Текст книги "Высшая лига убийц"

Автор книги: Александр Романовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Закат пылал в стеклянном ущелье. Вершины небоскребов охватило багровое пламя, беспощадное и ослепительное. Заходящее светило бросало на город, погрязший в деньгах и пороке, последние взгляды. Лучи метались в ловушке миллиона зеркал, благодаря чему казалось, что Нью-Рио объял колоссальный пожар. Масштабное шоу, повторить которое не смогут ни лазеры, ни прожектора. Но офисы были защищены тонированными стеклами и кондиционерами, а потому деньгам и пороку ничто не грозило.

Троуп шагал через этот пожар, насвистывая нехитрую мелодию. Ждал, когда закончится Сити и начнется продажный, кощунственный праздник Гетто. Перемена не произойдет постепенно, небоскребы не способны соседствовать с пивными и харчевнями. Значит, между зонами, имевшими различную целевую направленность, находился буфер.

Так и оказалось. Блэйз не знал, что это будет – для путеводителя имели значение лишь архитектурные постройки. Границу обозначало пустое пространство шириной в пару сотен метров. На поверку оно оказалось вовсе не пустым, а бетон заменяла живая, буйная зелень. Здесь вольготно раскинулся сад, демонстрирующий изобилие местной флоры. Пальмы соседствовали с рододендронами, папоротники – с алыми розами. Все содержалось в безупречном порядке, каждая деталь говорила о кропотливой и вдумчивой работе. Впервые с того момента, как его ноги коснулись посадочного поля, Громобой обнаружил на Тартаросе нечто, во что вложена неподдельная любовь и забота. Едва только стрелок решил, что несколько ошибся в аборигенах, как заметил тех, кто служил источником упомянутого тепла. В окультуренных джунглях блуждали блестящие стальные корпуса. Подрезали, пропалывали, поливали, удобряли. Делали все, что полагается, без видимого присутствия человека.

Мрачная ирония оказалась настолько сильна, что Троуп от злости сжал кулаки. Конечно, банкирам не до этого. У них есть более важные дела. За медитативной ширмой прекрасного сада скрывались заботливые манипуляторы андроидов. С ветви на ветвь перелетали голографические попугаи. Посреди крохотного озерца стоял муляж древней каравеллы. На мачте реял Веселый Роджер, в кормовой каюте горел свет. Вероятно, внутри находился проигрыватель, запускающий через каждые полчаса «Йо-хо-хо, на сундук мертвеца».

Игрушечный парк, игрушечный город.

Стараясь глядеть перед собой, Блэйз раздосадованно шел по тропинке желтого кирпича. Сгущались сумерки – подобно вязкому туману, сквозь который не видно ни зги. Из него неохотно проступали очертания Гетто. Деталь за деталью, словно сложная мозаика. Район развлечений разместился на берегу уютной бухты, почти вровень с уровнем моря. Вид с пригорка открывался отменный. Полумрак разгоняли созвездия сотен разноцветных огней, играли десятки мелодий. Слышались раскаты хохота. Стороннему наблюдателю показалось бы, что он видит празднество веселых, дружелюбных людей. Узнай он, что дружелюбием тут и не пахнет, удивление его не знало бы предела.

Но Громобой не удивлялся. Он в точности знал, что происходит, и какие субъекты составляют это празднество. Судя по тому, что в саду ему не встретилось ни души, приглашенные уже заняли места. Ну а охотнику предстоит обойтись без приглашения.

Не в первый, однако, раз. Он спустился с пригорка, оставив за спиной и Сити, и желтый кирпич, и благоустроенный роботами островок тишины. Большое Гетто разверзлось внезапно, как пропасть посреди горной тропы, одновременно и со всех сторон. Шум, гам, суета. Основательные дома в романтизированном «пиратском» стиле незыблемо высились среди этой какофонии. Троуп оказался в самом начале либо конце, в зависимости от оптимизма пешехода, длинной, петляющей улочки. С обеих сторон ее зажали тиски каменной кладки, причем цокольные этажи строений стремились отхватить от улицы максимально возможный кусок. Собственно, проезжая часть отсутствовала как таковая (космические волки мало, чем отличались от морских, а те, будучи обладателями «штормящей» походки, презирали колеса...). Был лишь тротуар. А вернее, мостовая, вымощенная настоящим булыжником.

