город. А когда начался грабёж, ещё и оказали сопротивления им. В результате одни пал в неравной схватке, а второй скончался от полученных ран на второй день после разгрома дикарей, приплывших на катамаранах.

Зата не побрезговала появиться на его похоронах и пожалеть вдову первого и сироток второго (их мать, по словам знавших её, женщину очень красивую, пираты забрали с собой). А поскольку имущество самого младшего из братьев (Хон-су был старшим) осталось «без присмотра», объявила, что берёт малышей на воспитание. А потому то, что не разграблено, забирает в свою собственность «до тех пор, пока малыши (три года и год) вырастут». В общем, подрядилась стать этакой опекуншей. Не знаю, как данный финт ушами согласуется с местными законами, но никто против этого даже не вякнул.

Я бы не сказал, что Зате достались сущие пустяки. Даже усадьба, пусть и вполовину меньшая, чем у неё, по местным меркам стоит немало. Плюс к этому лавка, торгующая всяким металлическим, деревянным и текстильным скарбом, плюс некоторое количество лошадей и верблюдов, доставшихся после раздела имущества покойного Хона. Ну, и трое рабов, выполнявших обязанности слуг. Но больше всего она радовалась тому, что сохранилась дефицитная краска, привезённая «с озера Чад».

«Присматривать» за новым приобретением она назначила Элга, который вместе с семейством переселился в бывших хозяйский дом покойного деверя Заты. А поскольку честность этого человека я хорошо знал, то не удивился, когда тот через пару дней явился к Зате и сообщил, что обнаружил тайник с деньгами и медными прутками, имеющими хождение у «дикарей».

Из-за этой находки мы с любовницей поспорили. Она собиралась просто забрать всё в свою казну, а я настаивал на том, чтобы часть найденного она отдала Элгу. Убедить её удалось только тем аргументом, что бывший помощник караванщика станет ещё более верным, если его поощрить. И Элг действительно принялся «суетиться», не только восстанавливая разрушения, нанесённые пиратами, но и вскоре возобновил торговлю в лавке. А поскольку ему не требовалось столько обслуги, как прежнему хозяину, почти всех «вольных» он распустил, а «на освободившиеся площади» впустил «первых в государстве Эстес шорников».

Пару хомутов Сек с помощниками соорудил достаточно быстро, и мы с ними ещё пару дней извращались, подбирая прочую сбрую, которая потребна для того, чтобы пара лошадей, запряжённых в повозку с одной оглоблей, могла не только тянуть груз, но и «притормаживать» телегу при спуске с горы. И опробовали получившуюся конструкцию, перевозя те самые горшки с краской из одной усадьбы в другую. Что ж, получилось довольно неплохо, несмотря на то, что я помнил, как это всё работает, очень и очень относительно. «Грузоподъёмность» пары лошадей в сравнении с прежней, «душащей» упряжью, практически удвоилась.

Полученные от Заты деньги очень даже вдохновили моих несостоявшихся грабителей, и они пару дней бегали по местным купцам, возвращающимся в город, предлагая заказать совершенно новый в Маси товар. И, нужно сказать, небезуспешно, поскольку те, кто доставлял в город брёвна, поглядев на упряжку моей любовницы, быстро сообразили, что за один рейс смогут существенно увеличить прибыль. При этом мужики вовсе не скрывали, что надоумил их на это изобретение «человек света».

Их длинные языки и стали причиной нового поворота в моих приключениях на планете с названием Темпоральный Урод.

Пара копейщиков, явившихся в усадьбу Заты-су потребовали, чтобы я явился к некоему Адол-опу. Судя по суффиксу «оп», неведомый мне Адол принадлежит уже не к простолюдинам, возвысившимся благодаря обладанию материальными ценностями, а к тем, кого на Земле называют дворянами. Причём, достаточно высокоранговыми: что-то вроде графа.

Оказалось, это предводитель войск, направленных правителем Эстеса, чтобы отбить у марентских пиратов город Маси. Величина немалая, поскольку в государстве, расположенном в Западных горах континента, высшая власть не наследственная, а выборная: «короля» выбирают вот из таких «опов» и «енов» (что-то вроде маркиза). Пожизненно. Но без права передачи трона по наследству. При этом учитываются разные факторы – от заслуг перед страной до возраста: не выберут ни старика, который сможет править два-три года, ни юношу, не успевшего ни отличиться, ни обрести жизненного опыта. И Адол-оп вполне себе попадает в эти рамки, обозначенные для претендентов на престол. Если что-то вдруг стрясётся с нынешним «гарантом территориальной целостности Эстеса». Если перевести на земной возраст, лет тридцати пяти, сильный, со взглядом умного человека.

– Как ты, человек света, оказался в этом городе?

Пришлось рассказать свою историю, начиная с выезда на квадрике вдвоём с дочерью кузнеца Оне и заканчивая «заселением» в усадьбу господина Хон-су.

– Чем занимаешься здесь, в Маси?

– Жду, когда вернётся из государств Хи и Воастчу наш корабль, чтобы уплыть с ним в наши владения. Либо кто-нибудь из эстесских или иных купцов отправится торговать с людьми света.

– Откуда ты знаешь, что ваш корабль ушёл в Хи и Воастчу?

– Там, в наших владениях, я был одним из командиров, и мы обсуждали, куда поплывёт этот корабль, когда будет готов к плаванию.

– У вас много кораблей?

– Не знаю. Когда я уезжал в Город на Озере, было три. Сколько стало теперь, я не знаю. Может быть, пять, может быть, шесть.