Блэйз впервые посещал столь необычное место. На одно неуловимое мгновение ему померещилось, будто он перенесся не только в пространстве, но и во времени.

В XVI, XVII век. О том, что со времен Экспансии прошло много столетий, из всего окружающего не напоминало ровным счетом ничего. Как и о том, что каравеллы и галеоны давно заменены космическими кораблями. Ряды невысоких зданий из камня, раствора и дерева; свет живого, отнюдь не электрического пламени; ароматы печеного картофеля и рома; скрип деревянных вывесок, которым чьи-то руки придали вид «старины».

Над головой простиралась опрокинутая черная чаша. Горсти чужих созвездий подсвечивали небосвод. Пожалуй, единственное напоминание о том, что это все-таки не Тортуга.

Немного оправившись, Громобой двинулся дальше. Он проходил мимо желтых окон, распахнутых настежь дверей, откуда доносились музыка и хохот, мимо витрин, жаровен, зазывал и игроков... Жизнь кипела, грозила вот-вот перелиться через край. Можно с уверенностью сказать, что здесь и сейчас собрались флибустьеры со значительной части Галактики. Среди них, вне сомнения, встречались и знаменитости, чьи головы, отделенные от туловищ или в комплекте с оными, стоили баснословно дорого. Стоит лишь вглядеться... Однако Троуп не вглядывался, чтобы не искушать Судьбу.

Корсары блуждали от одного заведения к другому, встречали знакомых и обменивались грубыми шуточками. Большинство уже порядком набралось, хотя ночь едва началась. От таких субъектов за версту разило гремучей смесью горячительных напитков. Как правило, виски, пивом и ромом. Отдельные личности ухитрялись уснуть прямо на улице. С ними ничего не случится; очнутся невредимыми, со всеми сбережениями (ежели таковые остались), и продолжат кутить по-новой. Главное – успеть на звездолет.

Нужно отметить, что стражи порядка в Гетто также присутствовали. Копы прохаживались небольшими группами, отвечали на приветствия и приветствовали сами. Судя по их виду, они посещали не злачные кварталы, образованные 50 на 50 кабаками и борделями, а Галактический съезд интеллигенции. Если в Сити подобное поведение более или менее приемлемо – мало ли, какие повадки у клиентуры местных банков, – то здесь, учитывая развязное поведение и спонтанно вспыхивающие стычки, места сомнениям нет. Впрочем, ничего странного. Пираты кормили банки, банки – власти. Власти, в свою очередь, содержали полицию и прочие службы (независимо оттого, что координирующий центр, то есть Министерство внутренних дел, дислоцировался в столице Федерации). Все естественно, закономерно, циклично.

Не: притесняли легавые и попрошаек. В Гетто сей бизнес был поставлен куда лучше. Оборванцы дислоцировались в отведенных местах, за которые, судя по всему, платили арендную плату. Из-под лохмотьев порой проглядывали золотые цепи и белоснежные сорочки – логотипы на воротниках выдавали принадлежность к бессчетной рати банковских клерков (то ли трудовая повинность, то ли побочный заработок). Подвыпившие флибустьеры щедро одаривали просителей. Промысел демонстрировал такой успех, что не хватало рук. Человеческих рук. Если есть спрос, будет и предложение.

У одной из харчевен Блэйз приметил робота-гадалку. В суставчатых пальцах тот держал колоду карт, из-под цветастого платка, намотанного на голову, горел желтый глаз. Объектив. Металлические руки с непогрешимой уверенностью тасовали карты.

Очередной парадокс, неуклюжий нонсенс. Из числа тех, коих вокруг несметное множество.

Среди представителей древнейшей профессии также наблюдалась конкуренция. Дверные проемы некоторых строений облюбовали вульгарно накрашенные девицы, зазывно улыбающиеся платежеспособным пешеходам... Следовательно, всем пешеходам, за исключением копов. Многие охотно поддавались на уговоры и исчезали в дверях. За окнами горел красный свет. Оставалось догадываться, были ли шлюхи истинными профессионалками или, как в случае с попрошайками, некоторый процент составляли вольнонаемные энтузиастки. Спрос был колоссальным, и девушек на всех не хватало. Положение спасали роботы, предназначенные сугубо для сексуальной эксплуатации. Металлический каркас, электронные мозги. Силиконовая кожа и округлые выпуклости, наполненные искусственным жиром. Толстушки, худышки на любой вкус. Брюнетки, блондинки, шатенки. Брюнеты, блондины, шатены. Неописуемое наслаждение, запретное и острое, точно лезвие бритвы, – «по секрету» сообщали зазывалы. Несмываемый макияж и физиономии, запрограммированные на скудный набор эмоций: от вожделения до неземного экстаза. Здесь, на улице, такая мимика выглядела несколько странно. Похоть для самых взыскательных покупателей.

Встречались и эстеты. Те, кто был пресыщен натуральным жиром и силиконом, а теперь желал чего-то необычного. К их услугам – виртуальные конструкты, запрещенные Законом на большинстве планет Федерации. Извращенные фантазии, абортированные из воображения психически больных программистов. Садизм, мазохизм, фетишизм и прочий «изм». Корсары, еще более ущербные, нежели создатели конструктов, погружались в глубинные грезы. Кто-то становился деспотичным сенатором в Древней Греции, кто-то – жертвой нацистской диктатуры. Примеров не счесть.

Громобой проходил мимо витрин, за которыми, подключенные к Сети, будто никчемные тостеры, содрогались в конвульсиях тела и умы. Охотнику непереносимо хотелось убить их всех. Войти, приставить пистолет к голове и спустить курок. Он отчетливо сознавал, что это желание – суть, порождение его собствениых комплексов. Настоятельная потребность принести окружающее в соответствие со своими потребностями. Неприятие реальности такой, какая она есть. Яростное отторжение всего, что шло вразрез с его воззрениями и убеждениями. Однако Троуп также был далек от пуританства. Не он ли состоял в интимной связи с бортовым ИскИном?.. В аморфном состоянии любви/дружбы/привязанности, где не найти твердой почвы?

Блэйз шагал дальше.

Справедливости ради он обращал внимание, что кабаки, бордели, казино и все прочие заведения, использовавшие для обогащения примитивные страсти, нередко перемежались магазинами. Не продуктовыми отнюдь и не аптеками. Пираты производили закупки провианта и фармацевтики на специальных оптовых базах. В магазинах же Гетто продавалось то, чему не место в блистающем Сити. Стрелковое оружие и одежда. Цены были явно заимствованы из астронавигации. Предлагали же за них сущую ерунду. Если оружие, то маломощное, бьющее на малую дальность, чтобы новый обладатель по пути к космопорту не сжег половину города. Одежда пестрела нездоровой расцветкой, предназначенной исключительно для того, дабы привлечь внимание сонного, расплывающегося от пьянства взгляда. Камзолы, куртки и кожаные штаны. Кичливо и нелепо, но в соответствии с традициями гостей Тартароса. Торговать чем-либо пристойным не имело никакого смысла. Те флибустьеры, что расчетливо и трезво понимали под своим занятием обычный бизнес, шили для команд «эксклюзивные» формы. Удобные, стильные, неброские. Такие парни на дерьмо не зарились.

За весь путь, от офиса Рамиреса до «Реорlе хавает»– Громобой ни на метр не отклонился от избранного курса. Он взял след и двигался по нему, уподобившись породистой ищейке. Цель приближалась. Вместе с тем Троуп непроизвольно ощупывал взглядом каждую вывеску на предмет того, не обнаружится ли на ней искомая надпись. На пятидесятой создалось впечатление, что этот район следовало именовать не Гетто, а «Миллион дурацких названий». Больших нелепостей не сыщешь и за сотню лет, в этом отношении Нью-Рио на голову обставил весь прочий Обитаемый Космос. Глаза резали такие жемчужины, как «Семь парсеков под килем», «Кроличья нора», «Взрыв антиматерии», «Черная дыра», «Заглохшая дюза» и тому подобный вздор. «У Джо» казалось эталоном лаконичности, сдержанности и здравого смысла.

Впрочем, вот и «Реор1е хавает». Таверна обозначилась на отшибе, несколько в стороне от оживленных пешеходных путей. Перед Блэйзом предстало скромное трехэтажное здание с черепичной крышей. Ничем не примечательное, если не считать пластмассового черепа, прикрепленного над дверью. В него, по-видимому, был встроен датчик движения – всякий раз, когда мимо проходил какой-нибудь путник, в глазницах черепушки вспыхивали красные диоды. В остальном – все вполне заурядно. Опять же, не считая того обстоятельства, что так никто не строит и образчики «романтико-пиратской» архитектуры встречались лишь на Тартаросе. Из харчевни доносился приглушенный гул голосов (очевидно, аншлаг), за витражными окнами горел уютный желтый свет. Отчасти неуместной казалась спутниковая антенна на крыше.

Сказать, внутри ли находится Берг, не представлялось возможным. Да это и не требовалось.

Прежде чем войти, Громобой напоследок огляделся. Заведение размешалось у кромки воды, на вымощенной булыжником набережной. С моря подул теплый бриз, родившийся еще на экваторе. Пальмы нехотя шуршали жесткими, будто ножи, листьями. Гигантские луны величаво плыли по небосводу, демонстрируя свою власть в надземных чертогах. На округлых телах отчетливо виднелись кратеры, каньоны и хребты.

Неожиданно в пейзаже возникла другая деталь, компенсировавшая размеры деятельностью и интенсивным излучением. От земли до высшей точки эклиптики протянулась тонкая белая нить. На дальнем ее конце столб пламени был заметно толще. Тот, что тянулся к планете, стремительно истощался, представляя собой газообразные продукты горения. Звездолет несся ввысь, ввинчивался раскаленным сверлом в инертное небо, продавливал, преодолевал гравитационный капкан силой реактивных двигателей. Ничем более. Белая точка уменьшалась в размерах, уходила...

Троуп, затаив дыхание, следил за подъемом. Наконец, судя по тому, что излучение усилилось – ионизация корпуса достигла предела, – заключил, что судно уже в стратосфере.

Кто-то отбыл восвояси. Что ж, можно позавидовать.

Карман завибрировал. Полифоническая мелодия, точь-в-точь молодая гадюка, выползла наружу, обвила шею и просунула в ухо раздвоенный язычок. Блэйз усмехнулся. Соскучилась, что ли?.. Она умела подобрать момент (и как это у нее получалось?).

Опустив ногу, занесенную над ступенью, Громобой Достал модуль. Оный прибор слыл полезной функциональной вещицей, совмещая свойства компьютера, телефона, цифровой камеры, диктофона и прочего, прочего. В данный момент па дисплее мерцало личико Кэтрин. Что, в общем-то, ожидаемо и закономерно. Троуп ответил.

– Привет, милый!

– Да-да, – буркнул стрелок. – Что стряслось? Я же Работаю.

– Ты все время работаешь. – ИскИн надула губки. А на меня времени, понятное дело, не остается, Ничего не стряслось. Просто я волновалась и решила проверить, как дела.

– Ничего. ПОКА.

– Видел нашего голубчика?

Блэйз вздохнул:

– Еще нет. Но собирался это сделать, когда тебе захотелось «проверить». Его не оказалось в офисе. Мол, вышел прогуляться. Я стою перед заведением, где он может находиться.

– Отлично. Держи меня в курсе.

Дисплей погас, прежде чем Громобой сказал какую-нибудь резкость. Надо же – держать ее в курсе! Что за важная персона!.. А он кто – мальчик на побегушках?! Похоже, вроде того.

Одолев раздражение, Троуп повторил маневр со ступенью. Перенес вес тела. Повернул дверную ручку. Открыл. Череп зловеще ухмылялся над головой. Глазницы пылали адским огнем.

Дым внутри стоял такой, что хоть топор вешай. Или, если угодно, руби на куски, пакуй, а затем экспортируй в более консервативные миры. Атмосфера «Реор1е хавает» состояла из кислорода лишь в незначительной степени. Прочее пространство занимали продукты горения табака, марихуаны, опиума и иных сорняков, произраставших на окраинных планетах. Микрочастицы, пропущенные через дыхательные пути десятков курильщиков. Блэйз на одно опасное мгновение лишился ориентации. Глаза опалило огнем. Каждый вдох кошмарной среды отдавался жгучей пустотой.

Неплохой ход. 1:0 в пользу заведения. Наконец приноровившись, Громобой смог оглядеться.

Общая зала, большая и людная. Массивные, нарочито грубые деревянные столы. Беленые стены. Закопченные балки под потолком, увитым столетней паутиной. Огромная чугунная люстра с килограммами парафиновых сосулек. Да-да, на ней горели не лампы накаливания, изобретенные стариной Эдисоном, а несчетное множество свечей.

Звон бутылок, хриплый хохот, говор десятков наречий. Все то, что выталкивала наружу фантазия, стоит лишь попытаться представить самую что ни есть пиратскую, рафинированную харчевню. Внутренности под стать наружности. Все в традиции.

За столами восседали корсары. Люди и инопланетяне... Сброд, какого поискать. Ели, пили и общались. Много ели, много пили и еще больше болтали. Бахвалились сомнительными успехами: разграбленные суда, жестокие абордажи, тоннаж ценного груза, число убитых и, что куда более важно, убитых персонально рассказчиком (в ряде случаев цифры разнились в незначительных пределах)... Каждый считал своим долгом приврать и соответственно превзойти ложь коллеги. Со стороны это походило на байки рыбаков, то и дело разводящих руками. У кого руки длиннее, тот и лучший рыбак.

Появление Троупа не вызвало ажиотажа. Здесь не было завсегдатаев. Те, что посещали «Реорlе хавает» регулярно, наносили свои визиты по возвращении из походов, следовательно, с паузой во многие месяцы. Кое-кто бросил на вошедшего небрежный взгляд, отпустил один-другой комментарий, чем все и исчерпалось. Блзйз не очень-то походил на легавого, налоговика или флотского. Он был похож на охотника за головами, а представители этой редкой профессии не слишком отличались от преступников – во всяком случае, внешне, и только Случай ставил их по ту либо иную сторону Закона. Недалекие, опухшие от алкоголя флибустьеры не ощутили бы разницы и на трезвую голову. Очевидно, приняли незнакомца за своего. Благо, здесь ВСЕ незнакомцы.

Это хорошо. Громобой рассчитывал не раскрывать своё присутствие до того момента, пока Рамирес не окажется в пределах досягаемости. Первым же делом следовало установить, здесь ли посредник вообще, Продвигаясь между деревянными столами, Троуп размышлял над вопросами, имевшими первостепенную важность. На пути не возникало препятствий. Судя по всему, стрелок выглядел в должной мере сурово, и даже матерые пираты считали за лучшее убраться с дороги, даже со слезящимися глазами и спертым дыханием. Окружающее расплывалось, и поэтому приходилось часто моргать.

Блэйз направился к стойке бара, где можно присесть на один из высоких табуретов и осмотреться. Если Берг здесь, возникал ряд иных неясностей. Во-первых, заметил ли он охотника и, если ответ положителен, узнал ли?.. Предупрежден ли?.. Это, впрочем, сомнительно. Предупредить мог лишь Билл. Громобой, отбывая, не заметил ни единого Курьера. Даже если допустить, что тот явился вскорости, навряд ли он отправился бы прямиком к Тартаросу и навряд ли опередил «Versus» в гиперпространстве.

Тем не менее... Нужно не терять бдительности. И держать в поле обзора как парадный, так и черный выходы. А также – лестницу в «нумера». Все три объекта, представленные в отличных ракурсах, открывались с табурета, который облюбовал Троуп.

Вдруг... какой-то наглец, задохлик с черной бородой и кинжалом за поясом, намерился взгромоздиться на табурет, нимало не подозревая о тактических качествах последнего, образующих в совокупности превосходную наблюдательную точку, а преследуя примитивную цель пристроить куда-нибудь субтильный зад. Невероятно.

Блэйз поторопился, пока не произошло непоправимое. Худосочный тип всего-навсего выпускал шасси, заходя на посадку, а не совершил ее. Ситуацию спасало то, что табурет почти равнялся его росту. Громобой зашел со спины и положил руку на плечо задохлика.

– Погоди, приятель. Здесь занято. Поищи себе другое место.

Корсар недовольно фыркнул. Он и без того изнемог от неравной борьбы с табуретом, а тут какой-то дылда требует «поискать себе другое место»!.. Это уж чересчур.

– А не пошел бы ты – остервенело начал малыш.

Не дослушав фразу до конца (ее содержание не оставляло места смысловым маневрам), Троуп выбросил вперед правую руку. Пальцы сжались на запястье худого субъекта. Всего на мгновение. Достаточное, чтобы раздался тихий треск. Парень охнул и отдернул руку от оружия. Злость усилилась. Оскалившись, он посмотрел в лицо обидчику.

Увиденное произвело на него большее впечатление, нежели боль в запястье, предположительно сломанном. Глаза верзилы покраснели, сильно слезились, а лоб и щеки покрывала испарина. Симптомы, доподлинно известные любому наркоману со стажем. Такой эффект давал синтетический препарат под названием «берсерк». У него имелась одна странная, уникальная особенность. Несчастные, принявшие хоть одну дозу, время от времени утрачивали самоконтроль и превращались в машины убийства – бешеные, безжалостные, нечувствительные к боли. По слухам, военное ведомство приложило руку к производству «берсерка», рассчитывая сделать космический спецназ страшнейшей силой в Галактике. Последствия того, что энное количество наркотика рассеялось по гражданскому сектору, проявлялись по сей день. СМИ редко решались показывать то, что препарат делал с людьми. С теми, кто попадался на пути.

Неудивительно, что задохлик сперва побледнел, затем покраснел и, наконец убрался восвояси.

Блэйз усмехнулся, усаживаясь на табурет. Раздавленные орешки, служившие источником зловещего треска, посыпались в ту же тарелку, где и лежали секунды назад.

Инцидент прошел незаметно. Быстро, без лишнего шума, не утруждая публику непотребными сценами. Почти профессионально. Громобой вытер лоб тыльной стороной ладони.

Тут перед ним материализовался робот-бармен – длинные щупальца-шланги, оканчивающиеся краниками, корпус в популярном стиле «ретро», голова с глазами-объективами, расположенными по периметру. Из спины андроида торчали пластиковые трубки, по которым струились разноцветные жидкости – пиво, джин, ром и так далее. Трубки, уходили под стойку бара, где, нужно полагать, стояли объемные баки. Благодаря такому «коннекту» робот походил то ли на марионетку, то ли на больного, подключенного к аппарату жизнеобеспечения. Весьма жутковато, что ни говори.

Вместе с тем, со своими обязанностями бармен справлялся отлично. Ухитрялся обслуживать дюжину клиентов одновременно, удовлетворяя грубые, подчас нелепые требования, и, кроме этого, наполнял бокалы, доставленные официантами. Все три пары щупалец летали в разные стороны. За андроидом присматривал паренек – нырял под стойку, чтобы поправить или заменить емкости, расставлял стаканы, а когда в обороне возникала прореха, разливал напитки из стационарных краников. Система налицо.

– Что желаете, senior?.. – вежливо справился робот скрипучим металлическим голосом.

– Э-э... – Троуп сказал первое, что пришло в голову. – Полпинты светлого, пожалуйста.

Бармен в мгновение ока нацедил полпинты.

– Будьте любезны. Приятно общаться с воспитанным джентльменом.

Пока Блэйз раздумывал, чем ответить на любезность (да и стоило ли?.. Это просто андроид, и учтивость у него в алгоритмических базах), собеседник умчался к другому концу стойки. Оно и к лучшему, а то на «джентльмена» начали поглядывать соседи.

Громобой хлебнул пива, имевшего странный солоноватый привкус, и огляделся. Пираты, пираты... Рамирес. Хвала Создателю. Посредник облюбовал угловой «кабинет». Круглый стол, закрытый парой перегородок. Оттого-то Троуп не заметил его от входа. Со стороны же залы ничто не перекрывало обзора. Берг потягивал из бокала нечто зеленое, закусывал фисташками и поддерживал оживленную беседу. Облик его оказался весьма занимателен. Темно-серая кожа, овальная голова и узкое, покрытое костяными пластинами лицо. Большие желтые глаза рассекали острые, «змеиные» зрачки. Рот, лишенный губ, походил на разрез, сделанный хирургическим лазером.

Длинные, худощавые руки двигались с завидным проворством и точностью. Каждый жест выдавал подспудную, едва сдерживаемую силу. Это было тем более странно, что обе кисти Иного заменяли металлические протезы. Не декоративные безобидные поделки, призванные замаскировать увечье, а угрюмый титан. Боевые электронно-механические придатки, соответствующие всем признакам холодного оружия. Игрушки, чрезвычайно распространенные в Космической Пехоте, особенно среди танкистов. Однако Рамирес брезговал как краской телесного цвета, так и силиконом, каковой зачастую наносили на протезы. Только серый, бескомпромиссный металл.

Это кое о чем говорило. О чертах натуры Берга, что могут стать серьезной проблемой.

Посредник не обращал на охотника ни малейшего внимания. Не заметил?.. Его поведение не выдавало ни тревоги, ни готовности отразить нападение (это, впрочем, не означало, что таковой готовности не было; космический волк, обожженный сотнями сражений – боевые протезы не заработаешь, сидя на диване – должен превосходно собою владеть). Блэйз видел такого Иного впервые и потому не рисковал делать далеко идущие выводы. Вместе с тем, навряд ли Рамирес сидел бы в таверне, потягивая токсичное пойло, если бы узнал, что по его душу прибыл некий стрелок.

Следовательно, секретарша не спешила поднимать тревогу. То ли угроза возымела должное действие – иное в случае с пугливой девицей представлялось маловероятным, учитывая, что незнакомец продемонстрировал серьезность намерений, обезвредив охранника... То ли секретарша попросту лишилась сознания, пытаясь наложить на рану жгут... То ли, что представлялось наиболее вероятным, Берг отключил телефон и игнорировал приглашения обслуги ответить на звонок, ежели, конечно, здесь такое практикуется.

Как бы там ни было, бывший флибустьер не ушел. Сидел на месте и, похоже, не торопился. Громобой ничуть не сомневался, что верно провел опознание. В архиве имелся единственный снимок, и тот – паршивого качества. Однако другой такой физиономии на Тартаросе днем с огнем не сыщешь. И на десятки парсеков в округе. Представитель древней, вымирающей расы, изгнанной с родной планеты либо сделавшей нечто, после чего прародительница стала непригодна для обитания. Такое случалось сплошь и рядом.

Иной был не один. Компанию ему составлял человек – обладатель роскошных рыжих усов, расправивших крылья, будто парящий орел. На голове, противопоставляясь столь буйной растительности, красовалась широкая плешь. В обычное время ее прикрывала ветхая, бывалая «треуголка», но, отдавая дань уважения собеседнику и заведению, усатый субъект положил ее рядом с собою на стол. Темно-красный камзол также привлекал внимание. Потрепанный, латаный-перелатаный вдоль и поперек, он представлял для хозяина несомненную ценность. Лишь для него самого. Корсар мог приобрести любую одежду, какую пожелает. Доказательством этому служили ЗОЛОТЫЕ пуговицы, которые он не поленился пришить к своему любимому убранству.

Вне сомнений, это какая-то шишка. Троуп сделал такой вывод, ориентируясь далеко не по пуговицам.

Просто Рамирес не встречался ни с кем, за исключением важных шишек – шкиперов, кораблестроителей, оружейных подрядчиков. Усатый тип более всего походил на капитана. О том, что говорящие вели неспешную деловую беседу, а не поминали «минувшие боевые деньки», свидетельствовали жесты и манера держаться.

Вот пират повернул голову под таким углом, что Блэйз смог разглядеть черную повязку на правом глазу. Ба!.. Камзол, усы, повязка. Орел!.. Что еще требовалось для имиджа грозе Глубокого Космоса?.. Разве что попугай... Определенно, настоящий капитан.

Ладно. Громобой непринужденно отвернулся, словно оглядывался невзначай, и не заметил ни одного знакомого лица. Не хватало еще встретиться с посредником взглядом или привлечь внимание. Необходимо расслабиться, вообще думать о цели данного визита поменьше. Берг, будучи опытным профессионалом, мог почувствовать как взгляд, так и другую заинтересованность своей скромной персоной. В особенности если интерес так интенсивен и происходит от подозрительного персонажа.

Вместо того, чтобы беззастенчиво пялиться, Троуп избрал другую тактику. Требовалось узнать, о чем они говорили. Возможно, о нем самом – обсуждали атаку, план бегства... Всю необходимую аппаратуру охотник имел при себе. Лениво сунул руку в карман, нашарил модуль. Включил. Выбрал опцию «микрофон» и, после того как выдвинулась крохотная антенна, направил в сторону углового «кабинета». Па дисплее появился анализатор спектра. Есть контакт. Теперь можно подключиться. Появился проводок с наушником. Во время описанных манипуляций Блэйз не оглядывался и, когда все было готово, отключил дисплей. Он проделывал это не одну сотню раз.

С виду – ничего странного. Парень слушает радио. Антенна предназначалась и для этого.

– ...Каботажный лом в иллюминатор, мне чертовски нужны эти пушки, сэр! За ними я готов лететь хоть на край света! Только, беда, у нас проблемы с местными копами...

Хриплый бас нахрапом пробивался сквозь посторонние шумы. Тем не менее, в какофонии таверны он звучал вполне отчетливо. Одноглазый привык общаться на повышенных тонах.

Вот заговорил собеседник. Негромко и спокойно. Громобой, сосредоточившись на звуках, измыслил странные образы. Если голос пирата походил на слона, идущего напролом, то Рамирес говорил наподобие того, как змея шелестела в траве. Чтобы различить хотя бы часть сказанного, Троупу приходилось напрягаться. Он поставил громкость на максимум, но стало еще хуже – в барабанную перепонку ударил жуткий гам.

– ...Для того чтобы разрешать problema подобного рода, и существуют специалисты... – Мощный музыкальный разряд. Смена композиции – сладенькое «диско» унесло энергичное гитарное соло. «АС/DС». Блэйз недовольно сбавил громкость. – ...Окажу посильную socorro. Мои отношения с оружейниками далеко не идеаль... – Звон бокалов, отразившийся в зубах стрелка острой болью. – ...Уважают. Уверен, консенсус будет найден.

– Чего?.. – топнул слон.

– Столкуемся. – Иной, похоже, успел абстрагироваться от бурного прошлого и перескочил на холодный бизнес-сленг. В произношении также присутствовало что-то змеиное. Шипящие нотки, балансирующие на грани слышимости, необычный акцент. В целом же звуки казались более или менее типичными. Тот, кто не видел внешнего облика, мог заключить, что они порождаются человеческим горлом. – Вы получите arma. Я...

Оглушительный залп дружного хохота. Громобой едва не вскрикнул. Нет, это уже слишком. Он вновь вдавил клавишу. Так ведь недолго и оглохнутъ. Ладно, главное он понял. Парочка его не заметила и не замышляла ничего недоброго (если, конечно, не понимать под «недобрым» незаконный монтаж дальнобойных орудий). Троуп слегка успокоился. Хлебнул пива – Он ни на мгновение не ослаблял бдительности, продолжал прислушиваться, но уже не напрягался.